Слушаю и повинуюсь Сакрытина Мария
– Ну уж нет. Мне и так неплохо.
– Зачем ты тогда мне помогаешь? – снова потянувшись за джамбией, спросил Амин. – Ведь твой господин наверняка будет недоволен.
– Я же сказал, – толкая дверь наружу, ответил марид. – Меня просила твоя сайеда. Ей мы обычно не отказываем. Но знаешь, – добавил он, пропуская Амина. – Она просила тебя только вывести. Не говорила, куда. А мой господин приказал привести к нему.
Амин обернулся, но было поздно: бросившаяся к юноше стража заломила ему руки за спину, скрутила запястья.
– Вот они тебя и отведут, – улыбнулся «царевич», садясь на крыльцо. – Прощай, Амин. Ты был забавным. Надеюсь, Вадд будет к тебе милостив.
Амин рванулся, но чей-то меч в ножнах с размаху ударил его по виску, и улыбающийся мальчик, окутанный солнечными лучами, растворился в темноте.
* * *
Амин давно научился не смеяться над чужими обычаями, но нынче вынужден был согласиться с Валидом – вблизи визирь, худенький, преклонных лет мужчина, явно никогда не державший в руках ничего тяжелее свитка, в юбочке до колен и с подкрашенными глазами выглядел… забавно.
Но смеяться все равно не тянуло.
Неприметный молодой раб тихонько поставил перед Амином кубок с вином. Юноша покосился на сидящего в кресле напротив визиря. Тот улыбнулся и лениво погладил лежащего на коленях грузного кота – тот и ухом повести не потрудился.
– Пей.
– Где мой друг? – вместо этого выдохнул Амин.
Вопрос вызвал еще одну ядовитую улыбку.
– Где и положено быть птицам. В клетке. И очень скоро она, как и положено птицам, запоет для меня.
Амин подавил желание встать и врезать сухонькому визирю по физиономии. Но видит Аллат – очень хотелось!
– Пей, – повторил визирь.
Амин сжал подлокотники.
– Да, там яд, – снова улыбнулся визирь. – Не самый приятный, не самый быстрый, но ты точно умрешь. Как думаешь, сколько мне заплатит султан Яммы за твой труп?
– Нисколько, – процедил Амин. – Он пошлет вам такой же яд.
– Но мне, в отличие от тебя, от него ничего не будет. Поскольку, в отличие от тебя, я повелеваю маридом, – отозвался визирь, поглаживая кота. – Так что пей, ибни, пей и не беспокойся обо мне.
– И сколько же вам заплатили наемники? – прошипел Амин, поднимая кубок. – Вы же отдадите меня им, пока я еще не умер.
– Они лишь дали мне клетку для моей прекрасной птички. А я им – тебя, – отозвался визирь. – Давай, ибни, не заставляй их и меня ждать.
Амин поднес кубок к губам.
– Будьте вы прокляты.
Визирь широко улыбнулся и, когда Амин залпом осушил кубок, кивнул лежащему на коленях коту. Тот тяжело спрыгнул и, превратившись в мальчишку-царевича, не глядя на Амина, скрылся за дверью.
– Хорошо. Теперь я советую тебе расслабиться…
Амин послушно закрыл глаза, нащупывая на поясе джамбию, которую стражники почему-то при осмотре не нашли.
– И немного подожда…
Амин честно расслабился. И тут же, молниеносно метнулся вперед. Клинок серебристым клыком вонзился в незащищенную грудь, визирь булькнул и, закатив глаза, завалился на бок.
Стены дворца задрожали от далекого нечеловеческого крика.
* * *
Наверное, в глазах потемнело. Если да, Амин это просто не заметил – вокруг было слишком светло, настолько, смотреть было больно.
Пробирался Амин на ощупь, постоянно спотыкаясь на вроде бы ровном месте. Его то и дело бросало то в жар, то в холод – больше, правда, в жар. И неудивительно, учитывая, что чем ближе он подходил к источнику света, тем сильнее раскалялся воздух. Казалось, от жара вскипали даже камни.
Кто-то где-то – быть может, даже близко – кричал, кто-то молил о помощи, но все звуки тонули в непрекращающемся скрипе-стоне. Очень хорошо знакомом Амину скрипе.
Последняя лестница, давшаяся особенно тяжело, – и Амин выбрался на вершину башни. Где-то над головами опасно покачивался позолоченный купол – точнее, то, что от него осталось. Где-то под ногами скрипели пепел и щебень. Краем глаза Амин видел скорчившихся людей, кажется, стражников. Но все внимание юноши было обращено на объятую огнем птицу и того, кого Амин сначала принял за ребенка. Но когда мгновением позже огненный силуэт взмахнул крыльями, и «ребенок» тяжело рухнул на камни недалеко от Амина, юноша заметил, что половина его лица вытесана из камня. Как и бьющий в панике шипастый хвост и покрытые гладкой чешуей руки, которые «мальчик» молитвенно сложил, бросаясь перед фигурой на колени, моля о пощаде.
Амин ясно видел, как взметнулись языки пламени над переливающимися, нестерпимо блестящими золотом крыльями. Потом птица вскинула объятую огнем голову и застонала-закричала – не то победно, не то безумно.
Уже в полузабытьи, Амин, сжав зубы, пошатываясь, шел к ней. Языки пламени вздымались вокруг, танцевали, подбрасывая в воздух пепел. Нестерпимо пахло дымом – и воняло паленой плотью.
Отвернувшись от марида, птица глянула на юношу бездонными золотыми глазами и угрожающие заскрипела. Не рассуждая, слепой от огня, юноша бросился к ней, шепча:
– Валид, не надо, успокойся. Пожалуйста. Пожалуйста, хватит!
Мгновение, слишком короткое для Амина, юноше показалось, что он сжимает в объятиях нечеловечески красивую девушку, богиню, может, саму Аллат. И та смотрит на него непонимающе, удивленно… испуганно.
Потом сознание, наконец, помутилось, и уже в бреду Амину чудилось, что край башни опасно приблизился, а пол и вовсе качнулся, даже кувыркнулся… А потом Амин взлетел – к звездному небу, к колеснице Вадда, и рядом, окутанная серебристым светом, видением парила синяя птица удачи. Амин потянулся – схватить, но птица, не глядя на него, взмахнула крыльями и взмыла выше, к звездам, оставив юношу в холодной темноте. Одного.
* * *
– Ты мог умереть.
– А я еще не?.. – искренне изумился Амин, приподнимаясь на локтях.
Вокруг было сумрачно – не считая пары свечей да огня на алтаре, больше источников света не имелось. Маловато для громадного зала. Настолько громадного, что Амин даже не мог бы сказать, где он начинается и заканчивается.
Амин вздрогнул, когда холодные тонкие пальцы коснулись его щеки, пробежались к подбородку и настойчиво повернули его голову влево.
– Никогда так не делай, – скрипнула девушка, глядя на него золотыми глазами.
Амин торопливо отвернулся – просто потому, что вынести ее нечеловеческую красоту не мог.
Тонкие пальчики на его подбородке сжались, когда красавица нахмурилась.
– Никогда, – повторила она.
– Как прикажешь, госпожа, – не задумываясь, отозвался Амин, замирая. От девушки веяло могуществом, страхом, страстью, древностью. Желанием.
Пальчики разжались. Девушка встала, Амин машинально проследил за ней взглядом и тут же снова отвернулся. У красавицы были переливающиеся крылья, огненные волосы, сгустки пламени вместо ожерелий и браслетов. И совсем не имелось одежды.
– Зачем ты убил этого шакала, визиря? – мгновение спустя поинтересовалась девушка-птица. – Мне казалось, ты ненавидишь смерть, а не призываешь ее.
– Он собирался держать Валида… тебя в клетке, – не поднимая глаз, ответил Амин.
– И ты беспокоился обо мне, даже когда выпил яд? – в скрипучем голосе красавицы мелькнули почти человеческие нотки. Почти.
Амин вздрогнул. Попробовал поднять на нее взгляд, но быстро отвернулся.
– Да.
– Почему?
Амин вздохнул.
– Мы столько раз обсуждали это, Ва… – Он сбился, когда прохладные пальчики вновь пробежались по его щеке, поворачивая, заставляя смотреть. – Я не хотел… чтобы ты… чтобы ты… – крылья птицы сияли теперь лазурью – нестерпимо. И юноша запнулся, из глаз брызнули слезы. Амину на мгновение показалось, что он ослеп.
Красавица подалась к нему и шепнула в распахнутые в тщетной попытки найти слова (или хотя бы голос) губы.
– Спасибо. Цени. Я впервые говорю это человеку. А ты слышал уже два раза.
Амин ахнул, когда губы девушки прижались к его – попытался отпрянуть, но страстное желание, непонятное искушение, вспыхивающее при одном взгляде на красавицу, поглотило его, распахнув крылья, забрало без остатка.
Девушка отодвинулась, и Амин чуть не застонал от досады.
– Спи, глупый человечек, – выдохнула красавица, подцепляя ноготком его светлую прядь и накручивая на палец. – Спи. Ты еще недостаточно окреп.
Амин хотел возразить, но навалившаяся внезапно слабость захватила его, как до этого желание.
– Спи.
– Ты… Валид, – еле ворочая языком, пробормотал Амин. – Ты… феникс…
Девушка лишь улыбнулась, склонив голову набок. Ее золотые глаза сверкнули огнем, и Амин постарался запомнить ее такой, запомнить момент, когда он мог смотреть на такую божественную красоту и не отводить взгляд.
Неудивительно, что все колдуны так хотят заполучить ее себе.
Но при чем тогда ее песни?
* * *
– Слышь, малой, просыпайся!
Царевич медленно открыл глаза и удивленно уставился на склонившегося над ним мальчика и старика.
– Вы кто? – требовательно произнес он, пытаясь сесть, но тело почему-то не слушалось. Наверное, от долгого сна.
Старик открыл рот – ответить, но мальчишка его опередил.
– Шайтан с Иблисом, что, не видно? Подъем, я сказал! – проорал он, сдергивая с царевича покрывало. – Кстати, с днем рождения. Че уставился?! Подъем!!
– Валид… – попытался урезонить его старик странно молодым голосом.
– Что «Валид», у меня этот город в юбках уже здесь вот! Подъем, малой, и иди уговаривай папашу открыть порт, иначе хрен ты от меня в ближайшие лет сто избавишься!
Спустя полдня черным ходом мимо обалдевшей дворцовой стражи пронеслись старик и мальчик. Старик на ходу сдернул бороду и украсил ею ближайший куст. Вслед странной парочке летели стрелы. Мальчишка то и дело вынимал их из воздуха, толкая «старика» – светловолосого юношу – то в одну сторону, то в другую, крича:
– Я же говорил, плюнь ты на этого царского отпрыска, нас найдут еще и дня не минует! Нет, все ты со своей жалостью!
Юноша упрямо молчал – берег дыхание.
Стража благоразумно наблюдала – приказа вмешиваться пока не было.
…Амин взлетел на указанный Валидом корабль в последний момент, втянул за собой мальчишку и, повернувшись к разъяренному капитану, широко улыбнулся, отсыпая в протянутую руку жемчужины.
В корму, неподалеку от них, вонзилась стрела, и юноша торопливо добавил еще пару жемчужин.
Капитан, заросший бородой по самые уши побережец, только угрюмо кивнул, сжимая ладонь. Амин, облегченно выдохнув, прислонился к поручням, не обращая внимания на любопытные взгляды снующей туда-сюда команды.
– Оторвались…
– Так зачем за тобой султан Яммы охотится? – невинно поинтересовался Валид, устраиваясь на поручне, как на насесте, и опасно раскачиваясь.
Амин посмотрел на него, собираясь, как обычно, отшутиться или перевести разговор, но поймал серьезный взгляд и на мгновение вспомнил, как эти же глаза сияли золотом, отражая отблески огня.
– Он мой брат.
– Оу! – спустя короткую паузу хмыкнул Валид. – Так вот оно что… Папаша умер, старший брат взошел на трон и принялся убивать других братьев, чтобы не лезли с восстаниями и народ не мутили?
– Это наши традиции, – пробормотал Амин, отворачиваясь. – Старший всегда убивает других возможных наследников. Он должен показать свою силу…
– Чудные традиции, – усмехнулся мальчик. И мстительно добавил: – Шехзаде.
– Не называй меня так, – попросил Амин.
– А то что? – вскинулся мальчик, раскачиваясь.
– А то буду звать тебя «госпожой» и «сайедой».
Валид громко хмыкнул. И чуть тише поинтересовался:
– То есть, когда мы приплывем в следующий же порт, за твоей шкурой начнет охотиться полгорода? Захотят угодить богатенькому нанимателю-султану? Наверняка и цена за тебя не в пример высокая…
– Что-то вроде, – перебил юноша, задумчиво глядя в синюю даль.
Валид развел руки-крылья.
– Будет весело, – подытожил он.
Амин благоразумно промолчал.
Ночь пятая
Колдун
– И волны плескались о его… э-э-э… голый череп, и рыбы сожрали его глаза… и мясо тоже сожрали…
– Валид, хватит.
– Что, «Валид, хватит»? Он сам напросился. Вот теперь пусть слушает, шайтан. Ну так вот, о чем там я? А когда на священной горе Муасалим родился ветер и взволновал море, утопленник поднялся…
– Валид, с него уже довольно, – снова попытался вступиться Амин.
Связанный, заросший бородой и вообще напоминающий диковинного двуногого зверя, капитан согласно замычал.
Валид, хмыкнув, покосился на него, лениво подергал струны рабабы – расстроенной, как плакальщицы самого султана в день похорон, и рыдающей примерно так же.
– А потом утопленник всплыл, и из его ушей полезла…
– Валид! – не выдержал Амин. – Довольно!
Мальчик, фыркнув, спрыгнул со столика, потянулся к связанному капитану, не обращая внимания на осуждающий взгляд Амина.
– Короче, клянусь волосами Аллат, с тобой будет то же самое, если ты не дашь нам отдельную каюту!
Пленник снова замычал, выражая полное согласие сделать так, как хотят достопочтимые сайеды… И совершенно бесплатно.
– Умница, – покровительственно погладив дернувшегося мужчину по спине, улыбнулся Валид. – И учти, вякнешь еще раз… Я за тобой слежу. В море отправлю.
А чуть позже уже у двери капитанской каюты добавил:
– И если ты думаешь, что в море живут только рыбы, ты очень-очень ошибаешься.
Амин торопливо подтолкнул его. За их спинами испуганный, точно самого шайтана углядел, капитан бормотал извинения и просил сайеда-колдуна быть милосердным и…
– Колдуна! – ахнул Валид, порываясь вернуться. – Кем ты, бурдюк нечесаный, меня обозвал? Колдуном?!
Амин поймал мальчишку за шкирку раньше, чем он успел проскользнуть обратно в каюту и, стараясь не обращать внимания на вытаращившихся на него матросов, потащил Валида к новой каюте.
Его проводил облегченный вздох. За пять дней плавания вся команда уже успела уяснить, что забавный мальчишка, такой неопасный с виду, на самом деле великий колдун. А юноша, называющийся его братом, – колдун, очевидно, еще больший. Ибо умеет усмирять маленького шайтана в образе невинного ребенка и совсем ничего не боится.
Каюта оказалась маленькой, но чистой и даже имела небольшое окошко и кое-какую мебель. Например, узкую, рассчитанную на одного кровать, на которой Валид не замедлил растянуться.
Амин, скрестив руки, замер у двери.
– Зачем ты меня остановил? – буркнул мальчик. – Только не говори, что тебе вдруг пришло в голову пожалеть и этого бурдюка-капитана. Он спер у нас жемчуг, подначил своих людишек и попытался скинуть меня за борт.
– Ты сам упал, – вздохнул Амин, закрывая глаза и пытаясь успокоиться. – Нечего было танцевать на поручнях.
– Я не мог упасть! – вскинулся мальчишка. – Я могу плясать где угодно, хоть на мачте, и когда угодно, даже в шторм! И не надо мне говорить, что…
– Валид, ты понимаешь, что без капитана мы далеко не уплывем? – нарочито спокойно поинтересовался Амин.
– С таким капитаном мы тоже рискуем до Мусаифы не доплыть, – буркнул Валид. Тяжело вздохнув, покосился на юношу. – Амин, ну давай я позову кого-нибудь из морских джиннов, а? У меня полно тут… э-э-э… знакомых. А людишек этих – за борт. Ну не могу я так больше – ходят, пялятся, го-во-рят… И тащимся мы, как при штиле, а ветер ведь попутный! Еще, поди, в порт не преминем зайти. А так бы напрямик домчались… Ну, Амин! А?
Юноша старательно потупился и прошел от двери к стоящему у окна сундуку.
– Как прикажете, сайеда, любое ваше пожелание – закон для ничтожного смертного.
Валид рывком сел.
– Ты рискуешь, смертный, – сердито проскрипел он.
– Что вы отправите меня за борт, сайеда-феникс? – с улыбкой обернулся к нему Амин. – Делайте как пожелаете. Я целиком и полностью в вашей власти, – добавил он, низко кланяясь.
Какое-то время Валид молча смотрел на него, комкая тонкое покрывало. Потом спрыгнул с кровати и, ни слова не говоря, выскочил за дверь.
Амин проводил его настороженным взглядом и тяжело вздохнул.
* * *
К вечеру Амин удобно обустроил их новенькую каюту, сходил к капитану – позаимствовать еще одно покрывало и подушки. В довесок ему всучили еще и сладости – из тех, что везли на продажу. Для маленького шайтана ничего не жалко.
Так, возвращаясь с огромным блюдом свежайшего рахат-лукума, Амин на всякий случай заглянул и в трюм, и на корму – любимые места Валида. Мальчика там не оказалось, но Амин утешил себя тем, что с корабля он все равно никуда не денется. Ведь так?
Валид нашелся в каюте. И Амин чуть не выронил блюдо, увидев на кровати обнаженную красавицу – хвала Аллат, в образе человека, а не огненной птицы.
Амин старательно отвел взгляд и поинтересовался у обитой кедровыми панелями стены:
– Я никогда не спрашивал, как ты называешься в этом образе? Как тебя зовут, когда ты… девушка?
– По-твоему, я меняю обличье вместе с именем? – нежно поинтересовалась красавица.
Амин поставил блюдо рядом с кроватью и сел рядом на пятки.
– Меня зовут Желание, – проворковала девушка, протягивая юноше руку. – Разве ты не желаешь меня, ибни?
Амин против воли покосился на нее и резко встал.
– Не выходи в таком виде из каюты.
И хлопнул дверью, прежде чем изумленная девушка успела опомниться.
Заночевать на корме он не успел. Даже задремал только-только, когда его разбудил тихий, но, хвала Вадду, мальчишеский голос.
– Еще никто не отказывался. Совсем. Никто.
Амин поднял голову, наткнулся на расширенные, черные в синеве ночи глаза мальчика.
– Я что, тебе не нравлюсь? – выдохнул Валид.
Амин со вздохом осторожно провел рукой по лбу мальчишки, убирая непослушные мягкие пряди.
– Ты знаешь историю о том, как Аллат однажды спустилась на землю ради человеческого юноши?
– Которую? – еле слышно сквозь шепот волн выдохнул мальчик. – Эта стерва раз сто спускалась. Шлюха.
Амин закусил губу и покосился на небо, где подгонял быков блистающий Вадд. Как бы брат не обиделся за сестру.
– Когда великая Аллат полюбила человеческого юношу, – казалось, шепчет само море, и мальчишка, оседлавший поручень, слушает именно его, а не Амина. Лунная дорожка вела в небо – интересно, правду ли рассказывают, что морские джинньи иногда поднимаются по ней к Вадду? И даже сама хозяйка вод Аилина танцует на ней с духами ветра в такие вот звездные ночи.
Амин продолжал:
– …и, захотев быть с ним, спустилась Аллат на землю. Была она прекрасна и ослепляюща – как и всегда. Но ее объятия жгли, точно огонь, и влюбленный юноша погиб от ее жара…
– Потому что эта дура не додумалась делать это ночью, – фыркнул мальчик. – Если ты боишься сгореть, Амин, то зря. Я буду в образе человека. В отличие от солнечной стервы я кое-что понимаю.
– Ничего ты не понимаешь, – усмехнувшись, потрепал Валида по волосам юноша. – Сгореть можно по-разному. Очень по-разному.
– Философ, – буркнул мальчик, отворачиваясь и глядя на бормочущее море.
– Станцуй? – тихо предложил Амин, глядя на худенькую мальчишескую фигуру, но видя почему-то стройную девичью. – Пожалуйста.
– Я никогда не любила исполнять ничьи желания, – спустя паузу сказал мальчик, не оборачиваясь. – Но исполнить твои почему-то хочу сама. Почему?
Амин молча смотрел на него, не зная что ответить.
Мальчик поднялся. Вскинул голову, глядя на луну. И медленно повел бедром, подчеркивая движение изящно изогнутой рукой.
Амин смотрел на него и забывал дышать. Смотрел и видел прекрасную неземную девушку, медленно, грациозно танцующую без музыки. Сейчас это не был полет, и не была дерзость. Просто легкая нега, просто медленный и тонкий, точно струйка пара, танец, заполняющий собой все: и небо, и море без остатка.
– Тебе так это нравится? – спросил позже Валид, устраиваясь рядом и выравнивая дыхание.
Амин только кивнул. Слова застряли где-то в горле и наружу не рвались.
Валид отвернулся.
* * *
Два дня спустя корабль вошел в Янтарную бухту, на берегу которой находилась сиятельная Йяла – город торговцев, уже принадлежащий султану Яммы.
– Ну вот, нам сюда надо, как к шайтану и его гулям на пир, – бурчал Валид, перегибаясь через поручни и глядя на шумную пристань. – Эй! – вскинулся он, увидев Амина, повязывающего вокруг головы тюрбан. – Только не говори, что собрался прогуляться!
Амин глубоко вдохнул пахнущий солью, пряностями и тяжелыми благовониями воздух и, улыбнувшись, повязал конец ткани так, чтобы она закрывала нижнюю часть лица.
– Почему бы и нет? Идешь со мной?
– Ты сдурел? – выдохнул Валид. – Захотелось стрелу в спину? Или яд в кофе? Давно за тобой убийцы не бегали?
Амин усмехнулся.
– Не бойся, ничего со мной не случится, – и прошел к поручням – туда, где внизу покачивалась маленькая лодчонка перевозчика, готового за небольшую плату отвезти с корабля на берег. С десяток таких же лодок сновали между другими кораблями – гавань Йялы была богатой и, соответственно, большой.
Валид сжал кулаки, но, шипя, полез в лодочку вслед за Амином. И угрюмо молчал всю дорогу, портя настроение.
Амин не обращал на него внимания, осматриваясь – шум и яркие, разнообразные краски порта были приятным подарком после недельного путешествия по морю. К тому же лет десять назад, еще ребенком, он бывал в Йяле – на празднествах во славу нового шейха. Амин вспоминал и шумные улочки, и пахнущий куркумой и эвкалиптом базар, куда юный шехзаде удрал от отцовских телохранителей. С тех пор Йяла ничуть не изменилась.
– Я никогда не смогу понять вас, людей, – вздохнул тихонько Валид час спустя, прогуливаясь вместе с Амином по людному рынку. Открытому – а пекло так, что не спасал и время от времени поднимающийся ветер – сухой и горячий, пропитанный пылью. Земля дышала жаром, и даже в тени от него некуда было деться.
Амин проводил заинтересованным взглядом закутанную в хаик девушку с кувшином на голове и промолчал.
– Вот смотри: ты видишь, как разбойники прячут награбленное в пещере, потом она закрывается, и разбойники уезжают, но ты слышишь слово, отворяющее пещеру. Что ты сделаешь, когда разбойники уедут?
– А, я знаю эту сказку, – воодушевился Амин, направляясь к лавке со сладостями. – Там еще кувшины были. К чему это ты?
– К тому, что только человеку придет в голову тут же бежать к пещере и орать, чтобы та открылась, – отозвался Валид, пиная камешек. Тот угодил в стоящего справа верблюда, но «корабль пустыни», разомлевший под дневным зноем, только лениво качнул головой, пожевывая губы.
– А что такого? – оглянулся Амин. – В ней же сокровища, а он нищий… Валид?
Мальчик одарил его красноречивым взглядом и резко остановился.
– Прогуляюсь-ка я дальше один, – буркнул он. – Если тебя вдруг снова будут убивать, зови погромче… смертный.
– Валид! – вскинулся Амин. – Что случилось? Давай, я куплю тебе лукума…
Но мальчишка уже нырнул в толпу и был таков.
Амин покачал головой и побрел дальше один. Странно, но без пыхтящего за спиной мальчика прогулка уже была не в радость.
Чайхана неподалеку от рынка, куда Амин зашел – честно говоря, в надежде наткнуться на Валида – была переполнена и гудела как пчелиный рой. Но мальчишки в ней не оказалось – хотя именно такие претенциозные чайханы Валид и любил. Уходить Амин не стал – устроился в уголке, попивая ароматный кофе с корицей и перцем.
Валид наверняка вернулся на корабль. Или ошивается в местном храме. Хотя в Йяле поклоняются Аллат – как и во всей Ямме. А в храм Аллат Валид вряд ли заглянет. Тогда остается корабль. Впрочем, на самом деле мальчишка может быть где угодно… И что с ним в последнее время? Чем ближе к Гарибе, тем сильнее мрачнеет Валид. Что может так не нравиться мальчику-фениксу? Колдун, когда-то сумевший поймать его в клетку и потребовавший вечную жизнь, или…
Сидящая неподалеку у ширмы с журавлями подвыпившая компания громко захохотала, привлекая внимание. Юноша невольно оглядел их – молодые, явно богатые, может, даже приближенные сына местного шейха.
Амин отвернулся было, но краем глаза поймал предмет смеха веселых сайедов.
«Предмет» был мальчиком возраста Валида, но ниже ростом и худой, как тростинка, – если не сказать болезненно тощий. Одетый в простенькие шальвары и курточку, он пытался танцевать что-то похожее на танец Валида. Но у Валида получалось не в пример изящней. Ломаные движения этого мальчика глаз не радовали совершенно.
Амин закусил губу, когда кто-то из сайедов толкнул мальчика, заставляя покачивающийся у него на голове поднос накрениться. Виноград и финики посыпались на пол, мальчик рухнул на колени. Кто-то из друзей-выпивох пнул его, мальчик зажмурился и пополз к тому, что сидел во главе стола – очевидно, хозяину: на шее мальчика тускло поблескивал грубый железный ошейник.
Амин закрыл глаза, но не выдержал, когда раздался тихий свист и сдавленный вскрик и такие же сдавленные извинения вместе с просьбами пощады и милости.
Подхватив поднос с кофейником и чашечками, Амин направился к веселящейся компании.
Клетчатая доска с игральными фигурками и разноцветными фишками, стоящая посреди их стола зазывно блеснула, привлекая внимание.
* * *
Амин в который раз бросил кости и в который раз за столом раздался изумленный вздох.
– Ну? – подмигнув, юноша обвел взглядом сайедов, за чей стол так нагло уселся некоторое время назад. – Хотите отыграться?
– Ставлю раба, – подтолкнув дрожащего и белого, как его шальвары, мальчика, объявил сидящий во главе сын начальника стражи.
Амин с усмешкой кивнул. Ну, пусть ставит. Больше-то ничего уже не осталось..
– Да ты никак шайтан? – раздалось за столом, когда Амин в следующий раз бросил кости.
Юноша рассмеялся, отправил в рот последнюю виноградину и положил кости.
Читать бесплатно другие книги:
