Злые игры Марсонс Анжела
Стоун ничего не ответила, но поняла, что на клетке Барни нет даже таблички с его именем.
– Бедняжка, – вздохнула женщина. – Он даже не встает, чтобы поприветствовать подошедших. Такое впечатление, что он на всех махнул лапой.
Видя эту собаку, отправленную на «камчатку», без именной бирки на клетке, Ким не могла не задуматься, кто на кого махнул рукой. Женщина же продолжала говорить:
– Нам повезло, когда мы нашли ему дом в последний раз. Теперь это невозможно. С ним стало действительно сложно.
– Почему? – Это было первое слово, произнесенное Ким за все время.
– Он не любит толпы. – Есть.
– Он не любит детей. – Есть.
– Но ему нравится, когда его любят и носятся с ним. – Что ж, два из трех – результат совсем неплохой.
– Бедняжка. С ним плохо обращались, когда он был щенком. А поскольку он не играет с детьми и другими собаками, его много раз возвращали в приют. Несколько его бывших хозяев пытались его изменить. Один даже нанял «шептуна», чтобы ему помочь.
– Вы хотите сказать, чертова собачьего мозгоправа? – Ким изогнула бровь.
– Но ничего не помогло. За восемь лет жизни он поменял множество домов. Барни немного странный, но это все потому, что люди хотели сделать его лучше, а потом, разочаровавшись, бросали это дело на полпути. Никто не хочет принимать его таким…
– Я возьму его, – неожиданно произнесла Стоун и удивилась своим словам, пожалуй, ничуть не меньше, чем болтушка, стоявшая перед ней.
Голова Барни приподнялась, как будто он хотел услышать, что на это скажет толстуха.
– Вы в этом уверены?
– Что я должна делать? – кивнула Ким.
– Э-э-э, если вы пройдете со мной к ресепшен, мы заполним все бумаги. Думаю, что в данном конкретном случае мы можем обойтись без посещения его будущего дома.
Стоун вернулась тем же путем, каким пришла. Она подозревала, что приют будет счастлив избавиться от пса. У него у единственного была отдельная клетка.
После того как она заполнила две формы и предъявила свою банковскую карточку, Барни оказался на заднем сиденье машины, и на морде у него, Ким была готова в этом поклясться, было ошеломленное выражение. Сама Ким так и не поняла, для чего она поехала в приют, не говоря уже о том, зачем забрала собаку домой. Она знала только, что не может забыть, как его тогда уводили в неизвестность, и чем больше волонтерша говорила о его проблемах с социализацией, тем больше струн затрагивала в ее душе. Так что она предложила псу новый дом, так и не успев все тщательно обдумать.
Сотрудники приюта были настолько удивлены, что под завязку наполнили машину Стоун его подстилкой, игрушками, костями для того, чтобы их грызть, и двухнедельным запасом собачьего корма. Ким, мысленно усмехаясь, подумала, что если б она потребовала у них годовой запас, то они согласились бы и на это.
– Ну что ж, мальчик, вот мы и приехали, – сказала Стоун, паркуя машину.
Пес продолжал сидеть на заднем сиденье, пока она не открыла дверь и не взяла в руки его поводок. Ким завела Барни в дом и сразу же освободила от ошейника. После того как дверь за ними закрылась, пес стал обнюхивать прихожую, помахивая хвостом.
– Боже, что же я наделала, – вслух сказала Ким, прислоняясь к входной двери.
Женщину вдруг охватила паника. В ее доме появилось еще одно живое существо! Невероятность этого буквально придавила Стоун. Она с трудом справлялась с удовлетворением своих базовых потребностей, не говоря уже о потребностях кого-то другого. Она ела, когда была голодна, спала, когда этого требовало ее тело, и крайне редко добровольно занималась какими-то физическими упражнениями.
Ким с трудом подавила инстинктивное желание отвести Барни в машину и вернуть его. Но на своем опыте она знала, каково это, когда тебя возвращают в приют. Глубоко вздохнув, женщина прошла в дом и взяла себя в руки.
– Послушай, мальчик, – Барни прекратил обнюхивание, услышав ее голос. – Если мы хотим, чтобы из этого получилось что-то путное, то нам надо установить правила. М-м-м… сейчас я не уверена, какими они должны быть, но первое – это то, что ты ни под каким видом не будешь претендовать на софу, понял? У тебя есть пол, ковер и твоя подстилка. Софа же только моя.
Странно, но, произнеся эти слова, Ким почувствовала себя лучше. Она обошла Барни и направилась на кухню. Пес продолжил знакомиться с домом, но уже не так нервно.
Приготовив кофе, Стоун села и стала наблюдать за тем, как он бродит по ее дому, постоянно помахивая хвостом. Задумалась над тем, какие мысли могут сейчас бродить у него в голове. Интересно, Барни действительно так легко меняет дома или хоть немного боится? А может быть, он считает, что попал в этот дом просто на каникулы и неизбежно когда-нибудь вернется в приют?
Барни подошел и уселся возле стола, глядя на хозяйку. Он повернул голову, оценивающе посмотрел на кружку на столе, а потом вновь перевел взгляд на Ким. Она на это не среагировала, и он повторил свои движения.
– Собачка, ты что, шутишь?
Пока она говорила, хвост Барни подметал пол.
Тогда она наклонилась вперед и опустила мизинец в остывающий напиток. Шершавым языком Барни слизал кофе и стал ждать. Ким улыбнулась – только ей могла достаться собака, которая любит кофе так же сильно, как и она сама.
Она налила немного кофе в его поилку и остудила все еще горячий напиток молоком. Барни выпил все и досуха вылизал миску. После чего поднял голову и продемонстрировал новой хозяйке свои молочные усы.
– Нет, хватит. Кофе – это не питье для хороших собак, – рассмеялась Ким.
Она взяла свою кружку и вернулась на софу. Казалось, Барни понял правило номер один и улегся рядом с ее ногами, не касаясь их.
Ким откинулась на валик и закрыла глаза. Надо, чтобы у нее получилось. Хотя иметь еще одно живое существо в доме для нее и было верхом неудобства, но что-то притянуло ее к этой собаке – еще там, в приюте. И сама мысль о том, что его придется вернуть, вызывала у Стоун приступы тошноты.
Ким ощутила какое-то движение на софе. Она открыла глаза и увидела, что Барни сидит рядом, все еще не касаясь ее.
– Барни, я же сказала…
Со скоростью и точностью, которые могли сделать честь любому хорьку, пес оказался у нее под рукой.
Ну что же, видимо, наступило время объяснить этой собаке, как будут строиться их отношения в будущем. Она будет поить и кормить его, у него будут игрушки и парочка костей, чтобы их грызть, будут поздние ночные прогулки, но только не это!
Она уже открыла было рот, но пес прижался ближе к ней, положил голову на ее правую грудь и заглянул ей глубоко в глаза. Его взгляд был полон вопросов.
Рука Стоун непроизвольно нашла макушку Барни, и пальцы задвигались в его мягкой шерсти.
Пес вздохнул и прикрыл глаза. Ким последовала его примеру. Она действительно показала ему, кто в доме хозяин.
Ритмические поглаживания мягкого меха привели ее в состояние полного расслабления.
Постепенно ощущение маленького теплого тела, свернувшегося так близко от нее, вызвало у Стоун ярчайшие воспоминания о давно прошедшем времени, когда другое маленькое тело лежало рядом с ней, требуя защиты и поддержки.
Впервые за двадцать восемь лет на глазах инспектора появились слезы, которые медленно покатились по ее щекам.
Глава 30
– Боже, Кев, да отвлекись ты от него хотя бы на секунду, – сказала Стейси, выезжая с парковки и поворачивая налево. – Он и так уже прирос к твоей ладони. Оставь его в покое!
– Отвали, Стейс. – Кевин не обратил на нее никакого внимания и продолжил заниматься своим телефоном.
На его лице возникла ленивая улыбка, и он стал профессионально вводить текст двумя пальцами.
Стейси добровольно вызвалась отвезти его в дом Даннов. Она просто не могла допустить, чтобы Кевин вел машину в состоянии своего вечного смятения чувств.
– Если б у меня был член, я назвала бы его Доусон, – заметила она.
– Стейс, я не знаю, о чем ты сейчас подумала, но все то, что ты подумала, это вовсе не твое собачье дело, понятно?
Стейси пожала плечами. Она совсем не обижалась, когда он посылал ее куда подальше. Честно говоря, она вообще очень редко обижалась. У нее на все было свое мнение, и она не боялась его высказывать.
– Я вижу, что ты нарываешься, сынок!
– Это с каких это пор моя личная жизнь стала предметом общественного обсуждения?
– С тех пор, когда ты достал всех нас своими просьбами о дружеских советах после того, как она застукала тебя в последний раз. – Хотя звонок телефона был отключен, Стейси услышала мягкую вибрацию, говорившую о том, что Кеву ответили.
– Я не прекращу говорить, пока ты не уберешь телефон в карман.
– Это что, твой способ довести человека до белого каления?
– Ага, только я называю это способом научить человека уму-разуму. – Кевин тем временем отправил еще одно сообщение.
– Тебя же вот-вот застукают! Это хорошо еще, что она не у нас работает.
– Ты о чем это, Стейс? – Его пальцы вновь забегали по клавиатуре.
– Все мы знаем, что тебя сейчас так волнует, Кев. В такие минуты ты становишься наглым сукиным сыном, а в остальное время тебя стоит только пожалеть. Но только не сейчас. Сейчас ты мне совсем не нравишься. Да и командира ты уже почти достал!
Кевин нехотя отложил телефон.
– Что, покрытия нет? А, Кев?
Мужчина уставился прямо перед собой.
Стейси осуждающе покачала головой. Понимает он это или нет, но он больше боялся своей начальницы, чем матери своего ребенка.
– Так, повтори для меня, зачем мы едем в дом Даннов?
– Эксперты закончили повторный осмотр дома, и босс хочет, чтобы мы подписали все необходимые бумаги.
Стейси знала, что криминалисты начали второй обыск после того, как выяснилось, что в подвале, возможно, находился кто-то еще, когда Данн развращал свою дочь.
– Я знаю, что ты первый раз будешь на месте преступления, но ведь ты же не подведешь меня, правда? То есть я хочу сказать, что это мало похоже на компьютерную игру. Понимаешь, здесь речь идет о живых людях.
– Слушай, Кев, иногда мне кажется, что тебе лучше продолжать теребить свой телефон, – ответила Стейси. Ее зависимость от игры «Мир Уоркрафта» была неистощимым источником для шуток Кевина.
– Припаркуйся с левой стороны, – велел он, отстегивая ремень.
– К твоему сведению, Кевин, я еще и детектив. Так что этот большой белый фургон рассказал мне о многом.
– Пятерка за догадливость, – ответил сержант, вылезая из машины.
Стейси заперла двери и прошла вслед за ним в дом. Ее сердце застучало чуть быстрее. Кевин Доусон и не догадывался, насколько метко он попал в точку.
После того как она присоединилась к группе Ким восемнадцать месяцев назад, Стейси все свое время проводила в офисе. Командир и Брайант работали парой, а Доусона часто отправляли на задания в одиночку, так что ей пришлось поближе познакомиться с компьютером. Какое-то время ей это не нравилось, а потом она нашла свою прелесть в поисках в киберпространстве фактов и информации, которые могли помочь ее коллегам.
И вот теперь босс решила сделать финт и вытащить ее из зоны комфорта. Так что в какой-то степени Доусон был прав. Она не была уверена, как себя вести, и, как это ни прискорбно, ей придется прислушиваться к советам Кевина. Правда, недолго.
Когда они проходили по дому, в жилых комнатах не было ни одной живой души. Стейси спустилась в подвальное помещение и увидела там трех экспертов-криминалистов в белых защитных костюмах.
– Все уже закончили, Триш? – спросил Доусон у того, что стоял в середине.
Стейси никогда бы не догадалась, что перед ней стоит женщина. Когда капюшон был отброшен назад, то под ним оказалась выбритая голова с вытатуированной за левым ухом розой.
– Триш – Стейси, Стейси – Триш, – представил их друг другу Кевин. Триш улыбнулась Стейси, а та кивнула ей в ответ.
– Итак, что же вы нашли? – обратился Доусон к женщине.
– Тень, которая видна на пленке, была вот здесь, – Триш подвинулась влево. Она подошла к шкафу. – Камера стояла вот тут, а источник света находился там.
Стейси двигалась по комнате вслед за криминалистом.
– Таким образом здравый смысл и некоторые вычисления подсказывают нам, что наш неизвестный должен был стоять вот здесь. Там, где сейчас стоишь ты, Стейси.
– Черт, – воскликнула девушка, как будто встала на раскаленные угли.
– Не волнуйся так, сейчас его здесь нет, – улыбнулась ей Триш.
Стейси почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Хорошо, что из-за цвета кожи было невозможно увидеть, как она покраснела.
– Дай мне лампу, Мо, – скомандовала Триш второму эксперту.
Инфракрасная лампа появилась у нее в руке, как скальпель в руке хирурга.
Мо сразу же направился к выключателю, и комната погрузилась в полную темноту. Пол освещался светом синей лампы. Стейси знала, что такой свет с большим успехом используется для обнаружения пятен биологических жидкостей: спермы, выделений из влагалища и слюны, то есть тех, которые обладали способностью к естественному свечению. Кроме того, она смутно помнила, что с помощью такой лампы можно обнаружить скрытые отпечатки пальцев, отдельные волоски, волокна тканей и отпечатки обуви.
Триш сделала шаг вперед и осветила то место, где предположительно стоял неизвестный. На бетонном полу появился след небольшой лужицы, невидимый невооруженным глазом.
– О-о-о, черт… – произнес Кевин с отвращением. Объяснять, что это такое, было не нужно.
Стейси отступила назад и споткнулась – реальность происходящего буквально придавила ее. Да, она видела фото. Да, она видела пленку. Но она смотрела на это как бы со стороны. А теперь она стояла в той самой комнате, в которой восьмилетнюю девочку навсегда лишили детства. Дейзи Данн стояла в середине этого помещения, испуганная и одинокая, дрожащая и ничего не понимающая.
Стейси почувствовала, как на глаза ей навернулись слезы. Когда включили свет, она отступила на пару шагов и села на нижнюю ступеньку лестницы. Рядом с ней появилась фигура.
– Первый раз? – негромко спросила Триш.
Стейси кивнула, не решаясь заговорить.
– Тяжело, но никогда не забывай этого ощущения. Оно помогает работать.
– Спасибо, – сказала Стейси, глотая слезы.
– А кроме того, у меня есть маленький подарок, – криминалист легко дотронулась до плеча девушки. С подноса с уликами она взяла маленький пакетик: заклеенный, обернутый пленкой и аккуратно надписанный. – Мы нашли лобковый волос.
Глава 31
– Знаешь, командир, в суде ты держалась отлично, – сказал Брайант, когда они вышли из здания суда графства Дадли.
Ким отмахнулась от комплимента. В отличие от некоторых офицеров полиции она никогда не лгала в суде и не пыталась подтасовать факты, так что бояться ей было нечего.
Со стороны защиты выступал барристер[40] Джастин Хиггс-Клейтон, надутая личность с бульдожьей хваткой, который оплачивал свой дом с четырьмя спальнями, тремя ваннами и гаражом на две машины, защищая различных мошенников высокого класса.
Стоун получила данные о преступлении почти год назад и провела расследование, от которого не так-то легко было отмахнуться. Клиент Хиггс-Клейтона мухлевал с поддельными кредитными карточками, которые он регистрировал в одном из фондов по борьбе со СПИДом. За короткое время это принесло ему двести тысяч фунтов.
У этого барристера был нюх на те дела, которые имели отличную доказательную базу, так что он сосредоточился на действиях самой полиции и попытался найти в них нарушения, которые позволили бы закрыть дело из-за ошибок следствия.
– Ты что, наизусть помнишь весь Акт? – спросил Брайант инспектора.
Он имел в виду «Закон о полиции и доказательствах в уголовном праве» в редакции 1984 года, который строго регламентировал деятельность полиции на протяжении всего следствия.
– Я – нет, а вот он, кажется, да.
– И каково твое впечатление?
– Признают виновным. – Стоун хорошо знала, когда все возможное было сделано для того, чтобы отправить преступника за решетку. Мозаика этого мошенничества была полностью сложена. А вот в случае с Данном она не была в этом уверена.
– Остановись-ка вот здесь, – сказала она, когда они проезжали «Уорф паб», принадлежавший одной из местных пивоварен, который располагался в комплексе на набережной города. Комплекс состоял из кучи баров, ресторанов и офисов, построенных на канале. Раньше это место было известно как знаменитый сталелитейный завод «Раунд оук», на котором в лучшие годы работали три тысячи человек, а в момент закрытия в 1982 году – тысяча двести.
– Хочешь пропустить пинту, шеф?
– Я выпью кофе. За твой счет.
Брайант застонал и припарковал машину. В баре как раз царили тишина и покой между суетой ланча и нашествием вечерних толп.
Ким села у окна, которое смотрело на черно-белый кованый мост, перекинутый через канал.
– Знаешь, шеф, – произнес Брайант, ставя на стол две чашки кофе, – мне сейчас пришло в голову, что я никогда не видел, как ты пьешь спиртное.
– Потому что я его не пью, Брайант.
– Даже бокала вина время от времени? – уточнил заинтригованный детектив.
Она покачала головой.
– И даже глотка на Рождество?!
Ким закрыла глаза. Брайант знал, как она ненавидит Рождество.
– Ладно, проехали. Так ты что, никогда не пробовала алкоголя?
– Этого я не говорила.
– Так, стало быть, тебе не понравился вкус?
– Это тоже не так. И хватит об этом.
– Ну нет, теперь уже я не остановлюсь, – Брайант подвинул стул поближе. – Как только ты мне говоришь «хватит», я понимаю, что нащупал что-то интересное.
Удивительно, но она попалась на этот простейший крючок.
– Ладно, второе. Мне не понравился вкус.
– Нет, я тебе не верю, – мужчина почесал подбородок.
– Хватит, Брайант! – Иногда он бывал просто невозможен. Никто, кроме него, себе такого не позволял.
– Это может быть потому, что ты не хочешь казаться дурой – ведь алкоголь может выпустить наружу все твои комплексы. Или ты можешь быть алкоголиком. – Он сделал паузу. – Ты что, скрытый алкоголик?
– Нет.
– Тогда почему отказываешься иногда выпить?
Стоун повернулась к сержанту и заставила его посмотреть ей прямо в глаза.
– Потому что если я начну, то могу не остановиться.
Черт, не надо было этого говорить… Она отвернулась к окну. В день, когда установили надгробие на могиле Мики, Ким выпила очень большую бутылку водки с очень маленькой бутылочкой «Кока-колы». Последовавшее за этим опьянение дало ей возможность заглянуть в вызываемое алкоголем забвение. На несколько часов боль от потери исчезла, и она освободилась от чувства вины и ненависти. Больше Ким не решалась оказаться в этом счастливом месте из боязни, что может остаться там навсегда.
– Багет с цыпленком? – Рядом с ними появился официант с двумя тарелками в руках. Сержант кивнул и поблагодарил его.
– Брайант, – простонала Ким.
– Ты не ешь завтрак, а последние шесть часов мы провели в суде, так что я наверняка знаю, что ты еще не ела!
– Тебе хватит обращаться со мной как с маленькой девочкой.
– А ты веди себя как взрослая, и я от тебя отстану. О чем ты сейчас думаешь?
Стоун посмотрела, как он откусил хрустящий кусочек багета, и сделала то же самое. Ее всегда удивляла их дружба. Она напоминала эластичный пояс, который иногда натягивался до предела, а потом – бац! – и возвращался в свое первоначальное положение.
– Меня почему-то крутит по поводу дела Руфи Уиллис.
– Правда? Это что, что-то личное, шеф?
– Это еще почему?
– Элементарно: времени с Александрой Торн ты провела совсем немного, но сразу же ее невзлюбила. Так что, это твоя личная нелюбовь к ней?
Ким уже несколько раз задавала себе тот же самый вопрос. Брайант ошибался только в одном. Нельзя было сказать, что она не любит психолога. Она не испытывала к ней вообще никаких чувств.
– Мое шестое чувство никак не успокоится.
– Обычно я отношусь к твоему шестому чувству с большим уважением, но мне кажется, что на этот раз ты тянешь «пустышку».
Стоун открыла было рот, но решила промолчать. Она откусила кусок багета, а Брайант положил свой на тарелку.
– Шеф, я просто умираю от любопытства – это что, собачий волос на твоей куртке или как?
Разговор был закончен, и Ким знала, что, если она хочет углубиться в то, что не давало ей покоя в докторе Торн, придется ей сделать это в одиночестве.
Глава 32
– Итак, дети мои, что у нас по делу Данна? Доусон?
– Образец спермы и волос отправлены на экспертизу. Ожидаем результаты.
Ким кивнула. Неплохо, но понадобится только тогда, когда у них появится подозреваемый.
– Мне удалось переговорить почти со всеми его сослуживцами. Не могу только застать его непосредственного руководителя. Последнее место работы Данна – магазин запчастей в Киддерминстере. Я был там дважды, но этого парня просто невозможно застать!
– Запиши, – повернулась Стоун к Брайанту.
– Переговорил с членами его семьи и почти со всеми членами семьи Венди Данн, – продолжил Доусон. – Ничего, кроме отвращения к Леонарду Данну. Ее брат ведет себя очень настороженно и не позволил мне зайти в дом. Но на пороге высказал мне все, что о нем думает.
Ким вновь повернулась к Брайанту. Тот опять записал.
– Сосредоточься на соседях, Кев. Я хочу знать все о тех, кто посещал этот дом. Найди местного энтузиаста-соглядатая и попей с ним чайку… Стейси?
– Никаких новых сообщений на «Фейсбуке» с момента ареста. Еще девятнадцать человек вычеркнули его из списка друзей и заблокировали его аккаунт. Я еще раз просмотрю тех, кто остался, – может быть, разыщу что-нибудь.
Краем глаза Ким заметила, что Доусон достал из кармана телефон и отвернулся.
Брайант тут же громко закашлялся, а Стейси ударила ногой по деревянной перегородке между столом Доусона и своим.
Ким подняла руку, призывая их к тишине, а затем скрестила руки на груди и… стала ждать.
Тишина висела в комнате почти целую минуту, прежде чем детектив обернулся к своим коллегам.
– Ты сейчас с нами, Доусон? – спросила Стоун.
Под взглядом шести ничего не выражающих глаз Кевин мгновенно покраснел.
– Прошу прощения, командир, это мой тесть. Он…
– Заткнись, Кев. И прекрати делать из себя дурака! Следующий наш разговор будет совсем другим. Больше я предупреждать не стану. Это понятно?
Он кивнул и уставился прямо перед собой.
– Хорошо. Тогда все за работу.
Первым из комнаты выскочил Доусон.
Ким осталась сидеть где сидела и бросила ключи от машины Брайанту.
Вот как, подумал он про себя. Это значит: «Тебе пора убираться, старина!»
Стоун улыбнулась, увидев, что он направляется к двери.
– Стейс, не надо так волноваться, – с улыбкой обратилась она к девушке, когда они остались в комнате вдвоем. – Ты не сделала ничего плохого.
Это была чистая правда. Констебль редко имела возможность что-то напортить.
– Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Чтобы я могла успокоиться. Ты могла бы кое-что раскопать о докторе?
– Вы имеете в виду Торн?
Ким кивнула. Это была личная просьба, а не приказ.
– Вы хотите знать что-то определенное?
На секунду Стоун задумалась.
– Да, я хочу знать, как умерла ее младшая сестра.
Глава 33
Ким остановила «Гольф» перед складом автомобильных запчастей. Брайант расслабился и демонстративно ощупал себя на предмет повреждений.
– Боже мой, шеф, как же я ненавижу, когда ты пытаешься на машине угнаться за своими мыслями!
– Небольшая встряска еще никому не мешала, – ответила женщина и вылезла из машины еще до того, как сержант нашелся с ответом.
В здание вела тяжелая стеклянная вращающаяся дверь – войдя в нее, посетитель оказывался в небольшой комнате ожидания. В ней было чисто и аккуратно; половину ее занимала деревянная конторка, доходившая Ким до груди. Справа от конторки находилась двухместная кожаная софа.
– Ну и запах, – заметил Брайант.
Ким узнала этот запах сразу. Смесь аромата масла, тавота и совсем чуть-чуть смазки. Для нее это был лучший запах на свете.
В комнату вошел мужчина с собранным передним тормозом в руках, который он положил на крышку конторки.
Ким догадалась, что ему было слегка за сорок. У мужчины выпадали волосы, и он пытался скрыть это за короткой торчащей прической, которая больше подошла бы его сыну-подростку. Надпись на бирке «Бретт. Менеджер» говорила о том, что они нашли неуловимого начальника.
– Могу вам чем-нибудь помочь? – спросил мужчина, осматривая их. Улыбка, которой его научили на тренинге по работе с клиентами, задержалась на секунду. Было видно, что он идет по списку необходимых действий, который его заставили выучить наизусть. Сначала поздороваться, потом улыбнуться…
Брайант предъявил свой знак и представил их.
Улыбка исчезла, так как в ней отпала необходимость.
– Кто-то из ваших уже заходил пару раз и разговаривал с ребятами. Так что не знаю, чем могу вам помочь.
– А вы просто немного расскажите нам о Леонарде Данне.
Такой открытый вопрос позволил им изучить мужчину, пока он на него отвечал.
Читать бесплатно другие книги:
