Эмиссар уходящего сна Кудрявцев Леонид
Странное желание.
Я осторожно сунул руку в карман, нащупал в нем камень-светлячок и, вытащив его, осветил пространство беседки.
Вот это да!
Напротив меня сидел Клинт Иствуд собственной персоной. Тот самый.
— Ты не имеешь права меня преследовать, — заявил я.
— Не имею, — согласился страж порядка.
— Зачем же тогда явился?
— Просто поговорить. А что, нельзя?
— Со мной?
— Почему бы и нет? После того как ты оставил меня с носом, я навел о тебе кое-какие справки. Знаешь ведь, у стражей старых снов...
Он замолчал, очевидно, подыскивая подходящее определение.
— Есть кое-какие связи, — подсказал я.
— Вот именно, — согласился он. — Кое-какие связи. И мне о тебе выдали некие сведения. Достаточно исчерпывающие. Примерно это я и предполагал. Оставалось только перемолвиться с касиком, что я и сделал. Он поручил мне сделать тебе некое предложение.
— Если это ловушка... — промолвил я, — не советую со мной хитрить. Ни за какие коврижки я в ваш сон не вернусь.
— Ни за какие?
— Нет.
— А если это будет не богатство? — ухмыльнулся страж порядка. — Если предложенное мной нельзя измерить в реальтах, но для тебя оно ценнее всех сокровищ мира снов?
Я осторожно положил камень-светлячок на скамейку и искоса взглянул на своего собеседника.
Надежда. Я знал, я буквально кожей чувствовал, что он имеет в виду, но все еще отказывался в это верить, точнее, не позволяя себе это делать.
Да нет же, так не бывает. А если и бывает, так это приманка, с помощью которой меня хотят заманить в уходящий сон. И как только я там окажусь... Знаю я этих стражей порядка... И кстати, прежде чем продолжать разговор, стоит принять кое-какие меры предосторожности.
Я незаметно вытащил из кармана сторожевого паучка и выпустил его на свободу. Тот юркнул под скамейку и занялся там созданием охранной паутины.
Клинт Иствуд, похоже, этого не заметил.
Ну вот и прекрасно. Можно продолжать разговор.
Я спросил:
— Какое предложение?
— Выгодное, конечно, — послышалось в ответ.
Ну да. А как еще он должен был ответить на мой вопрос? Только так. А что я должен сказать в ответ? К примеру, вот так:
— Само собой, выгодное. Кому именно?
— Да тебе, тебе. Послушай, я понимаю, ты сейчас мне не доверяешь. И правильно делаешь, конечно. Вот только в данном случае никакого обмана не будет. Могу поручиться.
— А за тебя кто поручится? — спросил я. Клинт Иствуд пожал плечами.
— Некому. И вообще теперь все зависит только от тебя. Если ты мне не веришь, то все остальное совершенно бесполезно. И разговоры, и предложение касика, и плата, обещанная в том случае, если мы столкуемся.
Я развел руками.
— Ничего не попишешь. Не столкуемся.
— А сказать тебе, что обещано, в случае если ты согласишься и сумеешь выполнить задание касика нашего сна?
— Не птица же лоцман? — спросил я.
— Она самая, — сообщил страж порядка. — Новенькая, готовая навек привязаться к тому, кто станет ее хозяином, птица-лоцман. Кажется, ты хотел вернуться в свой родной мир, который никак не можешь найти?
Верно?
— Возможно, — сказал я сквозь зубы. — Вот только это мое дело.
— Конечно, конечно... И я никоим образом не желаю вмешиваться в твои дела. Но разве птица-лоцман тебе не нужна? Если мы столкуемся, то ты ее получишь. Не даром. У нас есть для тебя задание и достаточно трудное, но, выполнив его, ты получишь средство для возвращения в свой мир. Как, согласен?
Я хмыкнул.
Складно излагает. Очень складно. Впрочем, сыр в мышеловке всегда выглядит весьма и весьма соблазнительно. А иначе какая мышка в нее полезет?
— Значит, не согласен? — спросил страж порядка.
— Нет, — ответил я. — Не согласен. Поищите себе кого-нибудь другого.
— Категорически?
— Вот именно.
— Жаль, очень жаль.
— Ничем не могу помочь, — насмешливо сказал я. -. Выпутывайтесь сами.
Клинт Иствуд огорченно развел руками.
— Это твой выбор.
Мы немного помолчали.
Неподалеку от беседки послышался злобный рык какого-то постраха, а то, возможно, даже и самого настоящего ужаста, вслед за которым сразу же раздался испуганный вопль. Так кричать мог только посетитель.
— Будешь? — спросил я и указал на стаканчик.
— А почему бы и нет? — пожал плечами Клинт Иствуд. — Давай наливай. Почему бы не выпить за упущенную тобой великолепную возможность вернуться...
— Прекрати, — прервал его я. — Надо уметь проигрывать. Что бы ты ни сказал, все равно я с тобой в твой сон не пойду. Понимаешь?
— Конечно, не пойдешь. И говорю я лишь для проформы. Жаль все-таки... Ладно, наливай, что ли?
Он взял стаканчик, из которого до этого пил пост-рах, и протянул его мне.
Ну да, какой обладающий солидным жизненным опытом страж порядка откажется от дармовой выпивки? Я таких еще не встречал. Специфика профессии.
Щедро плеснув ему, я не забыл и о своей посудине.
— За знакомство? — спросил Клинт Иствуд.
— А за что же еще? Мы выпили.
Водка и в самом деле была не лучшего качества. Закуска действительно оказалась колбасой, вареной, образца доперестроечных времен. Впрочем, сейчас это не имело большого значения.
— Значит, думаешь найти дорогу в свой мир самостоятельно, — уточнил страж порядка.
— Да, — сказал я. — Самостоятельно.
— И прямые дороги не для тебя?
— Прямая дорога, как правило, ведет в трясину. Особенно если кто-то посторонний настойчиво пытается тебя уговорить по ней пройти.
— И ты, значит, прямых дорог не любишь? Прежде чем ответить, я взял паузу и прислушался к тому, как по моим жилам бежит жидкое тепло, к тому, что водица, принесшая утешение немалому количеству людей и в конце концов всех их сгубившая, делает с моим телом.
А еще я услышал, как мимо беседки пробежал какой-то обитатель этого сна. Он вопил:
— Посетитель кидается голландским сыром. Высшего качества! Все сюда!
И другой голос, чуть подальше:
— Что ты кричишь? Сейчас все как сбегутся...
— Да его много! Хватит на всех и еще останется.
— Правда? Где это, где?
— За мной. Покажу.
Ну вот, у кого-то на улице праздник. Сейчас все обитатели этого сна запасутся сыром. Его можно будет съесть, его можно будет отложить, и поскольку он произведен посетителем, излишки можно даже продать в соседние сны. За хорошую цену.
— Скажем так, — сообщил я. — Я не доверяю прямым дорогам. Имею для этого основания.
Страж порядка кивнул.
— Твое право. И плюс к этому ты мне не веришь. -Ас чего бы это я должен был тебе верить? И вообще, почему ты должен мне говорить правду?
— Ты нам подходишь. У нас есть для тебя задание.
— Что во мне такого уж необычного? — спросил я снова наполняя стаканчики.
— Есть, — уклончиво сообщил Клинт Иствуд, — некое свойство, отличающее тебя от многих и многих других обитателей снов.
— Надеюсь, не ум и душевная красота?
— Нет, — улыбнулся мой собеседник. — Не это.
— А что?
Вместо ответа он вытащил из кармана птичье перо и протянул его мне,
— Вот, посмотри. Думаю, ты сумеешь определить, кому оно принадлежит.
Он мог его мне не давать. Достаточно было одного взгляда, даже если оно находилось в чужих руках, даже при свете камня-светлячка. Тонкую, радужную ауру, возникающую вокруг каждого пера птицы-лоцмана после того, как оно расстанется со своей хозяйкой, подделать было невозможно. Но Клинт Иствуд все же дал его мне в руки, и я знал, для чего он это делает.
Один из торговых приемчиков. Покупатель должен ощутить товар, поверить в его реальное существование, на несколько секунд почувствовать иллюзию обладания им. Тут главное — не передержать, не дать клиенту насытиться этим ощущением.
— Нуда, — сказал я. — Это оно, перо птицы-лоцмана. Что дальше?
Оно было совсем невесомым. И очень мягким.
— Теперь ты веришь, что у нас есть для тебя птица-лоцман? — спросил страж порядка.
— Теперь я верю, что у тебя есть перо птицы-лоцмана, — отчеканил я. — Не более.
— Ого?
— А что ты ожидал? — спросил я, протягивая ему стаканчик. — Что я зажмурю глаза и пойду с тобой, словно барашек на веревочке, на заклание?
— Значит, не веришь даже теперь? — спросил он.
— Нет. И кажется, я просил тебя не делать попыток заманить меня в свой сон. Я в него не вернусь ни при каких условиях. Дошло?
Клинт Иствуд принял у меня стаканчик и сказал:
— Хорошо, более действительно не буду. Твое здоровье?
Мы выпили, и пошел самый обычный разговор двух кое-что знающих о жизни и слегка подпивших мужиков, испытывающих друг к другу некоторое уважение.
Достаточно быстро я наполнил стаканчики в третий раз.
— Следующая бутылка за мной, — сообщил страж порядка.
Меня уже понемногу вело, и я сказал:
— А за кем же еще? За тобой. И не вздумай увиливать...
4
Я приоткрыл глаза и, углядев камень-светлячок, облегченно вздохнул.
Все еще беседка. Причем так и должно быть. С чего это мне приблазнилось, будто я могу проснуться в другом месте? Поскольку мы напились в хлам с Клинтом Иствудом? А дальше... Нуда, конечно, ему могло прийти в голову просто взвалить меня на плечо и внаглую Утащить в свой сон. Прямое нарушение закона? Оно самое. Только впервые разве стражам порядка, для того чтобы достать кого-нибудь, нарушать порядок?
Правда, есть еще и сторожевой паучок. И уж он, вздумай кто-то что-то сделать со мной без моего согласия, должен был поднять такой тарарам...
Я перевернулся на живот и сунул ладонь под скамью, на которой лежал. Долго ждать не пришлось. Не прошло и нескольких секунд, как по моей ладони засеменили тоненькие, остренькие ножки. Осторожно вытащив руку из-под скамейки, я внимательно оглядел сидевшего на ней сторожевого паучка.
Все нормально. Никто его за то время, пока я спал, не потревожил. И значит, можно о своих страхах забыть. Можно вспомнить о более насущных делах. Например, о том, что у меня здорово болит голова. Я поморщился.
Болит — даже не то слово. Каждое резкое движение отдавалось у меня в голове вспышкой боли. Словно бы кто-то, проковыряв в ней дырку, вздумал зажигать внутри спичку за спичкой.
А ведь мне сегодня надо убраться из этого сна. Пора возобновить поиски «голубиной книги». Она там, она ждет меня... И если я сейчас полечусь от похмелья... то вполне могу взяться за работу.
— Тяжело?
Я быстро сунул сторожевого паучка обратно под лавку и повернулся к сказавшему это.
Ну да, он самый, Клинт Иствуд. Страж порядка из уходящего сна и неплохой собутыльник. Что ему еще от меня нужно? Неужели будет опять уговаривать вернуться в его сон? Не пойдет. Не покупаюсь я на такие штуки, просто не покупаюсь.
— Тяжело тебе? — спросил страж порядка.
— Еще бы, — сказал я.
— Полечиться хочешь?
— Еще бы, — буркнул я.
— Сейчас сделаю. Готовься. Сейчас тебе полегчает.
— А ты?
— Я уже полечился. Не думаешь же ты, будто я из железа и подобное возлияние останется для меня без последствий?
— А как? — спросил я.
Сил на то, чтобы разговаривать более чем одним предложением, у меня сейчас не было.
— Как я лечился? Сейчас, сейчас... Вот это надо выпить.
Клинт Иствуд поставил на столик передо мной высокий бокал с жидкостью, в полутьме беседки казавшейся черной, словно деготь. Интересно, какого цвета она будет на свету?
У меня в голове вспыхнула еще одна спичка, и я
поморщился.
Вот именно, нечего тянуть время. Хочешь исцелиться? Ну так пей. А если это обман? Господи, да к чему такая подозрительность? Да будь у стража порядка желание мне навредить...
Я выпил.
И мне сразу стало значительно легче. Нет, даже не так... Мне стало гораздо легче, и злобный демон похмелья отступил, оставил меня в покое, дал возможность о нем забыть.
Вот так напиток!
— Что это? — спросил я.
— Состав является большим секретом и разглашению не подлежит, — сообщил мне Клинт Иствуд. — Конечно же...
— А почему? Что плохого, если кто-то еще узнает секрет этого весьма полезного напитка? Ну а если вы не желаете его разглашать, то кто мешает вам поставить его изготовление на промышленную основу? Он будет пользоваться спросом, и вы на нем прекрасно заработаете.
— Ты прямо как дядя Скрудж, — фыркнул страж порядка. — А мы...
— А вам деньги не нужны?
— Честно говоря — нужны, — вздохнул он. — Вот только ингредиенты этого напитка достаточно редки. Нет, на промышленную основу, как ты выражаешься, его производство поставить не удастся.
Я встревожился.
— Редки.. Значит, мне этот бокал напитка будет что-то стоить?
— Нет, нет, — поспешно замахал руками Клинт Иствуд. — Все за счет фирмы. Все-таки мы сидели вместе. Не так ли?
— Так, — сказал я. — И за это тебе большое, искреннее спасибо. А теперь... сам понимаешь... мне пора заниматься делами. Спасибо за компанию...
— Понимаю, — сказал страж порядка. — Все понимаю.
— Прекрасно, — промолвил я. — Значит...
— Тут такое дело...
Сказав это, Клинт Иствуд смущенно замолчал.
И вот это мне уже совсем не понравилось. Страж порядка и смущение? Очень странное сочетание и не к добру, совсем не к добру.
— В чем дело? — спросил я.
— Я хотел уточнить насчет твоего ухода и твоих дел. Боюсь, не получится это. Боюсь, я тебе этого не разрешу.
— Что ты имеешь в виду?
Вместо ответа мой собеседник взялся за полутьму беседки, так словно это была толстая, плотная материя, и резким рывком сделал в ней прореху. Еще один рывок — и полутьма разошлась в стороны, словно театральный занавес. Вот только сцены за ней не было.
Я вполголоса выругался.
Такое возможно только в мире снов, и более нигде. А я, несмотря на то, что живу здесь давно, все еще не сумел до конца привыкнуть к фокусам этого мира, да, наверное, никогда и не смогу.
Похоже, шуточки кончились. Игра пошла всерьез, по-крупному.
Страж порядка между тем продолжал раздвигать темноту, открывая мне стену из красного камня. Крупные, размером с кулак, улитки соседствовали на ней с пятнами отвратительной плесени и вмурованными ржавыми цепями. И окон нет. А дверь одна, большая, окованная железом, с маленьким глазком, забранным решеткой.
Точно — тюрьма, классическая тюрьма, какой и положено быть в старом сне.
— Дошло? — спросил страж порядка.
— Еще бы, — мрачно ответил я.
— Никогда не связывайся со стражами порядка старых снов, — назидательно сказал Клинт Иствуд. — Они на многое способны. У них было время многому научиться. И они...
Вот только еще нравоучения мне выслушивать не хватало.
— Я понял, — сказал я. — Ты решил достать меня любым способом. И достал. Поздравляю.
Страж порядка самодовольно ухмыльнулся.
— Если я берусь за дело...
— Прекрасно, — снова перебил его я. — Если ты берешься за дело... Что, трудно было?
— А ты как думаешь?
— Думаю, трудно. Думаю, тебе пришлось вырезать кусок чужого сна и перенести его целиком в темницу, д иначе это не осталось бы незамеченным моим паучком, Не так ли?
— Так.
— И наверняка это обошлось твоему сну баснословно дорого?
— Ну, как тебе сказать...
— Как есть. Дорого?
— Возможно, ты угадал.
— Значит — дорого.
Клинт Иствуд пожал плечами.
— А это для тебя имеет какое-то значение? Главное, ты попал в тюрьму. Я тебя сцапал.
— Имеет. Немаловажное, — сухо сказал я. — И вообще, перестань увиливать. Отвечай на вопросы без задержки.
— Ну, ты наглец, — промолвил страж порядка. — Редкий наглец. А если я не стану отвечать на твои вопросы?
— Будешь. Хочешь сказать, что провернул все это дело лишь из любви к искусству, лишь для того, чтобы доказать свою приверженность закону? Я в это не верю. Даже новые и активно посещаемые сны трижды подумают, прежде чем позволить себе такое расточительство, как покупка кусочка другого сна. А уходящий...
— И значит, — подсказал страж порядка. — Значит...
— Получается, ты мог это сделать лишь с одной целью. Выходит, ты не блефовал, когда говорил мне о задании. Я угадал?
— Возможно. Я поморщился.
Ну что это в самом деле за детские игры? За кого он меня принимает?
— Хорошо, — промолвил страж порядка. — Ты все рассчитал верно. Мы могли доставить тебя в наш сон только таким образом. И потратились, весьма... Надеюсь, ты это оценишь и будешь посговорчивее.
— Насчет потратились, — промолвил я. — Думаю, тут уместно другое слово. Разорились. Нет? Не возражаешь?
Клинт Иствуд пожал плечами.
— Возможно, ты и прав. Я не приглядываю за нашей казной.
— Разорились, разорились, — напирал я. — И это значит, что я вдруг с каких-то фиников стал для вас очень ценен. Я правильно угадал?
— Возможно.
— А раз так, раз я представляю для вас такую ценность, то, может быть, стоит проявить в отношении меня элементарную вежливость? Я бы, например, сейчас не отказался от чашечки кофе. Это здорово улучшит мое самочувствие.
— Самочувствие, говоришь? А улучшит его новость, что, если мы не столкуемся, тебе придется не только понести наказание за совершенное в нашем сне преступление, но и отработать потраченные на твою поимку деньги?
Я понюхал воздух.
Да, на запахах они экономили, это точно. А ведь в тюремных запахах — половина очарования мест лишения свободы. Привыкается к ним в один момент, но Даже после того, как ты перестаешь их замечать, они все равно продолжают делать свою работу, продолжают тебе напоминать, что ты находишься не у тещи на блинах.
— А птица-лоцман вранье? — спросил я.
— Нет, — мрачно сказал страж порядка. — Чистейшая правда. Она есть и, если ты столкуешься с касиком, станет твоей.
Я удивился:
— Тогда в чем дело? Мы столкуемся. Как ты помнишь, я отказывался поговорить о предложении вашего касика лишь потому, что не верил в существование птички. Если она и в самом деле может стать моей, то я готов... — тут мое благоразумие, вовремя проснувшись, предостерегающе погрозило мне пальцем, и я осекся, — хм... обсудить ваше предложение прямо сейчас. И если оно мне покажется стоящим...
— Вот этого я и добивался, — мрачно улыбнулся страж порядка. — Кажется, теперь ты готов ко встрече с касиком. Мы идем к нему.
— Кофе, — напомнил я. — Сначала я должен выпить кофе. Иначе не сделаю ни шагу.
— Кофе! — гаркнул Клинт Иствуд.
Дверь камеры распахнулась, и появился пожилой; служка с подносом в руках. На нем был фартук и тростниковые сандалии. Узор, украшавший фартук, был, возможно, некогда красив, а теперь время и недостаток внимания к нему со стороны посетителей сделали свое дело, оставив от него лишь контур. Судя по всему, рисунок этот изображал, как некто собакоголовый пытался утащить у существа с телом коровы и змеиной шеей некий округлый предмет.
Я попытался прикинуть, как можно понять смысл этого рисунка, но меня тут же вывел из задумчивости рык стража порядка.
— Лакай свой кофе. Помни: у нас мало времени.
Я кротко улыбнулся.
Читать бесплатно другие книги:
