Волчонок Ваня Суслин Дмитрий

Но Николай не уходил. Он еще долго сидел под кедром и о чем-то думал. Стоило ему поднять голову и…

Наконец он встал и направился к поляне, с которой его уже звали товарищи. Когда он скрылся из виду, на землю свалился совершенно обессиленный страхом и душевной болью Волчонок. Он всхлипнул, после чего поплелся в ту же сторону, куда ушел ОХОТНИК. Ему было страшно, но он все равно шел. Упрямо шел вперед по следам, которые оставили люди и их собаки. Он даже один раз увидел спину охотника и тут же спрятался за дерево. Хотя спина манила его к себе. Манила своей беззащитностью и близостью. Казалось надо сделать только несколько быстрых шагов, затем прыгнуть и перегрызть позвонки на красной шее. Волчонок боролся со своим новым желанием и страхом.

ЖЕЛАНИЕ УБИТЬ ПОБЕДИЛО.

Мальчик почувствовал, как его охватывает волнение, которое всегда приходит перед прыжком, когда он охотится на зверя. Пусть это желание приходит только, когда он волк, но теперь оно тоже пришло.

Волчонок прибавил шаг, и снова перед ним замаячила эта спина, красная шея. Он даже ясно увидел артерию, в которую он пустит свои зубы…

Лес кончился. Николай вышел на поляну.

Волчонок отступил. Он снова заплакал. Теперь уже от бессильной злости. Мальчик досмотрел все до конца. Как Акелу втаскивали в вертолет, как туда загоняли собак, как охотники долго о чем-то совещались, но ничего слышно не было, потому что уже начал работать двигатель. Вертолет взлетел и унес с собой все, что произошло. Как будто страшный сон все исчезло, когда затих этот адский шум.

Тайга, как и Волчонок, вздохнула с облегчением, когда наступила тишина. Она была безмолвна, словно вместе с мальчиком переживала его горе. Это было и ее горе. Убит ее житель. Один из ее сыновей.

Мальчик вышел на поляну, на которой он несколько часов назад испытал столько радости. Теперь же она казалась ему виновницей его несчастья. Он обошел то место, на котором стоял вертолет и пошел к лесу. Он вспомнил мертвого Акелу, и ему снова стало очень страшно. Он не выдержал и побежал. Ветер засвистел в ушах, перед глазами замелькали деревья. Волчонок обо что-то споткнулся и упал. Поднялся и побежал снова. Он бежал до тех пор, пока были силы, пока легкие в состоянии были проглатывать воздух. Бешеная гонка длилась долго. В ней он словно вымещал свой протест против смерти. Против убийства друга, которого он нашел совсем недавно, а уже так сильно любил. Почти как Романа.

«Роман. Где он? Надо быть с ним. С ним все будет хорошо! Волк! Где ты? Волк!»

И тут Волчонок увидел Волка. Он бросился из последних сил к нему, и через несколько секунд уже был у него на руках. Грязный, оборванный, несчастный. Он плакал и не мог ничего сказать, только задыхался от рыданий и сильно вздрагивал.

Волк понес его домой.

Волчонок потерял сознание, когда до логова оставалось совсем немного. Трагедия этого дня все-таки догнала его. Догнала и добила.

Ночью он проснулся и прошептал склонившемуся над ним Волку:

– Это он! Он убил Акелу. Он вернется, чтобы убить нас. Это ОХОТНИК.

И в эту же секунду над домом пролетел вертолет. Задрожала крыша, так низко он летел.

Волк подбежал к окну, но вертолета уже не было. Вдали затихал рокот его винтов. В глаза Волку заглянула луна.

Завтра ночью они уже не будут людьми. Значит надо до этого успеть убежать как можно дальше отсюда. На сколько это будет возможно. Неужели им суждено вечно бежать от охотника на оборотней?

Волк стал снова собирать вещи.

Но утром Волчонок даже не смог встать с кровати. Он жалобно смотрел на Романа, но пошевелиться не мог. Роман взял его на руки и все-таки они отправились в путь.

ОПАСНОСТЬ СНОВА БЫЛА СО ВСЕХ СТОРОН.

К вечеру Волчонок ожил и опять обрел способность двигаться.

Но это уже не имело значения.

Они опоздали. Когда стало темно, по лесу брели не люди, а два волка. Один был большой и матерый, другой был молодой волк. Когда матерый волк увидел его, то сначала не поверил глазам.

Раньше с ним всегда был щенок, а теперь это был молодой волк. Только запах остался тот же. Правда исчезла в нем какая-то сладость похожая на вкус молока. А так он пахнул по-прежнему. Волк понял, что его волчонок повзрослел.

* * *

Ночь разорвалась шумом работающих двигателей. Четыре вертолета кружились над лесом на расстоянии полкилометра друг от друга. Мощными прожекторами они нарушили ночной покой и распугали лесных обитателей. Белые ослепляющие лучи забегали среди деревьев и обрушили на землю огромные желтые круги и овалы, в которых страшными силуэтами бегали тени от веток и стволов деревьев.

Два вертолета опустились на ту самую поляну, где резвились Волчонок и Акелла, и выпустили из своего чрева два десятка людей вооруженных ружьями и автоматами. Они быстро раскинули лагерь из двух палаток, после чего стали делать в две стороны зафлажку. Они действовали быстро и четко, словно выполняли боевую операцию. Через десять минут огромный район был окружен границей из проволоки, на которой через равные промежутки болтались красные флажки.

Охота на волков началась.

Хищники, которые уже собрались в стаю и готовились отправиться на облаву, сами оказались в роли дичи. Они на мгновение растерялись. Это позволило людям закрыть им пути в ту часть леса, которую обложить было невозможно, не имея под рукой действующей армии. Затрещали автоматные очереди, вертолеты включили сирены, и волки не выдержали. Они побежали. Побежали туда, куда гнали их люди. А люди гнали их в степь, где можно было расстреливать хищников на открытом месте. Цепью шли охотники по лесу. Каждый из них имел по мощному фонарю. Пройти мимо них незамеченными не было никакой возможности.

Волк и Волчонок тоже бежали со всеми остальными волками, потому что потеряли возможность соображать. Всегда охотились они. А теперь охотятся на них. И это было совсем незнакомое ощущение. Оно лишало умственных способностей, и оборотни, как и простые волки, были беззащитны перед охотой. Все на что они были пока способны, это бежать вместе с остальными. Страх придавал им силы.

В стае было больше половины волчат. Они были еще совсем малы, и бежать быстро не могли. Поэтому они первыми стали жертвами человеческого оружия. Волчата отстали от своих родителей, которые ничего не могли поделать, и закружились на месте, не зная в какую сторону податься. Как раз в эту секунду сверху на то место, где они находились, спикировал вертолет и облил их белым светом. Волчата бросились врассыпную. Их было около десятка. Половина из них, от страха потеряв рассудок, побежали как раз туда, откуда бежали. И сразу наткнулись на человека. Тот что-то крикнул и вскинул винтовку. Щелкнул выстрел и один волчонок опрокинулся навзничь. К охотнику уже спешили двое его товарищей. Они были с собаками. Увидев волчат, они спустили собак с поводка, и те стали сгонять волчат в одну группу. Делали они это с опытностью пастушеских овчарок, а волчата были еще слишком глупы и мало чем отличались от овец. Собаки бегали вокруг детенышей и громко лаяли. Но их лай тонул в грохоте беспорядочных и частых выстрелов. Охотники даже не целились. Они просто стреляли, не жалея патронов. Вскоре с маленькими хищниками было покончено. Сделав напоследок еще несколько выстрелов, охотники принялись рассматривать трофеи. Двое радовались, когда поднимали за хвост очередного волчонка, и если тот оказывался жив, добивали его ножом. Только один не радовался. Он внимательно осматривал каждого волчонка, и каждый раз разочаровано вздыхал.

– Нет, кажется, его тут нет, – сказал он себе, когда все волчата были собраны и добиты.

Охота продолжалась. Она в принципе только началась. Отстрел волчат – немудреное дело. С волками было в десятки раз сложней. Они уже оправились от первого потрясения и начали доставлять людям хлопоты, меняя направление бега, петляя и делая большие круги. Но, тем не менее, полукольцо сужалось, и волки волей-неволей вынуждены были покинуть спасительные деревья и выйти из леса.

К рассвету в лесу уже не осталось ни одного волка. Все они были выгнаны на открытое место. Тут в дело вступили вертолеты и поджидавшие гостей вездеходы.

Волки бежали уже не вместе. Каждый теперь сам спасал свою шкуру. Единственное, чего они не позволили себе даже в эту ужасную минуту, это покинуть своих подруг, конечно же, те, кто их имел. Семейные пары бежали вместе. Молодые холостые волки по одиночке. И только Волк бежал вместе с Волчонком. Он не бросил его и не собирался этого делать. Они бежали рядом и боялись потерять друг друга. Поэтому они сразу отстали от остальных на несколько сотен шагов. Страх гнал их вперед, а разум требовал остановиться. Но они не могли противиться чувствам и поэтому продолжали бежать. Впереди что-то лежало. Когда они добежали до этого, то увидели мертвую волчицу. Это была та самая волчица, которая однажды приставала к Волку. Теперь она лежала на боку и из ее полуоткрытой пасти на землю стекала тонкая струйка крови.

А вдалеке навстречу Волку и Волчонку бежали назад волки. За ними, словно танки в фильмах про войну, ехали вездеходы. Они плевались свинцовым огнем, а над ними кружили вертолеты, которые не давали пробежать между машинами тем волкам, которые пытались вырваться из этого страшного кольца.

Эта охота устраивалась людьми, которые не считались с расходами, чтобы насладиться чувством собственного могущества над природой. Николай сам не ожидал, когда знакомился с командующим округом Алексеем Кирилловым, что тот устроит настоящие маневры, только для того, чтобы отстрелить два с половиной десятка волков. Это даже мешало ему сосредоточиться и правильно оценить обстановку. Он знал, что оборотни рядом. И еще он знал: их может убить только он, потому что только его двустволка стреляет серебряными пулями.

Волк и Волчонок не помнили, что простые пули им не страшны. Страх и паника парализовали их мыслительные способности. Когда они чуть ли не налетели на мертвую волчицу, они в панике бросились обратно. Над ними пролетел вертолет и взметнул впереди фонтан грязи и пыли. Они не остановились. Вертолет больше не возвращался. Он стал преследовать волчью пару, которая бежала в ста метрах от них. Впереди находился низенький холмик. Увидев его, Волк бросился к нему. Волчонок за ним. Несколько секунд потребовалось им, чтобы достичь его и спрятаться за покатым северным склоном. Оборотни получили короткую передышку. Теперь можно было задуматься над происходящим. Они приникли к земле. Языки свесились от бега и усталости. Бока вздымались, набирая в легкие воздух. Два зверя испугано смотрели друг на друга, словно спрашивали, что же делать дальше.

Жаль, что они не могли говорить.

Мимо пробежали пять хищников. За ними прогремел вертолет.

Холм вздрогнул, потому что на него въехал вездеход. Двое прятавшихся тут же, как пули полетели прочь. Они снова спасались. Но машина ехала быстро, и уйти от нее не было никакой возможности. К счастью в беглецов ни разу не попали.

Впереди мелькнула полоска спасительного леса. Волки устремились туда. Они напоролись на зафлаженный участок. Люди действовали быстро и не собирались пускать волков обратно в лес. Но волки пугаются красных флажков не всегда. В этот раз опасность за спиной оказалась страшнее красных тряпочек. Волки сиганули под проволоку и бросились под деревья. В живых их осталось всего семь вместе с оборотнями. Тем пяти волкам все-таки удалось спастись от вертолета.

Но впереди были люди и собаки.

Волк, наконец, вспомнил про хижину. Теперь можно было спастись только в ней. Он издал раскатистый рык и побежал. Остальные за ним. Впереди, впервые за много часов, стало тихо. Звуки облавы остались позади. Волки остановились и стали зализывать раны и отдыхать. Хуже всего пришлось их лапам. Они были разбиты в кровь и при малейшем движении причиняли боль. До хижины было далеко. Они поковыляли за Волком, который стал в этот час вожаком.

Где-то вдалеке снова прогремели выстрелы. Волки всполошились и прибавили шагу. Через минуту они забыли про боль и побежали. Через три часа изнурительного бега они добрались до лесничьей избушки. Но еще за три десятка метров они остановились и тревожно забегали на месте. Пахло человеком. Волки не решались продвинуться вперед.

В небе пролетел вертолет. Раздалась автоматная очередь, почти неслышимая из-за работы винтов. Но это решило дело. Забыв про осторожность, волки побежали к человеческому жилищу, надеясь найти в нем укрытие.

Охотники тут действительно побывали. Пахло железом, порохом и собаками. Но они ушли. Следы их тянулись куда-то влево.

* * *

Николай был уверен, что оборотни вернутся в свое логово, пусть и в зверином обличье. Был большой риск, если они вспомнят, что простые пули им не страшны, и тогда все это для него окажется пустым трюком. Но выбирать не приходилось. Охотник сильно рисковал, затаившись в доме, который принадлежал не ему. И вот он с радостью в душе и с забившимся от волнения сердцем увидел в окно, как к дому осторожно подкрадываются семь хищников. То, что их так много, было совсем некстати. Конечно, охотник сразу понял, что матерый черный волк и есть оборотень. Но вот определить, кто из них волчонок, он не мог. Сначала он подумал, что детеныша здесь вовсе нет, и это его разочаровало. Неужели он отбился от взрослого оборотня и убежал? Затем, приглядевшись внимательней, он увидел, что из семи зверей трое – совсем молодые волки. Не исключено, что маленький оборотень среди них. Прошло два года, как эти двое стали волками. Так что не удивительно, что щенок вырос и превратился в молодого, уже начавшего охотиться со стаей волка. Да и когда он видел пацана последний раз, тому смело можно было дать лет одиннадцать, а то и двенадцать.

Осторожно щелкнули затворы в ружье. Один ствол Николай зарядил патроном с серебряной пулей, другой – с простой. Нельзя было забывать, что ему придется иметь дело с семью волками. А нужных патронов не так уж и много.

Волки тем временем стали искать какое-нибудь место, чтобы укрыться. Николай терпеливо ждал. Он решил дождаться, когда волки спрячутся, и уж потом можно будет их спокойно одного за другим расстрелять. А разобраться, кто волк, кто не волк, особого труда не составит.

Под домом был лаз. Волки один за другим нырнули в него. Николай даже услышал, как они возятся под полом. На мгновение ему стало не по себе. Казалось, что это шуршат какие-то исполинские фантастические крысы. Он глубоко вздохнул и вышел наружу.

Сейчас это произойдет. Он убьет оборотней.

ОН ДОЛЖЕН ИХ УБИТЬ.

Лаз, в котором спрятались волки, чернел зловещей дырой. Оттуда не доносилось ни звука. Тяжелыми шагами охотник подошел к лазу в выстрелил внутрь.

Раздался визг. Значит, он не промахнулся.

Еще выстрел. В этот раз ничего не произошло. Только подвывал уже подстреленный волк. Николай перезаряжал ружье и прислушивался. Ему послышался шорох. Он шел откуда-то с обратной стороны дома. Николаю это не понравилось. Он понял, что у волков есть запасной выход, а он опоздал и потерял свое главное преимущество – ловушку.

Шорох послышался за спиной.

Охотник оглянулся. В нескольких шагах от него сидели три волка. Николай вскинул ружье и выстрелил. От неожиданности или страха, появившегося невесть откуда, он промахнулся. Волки лишь отбежали на десяток метров, затем снова стали приближаться к человеку.

Холод страха побежал по спине Николая. Он не ожидал такой реакции от зверей. Это была, действительно, ненормальная реакция. Волки никогда не нападают на того, кто на них охотится. Эти же прижались к земле, словно готовятся к атаке.

В стволе была серебряная пуля, но охотник не знал в кого стрелять. Черного волка среди нападавших не было. Заряжать нормальные патроны было некогда. Николай выстрелил в крайнего волка как раз в ту секунду, когда тот прыгнул. Зверь перевернулся в воздухе и распластался прямо у ног Николая. Это сразу отрезвило остальных. Они отступили. Один мелкий волк спрятался за спину другого. Николай вдруг поймал его взгляд. И сразу понял, что перед ним оборотень. Глаза волка были голубые. Эта голубизна проскользнула во взгляде зверя на секунду. Николай успел ее разглядеть.

«Один есть», – подумал Николай.

Его ружье было не заряжено, но охотник поднял его и сделал вид, что прицеливается.

Волчонок поверил. Он прыгнул в сторону, развернулся и пустился наутек. Николай побежал за ним. Он собрал все силы и побежал, потому что вспомнил опасения Ивана Андреевича по поводу того, что волчата оборотни еще неизвестны охотникам на людей-волков. Он решил покончить со щенком разом, чтобы потом спокойно расправиться с черным волком.

На бегу, зарядив ружье серебряными пулями, он вломился в заросли ельника. На других волков он не обращал внимания. Конечно, тягаться с волком в скорости ему было не под силу. Но Николай бежал по следу, безошибочно определяя направление. Сбоку и за спиной он слышал звуки. Это бежали остальные волки. Они не приближались больше чем на пять метров, но и не выпускали человека из виду.

Несколько минут бешеной гонки и Николай задохнулся. Он остановился и отдышался. Волки, их стало четверо, кружили вокруг него. Напасть они не решались, но своим видом сильно действовали на нервы. И вдруг они стали прислушиваться, задрав головы вверх и осев на острые зады. Человек ничего не слышал. Хищники вдруг неожиданно куда-то убежали. Охотник остался один. Через минуту и до его ушей донеслись слабые звуки облавы. Вот чего испугались волки! Значит, волчонок скоро прибежит обратно.

Так оно и случилось. Затрещали кусты, и прямо на охотника выскочил тот, кого он ждал. Он увидел человека и в ужасе замер. Уши его прижались к голове. Зверь заскулил.

Охотник быстро прицелился в белую пушистую грудь зверя и выстрелил. За долю секунды до выстрела, когда он еще только спускал курок, Николай увидел, что зверя перед ним не было. Пуля ушла в пустоту.

– Черт! – выругался человек.

Он повернул голову и увидел волчонка у себя за спиной.

ЧЕЛОВЕК НЕ ЗНАЛ, ЧТО ВОЛЧОНОК ОКАЗАЛСЯ В ДРУГОМ МЕСТЕ ПОТОМУ, ЧТО ОЧЕНЬ ЭТОГО ЗАХОТЕЛ, И КАКАЯ-ТО НЕВЕДОМАЯ СИЛА ПЕРЕНЕСЛА ЕГО ТУДА, ГДЕ БЫЛО БЕЗОПАСНО. А ЕЩЕ ОН ОЧЕНЬ ЗАХОТЕЛ, ЧТОБЫ РЯДОМ ОКАЗАЛСЯ ВОЛК.

Николай увидел перед собой двух волков. И оба были оборотнями. Но пуля у него была только одна, а звери вели себя так, словно охотниками были они, а он жертва.

«Почему я не убил их людьми?» – подумал он.

И все-таки он решил снова выстрелить в волчонка.

ОН НЕ ЗНАЛ, ЧТО ВОЛЧОНОК ПРОЧИТАЛ ЕГО МЫСЛИ.

Глаза маленького зверя снова стали голубые. Это были чистые детские и ясные глаза. Но они смотрели на человека с осуждением. Николай хотел развернуться, как черный волк прыгнул на него.

Николай успел выстрелить, но сразу после этого на него обрушилось что-то огромное и тяжелое. Человек отпрянул назад и на миг обнажил горло. Острые зубы со щелчком замкнулись, и в глазах сразу стало темно.

* * *

Люди нашли Николая и мертвого волка буквально через несколько секунд после того, как услыхали два выстрела и один человеческий крик. Человек лежал на спине, а на нем, раскинув лапы в стороны, лежал, простреленный в грудь, огромный черный зверь. Глаза волка были открыты, и он как будто смотрел на людей, которые оттаскивали его от человека, а под тем разлилась густая красно-черная лужа. Около этой лужи и положили мертвого зверя. К нему сразу подбежали две собаки и стали его нюхать. Они жалобно скулили и смотрели на людей. Те были слишком заняты человеком, чтобы обратить внимание, на то, что их собаки не злятся и не рвут тушу волка зубами. А тот лежал и смотрел в небо. Глаза его уже затуманились серой дымкой. Собаки внимательно смотрели в эти глаза. Может быть, они читали в них последние мысли волка. А тот, когда делал последний прыжок, не думал ни о чем. Просто он услышал детский крик. Он узнал этот голос сразу, потому что это были простые человеческие слова. «Спаси меня, Волк!» – мысленно крикнул Волчонок.

Волк прыгнул, и вот теперь он лежит мертвый с остекленевшими глазами и серебряной пулей в груди.

Николай был жив. Люди зашумели, когда услыхали его дыхание. Наскоро была сделана перевязка, связаны нехитрые носилки и его понесли к вертолету.

Охота была испорчена. Продолжать ее не имело смысла. Люди покидали тайгу, в которой они только что были хозяевами и творили, что хотели. Теперь они бежали словно преступники, быстро и торопливо собирая орудия охотничьего ремесла. Война с природой была отложена до следующего раза.

Охотник на оборотней пришел в себя в военном госпитале. Хирурги с погонами потрудились на славу и пришили его почти оторванную голову обратно к телу. Хирург Мишкин сказал Николаю, когда тот очнулся, что он совершил настоящее чудо.

А когда к Николаю можно стало пускать посетителей, первым его навестил Алексей Кириллов. Он принес апельсины и прочую снедь, долго болтал и шутил, потом ушел. Затем в палату зашел старик.

Это был Иван Андреевич. Он долго разговаривал с Николаем, расспрашивая его обо всех подробностях. Когда он узнал, что убит только один оборотень, то стал мрачным, как туча. –

– Эх, Коля, – вздохнул он, – опоздали мы с тобой…

Когда он уже уходил, то у самой двери повернулся и сказал:

– Мы с тобой еще увидимся.

Николай посмотрел в окно, за которым уже наступал вечер, и в небе повисла начавшая уже худеть луна, и вспомнил, что Иван Андреевич единственный из охотников, кто может убивать оборотней, когда они еще только люди.

Ему стало невыносимо тоскливо и захотелось завыть.

* * *

Волчонок остался жив. Серебряные пули охотника на оборотней не догнали его. Через час он пришел на то место, где была черная засохшая лужа и долго, очень долго ее нюхал. Еще три волка были вместе с ним. Они устало кружили вокруг него и облизывали запыленные и разодранные во время недавнего бегства бока. Волчонок смотрел на них и не трогался с места очень долго. Он словно не хотел покидать место, на котором погиб Волк. Оно не хотело отпускать маленького зверя от себя, окружив запахом крови единственного близкого ему существа. Только когда наступила ночь он, навывшись и наплакавшись вволю, побежал в ту сторону, куда гнало его чутье. Волки побежали за ним. Это были три молодых, но уже успевших заматереть, волка. Их ничего не держало на месте, и поэтому они отправились за этим странным щенком, от которого шла неведомая им сила. Она звала их за собой, и они не смели ее ослушаться.

Волчонок бежал несколько часов, волки не отставали от него. Утром они сделали небольшой привал, а потом уже бежали до вечера и еще целую ночь. К утру, они вышли на железнодорожную ветку. Волчонок обнюхал рельсы и шпалы, после чего снова вернулся в лес и прилег в кустах. Он не отводил взгляда от дороги и лежал так почти весь день. Вечером проехал поезд. Услышав его, взрослые волки шарахнулись, было прочь, но не сделали этого, потому что увидели, что Волчонок остался на месте. Когда поезд ушел и унес с собой противный запах и ужасный грохот, Волчонок вскочил и побежал в ту сторону, откуда он ехал. Волки немного покружились на месте, но потом побежали за ним. Так они бежали вдоль железной дороги два дня. Заслышав приближение поезда, то отходили в тайгу и ждали, когда на дороге снова будет пусто, а потом снова бежали вперед. Два раза на их пути попадались полустанки, Волчонок обходил их стороной. Также он обходил и будки обходчиков и стрелочников. С каждым десятком километров дорога становилась оживленней и разветвленной, но маленький хищник словно знал, куда направляется, и безошибочно бежал на запад. Туда, откуда они с Волком приехали в эти края.

В этом году холод наступил рано даже для этих мест. Подул резкий северо-западный ветер и принес с собой тяжелые свинцовые тучи, которые в мгновение ока заволокли все небо. Стало холодно, как зимой. Ночью ударил мороз, и с неба повалил первый снег. Он очень быстро забелил всю землю снежным покровом и украсил деревья собольими шапками.

Последняя ночь полнолуния закончилась. Волчонок встал на задние лапы, обратившись мордой в сторону, где должна была быть луна, и издал протяжный и заглушаемый ветром вой.

Когда стало светло, с тремя волками по тайге брел уже не зверь, а мальчик. Было холодно. Снег даже не думал таять, как это положено в первом выпадке, а ребенок был голый. К вечеру он посинел от холода и падал от усталости. Волки не покинули его. Один из них удрал в лес, но через час снова догнал всю компанию и принес с собой барсука. С гордым видом положил он его перед ногами Волчонка, и если бы он был собакой, то вилял бы хвостом от радости.

Еда придала Волчонку сил, а когда он лег спать под густую ель, где еще не было снега, то серые братья так тесно прижались к нему, что к утру, мальчик даже вспотел от жара их тел.

И снова дорога. Целый день по снегу босиком, а мимо проносятся поезда. Чтобы не замерзнуть, мальчик почти все время бежал, волки рысили рядом с ним. Они чуть ли не до смерти напугали стрелочницу. Она обходила участок и выстукивала рельсы, как мимо нее пронеслась эта дьявольская компания – голый мальчик с длинными развевающимися волосами, а с ним три волка. В наступившей уже полутьме, на белом снегу они показались женщине в увеличенном размере, и она грохнулась задом на землю и долго еще всматривалась в тьму, где исчезли демонические, а может наоборот божественные создания, но видела только падающие и сверкавшие в свете ее фонаря снежинки.

На следующий день тайга стала редеть. Мальчик нашел у насыпи старый грязный мешок, тот был весь черный, видимо в нем был когда-то уголь. Он сделал в нем зубами дырки для головы и рук и этой более чем странной одеждой прикрыл наготу. Вскоре его уши уловили звуки близкого присутствия человека. Он понял, что совсем недалеко город или поселок. В общем, человеческое жилье. Дорога сделала поворот. На этом месте Волчонок решил попрощаться с волками. Он велел им уходить, но они его не послушались. Мальчик притаился и стал ждать. Два поезда он пропустил. Один был пассажирский, другой товарняк, но весь закрытый. Наконец он увидел то, что ему было нужно – состав с открытыми и полуоткрытыми платформами.

Волчонок выскочил из засады и побежал к поезду. Волки побежали за ним. Догнав один из вагонов, мальчик прыгнул и оказался в составе. Волки, конечно, этого сделать не могли и долго бежали около вагона и тоскливо, даже обиженно смотрели на покинувшего их маленького властелина. Мальчику тоже жаль было с ними расставаться, но слишком горькие воспоминания были связаны с ними, поэтому он дал им такую сильную команду, покинуть его, что они вскоре отстали. А может, это случилось из-за того, что состав прибавил скорость?

Волчонок забился в темный уголок, свернулся калачиком и заснул. А поезд вез его на запад. Он ни разу не останавливался два дня, на третий остановился, но его скоро прицепили к новому тепловозу, и он отправился дальше. Сибирь прощалась с Волчонком Ваней. Приближались Уральские горы.

На станциях, которые стали попадаться в пути регулярно, мальчик с ловкостью прятался от людей, не давая им открыть его присутствие. Он обманывал и милиционеров и обходчиков и железнодорожных рабочих. Так он добрался до какого-то уральского городка. Дальше ехать подобным образом было уже опасно. Надо было добыть еды, а главное – одеться.

Но для этого надо было снова охотиться. Естественно, в том виде, в котором был Волчонок, он мог вылезти из своего убежища, которым ему послужил стоявший в тупике разбитый вагон, только ночью. Теперь темнело рано, а мальчик был черен от угля, и охота началась где-то в шесть вечера. Волчонок отправился к вокзалу. Город, в который он попал, стоял на узловом пути, и вокзал был оживленный и работал круглосуточно. Это было ему как раз на руку. Волчонок, обойдя несколько составов, очутился перед посадочной платформой. Ему не составило труда добежать до украшавших станцию статуй и спрятаться за одной из них. Ни на что люди на вокзалах не обращают так мало внимания, как на гипсовые вокзальные статуи. Волчонок притаился, прильнув к холодному постаменту, и начал вести наблюдение. Это он умел делать великолепно, не шевелясь по несколько часов. Вот и теперь он просмотрел весь вокзал, все его окрестности и нашел то, что ему было нужно. Коммерческий ларек, который торговал всем, чем только можно торговать. В нем были и одежда и обувь и еда и питье. Волчонок проглотил слюну, но не сдвинулся с места. Он продолжал наблюдать. Вскоре в голове у него созрел план, и он стал ждать, когда можно будет его осуществить.

Прошел час, за ним второй. Мальчик упорно ждал. Наконец он дождался. Продавщица – крупная молодая девица, стала собираться. Она прибрала товар, закрыла жалюзи и приоткрыла дверь. Не теряя времени, мальчик спрыгнул с постамента и словно солдат, мелкими перебежками добрался до ларька. Он прижался к двери и стал слушать. Его никто не видел, потому что дверь выходила прямо к стене вокзала, оставляя простенок шириной менее чем в метр. Когда Волчонок занял свое место, от него бросилась прочь здоровущая кошка. Она отбежала, но сразу остановилась и уставилась на мальчика. Тот посмотрел ей в глаза и дал мысленную команду подойти к нему. Кошка не сразу его послушалась, а за дверью уже зажужжала молния застегиваемых сапог. Волчонок подбежал к кошке, схватил ее и распластался на земле.

Девица вышла из ларька, и тут на нее с шипеньем и диким криком прыгнула кошка. Продавщица терпеть не могла кошек и с омерзением оторвала от себя животное и отбросила его в сторону.

– Как ты мне надоела! – сказала она. Видимо не в первый раз попадалась на ее жизненном пути эта Мурка. – А ну пошла прочь!

Пока девица возилась с кошкой, она на несколько секунд оставила дверь своего заведения открытой и даже не заметила, как туда черной змеей вполз Волчонок, который сразу спрятался на полу и затаил дыхание.

Один за другим защелкнулись замки, и мальчик облегченно вздохнул.

Первым делом он решил поесть. Голод уже давно выкручивал ему кишки. Но Волчонок не стал накидываться на еду. Для начала он выпил бутылку минеральной воды, и только после этого съел одну небольшую шоколадку. Затем внимательно проверил свои ощущения. Вроде бы все было в порядке. Вместе с волчьим обликом и хищническими повадками, мальчик приобрел и железное здоровье. Не было ни намека на простуду или на усталость. Он давно восстановил свои силы, когда отсыпался, путешествуя по железной дороге.

Волчонок оглянулся вокруг. Он снова был в мире людей. Он, можно сказать, вторгся в него без приглашения и довольно нагло. И мальчик снова почувствовал, что он все-таки человек. Сразу стал противным и жестким мешок, в который он был облачен, зачесалась на теле грязь. Мальчик с наслаждением скинул с себя дерюгу и забросил ее в самый дальний угол. Он откупорил сразу три бутылки минералки и стал мыться, поливая себя водой прямо из горлышка. Когда относительная чистота была им достигнута, мальчик вытерся каким-то модным женским платьем и стал подбирать себе одежду. Он разбросал все, что тут было по полу, открывая подряд все упаковки, и выбрал себе наряд. Причем надел на себя самую качественную обувь, дорогую и модную одежду. Затем он сел в плюшевое кресло, которое, неизвестно как попало в это захолустье, и провалился в глубокий сон. Под утро он проснулся и очень плотно поел. Съел много шоколада, конфет, копченой колбасы и выпил целую бутылку пепси-колы, и когда девица вернулась, чтобы занять свой трудовой пост, он вышел ей навстречу, прошел мимо и удалился с достоинством истинного волка. Та от неожиданности потеряла не только дар речи, но и способность что-либо предпринять. Когда она пришла в себя, было уже поздно, маленький негодяй бесследно исчез.

А Волчонок поехал дальше. В следующем городе он продал захваченный с собой из ларька японский магнитофон и обзавелся деньгами. Дальше он ехал с комфортом. Самые строгие проводники смягчались, когда он шуршал перед ними купюрами и сажали его в купе, где не было пассажиров. С местами из-за дороговизны цен на билеты проблем не было. Вскоре Урал остался за спиной, и Волчонок вернулся на землю Европы. Тут его застали зима и полное одиночество. Он доехал до города, в котором когда-то жил и растерялся…

До той минуты, когда он вышел на вокзале, у него была определенная цель – добраться до дома. Хотя до какого дома? У него не было дома. Он был в прошлом. Он был совсем недавно. А теперь у него не было ничего. И он был один. Раньше все было просто. У него был брат. Его звали Волк. И он все решал. Волчонку нужно было только повиноваться и делать все, что велел Волк. А теперь ему было некого слушаться. Только самого себя. А сам он хоть и был уже подростком, а не маленьким беспомощным и беззащитным мальчиком, как когда-то, все-таки был ребенком. Как же он переживет зиму во враждебном и все равно чужом ему теперь городе?

ГДЕ ТЫ ВОЛК?

А зима наступала на пятки. Волчонок пошел к Волге и нашел там старый отшвартованный от берега и вытащенный на сушу причал и постучал в дверь каюты, за окнами которой мерцала тусклая лампочка. Ему открыл старик-сторож.

– Чего тебе, малый? – недовольным голосом спросил он.

– Пусти меня на ночь, – попросил как можно более жалобным голосом мальчик.

Старик осмотрел Волчонка с ног до головы внимательным взглядом. Видимо он когда-то был матросом, потому что до сих пор был одет в старый видавший виды бушлат, из-под которого виднелась тельняшка. Старик был грузный, невысокий, но все еще крепкий. У него был очень ясный и пытливый взгляд. Казалось, что он знает все на свете. Смотрел он на мальчика долго и не говорил ни слова. Волчонок стоял перед ним и тоже глядел старику в глаза. Тому это понравилось.

– Ты откуда? – спросил он.

– Из Томска. Я к тетке приехал, а ее нет. Уехала. Соседи сказали, что она в другой город уехала.

– Врешь ведь, – сторож усмехнулся.

– Вру, – согласился Волчонок.

– Тогда заходи.

– Я вам денег дам, – жалобным голосом сказал мальчик, когда осторожно, как кошка, входил внутрь незнакомого жилища.

– Какие с тебя деньги, салага! – дед заметил нерешительность мальчика и подтолкнул его в спину. – Как тебя звать то?

– Ваня.

– Иван значит?

– Угу.

– Ну что ж, Иван, будь гостем.

Комнатка, в которой оказался мальчик, была маленькая, но теплая. В углу стояла буржуйка. В ней весело горел огонь. Волчонок посмотрел на пламя с опаской и присел на кособокий табурет.

– Есть хочешь?

Волчонок кивнул…

На следующий день мальчик узнал, что сторож живет на этом причале постоянно, потому что у него нет ни квартиры, ни родственников. Он попросился пожить у него еще несколько дней, сказав, что хочет дождаться тетку.

– А живи хоть до лета.

Так они и жили вдвоем всю зиму. Отношения между ними были простые и ясные. Волчонок раз в месяц выходил на охоту и приносил немного денег. Охотиться в полную силу он не решался. Помнил волчий закон: там, где живешь, не разбойничай. Врал старику, что выиграл у колпачников, а тот делал вид, что верил. Мальчик не был ему в тягость. Пенсию он получал приличную, а что старику надо кроме еды да курева? А когда наступало полнолуние, за два-три дня до этого мальчик уходил по льду за Волгу и скрывался в сосновых лесах. Даже на эти отлучки старик закрывал глаза. Только удивлялся, почему мальчик не ходит в школу.

– А неохота мне, – отмахивался Волчонок и продолжал жить вольной жизнью.

Когда запахло весной, он начал тосковать по бродячей жизни. Город ему до смерти надоел, и хотелось сменить обстановку. В конце концов, настал день, когда луна позвала его за собой. Волчонок попрощался с дедом и подарил ему на память большую коробку гаванских сигар, которые купил в дорогом магазине за очень большие деньги. Старый матрос даже прослезился. Его не столько умилил подарок, сколько огорчила весть о том, что мальчик покидает его.

– Странный ты какой-то парень, – сказал он. – Вроде беспризорник, а одет, обут и чистый всегда. И деньги у тебя откуда-то. А на вора вроде непохож…

– Я не вор.

– Знаю, что не вор, – старик вздохнул. – Может, останешься? Я как-то к тебе привык.

– Не могу, – Волчонок тоже вздохнул.

Он отправился в путь. Он не знал куда идет, но луна показывала ему дорогу, и он шел. Путь его лежал через леса и поля. Он обходил человеческое жилье, а так как местность была очень плотно населенной, то ему приходилось делать крюки через каждые два-три километра. Короткий путь, который напрямую можно было пройти за один день, Волчонок проделал за неделю. Но он не спешил. Весна опьяняла его, а воздух кружил голову. Луна его тоже не торопила, поэтому, когда он пришел туда, куда она его вела, его лицо снова начало удлиняться, а волосы расти.

Уже волком он увидел тот самый детдом, из которого когда-то сбежал к Роману. Здание было окружено с двух сторон лесом и прудом, и зверь все четыре дня наблюдал за его обитателями. Луна смотрела на него с неба и нашептывала что-то, а шкура волка отражала ее серебряные лучи.

* * *

Мальчишки собрались в котельной. Их было пятеро. Кочегар Илюха отдал им ключи, а сам удрал в райцентр. Он это часто делал, потому что был ленив и свободолюбив. Ребята достали сигареты и задымили. Курили в затяг, потому что просто так, как это делают не детдомовские дети, они не умели. Им было лет по одиннадцать-двенадцать, лишь их вожаку, парнишке с узкими раскосыми глазами и черными прокуренными зубами было почти четырнадцать. Все называли его Ханом и юлили перед ним, словно он и впрямь был настоящим азиатским правителем. Он смачно сплевывал на земляной пол котельной и внимательно оглядывал своих подданных. Если он на ком-то из них останавливал свой взгляд, тот сразу опускал глаза и глубоко затягивался, делая вид, что кроме курева его ничего не интересует. Одеты они все были необычно, потому что убогая приютская одежда у них мешалась с хорошими и дорогими импортными вещами, на добычу которых они специально ездили в город и снимали шмотки с городских мальчиков, а иногда и с девочек прямо на улицах или в подъездах подчас средь бела дня. В общем вся эта компания не вызывала приятных ощущений у тех, кто на нее натыкался. Вот и сейчас все они словно чего-то ждали и были полны нетерпения.

Рядом с Ханом прямо на полу у его ног лежал мальчишка. Он был самым мелким из всей компании, но от этого не чувствовал себя менее уверено, даже наоборот, был тут пожалуй самым авторитетным пацаном после Хана.

– Ну, когда они появятся, Сифа? – ткнул его в бок ногой Хан.

– Щас придут, – развязно ответил тот. – Че тебе невтерпеж что ли?

– Ага! – осклабился Хан. – Щас прямо штаны порвутся.

Мальчишки противно заржали и зашевелились. Им видимо тоже не терпелось.

Словно в ответ на их ржание снаружи послышались пронзительные детские голоса. В котельную заглянул мальчишка лет восьми.

– Ведем! – крикнул он подросткам. – Еле поймали. Он гад не хочет.

Раздалась негромкая возня, и в котельную ввалились четверо малышей первоклашек. Один из них явно находился здесь не по своей воле, потому что упирался и все еще пытался вырваться, хотя в глазах у него была уже полная безнадежность своего положения. Он жалобно смотрел на мучителей, но сочувствия ни у кого из них не находил. Только алчные и любопытные взгляды. Салагам тоже было интересно посмотреть на то, что тут будет. В отличие от подростков все они были одеты более чем убого. Одежда на них была старая, рваная и конечно грязная. Только тот мальчик, которого они привели, выглядел несколько поцивилизованней и поухоженней. Причина этого была тут же раскрыта.

– Новенький, – угодливо представил его Хану и остальным мальчик, который первым заглянул в котельную.

– Сюда его! – скомандовал Хан.

Новенький сделал было последнюю попытку вырваться, но суровый голос Хана пригвоздил его к полу. Было видно, как задрожали его худенькие ноги, когда его вытолкнули вперед. Он оказался один в кольце жаждущих его страданий и унижений существ.

– Че ты дрожишь? – якобы участливым голосом спросил мальчика Хан. – Не бойся. Тут все свои. Ты теперь тоже наш. Ты ведь хочешь быть нашим?

Новенький мальчик шмыгнул носом и кивнул.

– Подойди ближе.

Мальчик сделал несмелый шаг вперед.

– Да не бойся ты, – Хан схватил его за руку и привлек к себе. – Тебя когда привезли?

Мальчик стал лихорадочно соображать. Видимо ему было трудно что-либо понимать в такой ситуации, поэтому он не мог ответить сразу.

– Да он неделю уже тут! – крикнул кто-то из салаг.

Хан даже не обратил на этот возглас внимания. Он смотрел на новенького.

– Ты уже неделю здесь? – наконец спросил он.

Тот опять несмело кивнул. Хан продолжал расспрашивать:

А где твои родки? В зоне сидят, или тебя по пьяне у них отобрали? Если в зоне, то тебя тут никто не тронет! – он обвел всех грозным взором. – Ну, че ты все молчишь?

Мальчик продолжал молчать. Он явно просто не понял вопроса.

Тут опять вмешался все тот же восьмилетка.

– Не в зоне у него родки, – сказал он, набравшись храбрости. – Умерли, говорит.

– Умерли? – сочувственно ахнул Хан.

– Ага, – сказал восьмилетка. – Он мне сам рассказал. У него пахан с матерью на «скорой помощи» работали. Торопились к какому-то старику, который подыхал там где-то. Ну и доторопились. Врезались прямо в КАМАЗ. В лепешку оба!

Мальчик, о родителях которого шла речь, только вздрагивал, слыша такой рассказ. Эта история, однако, никого не впечатлила. Малыши тупо и равнодушно продолжали смотреть в пол, старшие лишь притворно повздыхали. Хан тоже вздохнул и обратился к новенькому:

Так было? – спросил он его.

– Ага, – с трудом разжав губы и пытаясь сдержать заикание, ответил тот.

– Значит ты теперь сирота? – Хан развел руками. – Круглый при чем. Ну, это ерунда! Мы тут все сироты.

Последние слова подросток сказал таким тоном, что никто не понял, как на них нужно реагировать – грустить или смеяться. Тогда Хан сам широко улыбнулся и, смачно отхаркнувшись, плюнул под ноги новенькому. Тот отпрянул назад, и все засмеялись. Старшие нагло и развязно, младшие угодливо. Только один мальчик не смеялся. Ему было не до смеха. На лице его кроме страдания, боли и страха, ничего не было. А сам он так сжался, что стал на целую голову ниже. От смеха присутствующих и всего происходящего его стала колотить мелкая дрожь.

Хан тут же обратил на это внимание.

– Да не дрожи ты! – уже раздражено прикрикнул он на мальчика.

– Не наш эта паря, Хан, – сделал предположение подросток по кличке Сифа.

– Не наш, – закивали головами его друзья. Мелкие молчали.

Они знали, что в разговоры старших влезать нельзя. Спасибо еще, что им дают посмотреть.

– Почему не наш? – не согласился Хан. – Наш. Правда, он еще у нас не прописался. Но он пропишется и будет наш. Слышь, салага, ты ведь пропишешься?

Мальчик недоуменно поднял на него голову.

– А к-как это? – он все еще заикался.

– Это деловой разговор! – обрадовался Хан. – Очень просто. Это наш закон. Тот, кто к нам приходит жить, тот должен своим товарищам заплатить деньги.

– Деньги? – мальчик явно не понимал, о чем идет речь.

– Деньги, – сказал Хан и назвал такую сумму, какой у детей в возрасте семи лет никогда и не бывает. Тем более у детей, которых привозят в детдом. – Заплатишь, и ты прописан. Никто тебя после этого не тронет.

Мальчик захлопал глазами.

– А у меня нет денег, – сказал он, от удивления даже перестав заикаться.

Подростки засмеялись и зашевелились, ожидая продолжения спектакля, в котором и им уже пришла пора сыграть главные роли.

– А это уж твои проблемы, – передразнивая мальчика, сказал Хан. – Если не заплатишь, то тебе тут спокойно не жить. Даже я не смогу тебе ничем помочь. Так что подумай.

– Но у меня нет денег, – еще раз сказал мальчик. В голосе у него послышались слезы.

Это не понравилось Хану.

– Значит ты, гад, платить не будешь? Ну ладно. Это твое дело. Но у нас тех, кто не платит, опускают. Ниже городской канализации. Понял? Так что выбирай. Ты будешь платить?

– У меня нет денег… – мальчик заплакал.

– Меня не интересует, есть у тебя деньги или нет. Ты будешь платить? Будешь?

– Нет…

– Ну, как хочешь. Неволить не будем. Тогда раздевайся.

Мальчик вздрогнул.

– Зачем? – спросил он.

– Узнаешь, – сказал Хан и оглянулся на остальных малышей. А вы че тут делаете? Тоже хотите?

Салаги высыпали из котельной словно горошины.

– Запри дверь, Сифа, – скомандовал Хан, и когда дверь была закрыта ручкой от метлы, мальчишки сгрудились вокруг мальчика. – А ну раздевайся, гад, и подставляй жопу!

Ребенок отпрянул назад и оказался в объятиях Сифы. Тот сгреб его длинными как у обезьяны руками и стал стаскивать с мальчика курточку.