Свобода на троих Никольская Ева

– Это как? – Азор склонил набок голову и посмотрел на меня с таким интересом, что я испугалась за несчастный ритуал, который такими темпами будет поставлен в очередь после урока рукоделия.

– Неважно, – попыталась отвертеться, но, заметив, что любопытство лишь сильнее разгорается в его глазах, пообещала: – потом как-нибудь покажу. Если захочешь. Знаешь… Ты очень странный, Кир.

– Ты тоже, – парировал он.

– Значит, два сапога – пара. – Губы сами растянулись в улыбке.

Пусть псих… пусть альбинос голубоглазый, похожий на рокера в костюме межгалактического принца, разве что гитары с подсветкой не хватает. И клыки, и уши острые, и ведет себя чересчур нагло, и фразами двусмысленными сыплет, но с ним достаточно легко и даже весело, а еще он обещал мне свое покровительство в обмен на энергию. Хочу ли я этого? Естественно, да!

– Ты готова пройти ритуал? – вернулся к прежней теме аше-ар.

– Готова, – честно призналась я. – За последние дни со мной столько всего случилось помимо моей воли, что я буду рада сделать хоть что-нибудь по собственному желанию. Ты же не собираешься меня обижать? – Мой внимательный взгляд впился в его лицо, на котором не отразилось ничего подозрительного.

– Не собираюсь.

– Скажи мне еще одну вещь… – Я протянула ладонь и легонько коснулась его обнаженного предплечья. Погладила белоснежную кожу раз, другой… Затем кончиком указательного пальца стала задумчиво выводить на мужской руке невидимые узоры. Да уж, у нас и правда много общего: он мои волосы перебирает, выпадая из реальности, я что-то рисую на его теле. – Ты сможешь вернуть меня домой?

– Нет. – Маг сидел спокойно, позволяя мне издеваться над своей рукой. Хотя подозреваю, такие издевательства ему были приятны.

– А кто может?

– Тот, кто тебя сюда заманил.

– Таас, что ли? – произнесла имя проклятого кота, подняв взгляд на азора, а он в свою очередь слегка повел плечами, дескать, не в курсе. Я не поверила. – Ладно, проехали. Другой вопрос: может ли один из пары Эо находиться в другом мире для осуществления обмена энергией?

– Как я уже говорил, расстояние для нас не будет иметь значения. Но тебе не стоит быть так далеко от меня. Ты слишком уязвима. А защитить тебя, пребывая в другом мире, я, к сожалению, не смогу. Разве что поделиться энергией жизни. Но этого может не хватить.

Я покачала головой и снова принялась водить пальцем по его предплечью. Увлекательное занятие. Дома, погруженная в размышления, я могла бесцельно чиркать карандашом по листу бумаги, а потом, очнувшись от дум, долго разглядывать результат. Наверное, у всех творческих людей свои заскоки. И не у творческих – тоже.

– Больно было? – полюбопытствовала, поглаживая его кожу.

– Не настолько сильно и не так уж долго, чтобы придавать этому значение. Я хотел тебе показать, с какой скоростью восстанавливаются ткани. Скорей всего, твоя регенерация не будет столь стремительной, но то, что она увеличится, гарантирую.

– Ты думаешь, это поможет мне пережить рождение древнего? – Мой голос дрогнул помимо воли.

– И это тоже.

– А что еще?

– Мой дар, айка, – тихо проговорил Кир-Кули, накрывая мои пальцы своими. – Я ведь маг жизни, к тому же очень заинтересованный в твоем здоровье. Не беспокойся, ты не умрешь, если…

– Да согласна я, согласна. Не понимаю, кого ждем? Надеюсь, не Светлоликого? – Шутка получилась вялой, но Кир-Кули все равно улыбнулся.

А мне показалось, что времени в запасе достаточно, иначе не разводил бы он со мной беседы на всякие отстраненные темы вроде вышивания крестиком. Как пить дать всю информацию не раскрывает. Скармливает ее кусочками, большую часть приберегая на послеритуальный «ужин».

Изображая боевую готовность, я решительно высвободила свою кисть из-под мужской ладони, от соприкосновения с которой кожу слегка покалывало. Мягко так, приятно… А оно мне надо? Каким бы милым ни старался казаться аше-ар, он все равно оставался коварным демоном, от которого можно было ожидать чего угодно. Причем скорее плохого, нежели хорошего. С другой стороны, не попробовав – не узнаешь.

– Скажи только, что делать надо… братец крови.

Немного позже…

Признаться, ожидала, что для проведения ритуала Эо Кир-Кули отведет меня в какую-нибудь полупустую залу со множеством горящих свечей и непонятных знаков, начертанных на полу и стенах. Но все оказалось куда прозаичней. Меня даже с кресла сгонять не стали, заявив, что это самое удобное место для обряда. Сложив ноги по-турецки, я устроилась поудобней и принялась наблюдать за действиями аше-ара. А посмотреть было на что. Он, как и я недавно, рисовал кончиком указательного пальца. Только не по коже, а по воздуху. И в отличие от моих художеств его были видимы. Сияющие голубым светом линии, выплывая из-под руки создателя, складывались в замысловатые иероглифы. Лампы-ленты на потолке потускнели и свернулись в неровные спирали. Концы их свесились вниз и принялись мерно покачиваться, будто маятники на часах. Полюбовавшись на эти слаженные движения, я снова переключилась на блондина – за ним наблюдать было интересней.

Азор выписывал парящие в воздухе шедевры с таким непринужденным видом, будто развлечения ради, а не для обеспечения нашей пожизненной связи. Все-таки Кир странный. Какой-то он несерьезный, что ли. А ведь лет ему ого-го! Так долго не живут! Многие памятники архитектуры за столько времени в руины превращаются, а этот бледнолицый динозавр разгуливает себе спокойно, и песок с него не сыплется. Да и ведет он себя… кхм… совсем не как древний и мудрый старец.

Хотя, если подумать, все местные долгожители на свои годы не выглядели: что горожане, что их повелитель. Уж кого-кого, а дедушку с множеством приставок «пра» Светлоликий точно не напоминал. Но если вечную молодость населения Неронга можно было списать на чары, то про азоров такого сказать нельзя. Тем не менее смотрелась эта белобрысая древность получше некоторых моих ровесников. Я бы ему на вид больше тридцати с хвостиком не дала. Нормальный молодой мужчина: умный, хитрый, расчетливый и… вполне адекватный. Тысячелетней мудрости, как и старческой сварливости, не говоря уже о маразме, в нем не было и в помине.

Цепочка голубых символов, продолжая медленно плыть по воздуху, сомкнулась вокруг нашей троицы: меня, Кир-Кули и кресла. Не знаю, какой вклад оно вносило в церемонию, но сидеть на нем было весьма комфортно. Помещение погрузилось в полумрак, и свет, идущий от начертанных мужчиной пиктограмм, стал более ярким. А еще как-то резко похолодало. Поэтому на предложение блондина снять плащ я отреагировала категорическим отказом. Вот только упрямства моего хватило ненадолго. Посидев минуту-другую под прицелом немигающего взора ледяных глаз и выслушав одно терпеливое (а скрежет зубов – всего лишь плод моего воображения) и логичное (кто бы сомневался?) объяснение странной просьбы, я сдалась.

Обреченно вздохнув, стянула плащ и швырнула его за границу мерцающего круга. Расправив серебряные «крылья», он птицей полетел на диван, а я согревала ладонями обнаженные плечи, продолжая смирно сидеть на месте, – буду соблюдать правила, раз уж решилась на очередной ритуал. Надеюсь, аше-ар не потребует избавиться от других вещей, а то я сначала сгорю от стыда, после чего заледенею от холода.

Впрочем, мне и сейчас не жарко. Тонкая ткань потрепанного наряда совсем не грела, и кожа начинала покрываться мурашками. Да и чему там греть-то? Самодельная юбка из золотистого отреза и такой же сварганенный на коленке топ. Продолжая активно растирать плечи, я хмуро следила, как мужчина достает из-за голенища сапога небольшой клинок, затем осторожно вытирает его о свою правую ладонь, которая начинает сально блестеть. Хм… Может, лезвие чем-то смазано? Или все это – неотъемлемая часть ритуала?

Я не знала ответ. Да и знать не желала! Единственное, чего мне действительно хотелось, так это как можно скорее выбраться из круга летающих символов, внутри которого постепенно образовывался настоящий морозильник. Окинув меня сочувствующим взглядом, азор виновато улыбнулся и с выражением маньяка-эстета на лице принялся рисовать на своей руке какую-то закорючку… ножом. На этот раз я не зажмурилась, лишь проглотила подкатившийся к горлу комок и забилась в угол кресла. От мысли, что дальше он порежет мою ладонь, даже у мурашек случился ступор. Я знала, что для слияния нашей крови порезы необходимы, но не сложные же иероглифы вместо пары неглубоких царапин! Любопытство пересилило страх, я завороженно смотрела, как сочится кровь из алебастрово-белой ладони. Проворные капли собирались в струйки, стекали по длинным пальцам и, срываясь с кончиков, летели вниз. Кровавый дождь в таинственном свете магических символов – жутко, но по-своему красиво.

Лишь раза с третьего поняла, что Кир-Кули легонько тормошит меня за плечо. Оторвавшись от созерцания его руки, почему-то не спешившей исцеляться, я уставилась в голубые глаза азора. Они светились, придавая и без того необычной внешности поистине демонический вид. Под тяжестью этого взгляда стало совсем холодно, и я снова переключилась на его ладонь, по которой по-прежнему текли кровавые ручейки. Наверное, лезвие ножа было намазано замедляющим регенерацию составом. Кровь продолжала прибывать, роняя драгоценные капли на пол. Медлить было уже просто неприлично, и я, внутренне сжимаясь в ожидании боли, подала мужчине левую руку.

Дрожь расползалась по телу, и было уже сложно понять ее истинную причину: холод, боязнь предстоящего действия или стеклянный взгляд блондина, задумчиво поглаживающего мою ладонь. Какие странные у него глаза: то живые, яркие, как небесная высь, то светло-голубые, прозрачные, как осколки льда. А это ровное свечение радужки… Такой взор пугает, отталкивает и гипнотизирует одновременно. Я зажмурилась и выпалила:

– Давай!

– Уверена, айка? – раздалось над ухом. Теплое дыхание собеседника коснулось виска. – Если желание не искреннее, ничего не получится.

– Режь уже, а? – взмолилась я, чувствуя, что если он промедлит еще немного, решимость оставит меня в самый ответственный момент. – Хватит растягивать удовольствие.

Азор тихо хмыкнул, перехватил поудобней мою ладонь и принялся высекать на ней ритуальный рисунок. Быстро, четко… Я даже не успела сосчитать до трех, как кожа расцвела причудливым ярко-алым узором. Боль пришла позже, но была не такой уж и сильной, как я себе представляла. А потом все вокруг завертелось в ускоренном ритме. Цепочка из светящихся символов вращалась с каждым разом быстрее, постепенно перестраиваясь в мельтешащую голубыми вспышками спираль. От взгляда на нее дико кружилась голова, поэтому я предпочла найти для себя какой-нибудь устойчивый ориентир. Широко раскрытыми глазами я смотрела на то, как соединяются наши с Киром окровавленные руки, соприкасаясь вырезанными на коже знаками.

Лед и пламя…

Мои продрогшие пальцы переплелись с его горячими. Снизу вверх по руке растеклась волна приятного жара. Она скользила по телу, будоражила, возбуждала и сулила блаженное тепло в царстве зимней стужи.

Золото и серебро…

Ткани наших одежд развевались от вихря, рожденного бешеным вращением спирали. Он был холодный и мощный. От ледяных порывов немели конечности и жгло кожу, а еще этот ветер создавал ощущение полета. Неистового, сумасшедшего. Мы продолжали стоять на месте: азор на полу, я на кресле, чтобы быть вровень с ним, но мне казалось, что нас несет сквозь снежную пустыню навстречу неизвестности. И не страшно вовсе, лишь сердце в груди отчаянно бьется, а дыхание срывается от обилия впечатлений.

Алые разводы на черном стекле…

Словно зачарованная, кровь продолжала стекать в парящий над подлокотником кубок. В его темных, как ночь, гранях отражались светло-синие вспышки размытых вращением символов. Беснующийся ветер не касался стекла, не разбрызгивал капли, не менял направление потока, он кружил вокруг нас, не смея покуситься на святое. А мне даже не удалось запомнить момент появления ритуальной чаши внутри магического кольца. Мой взор наткнулся на ее точеный силуэт, когда я с невероятным усилием оторвалась наконец от светящихся льдисто-голубых глаз, в плен которых умудрилась попасть, ища спасения от головокружительного танца пиктограмм.

Густая кровь, как хорошее вино, наполняла кубок. Лениво, размеренно. Капли одна за другой падали на увитое серебряной вязью стекло. Ме-е-едленно… Мне казалось, что мы стоим так уже очень давно, а кубок за это время успел заполниться лишь наполовину.

Чары…

Все происходящее напоминало сон, удивительно красивый и волнующий, в котором не было места боли. Моя рука не зажила, но перестала саднить. Даже головокружение прошло, не говоря уж об ознобе – его из тела вытеснила первая же горячая волна, пришедшая от прикосновения белолицего мага. Если ритуал возрождения хоть отдаленно похож на Эо, то я очень многое упустила в жизни. Хотя стоило ли об этом жалеть?

Спираль из начерченных в пространстве символов стала двигаться медленней. Ветер стих, оставив в покое наши волосы и одежду. Когда узкая чаша наполнилась на две трети, аше-ар отпустил мою кисть и, оборвав второй рукав и разодрав его на ленты, обмотал ими наши кровоточащие ладони. Потом взял кубок, чуть взболтал его содержимое и… сделал глоток. Как дегустатор пробует чудесное вино, наслаждаясь его неповторимым букетом, так и блондин смаковал коктейль из смешанной крови, приправленный толикой магии, слабые искры которой мерцали на поверхности напитка.

Тонкая струйка прочертила алый след на его белоснежной коже, скользнув от уголка рта к гладкому подбородку. Вспомнив о наличии клыков у мужчины, я невольно усмехнулась. И бледен как покойник, и зубы нужной формы, и взгляд порой отстраненным становится… чем не Носферату? Ну или его иномирная разновидность. Пока мои мысли проводили экскурс в сферу мифических созданий, тело, перестав соприкасаться с рукой Кир-Кули, начало вновь замерзать. Несмотря на стихший ветер, температура внутри магического круга не поднималась. Я снова обхватила плечи руками, плотнее зажав пальцами наложенную на рану повязку. Заметив это, Кир сам поднес кубок к моим губам, предлагая отпить.

Эх, как бы кстати сейчас была ментальная волна спокойствия, которой он щедро окатывал меня на озере. А еще лучше ненавязчивое внушение, что красная жидкость в стеклянной чаше – это просто вино… виноградное или сливовое, да хоть из кактусов, но вино! Вот только использовать такие фокусы во время ритуала, судя по всему, было запрещено, а это значило, что мне придется самой заставить себя отведать вампирской услады. О-хо-хо… только бы не стошнило!

Как ни странно, все обошлось без неприятных инцидентов. Я проглотила остатки нашей крови, даже не ощутив при этом вкуса. Боль в перевязанной руке так и не возвращалась, зато усилилось онемение. Маг задумчиво повертел в пальцах опустевшую чашу и поднял на меня взгляд: глаза его были живые и яркие, а не холодные и прозрачные, как несколько минут назад. Не знаю, сколь долго мы смотрели друг на друга, но эта затянувшаяся зрительная связь внезапно оборвалась. Мой протяжный стон поддержал звук разбившегося стекла. Азор обронил кубок, когда я выгнулась дугой и отчаянно взвыла, стиснув зубы и сжав кулаки раскинутых в стороны рук. Тысячи тонких игл вонзились в мою поясницу в месте злосчастного рисунка, а затем с энтузиазмом рванули вверх по позвоночнику к плечам и шее.

Больно… как же это было больно! Даже хуже, чем тогда, в карете.

Падая без сил в объятия Кир-Кули, я не сомневалась, что совершила очередную глупость, о которой пожалею… Непременно пожалею… когда очнусь.

Глава 3

Если у девушки голодный взгляд, это вовсе не означает, что ты интересуешь ее как мужчина. Возможно, она видит в тебе свой обед.

Осколки черного стекла давно уже поглотил пол. Кольцо Эо, состоявшее из трехмерных пиктограмм, растаяло без следа, разрушив температурный барьер в комнате, а потерявшая сознание девушка по-прежнему не приходила в себя. Сидя в кресле, Кир-Кули держал ее на руках и пристально изучал лицо. Осунувшееся, усталое, бледное, будто после тяжелой болезни. Но ведь недавно она буквально лучилась жизнью. Особенно когда согрелась, перекусила и выпила глоток вина. Да уж, неприхотливая ему досталась сейлин: пара долек сочного фрукта – и девочка сыта. Да и фигурка компактная, места много не занимает… Хороший выбор он сделал!

На губах мужчины играла ироничная усмешка. Жизнь на кладбище невест он ей сохранил совсем по другим причинам, но почему не подсчитать плюсы правильного решения? Хотя бы ради развлечения. Единственное, что омрачало его прекрасное настроение, был неожиданный обморок айки. Во время обряда она продрогла и немного испугалась, но этого мало, чтобы потом скорчиться от боли и с душераздирающим стоном провалиться в беспамятство.

Бездна! Так что же с ней все-таки случилось?

Аше-ар низко склонился к девушке и прислушался к ее дыханию. Тихое, но ровное, будто в коме. Он в который раз за последние полчаса проверил пульс у сестрицы крови и машинально сосчитал глухие удары сердца. Тук… тук-тук… тук-тук… Спокойные, монотонные, медленные… точно это не человек лежит, а его исправно работающая механическая копия, бездушная и пустая.

Эйсард провел раскрытой ладонью над телом айки от шеи до живота и обратно, сосредоточенно наблюдая за выражением ее неподвижного лица. Ритуал завершился удачно, он явственно ощущал их энергетическую связь, мог безошибочно определить, что его маленькая Эо физически абсолютно здорова, однако ее затянувшийся обморок сильно беспокоил азора.

– Почему же ты до сих пор не очнулась, айка-зайка? – слетело с едва шевельнувшихся губ и потонуло в ватной тишине дома.

Кир-Кули продолжал разглядывать расслабленно лежащую девушку. Ее длинные волосы разметались по подлокотнику, часть была придавлена плечами, а несколько волнистых прядей свисали вдоль кресла, резко выделяясь на его белоснежном фоне. Рука сама потянулась к пепельно-русому великолепию, чтобы пропустить сквозь пальцы приятный на ощупь «дождь».

Минуты медленно текли, а эйсард даже не пытался привести малышку в чувство, боясь неосторожным вмешательством навредить скрытым восстановительным процессам, идущим в ее организме. Их он тоже чувствовал. Странная такая, не присущая человеку сила. Должно быть, это результат проснувшейся в ней сущности сейлин. Отныне о физическом состоянии айки ему будет известно все. Ведь она его Эо – сестра крови, связанная с ним навечно энергией жизни. Как же неоднозначно это звучит: рискованно, в чем-то глупо и… очень многообещающе! Скучать ему с этой девочкой точно не придется. А уж как весело станет всем остальным, когда информация о сейлин просочится в массы и дойдет до нужных ушей… Впрочем, с этим лучше повременить.

Кир-Кули осторожно погладил девушку по щеке. Голова ее безвольно качнулась, ресницы едва заметно дрогнули, а черты лица стали потихоньку проясняться: усталость и бледность постепенно покидали облюбованную территорию, возвращая коже здоровый цвет. Бессознательность сменилась сном. Зоя глубоко вздохнула и, путаясь в собственных волосах, стала поворачиваться на бок, инстинктивно стремясь занять более удобное положение. Серебристая ткань плаща скользнула на пол, открыв взгляду аше-ара много интересного.

С момента их встречи у озера и до начала ритуала спутница не снимала с плеч его подарок. А сразу после завершения обряда он сам накрыл ее плащом. В процессе же установления связи Эо ему было как-то не до изучения женских прелестей. Зато теперь, когда малышка сменила черноту бессознательности на царство грез, азор мог спокойно рассматривать свое новое приобретение, мирно посапывающее в его объятиях. Миниатюрная, хрупкая человеческая девушка. Ее можно было бы спутать с подростком, не будь девичьи бедра такими соблазнительно округлыми, а маленькая грудь высокой и заманчиво упругой. Кир-Кули осторожно убрал несколько непослушных прядей со лба сейлин, продолжая изучать ее. Тонкие, немного заостренные черты лица, длинные темные ресницы и чуть приоткрытые пухлые губы…

Уголок его рта дернулся, выдавая напряжение. Соблазн испробовать вкус поцелуя был столь велик, что на борьбу с ним ушло несколько долгих секунд. Он не хотел ее пугать и настраивать против себя. Во всяком случае пока. Дрожащая от ужаса или негодования беременная женщина – не та идеальная картинка, которую он представлял. К счастью, в Неронге ей не прочитали подробную лекцию о злобной и жестокой натуре аше-аров. Или же она не придала этим словам должного значения. А зря. Широко распространенный миф был не без претензий на истину. Хорошо все-таки, что Светлоликий не смог найти подход к сейлин. Не пришлось тратить на завоевание доверия девчонки кучу времени, у них и так его в обрез – максимум до обеда.

Девушка пошевелилась, снова меняя позу. Мягкие складки потрепанного топа пришли в движение, очертив контур груди. Бугорки набухших сосков выделялись золотыми горошинами на обтянутом тканью теле. Зоя опять мерзла и подсознательно стремилась прижаться к источнику тепла, которым для нее являлся азор. В голове Кир-Кули теснились далеко не целомудренные мысли. Может, плюнуть на все и сорвать с сейлин эти жалкие тряпки да согреть ее без всякой магии, тем самым традиционным способом, на который способен любой нормальный мужчина? Ей понравится. Определенно. А если нет? Тогда минутная слабость обречет его на долгие месяцы ненависти со стороны той, на кого он сделал большую ставку. Пожалуй, физиологические потребности могут и подождать, когда на карте стоят такие заманчивые вещи, как месть, свобода, знания и грандиозное развлечение. А девчонка… что ж, она уже принадлежит ему. Днем раньше, днем позже, какая разница?

Но разница все-таки была, ибо возникшее желание не спешило уходить. Да-а, давненько эйсард не получал сексуальной разрядки. Для их расы такие пробелы в интимной жизни выглядели по меньшей мере странно. Не зря почти все стражи втайне друг от друга прикрывались внешней иллюзией и в свободное время мотались в городской бордель. А у некоторых и личные любовницы были из числа симпатичных горожанок, которые даже не подозревали, с кем именно делят постель. Да и три азоры неплохо зарабатывали на этом. Ныне покойная Лу-Ла, сбежавшая Кейли-Оз и по-прежнему дееспособная Мира-Нин – опытные шлюхи, никогда не продававшие за бесценок свое мастерство. Искусные, выносливые… предсказуемые.

Скрипнув зубами, аше-ар криво усмехнулся и, подняв с пола плащ, накрыл им Зою до самого подбородка, чтобы не отвлекала, после чего бережно прислонил ее податливое тело к своей груди. Она не проснулась, лишь плотнее прижалась к нему и… облизнулась. Кончик розового языка оставил влажный след на верхней губе, которая теперь соблазнительно блестела, притягивая к себе взгляд мужчины. Он не мигая смотрел на ее рот, а внутри у него что-то менялось. Как будто чьи-то невидимые руки нежно касались белой кожи, незаметно проникая в плоть, все глубже и глубже… до самого сердца. Странное ощущение обволакивало, усыпляло бдительность, пьянило и дарило необычайное наслаждение…

Кир-Кули не сразу понял, что спящая сейлин «пьет» его энергию, но все-таки понял. Первым позывом было отшвырнуть ее от себя, а лучше сломать тонкую шею, которая как раз покоилась на его руке. Однако возникшая на уровне инстинктов вспышка агрессии пропала так же быстро, как и появилась. Вместо того чтобы причинить девушке вред, азор чуть отстранился и, положив ее затылок в свою большую ладонь, принялся внимательно разглядывать девичье лицо, на котором расцветала блаженная улыбка.

– Хм… энергетический вампир, значит? Это что-то новенькое, – протянул он, продолжая изучать айку. Она все так же безмятежно спала, и сны ей, судя по всему, снились замечательные. – Неужели одно из свойств сейлин? Я подозревал, что у тебя появится много необычных качеств, но не подумал, что ты станешь хищницей, принцесса. – Клыки блеснули в одобрительной усмешке.

Он как никто другой знал, что энергетический баланс его сестры крови в полном порядке, но ей, по-видимому, этого показалось мало. Интересно, в курсе ли сама айка, в кого превращается? И каких новых метаморфоз следует ждать от этой беззащитной с виду куколки? О сейлин было слишком мало информации в летописях, но кое-что важное Кир-Кули все же смог узнать: к концу беременности матери древних становились настолько опасными, что даже прародители Тайлаари боялись сохранять им жизнь.

– Что же ты за существо такое? – пробормотал блондин, магическим щитом перекрывая ей доступ к своей энергии жизни. На лице девушки отразилось разочарование, ее веки дернулись, но глаза не открылись. – Спи, спи, малышка. А накормлю я тебя потом. Чем-нибудь более материальным, – улыбнулся азор, чуть покачивая ее на руках.

И все же странно. Если полагаться на сведения, которые ему удалось добыть за короткие отпуска последней сотни лет, сейлин должна получать энергию из окружающего мира и приумножать ее, постепенно накапливая в своем теле. Как искусственно созданный источник. Но нигде не говорилось, что получение этой самой энергии в ее исполнении будет сродни вампиризму. Девушка не знала меры и стремилась взять то, что хочет, а не то, что ей готово дать окружение. И это при отсутствии какой-либо потребности в подпитке. Что же будет, когда таковая возникнет? Мужчина вздохнул. Похоже, хлопот с маленькой Эо предстоит много. Такой подопечной у него еще никогда не было. Правда, других тоже не было, разве что наемники в группах, которые он возглавлял. Хотя они больше походили на банду головорезов, нежели на миловидную энергетическую вампиршу.

Кир-Кули покачал головой собственным мыслям. Сколько еще сюрпризов принесут ему изменения сестрицы крови? Но происходящее разжигало любопытство и пробуждало исследовательский азарт. Он ее выбрал! Для своих целей, для себя. В тот самый момент, когда шагнувшая из пустоты невеста, похожая на фарфоровую куколку, огляделась по сторонам, решительно приподняла подол громоздкого платья и стройной ножкой в изящной туфельке дала пинка ухмыляющемуся коту, силуэт которого уже неумолимо таял. Жаль, промазала. Эта усатая сволочь нагло слиняла, бросив девчонку на растерзание азорам и маанукам. А его, Кира из рода Кули, она рассмешила. И тогда, и потом, и даже сейчас: с детской непосредственностью в достижении желаемого покусилась на мага жизни. Надо же быть такой наивной!

Впрочем, сделала она все на «отлично», если он с его многовековым опытом и седьмым уровнем силы не сразу заметил вторжение. Или просто слишком отвлекся? На нее же, между прочим. А она подсознательно воспользовалась ситуацией. Во сне. Мягкое, нежное, ласковое прикосновение невидимых пут пробудило в нем чувства, о которых он и не подозревал ранее. Какой-то особый вид вампиризма, аше-ар ничего подобного раньше не встречал. С другой стороны, ему и с настоящей сейлин прежде видеться не приходилось.

Кир-Кули прищурился, на мгновение задумавшись. Потом приподнял лицо спящей красавицы за подбородок и чиркнул пальцем над ее лбом, но тут же нахмурился и стер незаконченную пиктограмму. Несколько секунд он гипнотизировал взглядом щеку Зои, примеряясь, потом переключился на ямочку в основании длинной шеи. Кончики его пальцев заскользили по гладкой коже от плеча к ключице и ниже… к скрытой топом груди. Ухмыльнувшись, азор чуть отогнул неровный край золотистой материи и не без удовольствия коснулся выбранного для клейма места. Девушка прерывисто вздохнула, принимая ласку, но не очнулась.

Было в этом сне что-то неестественное. Будто неведомая сила специально погружала в его исцеляющие глубины уставшее тело и разум. Аше-ар догадывался, что за сила так заботилась о новоявленной сейлин. Его личной сейлин! Его айке. Он осторожно отвел руку в сторону и принялся быстро чертить в воздухе новый символ. Голубые линии загорались, повисая в пространстве, пересекались и расползались в стороны, образуя причудливый рисунок, больше похожий на каллиграфическую роспись. Закончив работу, страж указательным пальцем обвел свое творение по кругу, отчего светящийся знак значительно уменьшился в размере. А потом, бросив на Зою собственнический взгляд, Кир-Кули легко подтолкнул крошечный иероглиф, задав нужный вектор полета. Медленно проплыв по воздуху, клеймо заняло уготованное ему место на верхней части девичьей груди, больно впившись в нежную кожу.

Позже в шарту…

Я очнулась от резкой боли. Повертев головой, восстановила в памяти картинку недавних событий, а заодно определилась и с собственным местоположением. Полулежу себе скромненько под плащом на мужчине, сидящем в кресле в окружении серебристо-белого интерьера уже знакомой мне комнаты. Похоже, это становится доброй традицией. Сильная боль, что вырвала меня из сна, где я по обыкновению осваивала образ бесформенной «кляксы-светопоглотителя», быстро слабела, переходя в категорию ноющей. Зато сегодняшний «ужин» в царстве Морфея был необычайно вкусный и отчего-то цветной. Такой яркий и красивый, что дух захватывало. Жаль только, быстро исчез. Се ля ви, как говорят французы.

Поерзав немного на коленях блондина, я устроилась поудобней – а что, наглеть так наглеть! – после чего потерла саднящую область на груди и удосужилась-таки одарить ее своим драгоценным вниманием. Зрелище впечатлило. Меня что, заклеймили? Миниатюрный знак на коже слабо переливался, будто по его контурам безостановочно текла тонкая струйка ртути, перекрашенная в нужную гамму. В голубую, естественно, – удивилась бы, окажись иначе. Образ Кир-Кули ассоциировался именно с пятым цветом солнечного спектра. Не подумайте ничего неприличного! Все дело в его глазах и в голубоватом свечении магии. Поводив пальцем по въевшемуся в кожу клейму, я вопросительно посмотрела на аше-ара, все это время с молчаливым интересом наблюдавшего за мной.

– Это что? – полюбопытствовала, не получив ответа на свой многозначительный взгляд.

Он улыбнулся краешками губ и с невозмутимым видом заявил:

– Мы же провели обряд. Или у тебя провалы в памяти?

– Может быть. – Не стала спорить, вдруг и правда от переизбытка чувств заполучила временную амнезию? Частичную. – Эта блямба означает, что ритуал прошел удачно, или она ничего не означает, а просто идет довеском к церемонии?

Потерла бровь, мысленно отметив, что жест становится у меня такой же навязчивой привычкой, как и приобретение разных синяков, шишек и непонятных символов на теле. Я чувствовала себя меченой. Хотя, если вспомнить все мои злоключения в этом мире, так оно и было. Чем только ни отметили: начиная с рисунков на коже и заканчивая фантастической беременностью, о происхождении которой я мало что помню. Зато наслышана более чем, за что отдельное спасибо азору. Надеюсь, он не вешал мне лапшу на уши все это время?

– Ритуал прошел успешно, – ответил Кир-Кули и слегка наклонил голову, пряча глаза за белоснежной челкой. – Ты теперь моя сестра крови. Не замечаешь связь? Ты вообще хоть что-нибудь необычное чувствуешь?

Я прислушалась к себе, но кроме жажды, которая часто бывает после пробуждения, и вновь появившегося голода ничего нового не ощутила. Разве что немного знобило и продолжало слабо ныть припечатанное голубым символом место.

– Н-нет, – пробормотала, натягивая на себя плащ: использовать его как покрывало было, конечно, хорошо, но по прямому назначению все же лучше. – А должна?

– Не знаю. – Собеседник улыбнулся.

– Твоя неосведомленность напрягает, братец крови. Чую, ждет меня масса сюрпризов. Да? – Я искоса взглянула на его довольную физиономию и лишь укрепилась в своих подозрениях. – Приятных или не очень?

– Эо проводят крайне редко. Мало кому хочется связывать свою жизнь с другим существом. Ведь если кого-то из пары постигнет смерть, другой тоже умрет. А если один тяжело заболеет, второй обречен на продолжительное энергетическое голодание, потому что большую часть своей энергии жизни он будет отдавать слабому, – пояснил блондин с ленивой интонацией в голосе.

– И чем плох тогда ритуал? Ведь при смерти может оказаться любой, а в такой ситуации у родственников крови шансов на выживание в два раза больше, – возразила я.

– Да. Но для этого участники обряда должны безоговорочно доверять друг другу, ведь после церемонии у них будет жизнь одна на двоих.

– В чем же проблема? – Я искренне недоумевала.

По-моему, очень даже удобно быть связанным с близким человеком. Особенно с мужем или женой, тогда распространенные фразы «быть вместе до гробовой доски» или «жили они долго и счастливо и умерли в один день» начинают обретать прямой, а не переносный смысл. Хотя о чем это я? Супруги родственниками не являются. Это уже извращение какое-то. Тогда кто? Брат и сестра? Друзья? Просто знакомые? Почему бы и нет? Ведь можно объединиться с каким-нибудь более сильным и выносливым существом, как я с Киром, и таким образом продлить свое существование без ущерба для пары, потому что Эо передает обоим связанным характеристики наиболее «выживательного» вида. Правда, вряд ли кто-то с превосходящими физическими показателями захочет тащить за собой такой бесперспективный груз. Если только по дружбе или из личной выгоды, которую во всем можно найти, а если нет, то придумать.

– Да в общем-то нет проблемы. – Аше-ар принялся задумчиво перебирать мои спутанные пряди, разглаживая их пальцами. Интересно, его любые волосы привлекают или только мои? – В каждом деле есть много нюансов. И ритуал смешения крови – отличный тому пример, – вновь заговорил блондин. – У нас с тобой просто не было иного выбора, в противном случае мы вряд ли решились бы на подобный поступок. Хотя бы потому, что количество моих «не знаю» действительно впечатляет, – иронично заметил он, затем вырастил на кончиках пальцев световые шипы, как делал это на озере, и занялся «вороньим гнездом» на моей голове.

– Это да.

Я улыбнулась, борясь с желанием замурлыкать от удовольствия, пока маг изволит меня расчесывать. Не тянет волосы и уж тем более не выдирает. Как только ему это удается? Я бы без воды и ножниц не справилась.

Атмосфера царила почти семейная. То ли влияние обряда сказывалось, то ли усталость от постоянных стрессов наложила на меня свой отпечаток, но… чувствовала я себя в компании азора вполне раскованно. А чего теперь бояться-то? Ведь он мой брат крови, и умрем мы с ним в один день, приближение которого ни ему, ни мне не нужно. Кир-Кули был прав, говоря, что эта информация – моя страховка. Зная ее, я действительно стала относиться к нему менее настороженно. Даже, можно сказать, дружелюбно. Если б еще справиться с не присущей родственникам реакцией тела на его случайные – и не очень – прикосновения, из нас могла бы получиться приличная пара Эо. И получится… непременно. Куда деваться-то?

На душе было спокойно до ненормальности. Того и гляди на огонек заглянет Светломордый с требованием выдать ему сбежавшую сейлин, а мне все настолько по барабану, что хоть и правда мурлычь от блаженства, пока длинные пальцы «брата» плавно скользят по моим тщательно расчесанным волосам, шее, обнаженным плечам… Э-э-э, минуточку, это что за импровизация? К прическе в комплекте прилагается и бесплатный массаж?

Я мягко отодвинулась и, посмотрев на аше-ара, поблагодарила:

– Спасибо, что вернул моим лохмам нормальный вид. – Он чуть улыбнулся в ответ, не сводя взгляда с моего предательски покрасневшего лица. – Я, конечно, понимаю, что это наглость, но! Если честно, мне очень хочется перекусить и что-нибудь выпить. Наверное, церемония отняла слишком много сил. Не мог бы ты покормить меня, братец? – Последние слова я произнесла с особым ударением, надеясь, что это беловолосое чудо перестанет меня тискать при каждом удобном случае. Родственникам вроде как не положено.

Вопреки моим ожиданиям улыбка Кира стала шире и хитрее, а глаза как-то странно заблестели. Я шестым чувством поняла: ничем хорошим это не закончится, а когда услышала его заявление, то еще больше утвердилась в своем мнении.

– Согласен. Нам обоим не помешает подкрепиться, принцесса. – Аше-ар рассматривал меня так, будто именно мной и собирался отужинать. – Но сначала мы должны завершить ритуал. – Я недоуменно хлопнула ресницами, и он пояснил: – Остался маленький штрих, скрепляющий узы Эо, – поцелуй.

Рассеянно кивнув, отвернулась и сделала вид, что занята очень важным делом, плетением косы, к примеру, которая, кстати, плестись наотрез отказывалась, так как руки дрожали вопреки мысленным приказам успокоиться. Когда пальцы «братца» перехватили инициативу, я чуть не подпрыгнула на месте, чем окончательно выдала свое напряжение. Да уж, и как мне с такими потрясающими реакциями жить бок о бок с этим товарищем всю оставшуюся жизнь? Единственное, что приходило на ум, – срочно завести любовника, а лучше мужа, чтобы беснующиеся гормоны к моменту нашего с Кир-Кули общения были едва живыми от усталости. Чудесный вариант, да. Учитывая то, что скоро сюда явится папаша моего будущего ребенка, даже кандидата на роль супруга искать не надо. Хотелось бы мне видеть рожу повелителя Неронга, когда я с порога ему сообщу, что он как честный мужчина после моего совращения просто-таки обязан жениться.

Набравшись смелости, я повернулась к азору и с фальшиво-беззаботной улыбкой проговорила:

– Целуй. Только поскорее, а то очень есть хочется.

Надежда на то, что он чмокнет меня в щечку или лоб, испустила дух, когда его губы накрыли мой рот. Пальцы, сжатые в замок, разомкнулись сами собой, запрокинутая назад голова пошла кругом… Я стремительно теряла контроль над собственным телом, отдаваясь во власть новых ощущений. Единственной мыслью, которая не успела (или не захотела) смыться вслед за остальными, было «К черту Светлоликого!».

До того момента как острый клык Кира больно царапнул мою нижнюю губу, я пребывала в каком-то трансе. Не отвечала, не сопротивлялась, а просто позволяла целовать себя, будучи не в состоянии проявить хоть какую-нибудь активность. Сказать, что я ничего не чувствовала, значило бы нагло солгать. Наверное, будь у меня силы выразить эмоции, они походили бы на пятибалльный ураган. Вот только сил почему-то не было. Что помешало пожару, бушевавшему у меня внутри, выплеснуться наружу, я так и не поняла. Случайная боль отрезвила, вернув к реальности. Никогда бы не поверила, что наступит момент, когда я буду ей благодарна. Очнувшись от наваждения, осторожно отстранилась и, к моему разочарованию, тут же была выпущена из тесных объятий.

Сестра я ему, как же! Так сестер не целуют. И уж тем более не интересуются ядовито, что именно мне не понравилось.

– Все понравилось, – проворчала я и встала с его колен, сама толком не зная, на кого больше злюсь: на него за то, что так легко отпустил, или на себя, что проморгала возможность получить максимум удовольствия. – Может, теперь накормишь меня все-таки, а? И вина, пожалуйста, налей. На этот раз я не буду делить его с ковриком, обещаю, – попыталась пошутить, не глядя на аше-ара.

Было стыдно, а еще… досадно как-то. Ну да, маленькая я пока что, нет у меня опыта в таких делах. Почти нет. Каретные глюки не в счет. А милый, нежный, добрый Эван за все время нашего знакомства даже в щечку меня поцеловать не отважился. Жаль. Глядишь, я бы сейчас его образ в памяти лелеяла, а не думала о теплых и упругих губах необычно белого цвета, вкус которых ощущала до сих пор. Вот чего он прицепился ко мне, спрашивается? Играет как кот с мышкой. Брал бы энергию и не приставал больше! А так… на душе погано и, судя по кривой ухмылке азора, не у меня одной. Супер просто! Не успела толком познакомиться и пообщаться с Киром, а уже умудрилась на его мужское самолюбие наступить и, сама того не желая, как следует потоптаться. Впрочем, ему полезно. Впредь будет знать, что далеко не все девушки тают от его неземного обаяния. Некоторые, например, и в ступор впадают. А зачем и почему, каждый пусть сам для себя решает. В меру своей испорченности.

– Идем. – Голос поднявшегося с кресла блондина заставил меня отвлечься от размышлений.

– Куда? – спросила, старательно изображая ленивый тон недавно проснувшегося человека. Пришлось даже зевнуть для правдоподобности. Пусть лучше считает, что «замороженная рыба» – это не определение моему темпераменту, а временное состояние после сна.

– Кормить тебя буду, айка, – усмехнулся аше-ар. Легко так, непринужденно, будто и не злился только что. Или так оно и есть? Умею я накрутить лишнего. – А то от голода ты ведешь себя как замороженная рыба, ну или заторможенная.

Услышав из его уст словосочетание, только что витавшее в моей голове, я тихо выругалась, утвердившись в догадке, что Кир способен читать мои мысли. Черт бы их побрал, этих магов! Надоели!

Белолицый «братец», наблюдая за мной, расхохотался и, взяв под руку, повел меня в соседнее помещение, где на длинном столе красовались аппетитно пахнущие блюда и большой кувшин с вином. Ничего себе сервис! И кто у него тут кухаркой работает? Очередной многофункциональный коврик? Окинув заинтересованным взглядом наш будущий ужин, я довольно улыбнулась, напрочь забыв о недавних переживаниях. Все-таки голод – великая вещь! Бордовый напиток в прозрачном кувшине притягивал взор, пробуждая воспоминания о его приятных вкусовых качествах.

Замечательно! Теперь я напьюсь, и будет мне море по колено, Светлоликий до лампочки, а Кир-Кули… Ну а что Кир-Кули? Пусть он просто будет. Помирать молодой мне ой как не хочется. Да и куда я теперь от новоиспеченного «родственничка» денусь?

Не в этой жизни.

Глава 4

Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

– Чтоб тебе! – взвизгнула Ырли, выпустив из побелевших пальцев край седла, за которое крепко держалась все время продолжительного… чересчур продолжительного полета.

Не будь она моэрой, руки давно свело бы от холода и беспощадного ветра, господствующих на высоте, которой упорно придерживалось мерзкое крылатое создание, именуемое киприном. К счастью, раса девушки отличалась устойчивостью к перепадам температур. Все-таки на морской глубине особой жары не было, как и света, поэтому специфическое зрение входило в общий комплект достоинств, дарованных этим водолюбивым существам природой и эволюцией. Чтобы различать цвета в ночное время суток, им хватало даже слабого источника света, чего уж говорить о россыпи звезд и двух убывающих светилах на иссиня-черном небосводе. Ырли, сидя верхом на вредном ящере, видела пейзаж во всех подробностях.

«Следовало все же утопить летающую ящерицу, а не поддаваться заверениям ее хозяина, что это его лучший транспорт, – думала девушка, крепко держась за седло. – Лучший, ха! Интересно, для кого?»

Сделав очередную пакость в виде резкого крена вправо, «лучший транспорт» как ни в чем не бывало продолжил полет. Без эксцессов – как бы не так! Как же Ырли могла забыть, что с аше-арами надо тщательно обсуждать каждый пункт соглашения, в противном случае расплата неминуема! Или мерзопакостное поведение киприна – личная инициатива обиженной зверушки? Что ж, в любом случае противный ящер свое получит! Потом. Когда доставит пассажирку в пункт назначения.

Скрипнув зубами, Ырли пробормотала в адрес рептилии парочку крепких проклятий. Адресат то ли не услышал, то ли просто проигнорировал все эти нелестные эпитеты. Вариант, что он их не понял, девушка почему-то не рассматривала. И хорошо! Очередной экстремальный рывок моэра не перенесла бы. В конце концов, нервы у нее не резиновые. И зарвавшаяся «птичка» вполне могла хорошенько схлопотать от своей разгневанной наездницы. Ради того, чтобы настучать по наглой чешуйчатой морде, девушка готова была напрячь мозги, вспоминая уроки левитации, и… лишиться транспорта.

Вот только топать пешком до зачарованного города, который неизвестно где находится, ей категорически не хотелось. Азор поклялся честью рода, что киприн доставит пассажирку в Неронг, а значит, рано или поздно Ырли туда все-таки попадет. Скорей бы! Мысленно разрабатывая план страшной мести ящеру, моэра продолжала молча сидеть, дожидаясь окончания пути. Подол свадебного платья, которое она надела для ритуала возрождения, развевался на ветру, теряя роскошный вид, и неприятно холодил кожу. Косички больно били по лицу. Понимание, что от дорогостоящей прически, призванной произвести впечатление на Светлоликого, остался лишь намек, добавляло тихого бешенства и без того не радостной девушке.

О том, что проклятое животное возит ее по кругу, моэра догадалась не сразу. Первые пару часов она искренне удивлялась, как же далеко от поселения белокожих тюремщиков находится Неронг. Сначала все шло хорошо: киприн летел, Ырли любовалась видом. Но потом эта скользкая скотина стала потихоньку подниматься к облакам. Серебристая «броня» защищала ящера от холода, чего нельзя было сказать о всаднице. С воздушной стихией последняя из рода Бьянка ладила не лучше, чем с огненной, и если бы не крайне полезные особенности ее организма, давно бы уже превратилась в свежезамороженный труп, который впору везти на кладбище невест, а не ко двору повелителя. Но Ырли скрепя сердце сносила неудобства, лелея надежду поскорее добраться до места. Еще немного… еще чуть-чуть…

Когда один и тот же выступ скалы, напоминавший раскрытую пасть огромного зверя, в третий раз замаячил перед прищуренными глазами девушки, она, забыв о намерении вести себя смирно, со всей дури пнула животное каблуком. Киприн недовольно дернулся, многозначительно крякнул и (свершилось!) соизволил-таки прекратить торжественный облет горного кольца. Ырли досадливо фыркнула, жалея, что не отпинала его раньше. Поднявшись еще немного, ящер сменил курс, развернулся на девяносто градусов и нехотя пересек острые вершины, которые у потрепанной ветрами моэры уже давно сидели в печенках. Скоро она прибудет в Неронг и наконец предстанет перед гаем Светлоликим… в таком отвратительном виде!

«Вредный, гадкий, противный ящер… р-р-р! Тонуть ты будешь долго и мучительно», – мысленно пообещала Ырли.

Ее острые каблуки в очередной раз ударили по бокам животного. Киприн издал вопль возмущения, повернул голову, одарил пассажирку оценивающим взглядом, после чего принялся активно махать крыльями, желая поскорей избавиться от навязанной хозяином ноши, которая нравилась ему не больше, чем он ей. Одним словом, между этими двумя царило полное взаимопонимание.

Стояла поздняя ночь. Окутанные мраком постройки были погружены в сон. Кое-где горели одинокие окна, границы извилистых улочек очерчивали огоньки фонарей, а сады с подсвеченными клумбами с высоты птичьего полета походили на разноцветные вышитые покрывала, расстеленные между домами, крыши которых недовольно щерились острыми углами навстречу незваным гостям. Ящер перелетел через стену и сделал круг над площадью. Он продолжал держаться достаточно высоко, чтобы стражники не могли достать его стрелами. Моэра заерзала от нетерпения, предвкушая скорую посадку. А подлый киприн по-прежнему парил в воздухе, едва двигая крыльями, и явно не торопился снижаться.

Рис.2 Свобода на троих

Очередной удар острых каблучков по его чешуйчатым бокам привел к неожиданным результатам. Вместо того чтобы идти на снижение, ящер издал победный вопль, резко рванул вверх и начал крутить сальто. Одно за другим, в бешеном ритме, сопровождая их громким завыванием, не услышать которое могли разве что глухие. Но Ырли не сдавалась. Ее пальцы благодаря особенностям строения растянулись, не желая выпускать несчастное седло, а взбесившееся от страха сердце заработало с двойным усердием, отдаваясь глухим стуком то в висках, то в пятках. Такой подлянки от глупой скотины девушка не ожидала. Как не ожидала и подобной прыти. Когда киприн пошел на четвертый кувырок, девичьи пальцы вернулись к прежнему размеру, а их хозяйку благополучно расплющило по закрепленному ремнями седлу, выступающая часть которого больно врезалась в живот при падении.

На пятом круге ноги моэры, сжимавшие бока зверя, заскользили по его серебряной «кольчуге», как по льду. Сделав шестое сальто, киприн огласил округу торжественным криком, ведь на этот раз его прилипчивая ноша не удержалась и с диким визгом полетела вниз, на прощание едва не сломав крыло своему строптивому «транспорту». Ящер рыкнул, зло сверкнул глазами, демонстративно развернулся и, припадая на пострадавшую часть тела, направился восвояси. Все! Приказ выполнен! Груз был доставлен по месту назначения, так что его миссия здесь закончена.

А маленькая женская фигурка стремительно приближалась к мощенной каменными плитами площади. Извиваясь как змея и активно размахивая руками, она пронзительно верещала, отчего все находившиеся поблизости животные взбесились, а беспризорные мумы подняли дикий шум. Киприн, улетая, был полностью доволен собой, а стражники, внимание которых он так старательно привлекал, напротив, готовились к битве. Не каждый ведь день аше-ары сбрасывают на город громкоголосую бомбу, подозрительно похожую на девушку. И чего ждать от этой неопознанной твари – неизвестно.

За полчаса до этого…

В одном из добротных домов зачарованного города сай Янис задумчиво крутил в руках большую кружку, на прозрачных краях которой остались ворохи белой пены, и думал о своей жизни, о судьбе родного города и о самом вкусном на свете пиве, которое готовили в пивоварне его брата Айлиса. Бросив косой взгляд на бочонок, стоявший в углу, он одобрительно улыбнулся. С такими родственными связями хмельной напиток всегда был, есть и будет на столе Яниса, и это уже отличный повод для того, чтобы выпить. Мужчина поднес кружку ко рту и сделал большой глоток. Чудесно! Универсальное средство помогало и в горе, и в радости. А еще оно хорошо снимало нервное напряжение. Именно этим и занимался сейчас новый начальник городской стражи, прокручивая в голове последние четыре дня – с того памятного момента, как через восточные ворота в сопровождении сына повелителя в город вошла сейлин.

Четыре дня, а сколько событий! Размеренная жизнь столетий полетела мирду под хвост всего за несколько суток. Невероятно! Появление первой иномирянки и то легче пережили.

Так уж сложилось, что именно он, Янис, был в тот год ответственным за восточный район Неронга. Визит первой чужачки запомнился ему особенно ярко. Она явилась на рассвете, как призрак с кладбища невест. Мрачное название, жуткое… Оно давно уже приклеилось к пустоши, где кот наместника и его ворон однажды обнаружили стихийный переход в иные миры. Никто из горожан не видел это место своими глазами, но, как говорится, слухами земля полнится. А уж после регулярных походов юного принца за избранной домыслы жителей Неронга очень быстро обросли и реальными рассказами мальчишки. Напиваясь после очередной неудачной вылазки, он становился на редкость словоохотливым. А благодарные уши находились всегда, будь то прислуга или случайный собутыльник в одном из многочисленных кабаков. Ну и, как водится, к благодарным ушам почти всегда прилагался длинный язык, который разносил добытую информацию по округе с рвением скаковой лошади на финальном забеге.

В глубине души Янису было жаль Эвана. Хороший парень, добрый, хотя и сын Светлоликого. Ему бы тихую семейную жизнь по соседству с любящими родителями да сад с цветами, а тут… городские дела решай, тренируйся без устали, еще и на кладбище невест ходи. Отец потерял к нему интерес, как только выяснилось, что ребенок первой сейлин – не древний. Да и сама она никакая не избранная, а обычная человеческая девушка, искалеченная как физически, так и морально. С другой стороны, а какой еще реакции можно было ожидать от полубога, которому давно плевать на мирские хлопоты? Сильнейшие… все они со странностями. Мать Эвана так и не успела увидеть сына – погибла еще до его рождения. Даже опека повелителя не спасла несчастную от предводителя аше-аров, пробравшегося в нижний город сто двенадцать лет назад.

Поговаривали, что сам Светлоликий, обнаружив бездыханное тело бракованной избранницы, вырезал из ее живота полумертвого младенца и поделился с ним жизненной силой. Как и почему это могущественное существо не уберегло бедную женщину, история умалчивала. Янис подозревал, что лучезарный гай просто воспользовался возможностью избавиться от обузы в лице контуженной девицы, не сумевшей стать настоящей сейлин. Странно, что он сжалился над малышом, ведь неспособность мальчика снять проклятие была известна с первых дней беременности его матери. Зачем Светлоликому понадобился Эван? Уж не для того ли, чтобы позволить наместнику полностью переключиться на эксперименты, возложив на повзрослевшего принца обязанности градоправителя? Да уж, никакой роскоши не пожелаешь при том грузе ответственности, которым папаша одарил свое чадо.

«Э-эх, была бы мать жива!» – покачал головой мужчина и снова пригубил из кружки.

Несчастная женщина. Страшно представить, сколько страданий выпало на ее долю. Янис как сейчас помнил то дождливое утро, когда видел эту девушку первый и последний раз в жизни. Все было как во сне. Приползла. Упала. Подобрали. Отнесли к Эриену, прежнему начальнику стражи. Потом в главной башне внезапно появился наместник и, не утруждая себя объяснениями, исчез вместе с потерявшей сознание пришлой. Сэн ведь маг. Пшик – и вышел из темноты некогда пустого угла, перепугав находившихся в помещении стражников. Снова пшик – и нет больше окровавленной невесты, только бурое пятно осталось на скамье, где она лежала.

Наместник был сильным чародеем, скользким и опасным. А еще он был вторым поводом для нервной встряски Яниса. Вечернее заявление Светлоликого, ради которого хозяин Неронга соизволил выйти из своих подземелий и выступить на дворцовой площади, повергло народ в шок. Это ж надо! Почти тысячу лет прожили с одним градоправителем, и вдруг ни с того ни с сего назначают нового. Да кого?! Рыжего О – бывшего управляющего борделя Ариландины. То ли Светлейший совсем головой тронулся на радостях от прихода сейлин, то ли они со своим приятелем не поделили что-то, точнее кого-то. Девчонку иномирную не поделили они с Сэн, не иначе! И было бы что делить: маленькая, щуплая, а глаза такие холодные, аж дрожь пробирает. Янис в первый момент даже усомнился, человек ли она? Слишком уж непроницаемым казалось ее лицо.

Наблюдал мужчина пришествие очередной сейлин в первых рядах, ибо так по службе положено. На это зрелище многие пришли поглазеть, вырядившись как на праздник. Только хлопот ему столпотворением добавили. А потом случился глупейший бунт, устроенный Эриеном сотоварищи. Говорят, его азора зачаровала, и ведь никто эту беломордую шельму в публичном доме не признал. Пусть и под человеческой личиной, но все же. Хотя кто там спьяну приглядывался-то? Столько событий! Нелепых, неожиданных и, безусловно, важных. Непостижимо! Каких-то несчастных четыре дня! И размеренная жизнь Яниса полностью изменилась.

Теперь он не капитан восточного сектора, а начальник городской стражи. Тоже вот… осчастливили! И как откажешься от такой «милости», когда о ней в приказном тоне сообщает Сэн? Одного взгляда на его бледную физиономию служивому было достаточно, чтобы с приклеенной улыбкой на одеревеневших губах поблагодарить мага за оказанную честь. Вот только что ему с этим повышением делать? Жил себе спокойно, размеренно, а тут нате вам! За несколько суток на новом посту количество седых волос в темной шевелюре Яниса значительно возросло. И дело было отнюдь не в возрасте, который у большинства горожан давно перевалил за тысячу лет, что, в общем-то, совершенно не сказывалось на внешности и мозгах. Янису едва исполнилось сорок три года, когда на Неронг обрушилось таинственное проклятие. Сейчас он выглядел даже моложе, чем тогда, – спасибо целебной коаре!

Все началось с одного памятного утра, когда, проснувшись после неестественно долгого сна, в который внезапно погрузился весь Неронг, люди обнаружили, что в небе светит не привычная желтая Аманта, а какая-то неизвестная звезда ослепительно-белого цвета. Позднее ей дали название Мелирис. Так началось заточение целого города в далеком и диком мире за Гранью. То ли загадочные тюремщики пожалели своих пленников, то ли заклинание, переместившее летающий остров на другую планету, сработало таким причудливым образом, но вокруг окутанного чарами поселения образовалась замкнутая по окружности горная гряда с множеством туннелей и пещер. А возможно, эти каменные глыбы кто-то специально выстроил в качестве заслона от незваных гостей.

Защита ли, преграда ли… какая разница? Горожанам было все едино, а стражникам горы играли на руку, так как являлись хорошим препятствием для вторжения крупногабаритного зверья вроде маануков. Мелкие животные, напротив, периодически забегали в Неронг, реагируя на расставленные охотниками приманки. Особенно часто в ловушки попадались шестиногие змеи, которых в окрестностях обитало большое количество, и баруски. Благодаря им в мясных лавках всегда продавались освежеванные тушки. Некоторые предприимчивые граждане отлавливали пушистых ушастиков и разводили их в домашних условиях. Будучи представителями местной и потому не подверженной чарам фауны, баруски активно размножались, радуя хозяев приплодом, – изделия из пушистых шкурок и сочное мясо очень ценились в Неронге.

Но и без этих животных смерть от голода жителям зачарованного города не грозила. Секрет крылся вовсе не в теплом климате, благодаря которому плодово-ягодные деревья и кустарники, растущие в садах, давали богатые урожаи. Окажись Неронг в условиях лютой зимы, он продолжал бы свое существование. Люди, конечно, гибли бы, но скорее от мороза, чем от недостатка пищи. Пусть не животного происхождения, но не менее вкусной и питательной. И за это отдельное спасибо нижнему городу!

Лишь несколько островов в столичном мире Тайлаари могли похвастаться наличием такого вот таинственного наследия древних, которое состояло из храмового зала, бесчисленных лабиринтов и потайных комнат, спрятанных на разных уровнях, а еще из богатейших оранжерей. Растения цвели и плодоносили круглый год, подпитываемые энергией уникального источника, сокрытого под землей. Неиссякаемый, живительный, он был подвластен одному-единственному сильнейшему – гаю Светлоликому. День, когда нижний город признал своего хозяина, был праздником для Неронга. Потому что в этот день у него появился дополнительный ресурс для безбедного существования в любых условиях.

Светлоликий, ставший его повелителем по закону обретения, принятому советом наблюдателей много веков назад, взял бразды правления в свои руки и очень скоро стал для горожан олицетворением полубога, способного творить чудеса. Всего пара излеченных от смертельной болезни детей, несколько демонстраций магической силы и целый список уникальных зелий, изготовленных им совместно с Сэн, который иногда наведывался в новые владения старого друга, – вот, пожалуй, и все, что потребовалось сильнейшему для обожествления его персоны. Светлоликого все устраивало. Его уважали, боялись и… не трогали: этот гай любил уединение. И нижний город, куда могли без риска для жизни спуститься только избранные, стал отличным местом для ведения замкнутого образа жизни. Городской же рутиной занимался наместник, назначенный на эту должность советом еще до появления истинного хозяина города.

Янис усмехнулся, вспомнив того наместника. Последние десять веков он бегал в образе изрядно пощипанного мума, так как умудрился попасть под горячую руку Сэн, который и обратил старого скрягу в мерзкое животное. Поделом ему! Нечего было народ обирать в кризисной ситуации. Ссориться с магами опасно, особенно с теми, у которых есть волшебный кнут и целый арсенал никому не известных заклинаний. Не зря ведь Светлоликий предпочитал заниматься экспериментами и изучением хранилища древних в компании друга. Поговаривали, что Сэн сам изобретал рецепты зелий и проводил опыты в разных магических сферах.

День за днем, год за годом, век за веком жил своей замкнутой жизнью город, ставший ловушкой не только для жителей, но и для приезжих. Среди них оказался и странствующий маг – тот самый Сэн, ставший впоследствии наместником и правой рукой повелителя, а также «ходячим кошмаром» для большинства жителей. Его кнута боялись даже больше, чем вспышек гнева Светлоликого. И потому, что Сэн чаще появлялся на людях – официально он проживал во дворце, а после того, как повзрослел Эван, переселился в роскошный особняк в элитной части города, и потому, что этот могущественный чародей больше внимания уделял своим подданным, чем его нелюдимый друг. Нелюдимый… нелюдь он и есть! Помесь дракона с кем-то из водных народов. Но за световой завесой разве разберешь, что за сильнейший достался в хозяева Неронгу?

Странные все-таки шутки у судьбы: остров, где основное население состояло из людей, выбрал своим повелителем представителя другой расы. А тот же Мэйзин, на котором кто только не жил, начиная от хрупких фей и заканчивая неповоротливыми тоэлями, взял и подчинился человеческой девчушке. Юной магичке, ставшей сильнейшей в шестнадцать лет. Янис почесал затылок, вспоминая, как ее звали. Гайя Белоснежная вроде… красивое имя, зимнее.

Неронг находился под властью изрядно усиленных заклинаний «остановленного времени» и «свернутого пространства». Настолько сложных и мощных, что с ними не мог справиться даже сам Светлоликий. А он пытался, еще как! Кому понравится торчать на одном месте почти десять веков? Даже ему с его страстью к уединению это быстро наскучило. А что уж говорить про Сэн с его зверинцем? Уж он-то точно не походил на любителя оседлой жизни. Но тоже попал под действие проклятия, наложенного таинственными недоброжелателями. Застрял бледнолицый бродяга в зачарованном городе вместе со всем его населением. Неудивительно, что, обычно спокойный и равнодушный ко всему, он в скором времени проявил свой истинный нрав, обратив бывшего наместника в мохнатого мума.

Жизнь же текла своим чередом, люди приспосабливались к новым условиям. Благодаря первому заклинанию, окутавшему Неронг, горожане не старели, а второе не позволяло им далеко отлучаться от городских стен. Стоило человеку или нелюдю, бывшему в городе на момент наложения проклятия, выйти на пару десятков шагов за одни ворота, как он тут же оказывался перед другими. Пространство вокруг на мгновение смазывалось, и окружающий пейзаж волшебным образом менялся, заставляя беглеца упереться носом в тяжелую дверь с металлическими засовами, за которой его ожидали грустные стражники и не менее грустная группа поддержки из числа предприимчивых горожан. Но так дела обстояли лишь первую сотню лет, а потом эффект пространственной петли сменился куда более жестоким наказанием. Переступая через невидимую грань, расположенную шагах в тридцати от городской стены, человек начинал стремительно стареть и прямо на глазах у зевак рассыпался прахом. Для того чтобы отбить у жителей желание выходить из Неронга, хватило всего трех смертельных случаев.

Янис в который раз за вечер вздохнул, покосился на пустую кружку и, неспешно поднявшись, отправился к бочонку за новой порцией любимого напитка. Хмельной аромат приятно щекотал ноздри, а большой глоток, который мужчина сделал с огромным удовольствием, смочил пересохшее в предвкушении горло. Попивая пиво, ныне действующий начальник стражи вернулся к столу и снова уселся в свое любимое кресло. Сегодня была первая ночь с момента его вступления в новую должность, когда он позволил себе расслабиться и остаться ночевать дома. Раньше до места службы ему было всего минут десять ходу, теперь приходилось ехать в личном экипаже на другой конец города. Так уж повелось, что главной башней, в которой располагался кабинет начальника стражи, была западная, а не его родная восточная.

Четыре сумасшедших дня он работал. Мало того, что приходилось разбираться с бумажной волокитой, так еще и горожане добавляли хлопот. Снова активизировались фанатики со своими суицидальными лозунгами, из-за которых за последние века погибло больше тысячи человек. И ведь ни одна облаченная в белую рясу сволочь не подтверждала провозглашаемую идеологию собственным примером. Гибли те дураки, что вняли их призывам и решились очиститься от многовековых грехов методом самоубийства. У Яниса давно уже чесались руки прибить эту шайку вдохновителей, да только действовали они в рамках закона, а Сэн да и гай Светлоликий тоже закрывали на их деяния глаза. Даже принц ничего не смог предпринять, хоть и пытался. Максимальным наказанием для подстрекателей были несколько дней в городской тюрьме за нарушение общественного порядка… всего-то!

Неронг погряз в разврате и чревоугодии. Не весь город, но его большая часть. Что еще делать тем, кто готов на стены лезть от скуки? Пить, есть, гулять… было бы с кем и на что. А вот руки на себя накладывать – не метод! Лучше бы общественно-полезным трудом занялись: расчистили городские окраины, цветочки посадили, что ли, ну или вон… к разведению барусков пристрастились. Да куда там! Ведь больше всего страдала от безделья и отсутствия развлечений городская элита. Эти белоручки не привыкли работать. Обычные люди, такие, как Янис, жили спокойно, вели хозяйство, зарабатывали деньги и наслаждались каждым прибавленным к их жизни днем. Они верили в пророчество, в спасительницу сейлин и ждали ее пришествия, как манны небесной. Когда же тоска брала за горло, топили ее в вине. Ну или в самом лучшем пиве из пивоварни Айлиса.

Единственное, что удручало Яниса и заставляло вместе со всеми дожидаться осуществления пророчества, это дети, которые не могли развиваться физически. Маленькие хрупкие тела, еще не сформировавшиеся до конца, но уже переставшие расти под действием заклинания, были ловушкой для давно повзрослевших людей. У начальника стражи таких «ребятишек» было двое: дочери, которые выглядели на пятнадцать и двенадцать лет. Старшая около века назад вышла замуж. В седьмой раз! А что делать? Она ведь тоже имела право на личную жизнь. Какой бы юной ни казалась внешность девушки, а годков ей уже о-о-очень много, хотя ума, по мнению отца, так и не прибавилось.

Младшая по-прежнему жила с родителями. Ребенок с виду и давно созревшая женщина внутри. Янис с женой знали, что у нее есть любовник из числа мальчишек, застрявших в детском обличье, но оба делали вид, будто ничего не замечают. Они неосознанно продолжали относиться к ней как к маленькой, хоть и понимали, что девочка давным-давно выросла. По своим интеллектуальным способностям она значительно превосходила сестру, а вот ростом и фигурой, увы, напоминала подростка.

В первые дни после проклятия в Неронге умерли все дети до семи лет. Будто кто-то выставил возрастной барьер выживаемости, от которого начинался отсчет дееспособного населения. У беременных женщин один за другим случались выкидыши. В городе царила атмосфера всеобщего горя. Тогда люди считали эти смерти огромным несчастьем, сейчас – великим благом. От мысли, что человек на многие века мог застрять в теле младенца, всем становилось не по себе. И так было тошно наблюдать мучения семилеток и тех, кто постарше, а уж участь беспомощного свертка, не умеющего ни ходить, ни говорить, и вовсе пытка, какой не пожелаешь даже врагу, не говоря уже о собственном отпрыске. Лучше смерть! И слава древним, что пришла она со стороны.

Осушив очередную кружку, начальник городской стражи отправился за третьей. Несмотря на позднюю ночь, он еще не ложился. События последних дней негативно сказались на его настроении, и сейчас обычно обязательный и не пьющий на службе человек решил-таки отвести душу, уединившись с пивным бочонком в своем домашнем кабинете. Тихо, чтобы не будить жену и дочь, он постепенно надирался, не без удовольствия ощущая, как спадает напряжение и в теле появляется приятная легкость. Если б не вчерашнее заявление повелителя о назначении нового наместника, ему бы сегодня наверняка удалось по-настоящему расслабиться.

– Э-хе-хе, не к добру этот выбор Светлейшего, ох не к добру… – пробасил Янис, морща лоб.

Затем кивнул отяжелевшей головой своим сумрачным думам и сделал единственный логичный, на его взгляд, вывод: во всем виновата иномирная девчонка, все беды из-за их бабского племени. Как именно ей удалось внести раздор в отношения Сэн и Светлоликого, Янис не знал. Но в том, что она приложила к этому свою маленькую лапку, не сомневался. В отличие от первой претендентки у этой малявки все части тела были на месте. Симпатичные даже… части. А что бывает, когда в поле зрения двух одиноких мужчин появляется избранная женщина? Правильно! Конец дружбы и слаженной работы, которая, выстояв сотни лет, в одночасье рассыпалась пеплом, стоило юной сейлин появиться на горизонте.

Вот только куда Светлоликий упрятал своего бывшего соратника, оставалось загадкой. И разгадывать ее никто не спешил. Зачем вызывать гнев полубога? Доводилось Янису видеть разок, как это бывает. Тогда от взгляда взбесившегося сильнейшего несколько домов вспыхнули, как картонные коробки. А всего-то один пьяный идиот осмелился усомниться в истинности объявленного им пророчества. И как только этому бедолаге пришло в голову возражать словам повелителя? Эх, не всем алкоголь полезен, не всем…

Начальник стражи задумчиво поцокал языком, провел рукой по влажным усам и решительно допил содержимое кружки. Чуть пошатываясь, поднялся и опять направился к бочонку. Налив новую порцию, мужчина довольно крякнул и с блаженным видом сделал большой глоток.

– Хорошо-о-о, – протянул он, усаживаясь в кресло. – Уж я-то знаю меру, – самодовольно заявил Янис пиву, искрящемуся в свете горящего на столе кристалла. – Еще одну кружечку, и можно ложиться под теплый бочок к Саами. А может, и две кружечки… как пойдет.

Оглушительный визг, от которого задребезжали стекла, разорвал ночную тишину. Мужчина вздрогнул, тряхнул головой и хмуро посмотрел на темный проем окна. Обитавшие в районе мумы неслаженным хором отозвались на странный звук.

– Ни минуты покоя, – недовольно проворчал начальник городской стражи и, прежде чем отправиться выявлять источник визга, решил допить свое пиво. Однако не успел он и глотка сделать, как жуткий вопль повторился.

В изрядно захмелевшей голове зазвенело, пальцы задрожали, а вместе с ними запрыгала и кружка. Золотистая жидкость вылетела наружу, но не вниз, а вверх, после чего собралась в шар и стремглав рванула к окну.

– Э-э-э… куда? – растерянно пробубнил Янис и подкрепил вопрос крепким словцом, когда увидел, как в том же направлении несется еще один пузырь, более крупный, бывший раньше содержимым пивного бочонка. Спустя пару секунд жидкие снаряды, выбив единым натиском стекло, улетели в ночь, которая в очередной раз наполнилась нечеловеческим визгом, ударившим по ушам с такой силой, что мужчина едва не оглох.

Он подпрыгнул на месте, рванулся к двери и, толкнув ее ногой, выронил кружку, когда на всех парах налетел на тонкий силуэт идущей навстречу женщины. Ее изящная рука, неестественно плавно изогнувшись, поймала чашу возле самого пола и помахала ею перед носом застывшего от неожиданности Яниса.

– Осторожней, милый, – сказала Саами, с задумчивой улыбкой поправляя лямку ночной сорочки. – Не стоит так торопиться. Пиво ты все равно не догонишь, а встретить и оказать посильную помощь лейре еще успеешь.

Муж похлопал глазами, глядя на супругу, потом потер уши и, громко икнув, спросил:

– Ты знаешь, что за мирдовщина там творится?

– Уникальное событие, любимый. – Она лукаво посмотрела на супруга и отвела с лица ярко-синюю прядь волос. Глаза у нее были такие мудрые… светло-карие… и совершенно человеческие. Их она унаследовала от отца, который в отличие от матери к моэрам не имел никакого отношения. – В Неронг пожаловал маг воды, и свое знакомство с городом он почему-то ознаменовал призывом родной стихии. Интересно, к чему бы это?

– К неприятностям! – уверенно ответил Янис. – Час от часу не легче, – вздохнул он, протрезвев в рекордные сроки. – Сначала сейлин, теперь лейра… какое-то бабье нашествие, ей-богу!

На городской площади…

Это действительно был нечеловеческий вопль. В домах от него дребезжали стекла, сходили с ума животные и вскакивали с постелей перепуганные люди. Громкий, жуткий, отчаянно-протяжный. Варьируя между напряженным завыванием и оглушительным визгом, от высоких нот которого у застывших стражников закладывало уши, этот раскатистый крик разносился по округе, заставляя бунтовать воду в фонтанах и прудах, колодцах и сосудах, даже тех, что прятались за толстыми стенами. Стихия, как верная собака, откликалась на призыв моэры и со всех ног, хотя скорее уж капель, неслась на помощь повелительнице.

Легко помнить уроки левитации, когда полностью владеешь ситуацией. А что делать, если ни с того ни с сего почва уходит из-под ног? Ну ладно, не почва, а седло на спине одной чешуйчатой гадины, и не из-под ног, а из-под того самого места, откуда эти ноги растут. Ырли Вильи Бьянка с каждым новым сальто забывала не только как вводить свое тело в состояние невесомости, но и как им управлять. Да что там тело! У нее из головы вылетело даже собственное имя. В мыслях девушки царил хаос. Ее разрывало от бесполезной злости и безотчетного ужаса, нараставшего с каждым неровным вздохом, с каждым нелепым движением, с каждым мучительно медленным взмахом липких от влаги ресниц.

Городская площадь неумолимо приближалась, а растянувшееся в девичьем сознании время садистски издевалось над Ырли, бывшей не в состоянии вспомнить зазубренные когда-то заклинания. Ни одного! Самоуверенная моэра в мгновение ока превратилась в растерянного ребенка, не желавшего умирать. И, как любой ребенок, доверилась инстинктам. Так пронзительно и тонко могли голосить только представители морских народов. Врожденная способность мага воды призывать родную стихию оказалась куда действенней магических формул. Обтекая, а порой и сметая препятствия, многочисленные капли и струи соединялись в потоки и летели к ней отовсюду, чтобы слиться воедино и принять в свои мокрые объятия хозяйку.

Спасти, защитить, приласкать…

Ырли, как в бассейн, упала в огромный водяной шар, зависший над площадью. Он принял ее нежно, без всплеска. Несколько раз прокрутившись в прозрачной ловушке, синеволосая «рыбка» наконец перестала дергаться и позволила себе расслабиться. Бешеный стук сердца по-прежнему отдавался в висках, напоминая о пережитых минутах отчаяния, но эти отголоски лишь усиливали чувство облегчения, разлившееся по телу. Какое-то время лейра нежилась в ласковых потоках. Со стороны этот водный шар напоминал беспрерывно пульсирующего круглого монстра, который то громко булькал, выпуская на поверхность пузыри, то неэстетично плевался какими-то трудноразличимыми в темноте предметами. Неудивительно! Вода мчалась отовсюду и не особо церемонилась с тем, что попадалось на пути. Огибая твердые препятствия, она скользила по клумбам и кустарникам, унося с собой листья и бутоны цветов. Теперь же, баюкая в полупрозрачной колыбели молоденькую лейру, огромный шар постепенно избавлялся от всего лишнего, умудряясь при этом не потревожить заключенное в нем сокровище.

Поймав проплывающий мимо цветок, Ырли сжала его в руке и зло улыбнулась. Она непременно устроит киприну еще один водяной капкан, как тогда, на озере, но на этот раз ловушка будет смертельной. Девушка сладко потянулась и плавно перетекла в вертикальное положение. Одежда ее кружила в медленном танце, повторяя движения гибкой фигуры. Платье промокло насквозь – моэре было не до его сохранности. Главное, что она жива, здорова и способна на подвиги. Щелчок пальцев, мысленный приказ – и прозрачная сфера рассыпалась миллиардами мелких шариков, которые, вспомнив о силе притяжения, полетели на каменные плиты городской площади. Среди этого сверкающего дождя на землю шмякнулась и сама Ырли. Потеряв поддержку родной стихии вместе с приятным ощущением невесомости, девушка запуталась в мокрых юбках и вместо грациозного приземления на ноги с громким всплеском плюхнулась в самый центр лужи, образованной отпущенной на волю водой.

– Ну здор-р-рово! – прорычала ночная гостья, проклиная свою непредусмотрительность.

Следовало подумать о последствиях, прежде чем устраивать шоу для выскочивших из переулков собак и застывших статуэтками стражников. Стрельнув глазами в сторону не подающих признаков жизни мужчин, девушка решила, что помощи от этих истуканов ей не дождаться, поэтому стала подниматься сама, попутно пытаясь расправить липнущий к ногам подол. Первая стрела застала ее на пути из сидячей позы в вертикальное положение – этакий вариант буквы «Z», верхняя часть которой плавно отклонилась, уйдя в сторону от остроконечной убийцы. Прищурившись, Ырли резко распрямилась и прогнулась.

– Какого мирда?! – Она метнула гневный взгляд на четверку солдат, стоявших у ворот, но те, как и прежде, не шевелились, разве что глазами хлопали, да и то с большим интервалом. Круглыми такими глазами, в которых отражалась высшая степень изумления, помноженная на растерянность. Да уж, эта скульптурная композиция отомрет не скоро.

Зрение моэры позволяло видеть окружение в мельчайших подробностях. Стражники в отличие от гостьи по большей части принадлежали к роду людскому и подобными качествами не обладали, несмотря на регулярное употребление целебных настоев Сэн. Приоткрыв рты, они смотрели на странную пляску темного женского силуэта, выпавшего из водяного шара. Необычное, надо признать, зрелище, а уж какими красочными эпитетами оно сопровождалось… м-м-м… заслушаться можно! Выдаваемые мелодичным голоском проклятия попеременно переходили то на визг, то на рык, то снова начинали напоминать песню нецензурного содержания.

А танец тем временем набирал обороты. У правой тройки, находившейся на стене, похоже, не выдержали нервы, и эти ярые блюстители порядка решили прежде пристрелить ночную визитершу, а уж потом разбираться, кто она такая. Однако странная особа не стремилась обрастать деревянными спицами с пушистым оперением. Она с нечеловеческой гибкостью ускользала от стрел, выделывая такие пируэты, что глаза бедных стражников продолжали округляться, хотя, казалось бы, куда больше? Стрелявших тоже можно было понять. До сегодняшнего дня на кипринах летали только аше-ары, а поквитаться с ними за все их деяния было мечтой любого горожанина, владеющего оружием. Вот только с каких это пор маги жизни практикуют призыв стихий?

– Мать вашу за ногу! Ай, уроды… чтоб вас… безмозглые… – Шаг в сторону, наклон, треск пресловутого платья, и, как результат, повисший на плече рукав. – У-у-у, твар-р-ри! Наряд испортили. Кретины ту-го-дум-ны-е, а-а-ай… недоноски в доспехах… вы на кого руку, тьфу, на кого арбалеты подняли?!

Она сделала идеальное колесо. Кусок оборванной юбки не успел долететь до земли, а девушка уже откатилась в сторону. Снова поворот, сальто назад… и яростный взгляд, адресованный стреле, просвистевшей прямо под лопатками. Короткий перекат по площади – и очередная стойка. Оборонительная… пока еще оборонительная.

Растерянность Ырли, вызванная неожиданной атакой, быстро тонула в раскаленной лаве всепоглощающего гнева. В ней же сгорели и остатки здравого смысла, остались одни взбесившиеся инстинкты, оскорбленное самолюбие и жажда мести. А тут и добровольцы на роль козлов отпущения выискались, стрелять изволят, гады! Губы девушки скривились в хищной ухмылке, а защитная стойка сменилась боевой.

– Поигр-р-раем, – рыкнула она, предвкушая развлечение.

Скинутые с ног туфли полетели в стороны, нижняя часть подола жалобно скрипнула под острыми ногтями и опала мокрой тряпкой на каменные плиты, обнажив девичьи ноги до колен. Обстрел временно прекратился. То ли перезарядка орудий затянулась, то ли стражники слегка обалдели от подобного зрелища. Так или иначе, но заминка вскоре была устранена, и в моэру, радостно свистя, полетели целых два роя стрел. Левая тройка, по всей видимости, решила поддержать правую и поучаствовать в охоте на незваную гостью.

– Ах, так?! Ур-р-роды трусливые, на беззащитную девушку с безопасной высоты нападаете?! – крикнула «беззащитная девушка», продолжая скользить по площади, извиваясь, точно лента, и безошибочно уклоняясь от «пернатых убийц». – А еще мужики называются! – Ее обвинительная тирада набирала обороты, в то время как проворные пальцы плели любимые заклинания. Злость хороший стимул для памяти.

Разлившаяся по земле лужа и убежавшие сквозь щели ручейки – все это с мрачным гулом взвилось вверх, вырвав заодно и часть камней из общего узора. Тесня друг друга, плиты закружились в набирающем темп хороводе. Ырли вдохновенно дирижировала этим ударным оркестром, продолжая создавать необходимые для броска чары. Плавные переплетения рук, резкий хлопок – и новоиспеченный боевой отряд, подхваченный волной, понесся в сторону ошарашенных стражников правой тройки.

– Что, съели? Куда вам с вашими «зубочистками» со мной тягаться! – разнесся над улицей громкий девичий голос, который быстро перешел в зловещее хихиканье. – А теперь ваш-ш-ша очередь, – крутанувшись вокруг своей оси, прошипела вошедшая во вкус лейра и призвала на помощь огонь.

Страницы: «« 123 »»

Читать бесплатно другие книги:

«День триффидов»Однажды вечерней порой жители Лондона с интересом наблюдали необычное явление – зеле...
В книге подвергнуты анализу теоретические истоки, формирование организационных оснований и развитие ...
В чем причина сталинских репрессий 1937 года? Какой был их масштаб? Какую роль они сыграли в истории...
Юрий Федорович Канунников – из тех «миллионов орлят», которыми совершенно обоснованно «гордилась стр...
Все мы из детства, и у каждого из нас на самом дне души лежит, свернувшись калачиком, маленький ребё...
В результате цепи совпадений семья Потаповых переносится толи в иную вселенную, то ли на другую план...