Охота на Джека-потрошителя Манискалко Керри
Я поднялась по лестнице и остановилась. Широкая фигура отца виднелась в дверном проеме, как всегда, внушительная. Я повернула на пальце мамино кольцо, понимая, что на нем, вероятно, остались засохшие капельки крови.
Отец бросил взгляд через мое плечо, потом посмотрел на меня. Ему не надо было ничего говорить. Его чувства были ясно написаны на лице. Любой мог угадать их значение. Я устала и хотела сдаться.
Натаниэль занялся наукой и оказался в могиле. Вероятно, это знак, что мне тоже нужно бросить науку. Я устала бороться и с обществом, и с жизненными обстоятельствами. Желание сдаться казалось мне проявлением слабости, но зияющая рана в моей груди поглотила жгучее желание проложить свою собственную дорогу. Я подняла руку.
– Прошу тебя, избавь меня от лекции хоть на этот раз. Я – бессовестное существо, не заслуживающее нашего доброго имени, – у меня перехватило горло. Я не стану сейчас плакать. Нельзя плакать. – Ты был прав, отец. Ничего хорошего не выйдет из таких порочных занятий. Возможно, если бы Натаниэль не был одержим подобными вещами, он бы до сих пор жил и здравствовал. Я больше не буду противиться твоим желаниям.
Впервые в жизни я говорила это серьезно. Я не скрестила пальцы за спиной и не собиралась потом просить прощения. Я найду другую профессию и другую дорогу в жизни. Я не обманывала себя мыслями о том, что когда-нибудь соглашусь сидеть дома и заниматься домашним хозяйством, но я поищу какой-нибудь другой способ реализовать себя.
Отец протянул ко мне руку, и я отпрянула. Его глаза затуманились.
– Неужели я был так жесток, что ты меня боишься? – Я покачала головой. Он никогда не бил меня, и мне снова стало стыдно от того, что я отшатнулась от него. – Я тут кое-что обдумал.
Он достал из кармана пальто конверт и глубоко вздохнул.
– После смерти твоей матери мне казалось, что у каждой тени выросли когти, и они грозят украсть у меня все, что я люблю.
Отец уставился на конверт в своих руках.
– Страх – это голодный зверь. Чем больше ты его кормишь, тем больше он становится. Мои намерения были благими, но, боюсь, они не привели к тому, что я планировал, – он постучал пальцем в свою грудь напротив сердца. – Я думал, что если буду держать тебя рядом с собой, дома, в безопасности, то смогу защитить тебя от таких чудовищ.
Прошло несколько мгновений, и мне захотелось обнять его и прижать к себе, сказать что-нибудь – но я не смогла. Было в этом мгновении нечто слишком хрупкое, похожее на мыльный пузырь, плывущий над водой.
Он выпрямился и наконец-то посмотрел мне в глаза.
– Ты знала, что я на прошлой неделе говорил с твоим дядей?
Я нахмурила брови.
– Боюсь, он не сказал мне об этом.
Искренняя улыбка приподняла уголки губ отца.
– Пора этому упрямому глупцу послушать меня, – он отдал мне конверт. – Я просил его замолвить за тебя словечко. Ты умна, красива, и жизнь открывает для тебя бесчисленные возможности. Именно поэтому тебе надо ехать.
Звездный вихрь закружился перед моими глазами, и я чуть не отшатнулась от него. Это было намного хуже, чем я могла себе представить. Панический страх перекрыл доступ воздуха в мои легкие.
– Ты не можешь меня отослать прочь! – крикнула я. – Обещаю, я буду вести себя хорошо. Больше никаких трупов, вскрытий и полицейских расследований. Я клянусь!
Отец подошел и сделал то, что я меньше всего от него ожидала: он заключил меня в объятия и поцеловал в макушку.
– Глупое дитя, – произнес он добрым голосом. – Я посылаю тебя в школу судебной медицины. Одну из лучших в Европе. Понадобились все мои связи и положительный отзыв твоего дяди, чтобы добыть тебе место в классе. Через неделю ты едешь в Румынию.
Я отстранилась, чтобы посмотреть отцу в глаза. От того, что я в них увидела, у меня перехватило дыхание, и я воспряла духом: это была гордость. Мой отец гордится мной и дает мне свободу, к которой я так стремилась. На этот раз мои слезы лились совсем по другой причине.
– Это все по-настоящему? Или я вижу сон?
Должно быть, я была похожа на рыбу, вынутую из воды и хватающую ртом воздух. Я закрыла рот и уставилась на отца. То, что он согласился на это, было настоящим чудом. Или галлюцинацией. Я пристально всматривалась в него, стараясь понять, не злоупотребляет ли он снова наркотиками.
Он рассмеялся, глядя на обеспокоенное выражение моего лица.
– Томас заверил меня, что проследит за тобой, когда вы оба уедете. Он очень ответственный юный джентльмен, как я слышал.
– Томас… тоже едет?
Отец кивнул.
– Это была его идея.
– Вот как? – мои брови взлетели вверх. Я не могла в это поверить. Томас завоевал расположение моего отца, как и обещал. Это явно означало близкий конец света. Я крепче обняла отца, все еще не вполне веря в свою удачу. – Все это чудесно, но… почему?
Отец прижал меня к себе.
– Я по-своему пытался защитить тебя от жестокости мира и от его болезней. Но мужчины – и молодые женщины – не созданы для того, чтобы жить в золоченых клетках. Всегда есть шанс, что какая-то инфекция проникнет внутрь. Я верю, что ты это изменишь. Для этого ты должна рискнуть выйти в большой мир, моя милая девочка. Только пообещай мне одну вещь, хорошо?
– Что угодно, отец.
– Всегда лелеять и выращивать свое неуемное любопытство.
Я улыбнулась. Это обещание я была твердо намерена сдержать.
Исторические неточности и творческие вольности, допущенные автором
В первый раз газеты применили к Джеку-потрошителю прозвище Кожаный фартук 4 сентября, а не 31 августа, а 7 сентября они назвали так подозреваемого Джона Пайзера. Я изменила эти даты, так как это больше соответствовало моим целям, и убрала его имя из повествования, чтобы не перегружать сюжет лишними персонажами.
10 сентября действительно появился комитет ночных патрульных под названием «Комитет дозорных Уайтчепела». Воспользовавшись этой идеей, я ввела в комитет Натаниэля и Томаса, чтобы у них была веская причина бродить по ночным улицам после тех преступлений в качестве дозорных Уайтчепела. Однако я вывела их на улицы 7 сентября (в реальной жизни – в тот вечер, накануне которого было обнаружено тело Энни Чапмен), и это еще одно отступление от реальной хронологии.
Я также не упомянула о том, что Джона Пайзера арестовали 10 сентября, подозревая, что именно он является Кожаным фартуком. В качестве подозреваемых тогда арестовали столько человек, что это ничего не могло добавить к развитию сюжета, а слишком большое количество имен и тупиковых линий только запутало бы читателей. В одном лишь сентябре были проведены аресты:
• Джона Пайзера;
• Эдварда Маккены;
• Джейкоба Айзеншмида (его обвинили в том, что он Потрошитель, и отправили в сумасшедший дом);
• Чарльза Лудвига (арестован после доноса, он якобы угрожал ножом двум людям).
Изучая историю жизни Мэри Энн «Полли» Николс, я не нашла доказательств того, что она работала в аристократических семействах Лондона. Я осмелилась вообразить, какой могла быть ее жизнь до того, как она ушла от мужа и стала проституткой и алкоголичкой, а потом переходила из одной тюрьмы в другую в начале 1880-х годов. Я хотела показать повседневную жизнь этих женщин, а не только те ужасные сцены преступлений, которыми она закончилась. Они были женами, матерями, сестрами и дочерями, а не просто всеми забытыми проститутками, о которых вспомнили только после смерти.
Эмма Элизабет Смит – это еще один почти полностью придуманный персонаж. Существуют противоречащие друг другу гипотезы насчет того, действительно ли она была одной из первых жертв Джека – потрошителя, но мне очень хотелось включить ее в этот роман, потому что меня привлекла неясность ее жизни до того, как она стала проституткой. Ходили слухи о ее высоком происхождении, однако нет конкретных доказательств ее принадлежности к аристократии. Знавшие ее люди утверждали, что она разговаривала иначе, имея в виду, что она хорошо владела правильной речью, что в то время было редкостью для жителей Ист-Энда. Она почти ничего не рассказывала о своем происхождении, и это заставило меня задать крайне важный вопрос: «Что, если? Что, если она действительно была из аристократов?» Появлялись версии, что она, возможно, знала преступников, которые на нее напали, и отсюда возникла идея создать для нее новое прошлое. Тайна, окружающая ее жизнь и смерть, являлась чистым холстом, на котором я могла рисовать картину при помощи своего воображения.
Дату убийства Энни Чапмен и детали ее одежды я постаралась передать как можно точнее. Она сильно пила и тратила деньги, предназначенные для квартплаты, на спиртное. Управляющий отказал ей в жилье до тех пор, пока она не заплатит, поэтому она вышла на улицу, чтобы заработать денег. Муж платил ей 10 шиллингов в неделю, но это закончилось в 1886 году, когда он умер, а не в 1888-м, в момент ее смерти.
Элизабет Страйд не упомянута в этом романе, хотя она была одной из жертв печально известного двойного убийства.
Кэтрин Эддоуз была второй жертвой двойного убийства, и я сохранила дату ее похорон и приукрасила остальные события того дня, описав встречу с Робертом Джеймсом Лизом у ее могилы. Он в это время предложил свою помощь Скотленд-Ярду, поэтому я вместо этого придумала, что он предлагает свою помощь Одри Роуз и Томасу.
Все, что связано с Мэри Джейн Келли, я постаралась передать со всей исторической точностью. Некоторые их беседы и описания того, что на ней было надето в ночь ее смерти, включены в роман, хотя я немного приукрасила время и обстоятельства этого события. Слышали, как она напевала песню «Фиалка с могилы матери», когда уже находилась в своей квартире вместе с Потрошителем, а не на улице возле нее. По словам свидетелей, на ней была красная шаль.
В те времена к дому на Миллерз-корт не мог подъехать экипаж, но я это изменила. Это дало возможность Одри Роуз и Томасу найти хорошее укрытие во время их шпионской прогулки.
Факсимиле письма «Любезнейший Шеф» и открытки «Дерзкий Джеки» в реальности были напечатаны в газете «Ивнинг Стандард» 4 октября, а не 1 октября. Предыдущие письма являются всего лишь копиями текста (опубликованного 1 и 3 октября в «Стар» и «Дейли Ньюс»), а не снимками реальных писем.
Цирк Барнума и Бейли приехал в лондонскую «Олимпию» только в ноябре 1889 года (осенью, после этой истории), но так как королева обожала цирк, сотни викторианских цирков путешествовали по Европе в тот период, и я решила его включить в повествование. Бедный слон Джумбо также умер в 1885 году и не мог тогда развлекать толпы зрителей.
Ясновидящий и спиритуалист Роберт Джеймс Лиз – это реальный человек, который несколько раз предлагал помощь полиции для поимки убийцы. Хотя спиритизм был тогда очень популярен в Соединенных Штатах и в Европе (даже после того, как было доказано, что некоторые спиритуалисты и медиумы – мошенники), Скотленд-Ярд не принял его помощи. Ходили слухи, не получившие подтверждения, что он также устанавливал контакт с принцем Альбертом для королевы Виктории и даже жил во дворце.
Я также старалась как можно точнее сохранить всю медицинскую терминологию, характерную для того времени. Книги, в которых употреблялись бы термины «судебная медицина» и «криминалистика», редко публиковались в 1800-х годах. И доктора судебной медицины использовали такие показатели, как температура тела, для определения времени смерти, хотя они также понимали, что потеря крови и холодная погода должны влиять на точность времени. Джозеф Листер выдвинул идею стерилизации инструментов карболовой кислотой во время операций в 1860-х годах, а идентификация отпечатков пальцев была открыта в начале 1880-х. Хотя тогда полицейские не имели всех инструментов, которые есть у нас сегодня, они обследовали место преступления и собирали улики в девятнадцатом веке почти так же, как сегодня. Судебная медицина стала активно использоваться в 1888 году, когда врачам в Лондоне, в Англии, разрешили обследовать жертв Джека-потрошителя на предмет расположения нанесенных ран.
В 1800-х годах в области судебной медицины наблюдался значительный прогресс. Как утверждается на сайте «Национальные гвардейцы Нью-Йорка» (в разделе «Система криминальных лабораторий: история судебной медицины»), в 1800-х годах появились следующие достижения:
Зарегистрировано первое использование анализа подозрительного документа.
Разработаны тесты на наличие крови на месте преступления.
Использовано сравнение пуль для поимки убийцы.
Впервые использованы данные токсикологии (выявление мышьяка) на суде присяжных.
Разработан первый тест на гемоглобин с использованием кристаллов гемина.
Разработан презумптивный тест на кровь.
Впервые использована фотография для идентификации преступников и документирования доказательств и места преступления.
Впервые зарегистрировано использование отпечатков пальцев для раскрытия преступления.
Создан первый микроскоп с мостовой схемой сравнения.
Любые другие исторические неточности являются художественными вольностями, которые я позволила себе, чтобы обогатить мир романа «Охота на Джека-потрошителя» и лучше раскрыть характер своих персонажей.
Читать бесплатно другие книги:
