Цена успеха, или Женщина в игре без правил Шилова Юлия

— Нет, спасибо. Я думаю, что мне уже ничто не поможет. Ни сладкий чай, ни сердечные капли.

— Вы зря так думаете. Пойдемте…

— В следующий раз. Я к вам еще приеду, и тогда мы точно чаю попьем, — сказала я тихим голосом, с трудом сдерживая слезы, и вышла из магазина.

На минуту у меня возник порыв — броситься молоденькой продавщице на грудь и рассказать ей о своих проблемах, а быть может, даже попросить ее о помощи. Но я тут же взяла себя в руки и осознала: если я так сделаю, это будет самой большой глупостью на свете. Ни минуты больше не раздумывая, я села в машину и поехала в направлении города.

Несколько раз я останавливала машину на обочине, ходила вокруг нее кругами и.., так и не смогла открыть багажник. Мне было неимоверно страшно подумать о том, что в том багажнике лежит Галка… Вернее, лежит ее бездыханное тело, которое я должна вытащить из машины и оставить где-нибудь лежать так, чтобы ее побыстрее нашли и похоронили достойным образом. При въезде в город у меня возникла еще одна нелепая мысль: мне захотелось поехать прямо к Галининой матери и привезти труп ее дочери к ней домой. Зачем оставлять Галину где-то на обочине или на какой-нибудь дороге, если можно отвезти ее прямо в родные стены и рассказать несчастной матери то, что произошло с ее дочерью…

Но и эти мысли я прогнала прочь, убеждая себя, что сейчас я не в состоянии мыслить адекватно, потому что все еще нахожусь в состоянии шока и слишком много выпила виски. У меня так и не хватило духа открыть багажник, и я доехала до своего дома. Поставив машину чуть дальше детской площадки, я щелкнула сигнализацией и посмотрела испуганным взглядом на багажник. Поправив изрядно помятый костюм, я мельком глянула по сторонам и пошла к подъезду. У входа со мной поздоровалась сидящая на лавочке сердобольная бабушка и, облокотившись на свою тросточку, произнесла тоненьким старушечьим голоском:

— Любаша, у тебя случилось, что ли, чего?

— Ничего у меня не случилось, — попыталась отделаться я от назойливой соседки.

— А почему ты так выглядишь? — словно опытный следователь, допытывалась та.

— Как выгляжу?

— Будто у тебя кто-то умер.

— Вам показалось. Никто у меня не умер. Слава богу, все живы и здоровы.

— Ну и виду тебя…

— А" что у меня за вид?

— Горе у тебя на лице. Страшное горе.

— Нет, у меня все хорошо. Вы ошиблись.

Ускорив шаг, я зашла в подъезд и с трудом сдержала себя от того, чтобы не разрыдаться. Добравшись до своей квартиры, я быстро зашла внутрь и тут же включила кондиционер, встав под который попыталась дышать полной грудью. Постояв так пару минут, я подошла к окну и посмотрела на улицу. Странно, но сейчас некогда зеленая и разноцветная улица показалась мне неимоверно серой и мрачной, с пыльными зданиями, тускло глядевшими вокруг серыми, совершенно ничем не примечательными окнами.

Задвинув тяжелую синюю штору, я сама сотворила себе полумрак и включила ночник. Затем легла на диван, закрыла глаза, стараясь избавиться от преследующих меня мыслей. Но это, как и раньше, оказалось мне не по силам.

Дотянувшись до сумочки, я вынула из нее визитку Александра, повертела ее в руках и остановилась на такой мысли: сегодня же вечером, после того как Александр даст показания и вернется к себе домой, я обязательно ему позвоню и скажу, чтобы он немедленно забрал свою машину вместе с трупом, и пусть он избавляется от него собственными силами. В конце концов, репутация Юрия Константиновича больше всех волновала самого Александра, а значит, и труп в багажнике его собственного авто должен волновать в первую очередь только его.

Придя к такому решению, я стала крутить в своей голове предположения о том, что произойдет дальше.

И прежде всего подумала: этот Александр довольно странный и скользкий тип. Бесспорно, он приедет за своей машиной, но.., что он сотворит с Галиной, вернее с тем, что от нее осталось, совершенно неизвестно. Он вполне способен скинуть труп в какую-нибудь реку или даже в колодец, а это значит, что Галина вряд ли будет похоронена с почестями в ближайшее время.

Стоящая рядом со мной чашечка кофе давно остыла, а мои мысли так и не пришли в надлежащий порядок, а я так и не приняла какого-нибудь толкового решения. Кофе не лез мне в горло, сигарета потухла, и я уронила ее мимо пепельницы прямо на пол… Прикрыв глаза, я стала смотреть сквозь неплотно сжатые ресницы на ночник.

Потом я машинально взяла в руки трубку мобильного телефона и принялась листать записную книжку. Наконец остановилась на имени «Галина» и задумалась, что с ним сделать: стереть или оставить на память. Стереть имя подруги у меня не поднялась рука. Я не смогла, потому что это оказалось намного тяжелее, чем я могла подумать.

Положив мобильный рядом с собой, я вновь закрыла глаза и попыталась отвлечься, но мысли о Галине никак не выходили из моей головы. Я просто копалась в памяти, вспоминала свою подругу и думала о том, что она всегда была умной девушкой. Даже чересчур умной. Жена Юрия Константиновича это поняла моментально и изолировала Галину от своего мужа.

Красивая да еще и умная женщина представляет собой определенную опасность, и таких женщин многие стараются обходить стороной. Галина хорошо усвоила правила жизни и выбрала для себя роль, которую играла просто блестяще, — роль абсолютно глупой красотки, выставляющей напоказ свое тело.

Когда играешь такую роль, тебе все всегда сходит с рук, а окружающие тебя мужчины улыбаются от восторга, слыша твои банальные и глупые фразы.

Галина исполняла эту роль на «отлично» с большинством мужчин, потому что знала: мужчины боятся и избегают женщин, у которых есть мозги. Мужчины видели рядом с собой красивую оболочку, им и в голову не приходило, что эта пустышка видит их насквозь и знает наперед все их помыслы и желания.

Им казалось, что они пользуются ею, но на самом деле все совсем было иначе. Галина просто позволяла им так думать. Незримо для них Галина на полную катушку использовала мужчин, вертела ими, как хотела. Когда до мужчин доходило, что Галина всего лишь играет, изображая дурочку, бывало уже поздно, потому что к тому времени она выжимала из них все, что только могла. Доверчивая и глупая простушка на самом деле оказывалась достаточно умной, хитрой и крайне расчетливой девушкой. Срывая маску в самом конце отношений, Галина всегда смотрела на мужчину, как на отработанный материал, и с высоко поднятой головой уходила, для Того чтобы покорять новые, еще неизведанные вершины.

Галина… Галина… Имя подруги постоянно крутилось в моей голове, а ее труп в багажнике пугал меня все больше и больше. Искусав губы до крови и поняв, что у меня уже не выдерживают нервы, я подскочила с кровати и набрала номер мобильного телефона Александра. «Абонент временно недоступен…» послышался отклик. Звонить ему на работу бесполезно. Сегодня он явно там не появится. Не придумав ничего лучшего, я стала мерить шагами комнату. Периодически я то обессиленно садилась на кровать, то вновь вскакивала и металась по комнате, то подходила к окну и украдкой смотрела сквозь толстую штору…

Звонок мобильного телефона заставил меня вздрогнуть и посмотреть на телефон, словно на привидение. Увидев на дисплее совершенно незнакомый определившийся номер, я осторожно взяла трубку и глухо сказала:

— Алло.

— Добрый вечер; — послышался в трубке жизнерадостный мужской голос.

— О боже, уже вечер… Как же быстро летит время. Что, сейчас и в самом деле вечер?

— Да, уже девять.

— Странно…

— Что странно?

— Еще совсем недавно было утро. Как вы сказали — добрый вечер?

— Да, я сказал «добрый вечер», — удивился мужчина. — Я так поздоровался.

— А с чего вы взяли, что этот вечер добрый? Лично для меня он паршивый. У меня еще никогда не было такого паршивого вечера.

— Люба, вы меня не узнали?

— Нет.

— Это Артур.

— Какой еще Артур?

— Мы летели в одном самолете и попали в страшную болтанку. Ну, узнала?

— Узнала.

— Можно на «ты»?

— Можно.

— А что это у тебя голос такой?

— Какой?

— Грустный какой-то или даже чем-то напутанный. Что-то случилось?

— Случилось, — странно, но я поймала себя на мысли о том, что мне совсем не хочется, чтобы мой новый знакомый повесил трубку и оставил меня наедине со своими мыслями.

— Я позвонил для того, чтобы предложить тебе посидеть в кафе и отметить наш нелегкий полет, но по твоему голосу сразу понял, что тебе сейчас не до кафе. Может, я могу чем-то помочь?

— Помочь?

— Ну, да. Не отказывайся, ведь в наше время не каждый помощь предложит.

— Ты действительно хочешь мне помочь?

— Хочу. ;

— Тогда приезжай ко мне прямо сейчас. Записывай адрес.

— Уже пишу.

Продиктовав адрес, я положила трубку и принялась ждать. Как только раздался звонок в дверь, я отбросила назад растрепанные волосы и пошла открывать дверь. На пороге стоял мой недавний — надо же, и правда недавний! — попутчик с букетом цветов и тортом в руках. Вручив мне торт и цветы, он бодро вошел в квартиру и принялся разуваться.

— Спасибо, — глухо сказала я и растерянно посмотрела на торт:

— А это что?

— Торт.

— Вижу, что не булочка. А зачем ты его принес?

— Чай пить.

— У меня аппетита нет.

— Появится.

Мужчина заглянул в комнату и заметно поежился:

— Послушай, а почему у тебя так холодно?

— Я кондиционер на полную катушку включила.

— Не замерзла?

— Нет.

— А я как зашел, так сразу прямо мороз почувствовал. Шторы какие плотные… В квартире полумрак.

Ты темноту, что ли, любишь?

— Люблю.

— Ну, ты прямо как крот, ей-богу! — Мужчина попытался пошутить, но я на его шутки даже не улыбнулась. — Ну, что, пойдем чай пить?

— Ты пей. Я не хочу.

Как только мы прошли на кухню, я сразу поставила на плиту чайник и села напротив окна.

— Ты хоть отошла после той самолетной болтанки?

— Уже давно.

— Я тоже целый день в себя приходил. Не самые лучшие воспоминания.

— Самолет — это пустяки…

— Совсем недавно для тебя это были не пустяки.

Что стряслось-то?

Я не ответила и уставилась на свои тапочки с лебяжьим пухом, словно видела их в первый раз в жизни.

— Давай делись своей бедой. Может, чем помогу.

Скажу тебе честно, что в самолете ты выглядела значительно лучше, несмотря на тот кошмар, который нам довелось пережить. Ты сейчас так выглядишь…

— Как?

— Будто у тебя кто-то умер. Честное слово. Ты прямо почернела от горя.

Ни слова не говоря, я посмотрела в окно и, зацепившись взглядом за машину, которая стояла рядом с детской площадкой, на мгновение замерла.

— Так что случилось-то? Я, конечно, понимаю, что я совершенно посторонний тебе человек, но я выразил свою готовность тебе помочь. Поделись со мной своей бедой, и тебе будет легче.

Оторвав взгляд от окна, я перевела его на Артура и не без издевки спросила:

— А ты что, добрый волшебник, который всем помогает?

— Нет. Я не всем помогаю, а только тебе. Познакомился с симпатичной девушкой, хотел пригласить в кафе, а у нее беда. Почему бы мне ей не помочь?

— Ты хочешь разделить мою беду на двоих?

— Я же уже тебе говорил, что хочу.

— Ты в этом уверен?

— Вполне. Мне кажется, что я нахожусь в том возрасте, когда можно совершенно объективно давать оценку своим словам.

— Тогда смотри. Сам согласился.

— Что смотреть-то?

Мужчина глянул на кипящий чайник, но я даже не обратила на него внимания и сходила в комнату, чтобы принести оттуда сумку. Открыв сумочку, я извлекла из нее ключи и документы от машины и положила их на стол прямо перед сидящим Артуром.

— Что это?

— Это ключи и документы на «Ауди», который стоит рядом с детской площадкой.

Артур как ни в чем не бывало взял ключи и документы и подошел к окну:

— Вон тот, что ли, «Ауди»?

— Да, тот, синий.

— И что я должен сделать?

— Ничего особенного. Сесть за руль, куда-нибудь отъехать, достать из багажника труп и положить его так, чтобы его как можно быстрее нашли.

— Ты шутишь? — Артур расплылся в улыбке.

— Нет.

— Ладно, пошутили, и хватит. Давай поговорим серьезно.

— А никто и не шутит. Я говорю вполне серьезно.

В багажнике лежит труп моей лучшей подруги. Мне нужно, чтобы его быстрее нашли и похоронили с почестями. Сделай это — то есть выложи труп — аккуратно, чтобы никто не заметил, и пригони машину обратно. Вот тогда мы чайку с тортиком и попьем.

Глава 7

Артур отошел от окна, выключил кипящий чайник и посмотрел на меня пристально.

— Зачем ты ее убила? — неожиданно задал он мне вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.

— Я… Да ты что! Как ты мог такое подумать? Я ее не убивала! — Тут же я взяла себя в руки и продолжила уже более спокойно:

— Если уж ты вызвался мне помочь, то не спрашивай меня ни о чем. Не стоит тебе вдаваться в подробности, и еще, я сама не знаю, кто ее убил. Только не спрашивай, как она оказалась в багажнике. Вызвался мне помогать, так помогай.

Или тебе слабо избавиться от трупа?

— Да нет, отчего же… — Артур развернулся и направился к выходу.

— Я тебя жду! — крикнула я вслед уходящему мужчине.

— Жди. Тортик пока разрежь.

— Как скажешь.

Только за Артуром закрылась дверь — я почувствовала, как меня вдруг затрясло. Я бросилась к окну, чтобы посмотреть за действиями своего неожиданного помощника. А Артур не спеша подошел к «Ауди», щелкнул сигнализацией и сел в машину. Через пару минут автомобиль отъехал от дома и скрылся из вида.

Отойдя от окна, я зашла в комнату и стала нарезать по ней круги, находясь в каком-то непонятном, почти бессознательном состоянии. Стараясь унять нервную дрожь, я попыталась отвлечься и подумала о своем меховом салоне, который в моих будущих планах должен был вырасти в добротный магазин в несколько этажей. Мой будущий меховой магазин будет отличаться своим изысканным интерьером, гостеприимством и великолепным качеством дорогих мехов.

А еще у меня была мечта написать книгу, и в глубине души я считала это своим самым мудрым решением. Мне казалось, что, написав книгу, я смогу с гордостью сказать сама себе, что прошла свой жизненный путь не зря, потому что оставила кое-что после себя. Ведь книга была бы моим детищем и выражала бы все мои мысли и накопившиеся эмоции.

Я привыкла вести дневники, но мечта написать книгу не оставляла меня ни на минуту, и эта книга должна быть обязательно посвящена любви, пусть даже не настоящей, а какой-нибудь придуманной, это не важно. Главное, я писала бы о том, что я не отрицаю факт ее существования. В этой книге я бы и любила и ненавидела одновременно и выражала свои самые сокровенные мысли и желания, которые бы я вряд ли когда-нибудь исполнила в реальной жизни. Хотя в глубине души я знала: для того чтобы написать книгу, мне придется раскрыть весь свой потенциал. Потому что написанную книгу можно сравнить с малым ребенком, который требует огромного внимания и заботы. Ведь даже если когда-нибудь моя книга будет написана, то впереди меня будет ждать борьба за то, чтобы она получила признание как издателей, так и читателей. Я всегда мечтала написать книгу, обреченную на успех. А успех книги определяется количеством проданных экземпляров и местом в списке бестселлеров. Я представляла себе те чувства, которые испытывают авторы после того, как их напечатают и их книги появятся на прилавках магазинов. Мне казалось, что авторы чувствуют себя настоящими триумфаторами, превратив свои мечты и грезы в реальность.

— Я обязательно напишу книгу. Обязательно! — твердо сказала я сама себе и снова принялась мерить шагами комнату. — И эта книга будет обречена на успех! Черт побери, будет!!! А иначе не стоит и начинать. В любом деле нужно программировать себя на успех, потому что без этого далеко не уйдешь. Но для начала нужно наладить свой бизнес, а для этого придется немного потолкаться локтями, потому что в наше время развелось слишком много бизнесменов, намного больше, чем нужно, и каждый из них так и норовит урвать кусок послаще да получше. Нужно успеть, пока от пирога отрезали еще не все. Пока еще есть время…

Посмотрев на часы, я замерла — Артур отсутствует уже ровно час. Конечно, я могу ему позвонить по мобильному и спросить, на какой стадии сейчас у него находится процесс оказания обещанной мне помощи. Но будет лучше, если я не стану его отвлекать, а дождусь, когда он наконец приедет сам.

Услышав звонок в дверь, я тут же бросилась к входу и дрожащими руками открыла замок. Не говоря ни слова, в квартиру вошел Артур и по-хозяйски прошел на кухню.

— А ты почему до сих пор цветы в воду не поставила? — спросил он совершенно спокойным голосом, показывая на лежащий на столе букет.

— Забыла. Извини.

— Поставь. Цветы ни в чем не виноваты.

— Уже ставлю.

Засунув цветы в вазу, я посмотрела, в окно и, убедившись, что синий «Ауди» на месте, немного смущаясь, спросила:

— Ну, как все прошло?

Артур протянул мне документы и ключи от машины и как-то обиженно произнес:

— Между прочим, глупая шутка.

— Ты о чем?

— О том, как ты пошутила.

Подойдя к Артуру поближе, я заглянула ему в лицо и ощутила, как на моих глазах показались слезы.

— Артур, посмотри на меня внимательно. Ты же сам сказал мне, что я вся почернела от горя. Знаешь, мне сейчас как-то не до шуток. Где ты положил Галину?

— Какую Галину?

— Ту, которая лежала в багажнике.

Артур рассмеялся и закурил сигарету.

— Я не сказала ничего смешного. Ты от нервов смеешься?

— Я смеюсь оттого, что в багажнике было пусто.

— Как пусто? Ты шутишь?

— А я подумал, это ты шутишь. Я ехал по проспекту, затем свернул на безлюдную дорогу, нашел отличное место на задах парка. Там дорожка капитально протоптана. Сразу видно, что люди по этой дорожке на работу и с работы пешком ходят. Перекрестился, открыл багажник, а там пусто. Сначала я дико разозлился и подумал, что какой-то дурацкий у тебя розыгрыш, а затем рассмеялся и подумал: я сам виноват, что повелся на подобную чушь.

— Поклянись. — Я слегка застонала и прислонилась к стене, потому, что перед моими глазами все поплыло.

— Клянусь, — усмехнулся Артур. — Может, над тобой пошутил кто?

— Есть вещи, которыми не шутят, — резко сказала я и направилась к выходу.

— Ты куда?

— Пойду посмотрю багажник.

Выйдя на улицу прямо в домашней одежде и тапочках, я щелкнула сигнализацией и открыла багажник «Ауди». От увиденного у меня выступил на лбу пот и, по всей вероятности, поднялось артериальное давление. В багажнике ничего не было. Вернее, почти ничего — только аккуратно сложенный цветастый плед. Достав из багажника плед, я развернулась на сто восемьдесят градусов и все на таких же ватных ногах вернулась домой. Расстелив плед прямо перед Артуром, я громко усмехнулась и ткнула пальцем в довольно приличное кровавое пятно.

— Вот, видишь!

— Вижу, — совершенно спокойно ответил Артур и налил себе чаю.

— И что ты видишь?

— Пятно. — При этом Артур взял кусок торта и сунул его себе в рот. Именно это и вывело меня окончательно из состояния равновесия.

— Послушай, ты что, сюда есть пришел, что ли?!

— Мы же вроде как чай пить собирались… Садись. Я тебе тоже заварил.

— Да какой, к черту, чай! Ты из голодного края, что ли?! Мечешь в рот торт, как будто тебя три года не кормили. Я смотрю, тебе аппетит вообще ничем не испортишь. А между прочим это пятно — не что иное, как кровь моей подруги!

— И что?

— Да ничего! У меня подругу убили, а ты тут сидишь и торт лопаешь как не знаю кто. Труп действительно был в багажнике. Его кто-то стащил. Случайно, не ты?

От моего неожиданного вопроса Артур сразу подавился тортом и стал громко кашлять. При этом его глаза налились кровью, а цвет лица принял какой-то синюшный оттенок. Поняв, что дело может кончиться плохо, я молниеносно к нему подбежала и стала усиленно стучать его по спине.

— Ты что, подавился? Наверно, слишком большой кусок в рот засунул. Аккуратнее надо. Боишься, что я тоже себе кусок возьму? Да я отродясь торты не ела. Я их вообще терпеть не могу. Даже ненавижу!

Кстати, к твоему сведению, мне никогда не нравились мужчины, которые являются на свидание с подарком и, как только появляется такая возможность, побыстрее его съедают.

Мужчина прокашлялся и попробовал наладить дыхание.

— Я же торт ем, а не цветы, — с огромным трудом произнес он.

— А при чем тут цветы?

— При том, что ты говоришь о подарках. Что тебе не нравятся мужики, которые приносят подарки и их едят. Вот я тебе и говорю: что смотря какие подарки приносят. Цветы предназначены для того, чтобы стоять в воде. А торт предназначен для того, чтобы его есть.

— Знаешь, мне один ухажер на всю жизнь в память врезался. Он прекрасно знал, что я просто ненавижу торты, и всегда приходил ко мне на свидание с тортом. Придет, сложит руки на коленках и говорит:

«Давай чаю попьем». И при этом обязательно весь тортик за вечер уговаривал. А ведь я его по-человечески просила торты не носить, потому что не люблю я их, можно даже сказать, ненавижу. Так нет же: каждый раз он приперался с тортом, словно испытывал мое терпение. Я вот подумала, может, ему просто нравилось есть в моем обществе? Может, он от этого определенный кайф испытывал?

— Не знаю, что там у тебя за ухажеры были, но лично я к торту больше даже не прикоснусь. Это я тебе гарантирую.

— Да ладно, ешь, жалко, что ли.

— Нет уж, спасибо, — Артур отодвинул от себя тарелку как можно дальше.

— Ешь, все равно выкидывать. Ты же знаешь, что я их не ем.

— Если бы я раньше знал, что ты так не любишь торты, то обошел бы эту кондитерскую стороной.

Я вновь показала на кровавые пятна на пледе и сказала дрожащим голосом:

— Ты хоть видишь, что это кровь?

— Вижу.

— Но ты хоть понимаешь, что это свежие пятна?

— На этот вопрос я не могу ответить однозначно.

Я не знаю.

— А тут и знать нечего! Это свежие кровавые пятна. У меня подругу убили.

— Это я уже слышал, — кивнул головой Артур. — И про то, что в багажнике был ее труп.., которого на самом деле не было.

— Труп был, просто его кто-то украл.

— Что значит «кто-то украл»?

— Не знаю. Но когда я выехала из того дома, труп точно был в багажнике. Ничего не пойму. Кому мог понадобиться труп?

— Поверь, мне он ни к чему. Я даже и представить себе не мог, что трупы нынче в цене.

Судя по тому, с каким выражением лица разговаривал со мной Артур, нетрудно было догадаться о том, что он мне совершенно не верит — ни одному моему слову! А воспринимает все, что я говорю, как обыкновенный, хоть и излишне жесткий, юмор.

— Значит, ты не веришь тому, что я тебе говорю.

Господи, и в самом деле, кому мог понадобиться труп моей подруги? А может, просто Александр забыл его положить?

— Кто забыл его положить?

— Александр.

— Ах, Александр… — понимающе кивнул Артур. — Я так понимаю, что Александр — это что-то типа грузчика.

— Какого грузчика?

— Который трупы отгружает, — Артур произносил свои слова как бы с видом знатока. — Может, он и в самом деле твой заказ не исполнил. Во все багажники отгружал, а когда твой черед подошел, один плед туда кинул и подумал, что так сойдет.

— Ты что несешь?

— Это ты что несешь? Какой-то Александр забыл тебе в машину погрузить труп… Надо же, какой он забывчивый! Ничего страшного, просто немножко подзабыл, и все…

— Ты прав. Забыть он никак не мог, тем более это было не в его интересах. Как можно забыть положить труп? — задала я сама себе вопрос и удивленно пожала плечами.

Страницы: «« « 345678910 » ... »»