МИФЫ. Великолепный МИФ Асприн Роберт
– Ну и ну, вы действительно попали в переделку, – проговорила Иднова, когда я наконец остановился. – Если мы можем чем-нибудь помочь…
– Не можем, – твердо уведомил нас Драсир. – У тебя вообще вышли все сроки, Иднова, а у меня в этом месяце еще три выступления… не говоря уж об ответах на письма, скопившиеся за последние две недели, когда я был в отъезде.
– Драсир… – произнесла Иднова, растягивая его имя.
– Не смотри на меня так, дорогая, – возразил ее муж еще прежде, чем она успела привести свои доводы, – и голову набок тоже не склоняй. Знаешь ведь, о чем я говорю. Вспомни, именно ты без конца повторяешь, что нам надо уделять больше времени нашей работе.
– Я имела в виду сократить твои личные выступления, – возразила Иднова. – Кроме того, это важно.
– Мы просто тогда ничего не успеем. Я не меньше твоего сочувствую их проблеме, но мы не можем позволить беде с одной маленькой группой человеков помешать нашей работе в крупном масштабе.
– Но ведь именно ты утверждал, что сроки не самое главное…
Она внезапно оборвала фразу и задергала ушами, уставившись на мужа.
– Минутку. Всякий раз, когда ты заводишь речь о «крупных масштабах» и «грандиозных кампаниях»… Что, наш банковский счет опять резко уменьшился?
Драсир отвел глаза и неловко засучил ногами.
– Ну, я собирался тебе сказать, но боялся, что это отвлечет тебя от работы…
– Ладно. Разберемся, – прорычала его жена, и шерсть у нее на загривке слегка поднялась. – И во что же ты вложил наши деньги на этот раз?
Я вдруг почувствовал себя очень неуютно. Наша маленькая беседа, похоже, переходила в семейную ссору, при которой, по моему мнению, нам совершенно незачем было присутствовать. Маша явно разделяла мое мнение.
– Ну, если вы не можете нам помочь, тут и делу конец, – поднялась она на ноги. – Никаких проблем. Услуга не услуга, если приходится уговаривать кого-то ее оказать. Пошли, шеф. Мы зря теряем и свое, и их время.
Хотя я отчасти с ней и согласился, но что-то побудило меня сделать еще одну, последнюю попытку.
– Не так быстро, Маша, Драсир прав. Время – деньги. Возможно, мы сумеем организовать кое-какой гонорар в компенсацию за потраченное ради нас время. Тогда это будет не услуга, а бизнес. Давай считаться с фактами, в этом деле нам действительно нужна их помощь. Наши шансы найти этого Вика самостоятельно крайне ничтожны.
Если бы Ааз услышал, как я признаю, насколько сильно мы нуждаемся в их помощи, до определения суммы гонорара, его наверняка хватил бы кондрашка, но эта реакция – ничто по сравнению с тем, как восприняли мое предложение Ав-Авторы.
– Что вы сказали? – насторожился Драсир, прижав уши к голове и подымаясь на четвереньки.
– Я сказал, что, возможно, вы поможете нам, если мы предложим вам плату, – повторил я, слегка отступая. – Я не хотел вас оскорбить…
– Деньгами Драсира не оскорбишь, – оборвала меня его жена. – Он имел в виду, что вы сказали о Вике?
– Разве я ранее не упоминал про него? – нахмурился я. – Это тот самый вампир, которого Ааз якобы…
Внезапно на стропилах у нас над головами раздалось громкое хлопанье, словно кто-то шумно тряс газетой, спугивая со стола кошку. Это подействовало… но не на кошку (думается, вервольфы такой не держали), а на нас с Машей.
Моя ученица бухнулась на пол, прикрыв голову руками, в то время как я, более привычный к внезапным опасностям и более подвижный и гибкий, нырнул под кофейный столик.
К тому времени, когда мы оправились от паники… извиняюсь, от последствий наших хитрых оборонительных маневров, было уже не на что смотреть, кроме исчезающего в передней двери неясного силуэта с огромными крыльями.
– Это уж целиком твоя забота, дорогая, – твердо сказал Драсир, стоя, несмотря ни на что, прямо и неподвижно.
– Брось, милый, – взмолилась его жена. – Ты же объясняешь все куда лучше меня. Ведь это тебе приходится помогать мне, когда дело доходит до бесед.
– Это умение я отшлифовал именно на тех личных выступлениях, которые ты так критикуешь, – огрызнулся он.
– Кто-нибудь скажет мне, что происходит? – поинтересовался я куда более громким тоном, чем обычно, когда нахожусь у кого-то в гостях.
Прежде чем я получил ответ, дверь снова резко распахнулась, начисто уничтожив то немногое, что еще оставалось от моей нервной системы.
– Эй, босс! Вы ви-ви… ч-что…
– Выйди, Гвидо! – приказал я, радуясь возможности накричать на кого-то, не чувствуя себя виноватым. – Вытри нос… и у меня все прекрасно, спасибо! Рад, что ты спросил.
К тому времени, когда телохранитель, спотыкаясь, вывалился за дверь, наполовину уткнувшись лицом в платок, я, в общем, сумел обрести самообладание.
– Извините, что нас прервали, – как можно небрежней обронил я. – Но мой коллега таки поднял интересный вопрос. Что это было?
– Монстр? – предположила Маша.
Очевидно, у нее с самообладанием было немного лучше моего.
– Это, – свысока отвечал Драсир, едва поспев удержать меня от порыва взять мою ученицу за горло, – был Вик… один из странных друзей-художников моей жены, внезапно свалившийся к нам на постой. И, если я не ошибся в своих догадках, тот самый разыскиваемый вами преступник, подставивший вашего партнера.
– На самом-то деле он никогда не был моим другом, – вставила притихшим голосом Иднова. – Он всего лишь приятель одного моего знакомого. Непонятые художники склонны держаться вместе и обходить стороной шумные районы. Он всего лишь еще один неудачник, нуждавшийся в благотворительности и…
– …и летящий сейчас к своему сообщнику с новостями о том, что мы идем по их следу, – с гримасой закончил я.
– А разве не правильней сказать «к сообщникам», во множественном числе? – мягко спросила Маша.
Я проигнорировал ее вопрос.
– Ах, Драсир, – сказала Иднова, – теперь мы обязаны им помочь. Только так мы сможем искупить вину за предоставление убежища тому самому типу, которого они пытаются найти.
– Если мне позволительно заметить, – ответил ее муж, – мы едва знакомы с этими людьми. На самом-то деле мы вовсе не обязаны им чего бы то ни было объяснять, не говоря уже об оказании помощи. Кроме того, тебе все еще надо думать о сроках и…
– Драсир! – перебила его Иднова. – Возможно, спать в старой конуре, пока я тружусь, поспевая к сроку, покажется тебе слишком одиноко, если улавливаешь мой намек.
– Ну-ну, дорогая, – успокоил жену Драсир, придвигаясь к ней бочком, – прежде чем выходить из себя, выслушай меня. Я обдумал это дело, и, по-моему, у нас есть способ им помочь, не посягая на наши расписания. Я имею в виду, что у нас есть один друг… проживающий к северу отсюда… он временно дожидается следующего задания, и работа ему не помешает. Я уверен, он согласится провести для них небольшое выслеживание за малую долю того гонорара, какой требуем за ту же службу мы.
Он явно говорил намеками, как это бывает, когда партнеры вынуждены общаться или обмениваться идеями при посторонних, так как я из его слов ровным счетом ничего не понял, но у Идновы его слова сразу же вызвали определенную реакцию.
– Ах, Драсир! – взволнованно воскликнула она, всякие следы ее недавнего гнева пропали. – Это идеально! И он будет просто в восторге от Маши.
– Тогда возникает еще вопрос, сможем ли мы вовремя доставить его сюда, – сказал ее муж. – Ия, конечно же, хотел бы получить процент в качестве гонорара нашедшему…
– ЧТО? – воскликнул я.
– Согласна, – твердо произнесла Иднова. – Гонорар нашедшему совершенно…
– Нет! Я не об этом! Что вы сказали насчет того, что, возможно, времени не хватит? Я думал, казнь назначена на конец недели!
– Совершенно верно, – подтвердил Драсир. – Но конец недели – завтра. Вашего друга намечено казнить ровно в полночь.
– Пошли, Маша, – скомандовал я, направляясь к двери. – Мы отправляемся обратно в Блут.
– Для чего? – спросила она. – Что мы можем сделать без следопыта?
– Мы пытались действовать по-хорошему, и у нас не получилось, – мрачно ответил я. – Теперь мы поступим по-другому. Ты жаждала действия, ученица? Хочешь помочь мне устроить побег из тюрьмы?
Глава десятая
А чем плохо совершить иной раз небольшое безвредное преступление?
М. Блэйз
– Но я же вам говорю, босс, побег из тюрьмы – дрянное дело. Раз вы работаете всего лишь на половинной тяге, в смысле магии, то невозможно сказать, что может выйти не так, и тогда…
– Прежде чем мы разберемся со всем, что может выйти не так, Гвидо, – сказал я, пытаясь извлечь из разговора что-то конструктивное, – ты не мог бы поделиться со мной опытом по части того, насколько трудно вытащить кого-то из тюрьмы? Или тебе тоже никогда не приходилось этим заниматься?
– Конечно, я помогал в нескольких побегах, – гордо вытягиваясь, провозгласил телохранитель. – Я принимал участие в организации трех побегов. Я член Синдиката, черт возьми! За кого вы меня принимаете в самом-то деле?
Героическим усилием я удержался от искушения ответить на этот его риторический вопрос.
– Отлично. Так как насчет некоторых ценных указаний? Я организую побег впервые и хочу, чтобы все прошло как по маслу.
Я вполне приготовился выслушать длинную лекцию, но вместо того, чтобы взяться за тему, Гвидо заметно поскучнел.
– М-гм-м… на самом-то деле, босс, я думаю, вам не все мои планы подойдут. Видите ли, все три побега провалились. Ни один из них не сработал, а в двух операциях погибли те самые парни, которых мы пытались спасти. Вот потому-то я и знаю, какое это дрянное дело – побег из тюрьмы, понимаете, что я имею в виду?
– О, великолепно! Просто великолепно! Скажите мне, господин телохранитель, вы с вашими аллергиями и послужным списком побегов со счетом три – ноль в пользу тюрьмы сделали когда-нибудь для Синдиката хоть что-то удачное?
Сзади на мое плечо упала мягкая рука.
– Эй, полегче, Девятый Вал, – тихо посоветовала Маша, – я знаю, ты тревожишься за своего партнера, но не вымещай это на Гвидо… да и на мне тоже, если уж на то пошло. Возможно, мы и не асы, но мы здесь и пытаемся по мере сил помочь, когда оба могли бы с таким же успехом вернуться на Базар. Ты в достаточно скверном положении, чтобы воевать еще и со своими же союзниками.
Я начал было огрызаться, но вовремя остановился. Вместо этого я медленно, с трудом втянул в себя воздух и не менее долго выпускал его. Она была права. Нервы у меня так натянуты – того и гляди лопнут… что будет для меня заслуженным наказанием за неумение следовать собственным советам.
Мы теперь скрывались от чужих глаз у Диспетчера, в единственном месте, подходящем, на мой взгляд, для городской оперативной базы, и как только мы туда прибыли, я настоял на том, чтобы Маша и Гвидо немного соснули. Мы бегали, не присев, с тех самых пор, как ступили на Лимбо, и моим войскам требовалось хорошенько отдохнуть, прежде чем мы попытаемся вызволить Ааза. Конечно же, едва успев убедить их в необходимости поспать, сам я тут же забыл про собственную мудрость и провел все это время в размышлениях.
Оправдывал я свое безрассудство тем, что мне нужно было некоторое дополнительное время для спокойной перезарядки моих внутренних батарей, дабы имеющийся в моем распоряжении минимум магии был готов для наших усилий. В действительности же я просто изводил себя тревогами. Хотя с тех пор, как я столкнулся с Аазом, мне доводилось участвовать в нескольких уголовно наказуемых деяниях, но все они планировались либо Аазом, либо Танандой. Теперь мне впервые приходилось самому руководить операцией, а ставки были высоки. От моего успешного дебюта зависело будущее не только Ааза, но и Маши с Гвидо, а уровень моей уверенности постоянно находился на низкой отметке. После долгих раздумий я решил проглотить свою гордость и опереться на опыт Гвидо. Вот потому-то для меня и стало таким тяжелым ударом открытие, что он знает об успешных побегах из тюрьмы еще меньше моего.
– Извини, Гвидо, – сказал я, пытаясь дать своим мыслям новое направление. – Полагаю, я устал больше, чем мне казалось. Я не хотел набрасываться на тебя.
– Не беспокойтесь, босс, – усмехнулся телохранитель. – Я этого ожидал. Все крупные деятели, с которыми я работал, становятся довольно раздражительными, когда обстановка накаляется. То, что вы разозлились, это только к лучшему, просто то что надо для начала операции. Раньше меня именно ваше спокойствие и бесило. Я не был уверен, относитесь ли вы к этому делу всерьез или же просто не понимаете, с каким сильным противником нам предстоит иметь дело. А теперь, когда вы ведете себя нормально для такой ситуации, я чувствую себя намного лучше и смотрю на конечный исход с куда большим оптимизмом.
Восхитительно! Именно теперь, когда я в тупике, наш вечный пессимист считает, что дела идут великолепно.
– Ладно, – потер я пальцем лоб. – У нас мало сведений, а те, что есть, неважные. По словам Вильгельма, Ааза держат в самой надежной камере, какая у них есть, на верхнем этаже самой высокой башни в городе. Если мы попытаемся забрать его изнутри, то нам придется либо одурачить, либо одолеть всех охранников по пути наверх и вниз. Для меня это означает, что нам лучше всего рассчитывать на освобождение его извне.
Мои помощники энергично закивали, и лица их засветились энтузиазмом, словно я сказал нечто поразительно умное и оригинальное.
– Так вот, поскольку мои способности невелики, мне думается, я не смогу пролевитировать так высоко и расколоть камеру. Маша, в твоей коллекции украшений есть что-нибудь, способное заменить веревку и альпинистские крючья?
– Н-нет, – запинаясь, произнесла она, что меня удивило, так как обычно у нее на кончике языка вертелся полный список опасных побрякушек.
– Я видел моток веревки, висевший за дверью, – подал голос Гвидо.
– Я тоже его заметил, – признался я. – Но он чересчур короток. Придется нам просто воспользоваться для подъема к камере моими способностями и придумать, как открыть окно.
– М-гм-м… тебе не понадобится этого делать, Девятый Вал, – со вздохом сказала Маша. – У меня есть кое-что, чем мы можем воспользоваться.
– Что именно?
– Пояс, увешанный всем моим снаряжением. Это левитационный пояс. Управление не больно надежное, но он должен доставить нас к вершине башни.
Я поглядел на ученицу, вскинув бровь.
– Минутку, Маша. Почему же ты не упомянула об этом, когда я спросил?
Она быстро отвела взгляд.
– Ты спрашивал не о поясе. Только о веревке и альпинистских крючьях.
– С каких это пор мне нужно задавать тебе точные вопросы… или, если уж на то пошло, любые вопросы для получения от тебя необходимых сведений?
– Ладно, – вздохнула она. – Если тебе действительно хочется знать, то я надеялась, что мы сможем найти какой-то способ сделать то же самое, не прибегая к поясу.
– Почему?
– Он меня смущает.
– Он что?
– Смущает меня. Я глупо выгляжу, плавая в воздухе. Для тощих парней вроде тебя и Гвидо это пустяки, но когда такое пробую проделать я, то выгляжу словно дирижабль. Для полноты картины мне не хватает только одного – вытатуированного на боку плаката «С Новым годом!».
Я закрыл глаза, стараясь сосредоточиться только на том, что я устал и мне не следует вымещать свою усталость на друзьях. То, что Маша беспокоилась о своей внешности, в то время как я пытался выдумать способ вытащить нас всех живыми из этой передряги, это на самом-то деле не повод для бешенства. Это скорее… лестно! Вот именно! Она настолько уверена в моих способностях, что нашла время подумать о внешности! Конечно, возможность не оправдать такое доверие пустила меня по новому кругу беспокойства. Чудесно.
– Вы в порядке, босс?
– Хм-м-м? Да. Разумеется, Гвидо. Ладно. Значит, Маша подлетает к окну, что дает нам с тобой возможность спокойно…
– Погоди, шеф, – подняла руку Маша. – Думаю, мне лучше объяснить насчет пояса чуть поподробнее. Я купила его по случаю на дешевой распродаже, и с управлением у него не совсем в порядке.
– Как так?
– Ну, кнопка «подъем» работает отлично, но «высота» ненадежна, и поэтому никогда нет уверенности, удастся ли вообще подняться и как высоко получится взлететь. Однако настоящая беда с кнопкой «спуск». Всякий эффект убывания по конусу напрочь отсутствует, и поэтому она то работает, то нет.
Я никогда особенно не владел техническим жаргоном, но в полетах кое-что понимал и поэтому почти уловил нить ее рассуждений.
– Дай мне посмотреть, правильно ли я понял, – сказал я. – Когда ты взлетаешь, то не уверена, сколько у тебя тяги, а когда приземляешься…
– …то посадка не из мягких, – закончила она за меня. – Как правило, приходится падать с той высоты, на какую поднялась.
– Я мало разбираюсь в этой магии, – сухо заметил Гвидо, – но она кажется не такой уж надежной. Зачем ты вообще пользуешься таким снаряжением?
– Я им не пользуюсь… по крайней мере для полетов, – уточнила Маша. – Помнишь, я говорила, что, по-моему, выгляжу в полете глупо? Я просто его ношу как обычный пояс… ну, знаешь, как у Бэтмена? Он, в общем, довольно красивый, да и не так-то легко найти пояс моего размера.
– Как бы там ни было, – вклинился я в их обсуждение мод, – нам придется сегодня вечером воспользоваться им для взлета к камере, даже если понадобится сварганить какую-то балластную систему. Теперь нам нужно всего лишь придумать, как открыть окно камеры, и составить план побега. Гвидо, мне приходит в голову, что ты, возможно, кое-чему научился на своем опыте, даже если те побеги были неудачными. Я имею в виду, что отрицательные примеры могут быть не менее поучительными, чем положительные. Поэтому скажи, что, на твой взгляд, не сработало в тех прежних планах?
Телохранитель наморщил лоб, погрузившись в непривычный для него мыслительный процесс.
– Не знаю, босс. Кажется, сколько ни планируй, все равно всегда подвертывается что-то непредвиденное. Если бы мне потребовалось найти нашим неудачам какую-то одну причину, то я бы назвал… излишнее планирование. Я имею в виду, что после нескольких недель инструктажа и тренировок становишься чересчур уверенным в своих силах, и поэтому когда что-то выходит не так, то просто теряешься, понимаете, что я имею в виду?
Как мы ни нервничали, это рассмешило и меня, и Машу.
– Ну, уж это нам не грозит, – хмыкнул я. – У нас всегда отводится минимум времени на планирование, а уж эту операцию нам придется спланировать за какие-то несколько часов.
– Если вы прождете еще несколько часов, то до операции дело не дойдет, – сказал Вильгельм, входя в наш зал совещаний как раз на моем последнем замечании.
– Что бы это значило? – проворчала Маша.
– Слушайте, а вы уверены, что не морочите мне голову? – спросил вампир, игнорируя мою ученицу. – Я тут подумал, что знаю обо всем этом только с ваших слов… что Вик по-прежнему жив и все такое. Если вы злоупотребляете моей добротой, чтобы втянуть меня во что-то незаконное…
– Он жив, – заверил я его. – Я сам видел его после того, как мы были здесь в последний раз… но вы не ответили на вопрос. Что, вы сказали, произойдет, если мы потратим несколько часов на планирование побега?
Диспетчер пожал плечами.
– Полагаю, вы, ребята, знаете, что делаете, и мне следует помалкивать в тряпочку, но я начинаю немного тревожиться. Я имею в виду, ведь уже начинается закат, и если вы намерены действовать до казни, то лучше это не откладывать.
– Как это? – нахмурился я. – Казнь назначена на полночь. Я рассчитывал немного подождать, пока стемнеет и город немного поутихнет.
– Шутите? – дернулся вампир; брови у него взлетели к самым волосам. – Ведь именно тогда… о, понял. Вы по-прежнему мыслите категориями вашего измерения. Вы должны… м-гм, возможно, вам лучше присесть, Скив.
– Выкладывайте, – снова потер я лоб. – Что я проглядел теперь? Даже без сигареты и завязанных глаз я предпочитаю выслушивать плохие новости стоя.
– Ну, вы должны помнить, что находитесь в городе вампиров. Закат для нас – все равно что ваш рассвет. Именно тогда-то вся деловая жизнь и разворачивается, а вовсе не наоборот! Это означает…
– …что ровно в полночь наступает самый час пик, и чем дольше мы ждем, тем больше будет народу на улицах, – закончил я, пытаясь сдержать стон.
Коль скоро мне указали на основную ошибку, я и сам смог додумать остальное… со всеми ужасающими последствиями. Пытаясь подавить собственный страх, я повернулся к помощникам.
– Ладно, войско. Мы отправляемся. Гвидо, бери веревку, которую ты приметил. Она может нам понадобиться.
Глаза телохранителя расширились от изумления.
– Вы хотите сказать, что мы выходим на операцию тотчас же? Но, босс! Мы же не спланировали…
– Э, Гвидо, – усмехнулся я почти глубокомысленно. – Это ведь ты сказал, что беда именно в чрезмерном планировании. Ну, если ты прав, то это будет самый успешный побег в истории!
Глава одиннадцатая
Неплохая тюрьма. С виду прочная.
Г. Гудини
Вильгельм оказался прав в одном. На улицах толпилось куда меньше народу, чем во время наших путешествий там после заката. Иногда нам попадались навстречу немногочисленные горожане, по большей части развозившие товары или подметавшие тротуары перед своими лавками до открытия. Улицы выглядели точь-в-точь как в любом городе, готовящемся к будничным делам, если не считать отсутствия освещения… и еще, конечно, красные глаза прохожих.
Под покровом света мы пробирались по городу…
Совершенно верно. Я сказал «под покровом света». Учусь на собственных ошибках. В других измерениях мы, избегая быть замеченными или узнанными, шли бы «под покровом темноты». А здесь мы шли «под покровом света». Не смейтесь. Это сработало.
Так или иначе, когда мы пробирались по улицам Блута, мое внимание было главным образом сосредоточено на маршруте бегства. Вызволением Ааза из тюрьмы я займусь, когда мы туда доберемся. А в данную минуту меня беспокоило, что мы будем делать, вытащив его… знаю, это самонадеянность, но у меня было так мало оптимизма, что я цеплялся за малую его толику руками и ногами.
Внешне наша троица достаточно походила на вампиров, чтобы избежать пристрастной проверки. Однако мы никак не смогли бы выдать за туземца моего зеленого и чешуйчатого партнера без заклинания личины, а мне не хотелось надеяться на остатки магической энергии после освобождения Ааза. И поэтому я постоянно вытягивал шею, заглядывая в боковые улочки и переулки, надеясь найти малолюдный маршрут, которым мы сможем вывести нашего бедолагу из города, не обратив в погоню за собой все население. К тому времени, когда мы добрались до своей цели, я был вполне уверен, что смогу привести нас обратно к Диспетчеру тем же маршрутом, каким мы пришли, и абсолютно уверен, что если попробую повести команду задворками, то мы совершенно и безнадежно заблудимся.
– Ну, босс. Вот она. Думаете, мы сможем ее взять?
Думаю, Гвидо на самом-то деле не ожидал ответа. Он говорил, просто чтобы прервать молчание, навалившееся на нас, когда мы стояли, глядя на цель своего путешествия.
Здание тюрьмы было строением внушительным, с толстыми каменными стенами и угловой башней, уткнувшейся едва видной верхушкой в небо. Судя по всему, мы не смогли бы сделать на нем вмятину даже пушкой… если бы у нас была пушка. Я привык к палаткам Базара и довольно ветхой архитектуре Пента. Хотя я постепенно преодолевал благоговейный страх перед строениями, преобладающими здесь, в Блуте, это местечко меня испугало. Я видывал менее прочные на вид горы!
– Ну, уж одно-то определенно ясно, – начал я почти неслышно.
– Что именно?
– Пялясь на нее, не сделаешь ее более хрупкой.
Никто из помощников не посмеялся моей шутке, впрочем, так же как и я.
Отгоняя дурное предчувствие, я повернулся к сотрудникам.
– Ладно, Гвидо. Оставайся здесь внизу и сторожи. Маша? Как думаешь, этот твой пояс сможет поднять двоих? Пора мне подняться наверх и хорошенько осмотреть эту неприступную камеру.
Моя ученица нервно провела языком по губам и пожала плечами.
– Не знаю, шеф. Я тебя предупреждала, что управление этой штукой работает неважно. Насколько я знаю, он может унести нас на орбиту.
Я похлопал ее по плечу, как надеялся – успокаивающе.
– Ну, давай попробуем и выясним.
Она кивнула, обхватила меня одной рукой поперек груди, а другой принялась перебирать самоцветы на пряжке пояса.
Вспыхнула искра света, но кроме этого – ничего.
– Горючего не хватает, – пробурчала она про себя.
– Так включай поскорей, – поторопил я ее.
Даже учитывая, что вампиры склонны избегать света, мы бы обязательно привлекли внимание, если бы еще хоть немного задержались на уровне земли, светясь наподобие рождественской елки.
– Скрести пальцы, – мрачно предложила она и снова коснулась самоцветов.
Свет усилился, и мы начали быстро подниматься… даже чересчур быстро.
– Осторожней, босс! – закричал Гвидо и схватил меня за ноги, когда мы пролетали мимо него.
Это остановило наш взлет… ну, почти. Вместо того чтобы ракетой взмыть в ночь, мы поднимались медленно, почти незаметно.
– Получилось, Девятый Вал! – воскликнула Маша, хватая меня теперь обеими руками. – Хотя балласта немного больше, чем я рассчитывала.
Я было подумал, не велеть ли Гвидо отпустить мои ноги, но отверг эту мысль. Если он их отпустит, то мы, несомненно, вернемся к прежней скорости… и хотя многие на Базаре поговаривали о моем стремительном взлете, я предпочел бы оставить это выражение фигуральным. К тому же приходилось учитывать и одну мелкую деталь – мы уже находились на такой высоте, где для Гвидо будет опасно падать обратно на улицу. Да, ну и помимо этого – его сжатые в мертвой хватке руки.
– Не говори, дай я сам угадаю, – крикнул я ему. – У тебя еще и акрофобия[13]?
Развернувшийся под нами вид Блута был действительно захватывающим. Действительно! Мою жизнь в эти дни настолько переполняли кризисы и опасности, что такая ерунда, как разглядывание зданий с высоты птичьего полета, не особенно-то могла поразить мое воображение, но даже у меня захватило дух от рассматривания вблизи крутых стен, украшенных каменными тварями. И все же пока я не почувствовал, как ногти Гвидо впились мне в лодыжки, мне и в голову не приходило, что подобные вещи могут расстроить такого крутого и тертого парня, как Гвидо.
– Нет. Я ничего не имею против этого зверья, – нервно ответил он. – Меня пугает высота.
Я оставил эти слова без внимания. Меня занимало изучение башни, видимой с высоты куда яснее. Если эта часть здания чем и отличалась на вид от нижней, то только еще большей прочностью. Мое внимание, однако, привлекла одна особенность. Вершина башни, та часть, где, как я полагал, находилась камера Ааза, имела вид большой драконьей головы. Ожидаемое мной окно оказалось на поверку пастью чудовища, а зубы служили прутьями решетки.
Мне следовало предвидеть что-нибудь в этом роде, учитывая изобилие каменных зверей на всех других зданиях города. И все же это стало некоторым сюрпризом… но приятным сюрпризом. Я-то пытался придумать способ сорвать железные решетки, но каменные зубы могли поддаться чуточку легче. Возможно, если Ааз возьмется за них изнутри, а мы будем работать снаружи, то сможем расковырять строительный раствор и…
Я вдруг сообразил, что мы вот-вот очутимся на одном уровне с камерой… а несколько мгновений спустя – минуем ее! Если нам не удастся прервать наш мерный подъем, и как можно быстрее, то у нас хватит времени лишь перекинуться с Аазом несколькими торопливыми словечками, прежде чем мы расстанемся навеки. Так как время быстро истекало, я заметался в поисках решения. Стена находилась слишком далеко, за нее было не ухватиться, а вес наш никак не увеличить, если не…
Когда Ааз в первый раз учил меня летать, он объяснил мне процесс полета как «левитацию наоборот». То есть вместо поднимания предметов с помощью мысли ты отталкиваешься от земли и поднимаешь самого себя. Сфокусировав свой резерв магической энергии, я использовал малую его толику, пытаясь лететь наоборот. Вместо того чтобы оттолкнуться вверх, я оттолкнулся вниз!
Ладно. Допустим, я дошел до отчаяния. При кризисе я готов пуститься на что угодно, на любую глупость. К счастью, эта глупая идея сработала!
Наш подъем замедлился и прекратился, так что я завис на уровне драконьей пасти.
Пытаясь не показывать своей радости, я повысил голос.
– Эй, Ааз! Когда часы свиданий?
Какой-то миг не было никакого ответа, и меня внезапно охватил страх, что мы висим в сотне футов над землей перед пустой камерой. Затем в окне появилась легко узнаваемая и неповторимая физиономия моего партнера.
– Скив? – недоверчиво произнес он. – Скив! Что ты там делаешь?
– О, мы просто пролетали мимо и подумали, что неплохо было бы заскочить, – ответил я самым что ни на есть беспечным тоном. – Прослышали, что у тебя небольшие неприятности, и подумали, что нам лучше вытащить тебя, пока они не стали большими.
– Кто это мы? – спросил мой партнер, а затем уставился на моих помощников. – О нет! Неужели эти двое? Где Тананда и Корреш? Брось, Скив. Мне нужна спасательная команда, а ты приводишь цирковую труппу.
– Это самое лучшее, что я смог раздобыть наспех, – огрызнулся я, слегка обидевшись. – Тананда и Корреш еще не вернулись с задания, но я оставил им записку, попросив при первой же возможности догнать нас. Конечно, я не уверен, много ли помощи будет и от них. На тот случай, если ты недоумеваешь, почему я возношусь вверх с помощью ученицы вместо собственного свободного полета, отвечаю: в этом измерении силовые линии с исключительно невысокой отдачей энергии. И по-моему, мне просто повезло, что я привел с собой «этих двоих», вместо того чтобы оказаться в компании настоящих магов, слишком гордых, чтобы пользоваться подручными средствами. Именно благодаря «этим двоим» мне вообще удалось сюда добраться. Так, а теперь – нужна тебе наша помощь, или ты предпочитаешь подождать, пока мимо проплывет следующая команда? Ты ведь никуда не торопишься, не так ли?
– Ну, не надо так горячиться, партнер, – успокаивающе проговорил Ааз. – Ты просто захватил меня врасплох, вот и все. Поэтому скажи мне, как именно ты думаешь вытащить меня отсюда?
Это живо вернуло меня на землю… или настолько близко к ней, насколько я мог быть, зависнув высоко в воздухе.
– М-гм-м-м… на самом-то деле, Ааз, я некоторым образом надеялся, что у тебя могут найтись какие-нибудь идеи по этой части. Это ты обычно разрабатываешь замечательные планы, когда требуется выкрутиться из сложных положений.
– А мне хочется знать, – прорычал, слегка покачиваясь на ветру, Гвидо, – как это ваш партнер сам не изобрел способа выбраться отсюда, если он такой умный?
Я хотел уж было сделать телохранителю выговор, но постепенно смысл его слов дошел до меня. Это был хороший вопрос! Ааз был силен… именно так – СИЛЕН! По всем правилам ему полагалось бы самому выдернуть из окна каменные зубы. Что же держало его здесь?
– О, я так тут развлекался, что просто не смог бы вынести расставания с тюрьмой, – рявкнул в ответ Ааз. – Я сижу здесь потому, что не могу выбраться, вот почему. И что еще важнее, если у кого-то из вас есть какие-то идеи насчет того, как меня вытащить, то, думаю, теперь самое подходящее время поделиться ими с остальными.
– Минутку, Ааз, – остановил его я. – Почему ты не можешь выбраться… и как вообще тебя сумели поймать?
– Меня подставили, – огрызнулся он, но я заметил, что пыл его заметно поугас.
– Это нам уже известно, – перебил его я. – А хочется мне знать, почему ты просто не расшиб несколько голов и не дунул домой? Раньше ты никогда особо не уважал местные власти.
К моему удивлению, Ааз, похоже, действительно смутился.
– Меня опоили, – проговорил он негодующим тоном. – Подсыпали что-то в стакан, и не успел я и глазом моргнуть, как оказался с молотком и осиновым колом в руках в помещении, битком набитом судейскими. Уж не знаю, что это была за дрянь, но они продержали меня в дурмане до конца суда… я имею в виду, что и ходить-то не мог по прямой, не говоря уже о том, чтобы внятно защищаться в суде, а потом я очутился здесь!
– Старый фокус с подмешиванием наркотика! – фыркнула, покачнув всю нашу связку, Маша. – Удивляюсь, как такой повидавший измерения тертый калач, как ты, мог попасться на откровенно банальный трюк.
– Да, меня это тоже удивило, – признался Ааз. – Я хочу сказать, что ведь этот фокус такой старый, ну кто бы в самом деле ожидал, что его могут применить?
– Только в случае, если у лоха больше бахвальства, чем ума, – презрительно фыркнул Гвидо.
– Вот как! – вскинулся мой партнер, готовый возобновить старую вражду. – Ну, когда я выберусь отсюда, мы с тобой…
– Эй, вы двое, прекратите, – приказал я. – Сейчас главная проблема в том, как нам всем выбраться отсюда, пока мы не взмыли вверх сигнальной ракетой… не обижайся, Маша. А теперь выкладывай, Ааз. Чего такого особенного в этой камере, что ты в ней так наглухо запечатан?
Мой партнер тяжело вздохнул.
– Посмотри на нее еще раз, Скив. Внимательно посмотри.
Я посмотрел. Она по-прежнему выглядела для меня такой же: вершиной башни в виде головы дракона.
– Да. Посмотрел. И?
– И вспомни, где мы находимся. Эту штуку построили с расчетом держать в ней преступников-вампиров. Ну, знаешь, существ сверхчеловеческой силы, умеющих превращаться в туман?
Мой взгляд метнулся обратно к голове дракона.
– Чего-то не пойму, – признался я. – Как же может удержать подобных существ какая-то каменная камера?
– Вот в том-то и вся суть, – скривился Ааз. – Каменная камера не может! Эта штука сделана из живого камня. Если кто-то сидящий в ней пытается вырваться, она проглатывает его. А если он пытается превратиться в туман, она вдыхает его.
– Ты хочешь сказать…
– Теперь картина тебе ясна.
Несмотря на очевидную подавленность, он сверкнул мне зубастой усмешкой.
– Эта камера – живая!
Пораженный этим откровением, я снова посмотрел на верхушку башни. Словно дождавшись нужной реплики, драконья голова открыла глаза и посмотрела на меня.
Глава двенадцатая
Читать бесплатно другие книги:
