Почетный пленник Привалов Владимир

— Гьерды, — сказал дан. — Побратимы.

— Верно, — согласился танас. — Вся наша долина от Архоги, — он посмотрел в открытое окно, — здесь, внизу, до Паграбы — это села. Одно за другим. Мы уже не всегда знаем, где кончается одно и начинается другое. И пусть одно село зовется квельгским, а другое — гверхским… но за сотни лет все перемешались. И вся долина — одно большое село.

— Но все признают власть дана Дорчариан, — гулко произнес Бык. — Мы все это знаем. К чему ты, танас?

— Недаром в старых имперских документах данов Дорчариан звали князями долины, — продолжил Гимтар, словно не услышав Тарха. — Это потом уже стали звать рексами. За столетия жизни бок о бок многие в селах породнились. Кто не породнился кровно, но кого свела судьба — как вас — стали гьердами.

Друзья переглянулись.

— Что сделает гьерд, когда за головой его побратима, что остановился в его доме, придут соседи?

— Встанет с оружием на пороге, — ответил Бык. Он уже понял, куда клонит Гимтар. И это ему не нравилось.

— Что будет делать гьерд, когда к его двери придет все село? — продолжал допытываться Гимтар.

— Достанет и щит тоже, — вставил и свое слово Рокон.

— Потому мы и отправили вас, парни, тогда наверх. Все, кто окружал вас, были проверенными людьми. А за тех, кто остался внизу, ручаться мы не могли. Слуга перережет горло наследнику? Или гонящий мимо отару пастух воткнет ему в спину кинжал? Мы с Эндиром устали прятать тебя и бояться.

— И ничего не изменилось? — обреченно спросил Рокон. Отсылать сына не хотелось. Он думал, на нем это все закончилось.

— Многих мы вычистили. И столько лет прошло. Но где уверенность, что тот или этот или другой — не гьерд гворча?

«Или не подсыл имперцев? — добавил он про себя. — Которые, если что, наследника из своих ласковых рук больше не выпустят. Наплюют на законы. Или новые напишут, с них станется».

— Раз эти шакалы объявились, то жди беды. — Бык приложился к кувшину.

— Тарх прав. Гворча слабы и, как шакалы, сбиваются в стаю. У них должен быть союзник, они не смогут без него.

— Мятеж? — привстал Бык. — Война?

— Тишина! — отрезал Гимтар. И разом успокоился. — От моих дознатчиков — полная тишина. У Колодца, в шахтах. В селах. На пастбищах. В предгорьях. Везде тишина. После падения Оли со скалы пошли шепотки… Но через месяц-другой они прекратятся.

— Теперь не прекратятся… — вздохнув, сказал Рокон. — На Оли и Голоса напали гворча…

— Или люди, притворяющиеся гворча, — заметил Бык.

— Или так, — кивнул Рокон. И положил перед собой оливку. — Наши разъезды ни на Долинном тракте, ни в горах чужих воинов не видели, так? — Рядом легла вторая оливка.

— Не видели и не слышали, — согласился Бык.

— Мой танас, мои глаза и уши, приготовлений к мятежу не усмотрел, так? — Третья оливка присоединилась к двум другим.

— Не усмотрел и не услышал, — кивнул Гимтар, с интересом разглядывая натюрморт.

— Последнее большое появление гворча в горах — это их участие в мятеже квельгов. Шестнадцать лет назад, так?

— Семнадцать, — быстро поправил Гимтар. Оливка не прибавилась.

— А тридцать лет назад сами гворча развязали войну…

— Тридцать один, — опять влез дотошный танас.

— Тридцать один, — согласился Рокон. — Сколько же лет должно быть их возможным побратимам?

— Старичье, — выплюнул оливковую косточку Бык.

Гимтар неодобрительно покосился на него. И заметил:

— И старичью хватит сил, чтобы перерезать горло ребенку.

— И к той междоусобице с квельгами, и к восстанию гворча приложили руку имперцы? — спросил Рокон своего советника.

«А парень вырос», — подумал Гимтар.

Бык удивленно смотрел на друга.

Гимтар молча кивнул. Рокон аккуратно взял две оливки из трех и отправил их в рот. Гимтар хмыкнул и продолжил.

— Значит, нападение на Олтера и Алиаса Фугга есть, — он показал на оставшуюся одинокую черную ягоду на столешнице. — А признаков гворча окрест и приготовлений к возможным волнениям нет. Что это значит?

— Нападение — дело рук имперцев! — припечатал Бык. — Или ложная тревога!

Гимтар вопросительно посмотрел на племянника.

— Мы не жрецы, чтобы гадать по потрохам. Имперцы или нет — не важно. Важно другое. После всего этого, — он показал на оливку, — что делать с Ултером?

— Усилить охрану! — ответил Тарх.

— С Эндиром мы когда-то уже отвечали на подобный вопрос, отправив двух мальчишек в горы. И мой ответ — тот же, — сказал Гимтар.

— У мальчика должно быть детство, — неожиданно возразил Бык.

— Оно у него было, — ответил танас. — И кончилось. У одного и у другого.

В комнате повисла тишина.

— Мне страсть как не хочется отправлять Ули в горы… — продолжил танас. — Но скоро Большая ярмарка, народу будет море. И наших, и имперских… И скайды, и северяне — все будут. На кривой козе и пьяной собаке, — скривился Гимтар.

— Хродвиг сейчас в Архоге, — неожиданно сказал дан. Гимтар попытался что-то сказать, но Рокон властным жестом не позволил ему этого сделать. И продолжил: — Вскоре Хранитель отправляется наверх, в Пайгалу. Если он разрешит, Ултер поедет с ним кружным путем в Декурион.

Гимтар встал. Подошел к окну. Покачался с носка на пятку. Постучал костяшками по подоконнику. Подергал себя за бороду. Не оборачиваясь, глядя куда-то во двор, произнес:

— После смерти твоего отца я делал все, чтобы ты научился принимать решения сам. Решения, достойные вождя. Достойные памяти и дел Эндира. Ты научился. Но ради благословения Матери Предков, мальчик, — почему Хродвиг?

Быку остро захотелось исчезнуть из комнаты, но сделать это не было ни малейшей возможности. «Мальчиком» при нем Рокона никто не называл уже много-много лет.

— Ултеру нужен учитель. Мудрый учитель. Ты оставишь свои дела и поедешь с парнем? Я? — спросил Рокон.

— Я могу, — вызвался Бык.

— Сиди уже… — бросил ему Рокон.

— Но чему его может научить уставший от жизни старик?

— Этот старик — твой отец, как бы ты ни хотел это забыть. И мой дед. И бывший дан Дорчариан. И еще он Хранитель. И глава Суда Хранителей. Ему столько лет, что, когда я думаю об этом, мне становится страшно. Сколько еще причин я должен тебе назвать?

— Он не поддерживает нас и то, что мы делаем.

— Он мог вбить Остаху тех рыбин в его уже мертвую глотку. Но он не сдал толпе Остаха, хоть и мог, — жестко сказал Рокон. — Тебе напомнить любимое присловье Хранителя про рабов?

— Бывших рабов не бывает, — тихо произнес Бык, поднимая кувшин с пивом.

— Именно, — кивнул Рокон. — Но он встал на нашу сторону.

— Или нарочно отослал и мальчика, и Остаха, — не согласился Гимтар.

— Хродвиг мог поднять смуту — с калечным наследником и рыбоедом в придачу ему даже пальцами щелкать не пришлось бы. Но он, напротив, потушил пожар, — жестко ответил Рокон. — Помог мне спасти и сына, и Остаха.

На это возразить Гимтару было нечего.

— Люди меняются, мой танас. Даже такие старые, как он. Ты вспомнил, как отослал двух маленьких сопляков в горы. Когда мы были там, нас окружали только воины. Как вы с отцом и хотели. И воины делали то, что умели. Они убивали, убивали и убивали всех, кого видели. Чтобы вести о том, где я нахожусь, не разнеслись по окрестностям. Чтобы не допустить гворча до меня. И научили убивать и нас.

Тарх сжал столешницу своими огромными ладонями. Дерево протестующе заскрипело.

— Своего сына я научу убивать сам. Не такое уж это хитрое дело. Или Бык научит. — Гигант согласно кивнул. — А сейчас ему нужны другие уроки. И другие учителя.

— Ты знаешь, мой мальчик… — сказав это, Гимтар лукаво улыбнулся, глядя, как вздрогнул Рокон, — твой отец иногда делал что-то неправильное, противное здравому смыслу. Когда он предлагал такое, в груди у меня все пылало, а в кишки словно насыпали углей. Как сейчас. Я не соглашался! Я кричал, я махал руками, я пинал стены! Я приводил столько доводов, сколько нет звезд на небе! А он все делал по-своему. А потом оказывалось, что все было сделано верно.

Гимтар отошел от окна и сел обратно. Положив руки на столешницу, он навалился на нее грудью и, глядя прямо в лицо Рокону, сказал:

— Поступай, как считаешь нужным, мой дан, — и, откинувшись назад, добавил: — Но вот с Хродвигом говорить будешь сам.

Ултер водил свою лошадь по кругу. Утром он принес ей яблоко и морковку, как всегда делал с Олтером после пробуждения. Чтобы ненароком никому не проговориться, даже про себя он звал брата так: Олтер. А себя — Ултер. Чтобы не перепутать. Сначала было трудно. Но так нужно было сделать для того, чтобы имперские врачеватели вылечили ноги брату. И чтобы он снова мог ходить. А теперь Ултер уже почти привык к новому имени.

Сегодня гадкий Мерех заявил ему, что никакой у него не боевой конь. «Боевая кобыла, боевая кобыла!» — кричал он на весь двор, показывая пальцем. Когда братьев было двое, гаденыш — внук старейшины Архоги — боялся близнецов. А как Ултер остался один — осмелел. Надо бы дать ему в ухо, но настроения нет.

Ултеру было все равно.

Лошадка быстро схрумкала угощение и потерлась головой о плечо, чуть не свалив Ули на землю. Найвах, как всегда молча, помог Ули надеть уздечку и вывести лошадь во двор. Он оперся на стену и смотрел, как Ули водит лошадь по кругу. Один круг, второй… На двадцать первом круге Ули запнулся и перестал считать.

Мерех еще покричал немного. Мальчишки вокруг него зубоскалили и смотрели на Ули. Но он не отвечал, и тогда они отстали. И ушли со двора.

А потом пришел отец. И Бык. Бык раньше любил брать близнецов на плечи. Чтобы им лучше было видно. Он брал под мышки одного из близнецов, поднимал к своему лицу. Грозно-грозно сдвигал брови и громко кричал: «Ты кто, воин?» И тогда нужно крикнуть в ответ: «Правый!» А брат кричал: «Левый!» И Бык рассаживал их по плечам. Одного — на правое, а другого — на левое.

В глазах у Ултера защипало, а в носу стало мокро. Но он сдержался.

— Ултер, подойди! — позвал отец.

Найвах сразу же отлип от стены и подхватил поводья из рук мальчика.

— И наших приведи, — велел конюху Тарх.

Ултер подошел к отцу. Тот посмотрел на его мокрые глаза, но ничего не сказал. Только потрепал по голове.

— Догонишь нас, — сказал он Быку. Тот кивнул. Они вышли со двора и направились в сторону ворот.

— Ты кушал? — спросил Рокон.

— Да, отец, — ответил Ултер.

Они дошли за ворот. Воины, охранявшие их, подтянулись. Их напарники, сидевшие в караулке, вышли и встали в ряд вдоль стены. Быстро и молча.

Отец посмотрел на них и неохотно кивнул.

— Ждем Быка и выезжаем. Малым кругом, — сказал он им и повернулся к сыну. — Сегодня рано утром на стоянку Олтера и Алиаса Фугга напали, — понизив голос, произнес он, глядя в лицо сыну. Увидев его открытый рот и круглые глаза, положил руку на плечо и поспешно добавил: — Никто не ранен и не убит.

Но Ултера все равно затрясло. В это время раздался стук копыт. На дороге показался Бык, ведя в поводу двух коней. Отец вскочил в седло и приказал:

— Бык, возьми сына. За мной.

Тарх уже уселся на своего здоровенного жеребца. Его так и звали — Сильный. Не каждый конь сможет Тарха на себе нести! Отец долго искал такого коня, прежде чем купил. Великан нагнулся, подхватил мальчика и посадил перед собой. При этом он ласково встряхнул его и добродушно прогудел:

— Ты кто, воин?

— Левый, — пропищал Ултер.

И не выдержал, заплакал. Хорошо, отец с воинами уже отъехали. Бык прижал мальчика к себе и приговаривал басом:

— Ну будет тебе, Ули, будет…

Под это бормотание и покачивание в седле Ултер незаметно для себя задремал.

Проснулся он, только когда они проезжали по рыночной площади Архоги. Спросонья Ултер закрутил головой, не сразу поняв, где находится. Проехав немног, кавалькада свернула к дому старейшины.

Когда Бык с Ултером въехали в просторный двор, отец уже входил внутрь дома, сопровождаемый кем-то из слуг. Воины принялись перешучиваться со служанками, выглянувшими во двор, но Бык цыкнул на них и выгнал всех за ограду.

— Чего им здесь делать? — спросил он у Ултера, ссаживая его с коня. — Мы вот тут посидим на лавочке и сами вдвоем за порядком приглядим. Так, воин?

— Так! — серьезно ответил Ултер. Рядом с Быком за порядком он готов смотреть. Сколько угодно!

Лавка громко скрипнула, когда на нее опустился Тарх, но устояла. Веса же присевшего рядом мальчика дубовая скамья даже не заметила.

— Помнишь, — спросил его гигант, — как на этой рыночной площади летом пайгалы выступали?

— Было весело! — кивнул Ултер. — И пряников медовых мы наелись от пуза!

— Это да. Пайгалы натянули канат от того дома, — Бык показал на крышу слева, видневшуюся над оградой, — до того, — и показал на дом справа. — И чего они только на том канате не вытворяли! Помнишь, я вас тогда обоих на плечи посадил?

— Ага! — закивал мальчик. — Там один пайгал за канат так хитро ногами зацепился и как давай вокруг него крутиться — раз! раз! раз!.. — Ултер вскочил и начал махать рукой, описывая круг. — Как праща! Я думал, он сейчас раскрутится и улетит.

— И влепится в стену, — хмыкнул Бык. — Дома кругом, лететь-то некуда.

Ултеру шутка понравилась, и он засмеялся. Выбежавшая служанка с поклоном подала мужчине большую кружку с белоснежной шапкой пены, а Ултеру — маленький кубок с медвяным напитком.

— А ты знаешь, что из пайгалов получаются хорошие воины? — спросил Бык.

— Какие же они воины? — удивился Ултер. — Над ними же все смеются!

— Над ними смеются, — объяснил ему Бык, — только потому, что они сами так хотят. Ну нравится им народ веселить, понимаешь?

— Понимаю, — сказал Ултер.

— Вот. А если они за оружие возьмутся, то смеяться над ними уже трудно будет…

— Даже тебе?

— Даже мне, — не стал отнекиваться гигант.

Очередная служанка поклонилась Быку и что-то ему сказала. Тот буркнул что-то одобрительное, и она с поклоном сказала Ултеру:

— Вас зовет ваш отец, господин. Идите за мной.

Мальчик посмотрел на Быка. Тот улыбнулся ему и показал глазами на дверь.

Ултер встал и направился за девушкой внутрь дома. Они прошли через внутренний дворик с большой каменной печью и зашли в полутемную комнату. У маленького окошка сидел старик, закутанный в черную бурку.

Девушка быстро поклонилась и убежала. Ултер растерянно огляделся. Кроме него и старика, в комнате он никого не увидел. Отца не было.

— Подойди ближе, мальчик. Ты узнаешь меня? — Голос у него был не как у старика. Звонкий голос. Он протянул руку и взял посох, прислоненный к стене.

Увидев посох, Ултер сразу его вспомнил:

— Ты Хродвиг! Хранитель!

— Верно, мальчик, верно.

Старик заерзал на лавке и обхватил посох двумя руками. Поставил его перед собой и уперся о вершину посоха подбородком. Его бледные голубые глаза слезились. Старик сощурился.

— Я велел тебе подойти ближе! — Его неожиданно громкий голос в маленькой комнате хлестнул по ушам.

Ултер вздрогнул. Он вспомнил Суд Хранителей, дядьку Остаха с двумя рыбинами на прутике и догадался.

«Теперь я на Суде Хранителей! Теперь Хродвиг судит меня!»

Мальчик понял, что старый Хродвиг каким-то образом узнал его страшную тайну о нем и Ули. Хранитель знает, что он обманщик! Сейчас он выпытает из него всю правду, а потом велит казнить.

Он подошел ближе к старику и встал в центр комнаты.

«Наверно, меня сбросят в пропасть».

— Еще ближе! — потребовал Хранитель.

«А может, он сам хочет казнить меня? — подумал Ули, приближаясь. — Проткнет меня своим посохом».

Встав на расстоянии вытянутой руки, Ултер уставился мимо старика в окно.

— Похож, — бормотал старик, рассматривая лицо мальчика, — похож…

«Он видит, что я похож на Олтера, а не на Ултера! Он все знает!»

Мальчик со страхом посмотрел на Хродвига. Все его лицо как будто облеплено белой паутиной, такой он был старый.

— Что ты дрожишь как осиновый лист! — вспылил старик.

— Прости, Хранитель, — сказал Ултер. И неожиданно для себя самого спросил: — А где остальные Хранители?

— Почем мне знать?.. — опешил Хродвиг. — А зачем они тебе?

— Я ведь на Суде Хранителей… — объяснил ему Ултер. Он как-то разом перестал бояться. — А ты один…

Старик вдруг заухал. Они с братом однажды слышали, как в лесу ухала ночная птица. Тогда они поспорили, сова это или филин. Так же ухал и Хродвиг. А потом Ули понял, что старик так смеется. Вдруг он резко перестал ухать и спросил:

— А что, тебя есть за что судить, мальчик? — и его холодные голубые глаза беспощадно уставились прямо в глаза Ултера. — Ты что-то скрываешь?

Ултер вспомнил падающего брата и как тот махал руками, когда падал. Вспомнил бледное лицо в поту и его прощальный взгляд, когда он уезжал. Ултер сглотнул комок слюны и твердо сказал, глядя прямо в глаза Хранителю:

— Нет.

Глава 6

Старик с трудом разогнулся, выпрямляясь.

— И не стой, садись. — Он посохом подтолкнул навстречу Ули маленькую скамеечку, стоявшую у него под ногами. — Хочешь кушать?

— Нет, — ответил Ултер, присаживаясь.

— Твой отец — дан Рокон, — сказал Хродвиг. Он ничего не спрашивал, но Ултер на всякий случай кивнул.

«Да, мой папа — дан Дорчариан».

— Кто отец дана Рокона? — А вот это уже был вопрос. Вопрос был легкий, и Ултер совсем перестал бояться.

— Дедушка Эндир! — выкрикнул мальчик.

— Дан Эндир, — поправил его старик.

— Дан Эндир, — уже тише повторил за ним Ули.

— А кто отец дана Эндира? — последовал новый вопрос.

— Не помню, — беспечно пожал плечами Ултер. — Он уже умер, это же давно было.

— «Уже умер… не помню…» — передразнил его Хродвиг. И рассердился: — Своих предков должно знать до седьмого колена! И чему вас только Гимтар учит! Мало я его порол!

«Он порол диду Гимтара!..» — вскочил Ултер. Он опять стал бояться этого старика. Немножко.

— Что вскочил, козлик? Садись, кхе-кхе, правнучек…

Ултер присел на самый край скамеечки. Старик смотрел на него и чего-то ждал. Ултер не понимал, чего тот от него хочет.

Хродвиг вздохнул и сказал:

— Я!

— Что «я»? — вырвалось у мальчика.

— Я — отец Эндира! — пояснил старик. И добавил: — Который умер.

Бедный Ултер снова вскочил на ноги, но Хродвиг стукнул его посохом по плечу, усаживая обратно.

— И еще я твой прадедушка, — добавил он как ни в чем не бывало.

«Это же сколько ему лет?!» — подумал Ултер. И спросил с затаенным восторгом:

— И ты порол дедушку Эндира и диду Гимтара? — Это было невозможно, но он же сам говорил об этом!..

— Вот этой рукой. — Старик растопырил пальцы. — Неслухи они были те еще. Пока Эндира Империя не забрала.

— А после отъезда Эндира Гимтар сразу хорошим стал? — поинтересовался Ули.

«Что, и мне тоже придется стать послушным? Брат ведь уехал?»

— Куда там! — махнул рукой Хродвиг. — Еще хуже стал. Но не мог же я наказывать одного и не наказывать другого! Вот и вырос он такой… — недоговорив, старик замолчал.

«Старый Хродвиг — мой прадедушка!» — повторил про себя Ули, пытаясь привыкнуть к этому.

Протянув руку и взяв кувшин, старик налил себе воды.

— Что ты знаешь о гворча? — спросил старик мальчика и начал пить.

— Гворча?.. — растерянно переспросил Ултер.

«Брат бы рассказал… Из нас двоих он умник».

— Нам рассказывали…

— Перестань говорить «мы» и «нам», — перебил его прадед. — Говори о себе. Говори «я», мальчик.

— Я слышал… — попробовал сказать Ули. «Я» вместо привычного «м» было каким-то ущербным. — Что они предатели. Они плохие.

Старик со стуком поставил кубок на стол.

— Я расскажу тебе правду. Но это будет тайна. Ты умеешь хранить тайны, мальчик?

«Ура, еще одна тайна!» — обрадовался Ултер.

— Конечно, я умею хранить тайны! — воскликнул он.

Старик посмотрел на него и хитро улыбнулся:

— Эх, молодо-зелено… Слушай. Когда твой дед Эндир принял у меня власть, я уступил ему трон, передал Щит Вождя и Ладонь Матери. Одет я был как простой пастух, в одну черную бурку. Как сейчас, — и он погладил бурку, на которой сидел. — И всех моих ближних воинов не было рядом. Эндир вошел в тронный зал, за ним шли его брат и многие воины. А я сидел на троне один, в черной бурке. И никто из приближенных не окружал трон. Тогда люди решили, что Эндир заставил меня отдать власть…

— А как все было? — не выдержал мальчик.

— Сиди и слушай, — одернул его Хродвиг. — Все роды и даипы поклялись ему в верности и принесли дары. Все, кроме гворча. Тогда Эндир рассердился и сказал всем, что спустится в долину и соберет войско. И заставит гворча склониться перед собой.

Старик молча пошевелил губами. Ултер молчал: сидел и слушал.

— Когда новый правитель с малым отрядом выехал из Декуриона, на спуске у ущелья его поджидали гворча. Они не желали видеть Эндира даном и потому хотели убить его и забрать власть. Но мы перехитрили их. Мои воины уже давно были там и сидели в засаде на тех, кто пришел за Эндиром. Они ударили с двух сторон — люди Эндира и мои люди. И раскатали гворча в кровавую лепешку! — Старик счастливо рассмеялся.

Ултер тоже засмеялся, обрадованный, что с дедушкой Эндиром ничего плохого не случилось.

— Вы их перехитрили! — Ули вскочил со скамеечки и побежал вдоль стола, размахивая воображаемым мечом. Отрубленные головы гворча разлетались одна за другой: взмах — направо! Взмах — налево!

— Мы заманили всех главных людей гворча в одно место и разом покончили с ними, — кивнул старик, с улыбкой наблюдая за правнуком. — Это все Эндир придумал. А я согласился. И эту тайну — что гворча не присягали дану и не предавали его — ты должен хранить! — строго сказал Хродвиг.

Ултер послушно кивнул.

«Подумаешь! Было бы что хранить! Разве это тайна? Вот мой секрет — всем тайнам тайна!»

— Но вот затем Эндир сделал ошибку.

Ултер остановился, вложил воображаемый меч в ножны и прислушался.

«Дедушка Эндир ошибся?..»

— Он спустился с войском в долину, выгнал всех оставшихся гворча из их домов. Затем он объявил их всех отступниками и изгнал из наших гор.

— Нужно было их всех убить, — кровожадно сказал Ули, опять вытаскивая меч.

— Вот! — обрадовался Хранитель. — Вот! И я говорил Эндиру — из детей вырастут воины, а матери будут нашептывать им в уши про погибших отцов. Но Эндир изнежился в этой своей Империи. — Хродвиг нахмурил брови, вспоминая давний спор. — И вот теперь те дети выросли и напали на твоего брата!

— Что?! — вскрикнул Ули.

— Это гворча напали на стоянку, — кивнул старик, — где спали твой брат и важный имперец.

— Дедушке нужно было их всех убить, — сказал Ултер, сжимая кулаки. — Всех-всех! Ни одного не оставить!

Страницы: «« « 23456789 » ... »»