Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры Мишаненкова Екатерина

Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры

Старуха по закону

Но возвращаемся к Средневековью. Закон был не всегда согласен с медиками и философами. Женщины часто были наследницами своих отцов и еще чаще мужей, поэтому представляли из себя серьезную материальную ценность. Их браки регулировались родней или королевской властью (об этом в одной из следующих глав). Но, как у мужчин была возрастная граница, после которой их не могли заставить пойти воевать, так и у женщин был возраст, после которого их даже королю было как-то неловко выдавать замуж. В большинстве случаев этот возраст составлял 60 лет. В Англии, например, вдовы старше шестидесяти имели право больше не выходить замуж (строго говоря, остальные тоже такое право имели, но обязаны были платить за это штраф своему сеньору).

Милла Коскинен приводит несколько примеров того, что в глазах общества шестидесятилетний возраст был некой границей, после которой женщина считалась старой, а следовательно, должна была думать о вечном, а не о мирских радостях. Так, в 1388 году епископу Линкольнскому поступила жалоба на некого рыцаря, который выкрал собиравшуюся удалиться в монастырь графиню Алисию де Лэси и уговорил ее выйти за него замуж. Пострадал от этого в первую очередь монастырь, потому что графиня была богата и после смерти предыдущего мужа собиралась принять постриг и, соответственно, неплохо обогатить церковь. Но поскольку в той ситуации она оказалась и жертвой, видимо, на нее жаловаться не было смысла, так что кляуза была направлена против рыцаря. Автор жалобы требовал оштрафовать его, ведь графине было уже 60 лет.

Другая история произошла на юге, в солнечной Италии, где, по мнению людей, основывающих свои знания о Средневековье на «Ромео и Джульетте», в 14 лет девочка была уже чуть ли не старой девой. В 1410 году в Турине группа молодых людей была оштрафована за то, что устроила суматоху и «кошачий концерт» под окнами недавно обручившейся вдовы. Ответчики, защищаясь, настаивали на том, что вдове уже 60 лет: нечего ей снова замуж выходить!

Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры

Смерть, забирающая внезапно тех, кто хочет жить долго…

  • Смерть, всегда превращающая высокое в низкое…
  • Ты забираешь сына раньше, чем отца,
  • ты обрываешь цветы раньше плодов…
  • Ты забираешь молодых, двадцативосьми-,
  • тридцатилетних в лучшем их возрасте, в самом расцвете сил…
Элинан де Фруамон,«Стихи о смерти», 20-е годы XIII века.
Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры

Путь к зрелости

Есть еще один момент, о котором обычно все забывают при изучении вопроса старости в Средние века. Как известно, человек становится стариком не сразу. Пройдя стадию зрелости, он начинает постепенно стареть, но процесс этот занимает не год и не два, а десять-двадцать лет, а то и больше. Положа руку на сердце, вы назовете современного 50-60-летнего человека стариком? Но ведь и молодым его уже тоже не назвать. Тогда какой он? Наверняка вы используете слово «пожилой», а к старцам причислите только совсем уж убеленных сединами и еле держащихся на ногах. Был этот период перехода от зрелости к старости и в Средневековье.

Ю. Л. Бессмертный в книге «Жизнь и смерть в средние века» приводит пример: во включенном в Парижский статут 1225 г. установлении Эда Сюлли специально оговаривается, что священник, надолго уезжая из своего прихода, должен на всякий случай миропомазать тех больных, которым исполнилось 40 лет, потому что именно этот возраст считался границей, за которой начинался возраст повышенного риска. «Чуть более конкретно высказывается Филипп Новарский[10]. Как уже говорилось, он называет весь промежуток от 40 до 60 лет «средним возрастом», однако делит его на две неравноценные половины. Возраст от 40 до 50 лет Филипп считает несравненно лучшим, чем от 50 до 60. Ибо от 40 до 50 лет человек может еще в полной мере пользоваться всеми благами и всем «совершенством» «среднего возраста». О возрасте от 50 до 60 лет этого уже сказать нельзя. Когда же исполнится 60 лет, продолжает Филипп, наступает старость; в это время полагается оставлять службу, жить «со своими» и для себя – «если только есть с чего жить».

Способность любить

Напоследок стоит дать слово поэтам. Ученые считали, что женщина стареет после 50 лет, закон – что после 60. А в куртуазной литературе бытовало мнение, что пылкие страсти женщине положено испытывать лет этак до 35, а дальше женщина становится зрелой, и ее должна больше интересовать спокойная привязанность. В то же время многие трубадуры и труверы придерживались мнения, что мужчине пристало влюбляться до 60 лет, а женщине – до 50 лет. Например, в трактате Андрея Капелана «О любви» (около 1185 г.) говорится, что мужчины после 60 лет и женщины после 50 лет неспособны к любви, поскольку «утрачивают естественное тепло своих тел и свои силы… что вызывает различные расстройства здоровья и разные болезни». Несмотря на все требования куртуазности, поэты были не лишены практичности и учитывали все то же состояние здоровья и окончание репродуктивного возраста у женщин. И статистика на их стороне – если взглянуть на возраст знатных особ, о которых сохранилось достаточно данных, становится понятно, что мужчины, если им удавалось не погибнуть на войне, жили дольше женщин и старели несколько позже. Причина этого, думаю, всем понятна – многочисленные роды истощали женский организм. А учитывая детскую смертность, рожать приходилось много…

Ложка дегтя

Не хотелось бы, чтобы по написанному выше сложилась излишне радужная картина, мол, в Средневековье все дышали свежим воздухом, питались экологически чистыми продуктами и поэтому долго не старели, а жили до ста лет. Это будет уже другая крайность. Речь всего лишь о том, что биологические часы и пятьсот лет назад тикали примерно с той же скоростью, что и сейчас. Да, люди взрослели немного раньше, немного раньше старели и немного раньше умирали. Но ключевое слово – «немного». Да, средневекового человека поджидало гораздо больше опасностей, чем современного. Болезни, от которых еще не было лекарств, раны, от которых умирали, потому что еще не было антибиотиков, тяжелая работа – о 8-часовом рабочем дне, больничных, охране труда и тому подобном тогда не только никто не слышал, такие смелые мысли еще даже философам и мечтателям в головы не приходили.

Это несколько искупалось тем, что люди в Средневековье изначально были здоровее и крепче современных (археологи с удивлением отмечают у останков сорокалетних солдат хорошие зубы, и это при средневековом уровне стоматологии). Причина проста – они проходили естественный отбор. Хилые умирали в младенчестве, слабые не дорастали до зрелости, а значит, и не размножались. Выживали только крепкие, они и давали потомство. А в наше время развитие медицины привело к тому, что до зрелости доживают и те, кто в Средневековье был бы обречен на раннюю смерть. Практически все мы – уже в третьем-четвертом поколении потомки тех, кто естественный отбор не прошел бы. Вот и накапливаются генетические заболевания, вот и страдают все с самого детства то аллергией, то астмой, то еще чем-нибудь. Но наука не стоит на месте, поэтому ждем, когда медицина научится исправлять все это на уровне ДНК – возможно, тогда нас ждет скачок в продолжительности жизни, и она будет уже на самом деле сильно отличаться от средневековой.

Пора замуж

От возраста смерти перейдем к брачному. Не совсем логично на первый взгляд, но – только на первый. С мифом о том, что в Средние века люди жили в среднем по 30–40 лет, мы разобрались, с тем, что в 30 лет женщины были уже глубокими старухами – тоже. А как насчет замужества в 13 лет? Если до 30 нужно успеть нарожать детей, состариться и умереть, то все понятно. Но если женщины доживали до 60, а иногда и рожали после 40, как им удавалось так сократить детство и старость и, наоборот, растянуть молодость и зрелость?

Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры
  • Синьора Капулетти
  • Так о замужестве теперь подумай.
  • В Вероне есть почтенные синьоры,
  • Уж матери, которые моложе
  • Тебя, Джульетта; да и я сама
  • Давно была уж матерью в те лета,
  • В какие ты в девицах остаешься.
Шекспир,«Ромео и Джульетта»
Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры

Возраст Джульетты

Практически все, кто считает, что в Средневековье выходили замуж в 13 лет, опираются именно на эти слова синьоры Капулетти. Шекспир, Великий Бард, с легкостью создал этот миф, разумеется, ни на минуту не задумываясь, что далекие потомки будут воспринимать его пьесу как серьезное историческое свидетельство. При этом все забывают, что он писал не о родной стране, а об Италии, где ни он, ни его зрители ни разу не были, и напиши он, что там водились люди с двумя головами, публика и это приняла бы на ура. Я вовсе не шучу – одним из самых популярных произведений XIV–XVI веков была уже упоминавшаяся выше книга «Путешествия сэра Джона Мандевиля», автор которой был кем-то вроде барона Мюнхгаузена XIV века: он написал роман про свои выдуманные путешествия в земли каннибалов и людей с песьими головами.

Значит, не все герои пьесы считают, что 13–14 лет – это прекрасный возраст для замужества, отец Джульетты предлагает подождать еще два года, пока ей не будет 15–16.

В оригинальной итальянской новелле, которая легла в основу трагедии, Джульетте вообще 18 лет. Почему она у Шекспира вдруг стала на несколько лет младше? Никто толком не знает. У шекспироведов и просто любителей всевозможных теорий заговоров на эту тему есть множество теорий, начиная с простой ошибки при переводе с итальянского, заканчивая модной в XVI веке нумерологией – есть исследователи, которые насчитали там и 14 гостей у Капулетти, и 14 часов с момента знакомства Ромео и Джульетты до их свадьбы…

Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры

В пьесе Шекспира есть и такой разговор:

  • Капулетти
  • То, что сказал уж прежде:
  • Что дочь моя едва вступила в свет,
  • Ей нет еще четырнадцати лет;
  • Когда краса еще двух лет увянет —
  • Для ней пора невестой быть настанет.
  • Парис
  • Есть матери моложе, чем она.
  • Капулетти
  • Зато они и блекнут слишком рано.
Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры

Брачная статистика времен Шекспира

Так в каком возрасте на самом деле вступали в брак в шекспировские времена? XVI век – это уже не Средневековье, конечно, но зато по нему есть достаточно приличная статистика. Минимальный брачный возраст по церковным нормам составлял 12 лет для девушек и 14 для юношей. Тем, кого это шокирует, хочется напомнить, что в современной России минимальный брачный возраст – 14 лет. Всего на два года больше, чем во времена Шекспира.

Но то, что в России разрешено вступать в брак с 14 лет, вовсе не означает, что все так и делают. То же самое можно сказать и об Англии XVI века – по статистике, только одна на тысячу знатных невест была младше четырнадцати лет. А в среднем английские дворянки выходили замуж в 19–21 год, а юноши женились в 24–26 лет. Притом, что в знатных семьях всегда было принято заключать ранние браки, ведь свадьба означала союз двух семей и способ увеличить свое богатство и влияние. Люди незнатные, женившиеся не из политических соображений, а по любви или ради приданого, вступали в брак еще позже. Средний брачный возраст англичанок в XVI веке составлял 25–26 лет, а мужчины женились в 27–28 лет.

В других европейских странах дело обстояло примерно так же. В статье Трэйси Дэннисон и Шейлы Огилви «Does the European Marriage Pattern Explain Economic Growth?» приведен анализ 175 публикаций по исторической демографии, включавших в себя и 1491 исследование возраста при первом замужестве в различные периоды. По их данным, в XVI веке для Германии и Швеции он составлял 24 года, для Англии – почти 25, для Польши – 20, для Франции 20–22, для Испании 18–20 (в зависимости от региона), для Италии – 19.

Женщины для короля

Возможно, эти цифры кто-то воспримет скептически – в России брачный возраст всегда был гораздо ниже, чем в Западной Европе, и 25-летняя женщина до сих пор некоторыми россиянами воспринимается как старая дева. Для тех, кто не доверяет статистике, есть практический пример. Возьмем всем известную личность, причем известную прежде всего своими многочисленными браками. Человека, который мог получить любую женщину Англии, вне зависимости от ее возраста и социального положения.

Итак, король Генрих VIII. Женщин какого возраста он выбирал себе в жены?

Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры

Поглядел бы ты на старика Генриха, когда он был во цвете лет. Вот это был фрукт! Бывало, каждый день женится на новой жене, а наутро велит рубить ей голову. Да еще так равнодушно, будто яичницу заказывает. «Подать сюда Нелл Гвинн!» – говорит. Приводят ее. А наутро: «Отрубите ей голову!» И отрубают. «Подать сюда Джейн Шор!» – говорит. Она приходит. А наутро: «Отрубите ей голову!» И отрубают. «Позовите прекрасную Розамунду!» Прекрасная Розамунда является на зов. А наутро: «Отрубите ей голову!»

Марк Твен, «Приключения Гекльберри Финна»
Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры

Жены Генриха VIII

1) Екатерина Арагонская.

Генриху было всего 18 лет, когда ему пришлось жениться на испанской принцессе Екатерине, 24-летней вдове его скоропостижно скончавшегося брата. Это было рискованное решение, ведь в глазах церкви жена брата была все равно, что родная сестра, и такой брак можно было оспорить (что Генрих через 24 года и сделал). Но в тот момент никто еще не мог предположить, что Екатерина не сможет подарить стране наследника, а возвращать ее приданое уж очень не хотелось. Поэтому Генрих, повинуясь отцовскому приказу, женился, и довольно долго они прожили в любви и согласии. Пока не стало ясно, что Екатерина серьезно больна (она сильно растолстела из-за гормонального сбоя) и не сможет родить сына. А Генриху было еще только 35 лет.

2) Анна Болейн.

Анна не была девочкой, когда Генрих обратил на нее внимание. Ей было 19, а может, и 25 лет (историки расходятся в этом вопросе) – вполне подходящий возраст для брака и по современным меркам. Но, поскольку королю надо было получить развод, поженились они только через шесть лет. Да-да, именно столько длился бракоразводный процесс, и Анна ждала своего часа. Так что королевой она стала в 25 лет, а может, и в 31 год. И ненадолго, поскольку из двоих ее детей одна оказалась девочкой, а сын родился мертвым. Наследника у Генриха так и не было.

3) Джейн Сеймур.

Ей ждать не пришлось – поскольку Анна не была сестрой испанского короля, Генриху не пришлось заниматься разводом. Он казнил опостылевшую жену и тут же обвенчался с Джейн. Было ей тогда 28 лет.

4) Анна Клевская.

Джейн прожила недолго, но родила королю долгожданного наследника. В четвертый раз Генрих рискнул снова жениться на принцессе. Правда, после трех его браков иностранные монархи не горели желанием отдавать ему своих дочерей и сестер, да и религиозный вопрос вмешался (Европа окончательно разделилась на католиков и протестантов). Но принцессу он себе все же нашел – Анну Клевскую, которой в то время было 25 лет. Увы, выбор по портрету оказался неудачным, при личном знакомстве Анна Генриху не понравилась, и ему снова пришлось заняться разводом. К счастью для всех сторон, Анна, в отличие от Екатерины, не цеплялась за корону и охотно согласилась расторгнуть брак под предлогом того, что между ней и королем так и не было секса (без этого брак по закону считался недействительным). Она получила большие отступные и жила долго и счастливо, чего нельзя сказать о ее преемнице.

5) Екатерина Говард.

В пятый раз Генрих женился на действительно молодой девушке – 19-летней Екатерине Говард, двоюродной сестре Анны Болейн. Но несмотря на юность, у нее было уже довольно бурное прошлое, и король быстро перестал ей доверять. К тому же ей не удалось быстро забеременеть, и меньше чем через два года после свадьбы Екатерина повторила судьбу своей кузины и отправилась на эшафот.

6) Екатерина Парр.

Видимо, после бурного пятого брака Генрих несколько подустал, поэтому его шестой и последней избранницей стала дважды вдова, 32-летняя Екатерина Парр. Ей удалось пережить царственного супруга и даже после его смерти выйти замуж в четвертый раз (и, кстати, родить ребенка, хотя первые три ее брака были бездетными).

Итак, возраст королевских избранниц: 24 года, 25–31 год, 28 лет, 25 лет, 19 лет, 32 года. От всех жен он ждал детей, а от трех даже получил. Значит, даже король, при всем богатстве выбора, не считал девушек 24–30 лет перестарками.

Возвращаемся к средневековой статистике

Но все же это XVI век, а книга о Средневековье. Может быть, на 100 лет раньше все было по-другому? А на 500?

В уже упоминавшейся статье Трэйси Дэннисон и Шейлы Огилви «Does the European Marriage Pattern Explain Economic Growth?» есть данные и по средним векам. Так, для X–XV вв. они указывают такие цифры. Средний возраст первого вступления в брак во Фландрии был 20 лет, во Франции – 15,5–18, в Италии – 17–19 (в зависимости от региона). Данные по другим странам в этот период в их исследовании, к сожалению, не указаны.

Однако есть очень любопытные исследования Марии Денисюк, которая собрала данные по европейским принцам и принцессам XIII–XV веков. Полностью составленную ею статистику можно посмотреть на ее странице https://vk.com/mariadenisyuk2001. Ею собраны данные не только по Средневековью, но и по Ренессансу и Новому времени, кроме того, она эти данные систематизировала, составила статистику по тому, как уменьшался процент несовершеннолетних невест, как менялась продолжительность жизни, и т. д. Ну а в этой книге я с ее любезного разрешения размещаю таблицу, в которой собраны сведения о продолжительности жизни, брачном возрасте и фертильности только европейских принцесс XIII–XV веков.

Конечно, принцессы – очень специфическая выборка. Именно их чаще, чем других девушек, выдавали замуж в детском возрасте, чтобы скрепить политический союз, и именно от них требовалось как можно скорее родить мужу наследника. Но даже с учетом этих условий можно заметить некоторые закономерности.

Прежде всего, как бы рано ни был заключен брак (а в списке есть даже четырехлетние невесты), из 365 принцесс только семь родили первого ребенка в возрасте младше пятнадцати лет. В большинстве же случаев первые роды приходятся на возраст двадцати с лишним лет.

Любопытен и возраст последних родов – у некоторых принцесс он составляет сорок и больше лет, вплоть до сорока девяти. В тех же случаях, когда последние роды были в молодом возрасте, почти всегда причина в том, что дама рано осталась вдовой.

Продолжительность жизни тоже разная – кто-то умер в двенадцать лет, а кто-то дожил до восьмидесяти двух. Но если не брать такие крайности, то заметно, что в основном молодыми женщины умирали от неудачных родов. Мария Денисюк скрупулезно отметила те случаи, когда точно известно, что дама умерла при родах. Но о некоторых данные неточные (так Клеменция Габсбургская умерла в 28 лет, то ли от родов, то ли от чумы). А о многих просто не сохранилось почти никакой информации, однако логическим путем тоже можно кое-что определить. Например, Маргарита Французская родила единственного ребенка в 17 лет и почти сразу же умерла. Маргарита Анжуйская родила последнего ребенка в 27 лет и тоже почти сразу умерла. Батиста Сфорца умерла через три месяца после рождения последнего ребенка, и вероятной причиной ее смерти в возрасте всего 26 лет считаются тоже тяжелые роды, от которых она так и не оправилась. Елизавета Баварско-Ландсхутская умерла после того, как несколько лет подряд каждый год рожала по ребенку – даже если ее убили не сами роды, то их частота как минимум сильно ослабила ее организм.

Правила, рекомендации и практика

Есть две сложности в изучении средневекового брачного возраста. Первая – статистику в те времена практически никто не вел, поэтому приходится опираться на возраст знатных особ, который далеко не везде точен – даже у некоторых королей никто не знает реальной даты рождения, родители не всегда ее записывали. И вторая – официального, установленного законом, минимального брачного возраста до XVIII века почти нигде не существовало. Были правила, установленные церковью, и некие традиции, которые воспринимались как рекомендации (в странах с прецедентным правом со временем они становились почти законами).

С обеими проблемами исследователи справляются с помощь юридических и бухгалтерских документов (вопреки еще одному устоявшемуся мифу, с грамотностью в средневековой Европе дело обстояло не так уж плохо). Возможно, поэтому демографическая история, а также брачные законы и традиции лучше всего изучены в Англии – стране с древней и хорошо развитой судебной системой, а также прецедентным правом. В общих чертах прецедентное право означает, что если какое-то решение было вынесено один раз, в другом подобном деле вновь должно быть вынесено такое же решение. Поэтому юристы бережно хранили документы по судебным искам начиная с XII века. И благодаря этому мы знаем, например, что в 1275 году в деле об изнасиловании отягчающим обстоятельством выступило то, что потерпевшая еще не достигла брачного возраста – 12 лет.

В южных странах лучше всего с изучением демографии дело обстоит в Италии – там в каждом маленьком городе-государстве была своя хорошо развитая бюрократическая система, да и образование в Италии раньше охватило широкие слои населения. Поэтому документов сохранилось достаточно много. В большинстве примеров у меня и дальше будет приводиться именно английская и итальянская статистика.

Мнение церкви

Но прежде, чем перейти к статистике, подумаем о душе. Что же думала о брачном возрасте католическая церковь? Ведь именно она заключала браки, да и регулировала не только духовную, но и социальную жизнь средневекового человека.

А церковь, собственно, и установила эту планку минимального брачного возраста. В разные века и в разных местностях он слегка варьировался, но не сильно – 12–13 лет для девушек и 14–16 лет для юношей. Почему именно такие цифры? Очень просто – раннехристианская церковь вообще долго не признавала брака и придерживалась точки зрения, что истинный христианин должен всю жизнь блюсти чистоту и любить только Бога. Но примерно в VIII веке церковные деятели осознали расхождения такого подхода с жизнью. Как людей ни воспитывай, сколько ни объясняй им, что девственность и добродетель – путь к спасению души, те все равно пойдут по пути «не согрешишь – не покаешься» и удовлетворять плотские желания как в браке, так и вне его. Не говоря уж о процветающем многоженстве.

В итоге возобладали трезвомыслящие сторонники Блаженного Августина – виднейшего богослова, считавшего, что без брака все-таки не обойтись. А может быть, до церковных иерархов, наконец, дошло, что они выпустили из рук мощнейший рычаг управления людьми. Христианская церковь бросилась наверстывать упущенное, сформулировав основные цели и правила христианского брака. Было объявлено, что брак нужен для рождения себе подобных, а также для предотвращения разврата. Основными правилами стали нерасторжимость, моногамия, публичность, церковное благословение, согласие обеих брачующихся сторон, исключение родственных союзов и т. д.

Исходя из этого, легко догадаться, что брачный возраст был установлен по среднестатистической планке полового созревания. Как только дети становились способными сами зачать детей, они превращались во взрослых и могли вступать в брак.

Бессмертный Ю. Л

«Жизнь и смерть в средние века»

Г. Лепуан в 40-е годы и П. Рише… отмечали, что в раннее средневековье возрастом брака считалось для юношей 14 лет, для девушек 12 лет. Почти этот же возраст – 15 и 12 лет – признается возрастом совершеннолетия (и допустимости брака) в некоторых капитуляриях начала IX в. Он подтверждается при исследовании северофранцузских актов VIII–X вв, а также некоторыми археологическими материалами, свидетельствующими о захоронениях молодых матерей 15–16 лет вместе с их новорожденными детьми. В известном полиптике Марсельской церкви (начало IX в.) категория юношей и девушек, способных вступить в брак или уже вступивших в него, но проживающих совместно с родителями (baccalavii), включала молодых людей начиная с 12 лет.

Брак без секса

Планка в 12 лет для девочек была установлена еще в VIII веке, но Средневековье тянулось около тысячи лет, поэтому, разумеется, все менялось, и брачный возраст в том числе. Уже к XIV веку, несмотря на то, что церковь по-прежнему разрешала выходить замуж с 12 лет, консумацию брака обычно откладывали примерно до 14 лет. Это подтверждено документально. Причина простая – возраст полового созревания постепенно увеличивался, а основной целью брака было деторождение.

Возникает вопрос: зачем вообще выдавать замуж в таком юном возрасте? Об этом уже было сказано несколько слов, когда речь шла о шекспировских временах. Ранние браки были характерны для двух категорий населения: знати и крестьян. Средний класс – горожане, торговцы, ремесленники, мелкое дворянство – женились и выходили замуж гораздо позже.

Для знатных и богатых людей брак, как уже сказано выше, был в первую очередь сделкой, союзом двух семей, способом приобрести союзников и богатое приданое. К тому же при вступлении в брак надо было заплатить налог своему сеньору, поэтому тот был заинтересован в том, чтобы его вассалы женились и выходили замуж.

Это приводило к тому, что браки иногда заключались не только в 12 лет, но и в 7, и даже известен случай, когда девочку первый раз выдали замуж в 2 года. Конечно, ни о каком нормальном браке тут не было и речи. Свадьба была по доверенности, и девочка успела овдоветь, даже ни разу не увидев своего «мужа». Это был так называемый «отложенный брак». Когда двум семьям нужно было срочно породниться или когда король хотел немедленно поощрить ценного вассала богатой невестой, никто не ждал двенадцати лет – брак заключался сразу, а его консумация откладывалась до полового созревания невесты. Да и сама невеста чаще всего оставалась в родительском доме или передавалась на воспитание какой-нибудь знатной даме, которая должна была подготовить ее к роли жены и хозяйки большого дома.

Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры
  • «Да как же ты венчалась, няня?»
  • – Так, видно, Бог велел. Мой Ваня
  • Моложе был меня, мой свет,
  • А было мне тринадцать лет.
А. С. Пушкин, «Евгений Онегин»
Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры

Судьба крестьянок

У крестьян были свои резоны – деревенские девушки созревали раньше городских, детская смертность была выше, чем в городе, рабочих рук постоянно не хватало. Поэтому молодежь женилась максимально рано. Горожане к такому не стремились – города быстро столкнулись с перенаселенностью, да и приток людей из деревни шел постоянно, поэтому в ранних браках не было нужды.

Я не зря привела отрывок из «Евгения Онегина» – такая ситуация с ранними браками в деревне сохранялась до XX века, в том числе и в России. В 1774 году православная церковь установила брачный возраст в 13 лет для женщин и в 15 лет для мужчин. Но уже в 1830 году в дело вмешались светские власти, и в соответствии с императорским указом минимальный возраст для вступления в брак был повышен до 16 лет для невесты и 18 лет для жениха. Возникла двоякая ситуация – церковный и светский брачный возраст отличались на три года. По этому поводу в обществе велось немало дискуссий, Пушкин, например, считал, что светские власти зря всех уравняли: если для северных губерний это годится, то в южных девицы вполне зрелые уже в 13 лет, и нечего заставлять их еще три года в девках сидеть.

Сами крестьяне тоже часто обращались к духовным властям за разрешением выдать замуж дочь в более раннем возрасте. В качестве главного мотива выдвигалась необходимость иметь в доме работницу или хозяйку. Иногда по результатам медицинского освидетельствования им такое разрешение выдавалось. Были и попытки обмануть светские власти: назвать неправильный возраст или подкупить священника. Но в таких случаях, если обман выплывал наружу, брак признавался недействительным.

Как уже говорилось, такой ранний брачный возраст приводил к тому, что крестьянки раньше старели и умирали. Ж. Поли в книге «Regime domanial et rapports de production “feodalistes” dans le Midi de la France» пишет, что в среде провансальских крестьян IX века многие матери уже к 22–23 годам имели по пятеро детей, а их детородный период из-за болезней, ранней смерти и других причин часто заканчивался к 25–30 годам.

Мортимер пишет то же самое о благородных девушках XIV века, но поскольку он слово в слово цитирует Поли, говорившего о крестьянках IX века, и не приводит другие источники своего утверждения, его утверждения сомнительны.

«Город в средневековой цивилизации Западной Европы

Том 1. Феномен средневекового урбанизма». Сванидзе А. А.

Существовали и ярко выраженные культурно-религиозные различия, особенно в возрасте первого брака у женщин, который на юге был, как правило, ниже, чем в Северной Европе. В XIV–XV веках брачный возраст женщин здесь в меньшей степени реагировал на изменение социально-экономической обстановки: в городе, как и в деревне, считалось обычным выходить замуж в 16 лет, хотя средний возраст в городе был и выше – около 20 лет. Жених оказывался значительно старше невесты. В городах Южной Франции средний возраст брака для мужчин в XV веке составлял 26–27 лет, а разница в возрасте между супругами – почти 8 лет. В Реймсе невесты были значительно моложе: средний возраст 15–16 лет, а возрастной интервал с супругом составлял 10 лет. Вдовы нередко повторно выходили замуж, и в этом случае жены часто были старше своих мужей – разница могла доходить до 10 лет.

Во Флоренции в XII–XIII веках жених обычно был зрелым мужчиной около 40 лет, а невеста – от 24 до 26 лет. С резким уменьшением продолжительности жизни сразу после Черной Смерти брачный возраст мужчин сильно снизился, но затем, с 1371 года и в XV веке, снова поднялся. После 1427 года он стабилизируется на отметке около 30 лет. Возраст первого брака для мужчин во Флоренции в 1427 году в богатых семьях был значительно выше, чем в неимущих: соответственно 31,2 и 27,7 года, что, совершенно очевидно, было следствием разницы в средствах, необходимых для начала карьеры купца или банкира и просто ремесленника, а также для содержания их семей.

Средний возраст вступления в брак для женщин из обеспеченных семей составлял 18 лет, более 75 % из них вступали в брак до 20 лет. Уровень брачности женщин в этой социальной категории составлял 80–85 %. Возрастной интервал между супругами (примерно 13 лет) при невысокой продолжительности жизни приводил к ситуации, когда 97 % женщин становились вдовами, едва отметив свое 25-летие, и вынуждены были снова искать мужей.

Немного выводов

1) Минимальный брачный возраст в Средние века составлял 12–13 лет для девушек и 14–16 лет для юношей, но это не значит, что все действительно выходили замуж в 12 лет. В России сейчас минимальный брачный возраст тоже составляет 14 лет.

2) Ранние браки в дворянской среде заключались из политических соображений, а их консумация откладывалась до полового созревания жениха и невесты.

3) В деревнях действительно рано созревали, рано вступали в брак и соответственно раньше старились. Но не только в Средневековье, а вплоть до XX века.

4) Реальный средний брачный возраст колебался от 13–14 лет у итальянских крестьянок до 24–25 лет у английских горожанок. Обычно на юге выходили замуж раньше, на севере позже, в деревнях раньше, в городах позже.

5) Мужской брачный возраст всегда был выше женского, но тенденции те же – дворяне женились рано из политических соображений, крестьяне – чтобы побыстрее нарожать новых работников, а горожане женились поздно, сначала получали профессию и зарабатывали деньги.

Дети

Крайне заманчиво от брачного возраста сразу перейти к увлекательному вопросу, был ли секс в Средневековье, а если был, то каким, где, и правда ли, что церковь разрешала заниматься им только одетыми и в полной темноте.

Но сначала стоит закрыть вопрос возраста. В брак можно было вступать с 12–14 лет – означает ли это, что в 12 лет человек считался уже взрослым и полностью дееспособным?

Да. Почти.

Философы и богословы, во всяком случае, были в этом вопросе последовательны. Если человек может вступать в брак, значит, он взрослый. Юристы были с этим в основном согласны. С 12 лет, по мнению большинства средневековых мыслителей, можно было не только в брак вступать, но и нести полную ответственность за свои поступки, в том числе и уголовную. А иногда и раньше. Филипп Новарский считал, что до семи лет продолжается раннее детство, «в течение которого ребенок требует тщательного надзора (из-за особой подверженности «шалопайству», опасности упасть, попасть в огонь или в воду)», дальше ребенок постепенно начинает что-то соображать, и с десяти лет уже способен различать добро и зло, а следовательно – нести ответственность за свои поступки.

Филипп де Бомануар, еще один юрист и философ XIII века, соглашался с Новарским в оценке 7 и 10 лет и уточнял, что с 10 лет начинается ответственность за особо тяжкие преступления, например за убийство. Но полная дееспособность, по его мнению, наступала с 12 лет, по достижении которых можно приносить судебную клятву, выступать гарантом в сделках купли-продажи и т. д.

Реальная судебная практика подтверждает, что это были не простые теоретизирования – к судебной ответственности подростки обоего пола в Средние века привлекались действительно с 12 лет, практически во всех странах Европы мальчики старше двенадцати (реже четырнадцати) лет становились полноправными налогоплательщиками. Так что в 12–14 лет детство заканчивалось.

Подростки

И нельзя сказать, чтобы это было лучшее время в жизни. Ответственность подросток нес как взрослый, а вот прав почти никаких не имел. Проще говоря, в Средневековье считали, что половое созревание – это хорошо, зрелый человек может много работать, его можно женить или выдать замуж, с него можно требовать выполнения каких-то обязательств, его можно и нужно заставить нести ответственность за свои поступки. Но при этом никто не собирался давать 12–14-летней молодежи право распоряжаться деньгами, имуществом и уж тем более собственной жизнью.

Но разе это характерная особенность только Средних веков? Сейчас у нас брачный возраст – 14 лет, возраст сексуального согласия – 16 лет (да, вот такая странная логика), а возраст полной уголовной ответственности и права голосовать – 18 лет.

В Средневековье было нечто похожее. Подростки работали так же, как взрослые (особенно в деревне), но в то же время не имели права наследовать и вступать во владение земельной собственностью – как минимум до 21 года, а кое-где и дольше, не имели права распоряжаться своим имуществом, не могли сами выбирать себе жен или мужей. По текстам завещаний очевидно, что на подростков смотрели как на неполноценных людей или просто опасались их молодости, горячности и неопытности; нередко состояние завещалось в управление опекунам, пока дети не достигнут 21–26 лет.

Юридическая самостоятельность молодого человека могла зависеть еще и от того, есть ли у него отец, или он уже сам является главой семьи. Например, в средневековой Флоренции сирота становился дееспособным и независимым в 18 лет, а юноша, у которого жив отец – только в 25 (а если раньше, то только с согласия родителя).

Зачем нужно жениться

«Не хочу учиться, хочу жениться», – говорил незабвенный сын жабы, и матушка выбрала ему в жены Дюймовочку. Сказка не средневековая, и вспомнила я ее только по аналогии. Если бы жаба с сыном жили в Средние века, выбор учиться или жениться даже не стоял бы. И то, и другое, причем обязательно! Но вот Дюймовочку сыну в жены средневековая жаба никогда бы не выбрала – потому что та не годится ни теоретически (с учетом церковных взглядов на брак), ни практически (с деловой и бытовой точки зрения). Почему? Все очень просто…

Зачем нужно жениться? Мнение первое – церковное

Как уже говорилось в предыдущих главах, церковь относилась к браку как к неизбежному злу и долго не могла смириться с тем, что даже самые верующие люди все никак не желают умирать девственными. Однако здравый смысл возобладал, и единый нерасторжимый брак был объявлен вполне достойным выбором истинно верующего человека.

Обосновали это отцы церкви со свойственной средневековым людям практичностью – если все будут хранить добродетель, род человеческий прервется, значит, сексуальные отношения позволительны, но только в браке. Самые практичные, о чем уже шла речь выше, добавляли еще, что поскольку человек слаб и не в силах отказаться от плотских удовольствий, брак – это еще и защита от блуда. Ибо «лучше вступить в брак, нежели разжигаться», как говорил Августин Блаженный.

Церковь провела четкую границу между супружеским сексом – полезным занятием по воспроизводству добрых христиан (что стало особенно актуально с началом исламской экспансии) – и остальными сексуальными отношениями, имеющими целью только удовольствие.

Правда, в период Раннего Средневековья церковь все еще старалась максимально ограничить сексуальные отношения даже между супругами. Секс (пусть и с благой целью зачатия детей) был запрещен в религиозные праздники (Пасху, Троицу, Рождество и т. д.), по воскресеньям, средам, пятницам и субботам, во время менструации, а также во время беременности и кормления. Если все это соблюдать, в среднем остается всего 5–6 дней в месяц. Но к Высокому Средневековью эти правила смягчились – руководства для исповедников начиная с XI–XII вв. уже не требуют запрещать супружеский долг в среду, пятницу и субботу, да и праздничных дней там становится меньше.

Мнение второе – практическое

Но каким бы весомым мнение церкви ни было, люди продолжали вступать в брак, пока церковь брак не одобряла. Священники никого не венчали, церковного брака не существовало, а люди женились. Гражданским способом – с одобрения государственных органов. Подробно на этом нет смысла останавливаться, книга все же посвящена не брачно-семейным отношениям, а форм регулирования брака в раннее Средневековье было столько, что об этом можно написать несколько томов. Для нас значим только сам факт – церковь брак не одобряла, но люди все равно женились.

Зачем? Во-первых, по той же причине, которая со временем дошла и до христианских мыслителей – чтобы рожать детей. А во-вторых, повторюсь, потому что это самая важная сторона брачного вопроса в Средневековье: брак всегда и везде выполнял еще одну очень важную функцию – он был сделкой. Причем для всех – от королей до крестьян. Заключая супружеский союз, люди объединяли состояния, подкрепляли договоры о дружбе и сотрудничестве, ну или хотя бы приобретали еще одного работоспособного члена своей маленькой семейной общины.

Была ли любовь?

Была ли любовь в Средние века?

Трубадуры и менестрели дружно утверждали, что да, их тексты полны любовного томления, сексуальности и высоких чувств, то есть всего спектра любовных переживаний и отношений. В средневековых романах влюбленные умирают ради любви, гибнут, не в силах преодолеть преступную любовь, как Тристан и Изольда или Ланселот и Гиневра, а иногда даже живут счастливо, пусть и недолго, как Лоэнгрин и Эльза или Ивейн и Лодина.

Любовь пропагандировала и церковь – как ни удивительным это может показаться многим современным людям. Религиозное ханжество, характерное для церкви Нового времени, для многих из нас выглядит гораздо привычнее – это результат воздействия современной массовой культуры. Между тем средневековая литература чаще ругала священников вовсе не за излишнее ханжество, а, наоборот, за излишнюю подверженность обычным мирским грехам.

Ну а что касается любви, то Милла Коскинен приводит в пример теолога второй половины двенадцатого века Томаса Чобемского, который писал: «в замужестве мужчина отдает свое тело женщине, а она ему – свое. Кроме души, ничто не может быть более драгоценно под этим небом». Проповедник-доминиканец Жерар де Майли говорил о том, что муж и жена должны разделять любовь, глубоко укоренившуюся в их сердцах (intime vel interna cordium dilectione), а Гуго Сен-Викторский, еще один теолог двенадцатого века, подчеркивал, что любовь (dilectio) между супругами лежит в основе супружеского таинства, которое является любовью душ.

Теория и практика любви

Но насколько все это соответствовало действительности? Может быть, поэмы трубадуров и рыцарские романы были так же далеки от реальности, как современные романтические сериалы? Да и высокие слова отцов церкви не очень-то вяжутся с реальностью и больше напоминают пропаганду и попытку выдать желаемое за действительное. Любовь декларируется как что-то важное и необходимое, но брак остается сделкой, и получается, что это уже обязанность самих молодоженов – выполнить свой долг добрых христиан и полюбить друг друга.

В жизни случалось по-разному. Как пишет Абрамсон («Семья в реальной жизни и системе ценностных ориентаций в южно-итальянском обществе X–XIII вв.»): «Отдельные, отличавшиеся oт топоса и редко включенные в текст нотариальных грамот выражения – «любимейшая жена», «безмерная любовь», которую жена, пo ee словам, питает к мужу, или желание быть похороненными в одной гробнице и т. п. – раскрывают любовь супругов. Выражения типа «по долгу супружеской любви» в нотариальных актах представляли собой клише. Подобные выражения означали нормативность требований, предъявляемых к отношениям между супругами: привязанность, верность, исполнение супружеских обязанностей».

Конечно, теперь не узнать, желали люди быть похороненными в одной гробнице из большой любви друг к другу, или просто уже заплатили за роскошное совместное надгробие, а слова о любви – лишь красивое прикрытие, соблюдение приличествующих в хорошем обществе норм. Но вряд ли кто-то усомнится в искренности Маргарет Пастон, писавшей мужу в письме: «Я умоляю тебя носить то кольцо с изображением св. Маргариты, которое я послала на память, пока ты не вернешься домой. Ты же оставил мне такую память, которая заставляет меня думать о тебе и день, и ночь, и даже во сне».

Голова и сердце

Как пишет Татьяна Мосолкина в книге «Социальная история Англии XIV–XVII вв.», «к браку в городской среде относились очень серьезно и чисто утилитарно – как к способу увеличить состояние, повысить социальный статус, продолжить род…» Но она признает, что для полноценного исследования историкам не хватает источников, а имеющиеся дают разноплановую картину. «Несомненно, материальные вопросы при заключении брака для английских горожан были очень важны. И мнение родителей, безусловно, имело большое значение. Но и чувства молодых людей играли не последнюю роль. Примером могут служить браки в семье лондонских купцов Сели. Средний брат пишет младшему брату Джорджу о предполагаемой невесте для него: «Она интересная молодая женщина: красивая, с хорошей фигурой, серьезная <…> Дай Бог, чтобы это отложилось в твоей голове и затронуло сердце». Сам Ричард некоторое время спустя тоже решил жениться. Причем сначала он несколько раз встретился с девушкой (конечно, не наедине), чтобы выяснить, понравится ли она ему, и, что интересно, понравится ли он ей. И лишь потом он решил встретиться с ее отцом и узнать, подойдет ли он в качестве жениха, поскольку отец девушки был богатейшим человеком в Котсволде».

В тех случаях, когда сохранилась личная переписка, вопросов о том, были ли какие-то чувства между мужьями и женами, родителями и детьми, братьями и сестрами, даже не возникает. Например, письмо жены Джорджа Сели: «Достопочтенный и милостивый сэр, я обращаюсь к Вам со всем почтением, с каким супруга должна обращаться к супругу, и со всей сердечностью, на какую способна, всегда желая Вам процветания, да хранит Вас Иисус. И если сочтете возможным написать мне о ваших делах, я буду очень рада. Прошу Вас, сэр, не беспокоиться, все ваши товары, слава Богу, в безопасности. И как только Вы сможете завершить ваши дела, прошу Вас поторопиться домой». Неизвестно, почему они поженились – по любви ли, из расчета или по воле родителей, но даже если поначалу чувств не было, они, несомненно, пришли потом.

Еще один пример из жизни городской верхушки, то есть людей деловых, богатых и влиятельных: мэр Бристоля и один из его самых богатых граждан, Уильям Кэнинджес, «похоронив жену и исполнив все свои обязанности по отношению к городу (он в пятый раз был мэром Бристоля), ушел в монастырь. Считают, что попытка короля Эдуарда IV найти ему новую жену заставила его оставить свет и принять духовный сан».

Рис.0 Блудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры
Из письма английского торговца шерстью Томаса Бетсона Катерине Рич, написанного 1 июня 1476 года.

Моя дорогая, горячо любимая кузина Катерина, кланяюсь тебе со всем жаром своего сердца. Теперь ты поняла, что я получил посланный тобой подарок, и я испытывал и испытываю истинное удовольствие от него и принял его с радостью; и еще я получил письмо от Холейна, твоего доброго слуги, из которого я понял, что ты находишься в добром здравии и сердце у тебя исполнено счастья. И я горячо молю Бога, чтобы все продолжалось так и дальше, ибо для меня было большим утешением узнать, что он будет беречь тебя, так что помоги мне Иисус. И если ты всегда будешь есть мясо, ты начнешь поправляться и будешь быстро расти и превратишься во взрослую женщину, что сделает меня счастливейшим человеком в мире, даю тебе честное слово…

Я не буду ничего тебе больше обещать, поскольку по возвращении домой я расскажу тебе гораздо больше о том, что между тобой, мной и Господом. И если ты, как настоящая женщина, любящая меня, будешь вспоминать обо мне и хвалить меня всякими разными способами, позволяя мне со всем благоразумием в то же самое время отклонять от себя эти похвалы, как мне больше всего нравится, ради твоего утешения, моя милая кузина, ты поймешь, что с добрым сердцем и доброй волей я приму только половину этих похвал и сохраню их в своей душе; а другую половину с нежной любовью и радостью отошлю тебе, моя милая кузина, чтобы опять же поддержать тебя; и вдобавок я пошлю тебе благословение, которое Богородица дала своему дорогому Сыну. Молю тебя, чтобы ты радостно приветствовала моего коня и попросила его отдать тебе четыре своих года, чтобы ты поскорее выросла; а я, вернувшись домой, отдам ему четыре своих года и четыре лошадиные буханки хлеба в благодарность. Скажи ему, что я молю его об этом. И, кузина Катерина, я благодарю тебя за него, ибо ты очень заботишься о нем, как мне сказали…

И я надеюсь, что ты будешь молиться обо мне; а я буду молиться о тебе и, быть может, не так хорошо, как ты. И Всемогущий Иисус сделает тебя доброй женщиной и дарует многие лета и долгую здоровую, добродетельную жизнь, себе на радость. В большом Кале, с этой стороны пролива, в первый день июня, когда все ушли обедать, а часы пробили девять, и все кричат и зовут меня: „Спускайся, спускайся сейчас же обедать!“ – и какой ответ я им дам, ты давно уже знаешь.

Страницы: «« 12

Читать бесплатно другие книги:

Таких, как я, называют Марами – отмеченными самой богиней смерти Мораной. Когда-то у меня и моих шес...
Не приводить гостей. Ночевать только в апартаментах. Не беспокоить других жильцов.Три простых правил...
Истерзанный бесчисленными войнами, погрязший в дворцовых, магических и жреческих интригах мир, в кот...
Тетралогия Т. Х. Уайта «Король былого и грядущего» (плюс вышедшая посмертно «Книга Мерлина») – произ...
У Пиньмэй есть бабушка, чьи сказки заворожённо слушает не только внучка, но и вся округа. Однажды но...