Город драконов Звездная Елена

Отвернувшись от всех, она гордо направилась назад к лесу под прикрытие редких деревьев. Ей все равно. Ее не волнует что сказал Меркор и что Фенте высмеяла ее. Там не произошло ничего стоящего внимания. — Вряд ли это можно назвать славным сражением, — она тихонько усмехнулась.

— Славное сражение — это то чего ты пыталась добиться? — ее бесцеремонная маленькая хранительница, Тимара, внезапно оказалась рядом с ней, и побежала рядом. Ее темные волосы свисали в беспорядке, в растрепанных косах кое где еще отсались деревянные талисманы. Стремительный спуск с холма, украсил потрепанный плащ пучками мертвой травы, ноги обмотаны разноцветными тряпками, самодельные ботинки из темной, плохо обработанной оленьей кожи. За последнее время Тимара стала выше и тоньше, кости ее лица обозначились четче. Крылья, которыми одарила ее Синтара, слегка подрагивали под плащем на бегу. Несмотря на грубость первого вопроса, голос Тимары прозвучал озабоченно, когда она сказала, — Остановись на секунду, нагнись, дай осмотреть твою шею, там где он укусил тебя.-

— Он не поранил меня. — Синтара едва могла поверить, что отвечает на столь бестактный вопрос простого смертного.

— Я хочу посмотреть, похоже несколько чешуек ослаблены.-

— Я ничего не сделала, чтобы спровоцировать эту глупую склоку. — Синтара резко остановилась и опустила голову так, чтобы Тимара могла осмотреть ей шею. Она злилась делая это, чувствуя, будто подчиняется воле человека. Ярость клокотала внутри. Она решила — случайно- сбить Тимару с ног резким поворотом головы, но чувствуя как сильные руки девочки нежно расправляют растрепанные чешуйки на шее, смягчилась. Хранительница и ее чуткие руки могли быть полезными.

— Ни одна из чешуек не оторвана до конца, но рано или поздно ты можешь их потерять.-

Синтара чувствовала раздражение хранительницы пока та расправляла чешую. Несмотря на частую Тимарину грубость по отношению к Синтаре, драконица знала, что девочка беспокоится о ее здоровье и внешнем виде. Любое повреждение Синтары терзало и Тимару. И настроение драконицы она тоже чувствовала.

Когда она сосредоточилась на чувствах девочки, то поняла, что они разделили не только раздражение, но и обиду. — Мужчины! — неожиданно воскликнула девочка. — Похоже что спровоцировать дракона на глупость не сложнее, чем мужчину.-

Комментарий раздразнил любопытство Синтары, но она не показала этого Тимаре. Она вспомнила наиболее частые причины девочкиных расстройств и предположила причину ее кислого настроения. — Решать тебе, а не им. Ну и глупо же ты себя ведешь! Спарься с обоими, или ни с кем. Покажи им что ты королева, а не корова ждущая пока бык покроет ее.-

— Я решила не быть ни с кем, — ответила Тимара на вопрос, так и не заданный драконицей.

Чешуя была разглажена и Синтара продолжила свой путь к кромке леса. Тимара ускорилась, чтобы держаться рядом, размышляя на бегу. — Я просто хочу чтобы все это закончилось, чтобы все было как раньше. Но не похоже, что они позволят этому случиться. — Она встряхнула головой и ее косы взлетели в такт движению. — Татс мой самый старый друг, я знаю его еще по Трехогу, до того как мы стали хранителями. Он часть моего прошлого, воспоминаний о доме. Когда он настаивает на том чтобы мы переспали, я не знаю, это оттого что он меня любит или оттого, что я ему отказала. Я боюсь потерять его окончательно, если мы станем любовникми и ничего не выйдет.

— Тогда спарься с Рапскалем и покончи с этим, — предложила драконица. Тимара навевала на нее скуку. Как люди всерьез могли полагать, что драконам могут быть интересны подробности их жизней? Все равно что беспокоиться о мошках или рыбе.

Хранительница восприняла реплику драконицы как приглашение продолжить разговор.

— Рапскаль? Я не могу. Я знаю, что если выберу его себе в пару, это разрушит мою дружбу с Татсом. Рапскаль красивый и забавный… и немного странный. Но мне нравятся его странности. И мне кажется я ему и правда не безразлична. Когда он уговаривает переспать с ним, это не только ради удовольствия. — Она встряхнула головой. — Но я не хочу спать ни с кем из них. Ну, то есть хочу, если оставить только физическую часть, не принимая в расчет как это осложнит все остальное. Но я не хочу забеременеть и не хочу принимать необдуманных решений. Если я выберу одного, потеряю ли я второго? Я не знаю что делать…..-

— Ты мне наскучила, — остановила ее Синтара. — Есть гораздо более важные дела которыми ты должна заняться. Ты сегодня охотилась? У тебя есть для меня мясо?

От внезапной перемены темы разговора Тимара опешила.

— Нет еще. Я пойду когда дождь закончится, нет смысла идти сейчас. — отвтила она неохотно. Последовала пауза и затем она коснулась другого опасного вопроса: — Меркор сказал что ты полетишь? Ты пробовала? Ты тренировала крылья сегодня, Синтара? Разрабатывать мышцы это единственное что мо…-

— Я не хочу скакать по пляжу как чайка со сломанным крылом. У меня нет желания выставлять себя на посмешище, — И еще меньше ей хотелось провалиться, упасть в ледяную реку и утонуть. Или, как однажды Балипер, переоценить свои возможности и рухнуть на кроны деревьев. Его крылья были так сильно повреждены, что он не мог сложить их, и он сломал коготь на левой передней лапе.

— Никто не смеется над тобой! Упражнения необходимы, Синтара. Ты должна научиться летать, все драконы должны. Вы все выросли с момента отъезда из Кассарика, и скоро я не смогу приносить достаточно дичи чтобы прокормить тебя, даже несмотря на то, что ее здесь много. Тебе придется охотится самой, а для этого ты должна летать. Разве ты не хочешь стать одним из первых драконов который покинет землю или ты хочешь быть последней?

Эта слова задели ее. Мысль о том, что более мелкие самки, Верас и Фенте поднимутся в воздух раньше нее была нестерпима. Вообще-то, этим чахлым тощим созданиям возможно даже будет легче взлететь. Гнев воспламенил ее кровь, а ее медные глаза, она знала это, превратились в яростные водовороты от переполнявших ее эмоций. Она должна убить их, вот и все. Убить их, до того как они унизят ее.

— Или ты можешь взлететь раньше чем они, — успокаивающе заметила Тимара.

Синтара резко обернулась, чтобы посмотреть девочке в глаза. Иногда той удавалось услышать мысли драконицы, а иногда даже хватало наглости отвечать на них.

— Мне надоел дождь. Я хочу уйти под деревья.-

Тимара кивнула и когда Синтара двинулась прочь, девочка покорно последовала за ней. Драконица обернулась только раз.

Ниже, у реки остальные хранители прнзительно спорили о том, кто из драконов начал потасовку. Охотник Карсон, со скрещенными руками упрямо продолжал спорить с Кало. С темного самца стекала вода, он уже смыл кислоту Меркора с горла. Маленький серебряный дракон Карсона, Плевок, угрюмо наблюдал с безопасного расстояния. Человек глуп, подумала Синтара. Большой сине-черный самец не слишком жаловал людей, если его спровоцировать, мог разорвать Карсона надвое.

Татс помогал Сильве обследовать длинные раны на ребрах Меркора, пока его собственный дракон, Фенте, ревниво когтила грязь и бормотала неясные угрозы. Ранкулос держал расправленным одно крыло, чтобы хранитель мог осмотреть его — как минимум сильный ушиб. Покрытый грязью Сестикан уныло звал своего хранителя, но Лектера нигде не было видно. Потасовка закончилась. Ненадолго они стали драконами соперничающими за внимание самки, а теперь снова вели себя как скот. Синтара презирала их и ненавидела себя. Не стоило их провоцировать. Они только заставили ее думать о том, кем они все не были. Кем не была она.

Если бы только, подумала она и перечислила свои злосчастья, событие за событием: Если бы только драконы вышли из коконов полноценными и здоровыми; если бы они были в лучшей форме, когда строили коконы для трансформации из морских змеев в драконов; если бы они начали миграцию на десятки лет раньше; если бы старшие не вымерли; если бы гора не разверзлась и не уничтожила привычный мир. Она стала бы настолько большим чем была теперь. Драконы выходили из коконов уже способные к полету и к первому убийству, дающему силы. Но никто из ни не был на это способен. Она была словно яркий осколок стекла, выпавший из прекрасной мозаики изображающей Элдерлингов, города с высокими башнями, драконов в полете. Выпавший чтобы лежать в грязи, оторванный от всего, что некогда составляло его судьбу. В ней не было смысла без того мира.

Она пыталась летать и не однажды. Тимаре незачем было знать о множестве ее тайных унизительных провалов. Ее сводило с ума, что полоумная Хэби могла летать и самостоятельно охотиться. С каждым днем, красная самка становилась больше и сильнее, а ее хранитель, Рапскаль без устали распевал хвалы своей — прекрасной, восхитительной девочке- Он придумал глупую песню, скорее нескладные стишки чем настоящая поэзия, и громко пел ей каждое утро, пока чистил. Синтаре хотелось откусить ему голову. Хэби могла сколько угодно прихорашиваться пока ее хранитель пел ей, все равно она оставалась тупой коровой.

— Лучшей местью могло бы стать то, что ты научилась бы летать — снова предложила Тимара, отвечая скорее на чувство, чем на мысль.

— Почему бы тебе самой не попробовать? — едко парировала Синтара.

Тимара напряженно промолчала.

Синтара сообразила не сразу. Она была поражена. — Что? Ты пробовала, не так ли? Ты пробовала летать?-

Тимара не смотрела на драконицу пока они брели через луг в сторону леса. По лугу были разбросаны небольшие каменные дома, некоторые, не более чем разрушенные стены с провалившейся крышей, но часть из них хранители восстановили. Когда-то здесь был поселок, место где жили люди, ремесленники. Они совершали здесь сделки, представители торгового сословия и слуги Элдерлингов, живших в сверкающем городе на другой стороне бурного потока. Она бы удивилась, если бы Тимара знала об этом. Скорее всего нет.

— Ты заставила их появиться, — наконец ответила Тимара. — Раз уж они есть, раз уж мне приходится жить с чем-то что не позволяет мне одеть обычную рубашку, с чем-то что сбрасывает плащ с моей спины, так, что любой ветерок пронизывает меня, я по крайней мере должна сделать их полезными. Да, я пробовала взлететь. Рапскаль помогал мне. Он говорит, что однажды у меня получится. Пока что, все чего я добилась это разбитые во время падения колени и содранная кожа на руках. Я не смогла. Тебя это радует?-

— Меня это не удивляет. — Ее это и правда порадовало. Человек не должен летать, когда драконы не могут! Пусть хоть тысячу раз расшибет свои колени и наставит синяков. Если Тимара полетит первая, драконица съест ее! Голод подступил к горлу и она пришла в себя. Не имело смысла давать девочке почувствовать это, по крайней мере, пока она не вернется с охоты.

— Я буду продолжать попытки, — сказала Тимара тихо. — И тебе стоит.-

— Делай что хочешь и я поступлю так же — ответила драконица. А сейчас лучше бы тебе захотеть пойти на охоту. Я голодна. Она мысленно подтолкнула девочку.

Тимара сощурилась, почувствовав что драконица использовала чары. Не важно. Ее все равно будет преследовать неопреодолимое желание пойти на охоту. Понимание того, откуда взялось это желание не отменит его.

Зимние дожди вызвали буйный рост растительности. Высокая мокрая трава цеплялась за ноги пока они брели сквозь нее. Они взобрались по склону и открывшийся их глазам лес манил их. Под деревьями можно было хоть как-то укрыться от дождя, несмотря на то, что многие деревья сбросили листья. Лес казался Синтаре и знакомым и незнакомым одновременно. Ее личные воспоминания ограничивались густым непроходимым лесом Дождевых Чащоб, тогда как родовая память говорила о близком знакомстве с такими лесами. Названия деревьев — дуб и береза, ольха и ясень пришли ей на ум.

Драконам были известны такие деревья, такие леса и даже конкретно это место. Но они редко задерживались в этих местах во время холодных зимних дождей. Нет. На это неприятное время года драконы должны улетать греться в сердце пустыни. Или скрываться в убежищах специально построенных для них Элдерлингами — хрустальных залах, с подогреваемыми полами и бассейнами наполненными горячей водой. Она повернулась чтобы посмотреть через реку на легендарную Кельсингру. Они так далеко зашли, а убежище все еще оставалось вне досягаемости. Бурная река была глубока и коварна. Ни один дракон не смог бы переплыть ее. Полет был единственным способом попасть домой.

Древний город Элдерлингов стоял практически нетронутый, точно такой как рисовала его наследственная память. Даже под хмурым небом, сквозь пелену дождя, высокие здания из черно-серебряного камня мерцали и манили к себе. Когда-то, прекрасные, покрытые чешуей старшие жили там. Друзья и слуги драконов, они одевались в яркие одежды и украшали себя золотом, серебром и яркой медью. Широкие улицы, изящные здания были построены одинаково удобными и для драконов и для Элдерлингов.

Там была украшенная статуями площадь, вымощенная плитами, зимой дававшими тепло, хотя похоже теперь эта часть города исчезла в гигантской трещине, поглотившей ее древние дороги и башни. Раньше там были бани, от бассейнов наполненных горячей водой шел пар и старшие вместе с драконами пережидали там скверную погоду. Ее предки купались там не только в горячей воде, но и в медных бассейнах с кипящим маслом, дарившим шкуре чудесный блеск и делавшим когти прочнее.

А еще там было… что-то еще. Что-то, что она не могла четко вспомнить. Ей казалось что это была вода, но нет, не вода. Что-то восхитительное, что-то, что даже сейчас сверкало, переливалось и звало ее через смутные воспоминания.

— На что ты смотришь? — спросила Тимара.

Синтара не заметила, что замерла уставившись на другой берег. — Ни на что. На город. — Сказала она и продолжила свой путь.

— Если бы ты могла летать, то смогла бы перебраться через реку в Кельсингру.-

— Если бы ты могла думать, то ты бы знала, когда стоит замолчать, — огрызнулась драконица. Глупая девчонка что, не понимает как много она об этом думала? Каждый день. Каждый час. Магия дающих тепло плит Элдерлингов возможно до сих пор действует. И даже если нет, здания могли послужить укрытием от бесконечного дождя. Может в Кельсингре она бы снова почувствовала себя настоящим драконом а не змеей с ногами.

Они дошли до кромки леса. Ветер подгонял их, направляя дождь под спасительные ветви деревьев. Синтара высказала свое недовольство: — иди, охоться, — сказала она девочке и усилила мысленный приказ.

Обиженная, ее хранительница повернулась и поплелась с холма обратно. Синтара не потрудилась посмотреть как она уходит. Это был долг Тимары. Хранители для того и нужны. Это было единственное для чего они были нужны.

— Карсон!

Охотник сделал в сторону Седрика успокаивающий жест раскрытой ладонью. Карсон стоял неподвижно напротив черно-синего дракона. Он не говорил, просто смотрел в его глаза. Карсон был крупным мужчиной, но соседство с Кало как будто уменьшило его до размеров игрушки. Игрушки, которую разъяренный дракон мог втоптать в землю или обжечь до костей одним ядовитым выдохом. И Седрик ничего не смог бы с этим поделать. Его сердце колотилось в груди, он не мог вздохнуть. Он обхватил себя руками, дрожа от холода и страха. Зачем Карсон так рискует собой?

Я буду защищать тебя. — Релпда, дракон Седрика толкнулась в его мысли и легонько боднула тупым носом.

Он быстро повернулся и положил ей руку на загривок, успокаивая, точно так же, как пытался успокоить собственные мысли. У маленькой медной самки не было ни шанса против Кало, выступи она на стороне Седрика. И любой вызов сейчас мог спровоцировать Кало на необдуманный и жестокий ответ. Седрик не был хранителем Кало, но он чувствовал его эмоции. Волны ярости и обиды исходившие от дракона чувствовали все.

— Давай немного отойдем, — предложил он медной и подтолкнул ее. Она не шелохнулась. Когда он посмотрел на нее, было похоже что ее глаза вращаются, темно синие, с редкими серебряными проблесками. О боже, она решила что Кало угрожает ему.

Карсон заговорил спокойно, без злости. Его мускулистые руки были скрещены на груди, показывая что угрозы нет. Темные глаза под тяжелыми бровями были почти добрыми. Ветер с дождем растрепал его волосы, и унизал каплями его подстриженную рыжую бороду. Охотник игнорировал дождь и ветер так же, как игнорировал превосходящую силу дракона. Выглядело так, будто он не боится Кало и его подавленной ярости. Он говорил медленно, глубоким, спокойным голосом.

— Кало, тебе нужно успокоиться. Я послал найти Дэвви. Твой хранитель скоро будет здесь, чтобы позаботиться о твоих ранах. Но ты должен перестать угрожать всем.-

Сине-черный дракон пошевелился, и под дожем его чешуя сверкнула серебром. Его глаза закружились водоворотом зеленого, цвета медной руды, было похоже что они вращаются. Седрик смотрел на них со смесью восхищения и ужаса. Карсон стоял слишком близко, а дракон не казался ему спокойнее и если бы он решил броситься на Карсона, или плюнуть ядом, даже реакции охотника не хватило бы чтобы спастись от смерти. Седрик набрал воздуха, чтобы попросить его отступить, но сжал зубы. Нет. Карсон знает что делает и последнее что ему сейчас нужно это отвлекаться на любовника.

Седрик услышал за спиной топот бегущих ног и обернулся чтобы увидеть как Девви несется в их сторону со всей скоростью на которую способен. Щеки молодого хранителя раскраснелись, а волосы развивались вокруг лица и плеч. Лектер бежал рядом с ним по мокрой луговой траве, похожий на мокрого ежа. Шипы на его шее переходили в гриву на спине, в точности повторяя гриву его дракона, Сестикана. Лектер уже не мог скрывать их под рубашкой. Они были синие с оранжевыми крапинками и встопорщились пока он глубоко пыхтя пытался держаться наравне с Девви. Девви набрал воздуха и закричал,

— Кало! Кало, в чем дело? Я здесь, ты ранен? Что случилось?-

Лектер свернул, направляясь к Сестрикану.

— Где ты был? — заревел его дракон капризно и зло. — Смотри, я избит и весь в грязи. А ты не уделяешь мне внимания.-

Девви подбежал прямо к своему огромному дракону, с полным небрежением к тому насколько тот был зол. С того момента как мальчик появился, все внимание дракона сосредоточилось на нем. — Почему тебя не было рядом чтобы позаботиться обо мне? — взревел дракон с упреком. — Смотри как я обожжен! Твое безразличие могло стоить мне жизни! — Дракон задрал голову чтобы продемонстрировать кровоточащую рану на горле, там где кислота Меркора обожгла его. Она была размером с блюдце.

Седрик вздрогнул от вида раны, а Девви побледнел как мертвец.

— Ох, Кало, ты ведь будешь в порядке? Мне так жаль! Я был на реке, проверял ловушки для рыбы, не попалось ли что!-

Седрик знал про ловушки. Он видел, как Карсон и Девви устанавливали их вчера. Две корзины, закрепленные на концах жерди, вращающейся благодаря течению. Корзины были сконструированы так, чтобы зачерпывать рыбу из реки и сбрасывать ее по желобу в плетеный накопитель. У Карсона и Девви ушло несколько дней чтобы построить ее. Если она сработает, они собирались построить еще несколько, чтобы облегчить ежедневную работу по поиску еды для драконов.

— Не проверял он никакие ловушки, — тихо сказал Карсон подходя к Седрику. Кало сел, А Девви взволнованно охал, осматривая расправленные крылья дракона в поисках других повреждений. Лектер с виноватым видом вел Сестикана к реке, мыться.

Седрик заметил как парень украдкой застегнул пряжку на ремне. Карсон недовольно покачал головой, а Седрик ухмыльнулся.

— Нет, не проверял, — подтвердил он.

Карсон бросил на него взгляд, который стер усмешку с его лица.

— Что? — спросил Седрик, озадаченный суровым выражением на лице охотника.

Карсон заговорил тихим голосом.

— Мы не можем допустить этого, Седрик. Оба парня должны стать более ответственными.-

— Не можем допустить чтобы они были вместе? Как мы можем запретить им это не став лицемерами? — Седрика ранили слова Карсона. Он что, ожидал что мальчики станут скрывать что без ума друг от друга? Он что, осуждал их открытость?

— Это не то что я имел ввиду. — Элдерлинг мужчина положил руку Седрику на плечо и развернул его прочь от Кало. Он тихо заговорил. — Они всего лишь мальчишки. Они нравятся друг-другу, но это больше касается секса чем их самих. Не так как у нас. Их развлечения могут подождать, пока работа не будет выполнена. — Мужчины начали взбираться на холм по мокрой траве. Релпда прошла за ними несколько шагов, а затем внезапно развернулась и направилась к берегу реки.

— Не так как у нас. — Седрик нежно повторил его слова. Карсон покосился на него и кивнул, легкая улыбка подняла уголки его губ и разожгла пожар в животе у Седрика. Седрик надеялся, что направление выбранное Карсоном означало что они идут к дому. Небольшое, холодное строение с каменными стенами и выложенным плитками полом было немногим лучше пещеры, но по крайней мере крыша спасала от дождя, а в каминной трубе была хорошая тяга. Если разжечь в очаге огонь, там было почти тепло. Почти. Он подумал о том, как еще там можно согреться.

Как будто отвечая на мысли Седрика, Карсон сказал,

— Есть работа которая не может ждать. Нам нужно пойти в лес и поискать сухой хворост. Зеленые ветки которые ты пытался жечь вчера только дымили и совсем не давали тепла. — Он обернулся на Девви и Лектера. Кало склонился к земле вытянув шею так, чтобы мальчик мог осмотреть кислотный ожог. Прикосновения мальчика успокоили огромное создание, дракон выглядел почти умиротворенным.

— Он гораздо больше подходит Кало чем Грефт. — заметил Седрик.

— Он подходил бы больше, если бы больше старался. — Карсону всегда было трудно похвалить паренька. Он любил Девви как сына и предъявлял ему по отцовски высокие требования. Он отвернулся и покачал головой. — Я понимаю что они с Лектером друг от дружки без ума, но это не повод пренебрегать своим долгом. Мужчина сначала заботится о своих обязанностях и только потом, об удовольствиях. А Девви уже достаточно взрослый, чтобы я рассчитывал что он будет вести себя как мужчина. Успех этой экспедиции зависит от того, насколько честно каждый из нас будет тянуть свою лямку. Когда придет весна, или когда придет груз, тогда Девви сможет расслабиться и побаловать себя. Но не раньше. У каждого из них есть дракон о котором нужно заботиться каждый день, прежде, чем задумываться о чем-то еще.

Седрик знал, что Карсон не хотел упрекать его. Однако, временами он особенно остро чувствовал что не умеет делать ничего полезного. Бесполезен как вымя у быка, говорил о таких людях его отец. Это не моя вина, успокаивал он себя. Здесь я как рыба без воды. Если бы вдруг Карсон перенесся в общество, к которому я привык в Удачном, он бы тоже чувствовал себя бесполезным и не в своей тарелке. Было ли в действительности недостатком то, что Седрик лучше разбирался в том как выбрать вино для банкета, или как дать портному указания о том как подогнать пиджак чем в том как махать топором чтобы превратить сухое бревно в дрова или разрезать животное на куски так, чтобы оно поместились в горшок? Он так не думал. Он не был бесполезным или некомпетентным. Он просто был вне своей среды. Он посмотрел вокруг, на склон холма под дождем и тенистый лес. Далеко от своей среды обитания.

И он страдал от этого. Он с тоской вспомнил Удачный. Шум и болтовня рыночной площади, широкие, мощеные городские улицы, ухоженные особняки, таверны и чайные на каждом углу! Открытые площади рынков и прохладная тень городских садов! Что бы подумал портной Джефдин, если бы увидел своего лучшего клиента в лохмотьях? Ему вдруг остро захотелось подогретого вина со специями в красивом подогретом кувшине. Чего бы он только ни отдал, за единственную трапезу, еда для которой была бы приготовлена не на костре! Стакан хорошего вина, кусочек хлеба! Даже за миску горячей каши со смородиной и медом! Что угодно, что не было бы пойманной дичью или рыбой или собранной зеленью. Что-то что было бы хоть чуть-чуть сладким. Что угодно бы отдал, за один ужин, хорошо приготовленный, поданный на тарелке, на столе покрытом скатертью!

Он взглянул на Карсона идущего рядом. Его щеки над аккуратно подстриженной бородой разрумянились, темные глаза полны забот. Вспомнилась недавняя сценка: Карсон сидит на низком табурете с закрытыми глазами, похожий на разомлевшего кота, пока Седрик используя ножницы и маленький гребень подравнивает ему бороду. Он неподвижен и покорен, поворачивая голову только когда Седрик просит об этом, восхищенный и как будто согретый его вниманием. Увидев как сильный мужчина подчиняется его прикосновениям, Седрик почувствовал себя мастером. Он и буйную гриву ему подровнял, совсем чуть-чуть. Странно сказать, но большая часть привлекательности охотника для Седрика заключалась в его дикости. Он улыбнулся себе, вздрогнул, от воспоминания об удовольствии, волоски на шее и руках встали дыбом. Что ж, пожалуй есть кое-что, от чего Седрик бы не отказался ради возвращения в Удачный.

Он коснулся плеча Карсона пока они шли рядом. Карсон усмехнулся и вдруг поднял руку и обнял Седрика. Без колебаний. Сердце Седрика подпрыгнуло. Гест никогда бы не выказал ему столь явное расположение на людях. Да и наедине тоже, если быть честным. Карсон обнял его крепче и Седрик склонился к нему пока они шли. Охотник был крепок и мускулист и это было все равно что опираться на дуб. Седрик улыбнулся, осознав что думает о своем любовнике такими словами. Похоже он уже привыкал к жизни здесь, в глуши. Грубый плащ и непокорная шевелюра Карсона пахли дымом костра и мужчиной. Серебряные блики чешуек стали появляться в уголках его глаз. Его дракон менял его. И Седрику нравилось как это выглядит.

Карсон потер его плечо. — Ты замерз. Почему ты не одел плащ?-

Плащ Седрика давно сгинул в едких водах Дождевой реки. Предмет одежды о котором говорил Карсон был грубо выделанной шкурой оленя с шерстью. Карсон сам снял ее с убитого животного, обработал и обрезал по форме. Он завязывался на шее Седрика кожаными ремешками, которые пришил Карсон. Седрик привык к мягким мехам, на тканых подкладках. Этот плащ, немного жесткий, цвета сливок со стороны кожи, скрипел на ходу. Оленья шерсть, это не мех, он был жестким и щетинистым.

— Он такой тяжелый, — ответил Седрик виновато. Он не стал упоминать, что пах он, ну, в общем, как оленья шкура.

— Да, тяжелый. Но он защитил бы тебя от дождя и тебе было бы теплее.-

— Слишком далеко за ним возвращаться.-

— Да. А сбор хвороста согреет нас обоих.-

Седрик не стал говорить о том, что знает лучший способ согреться им обоим. Он не был ленив, но не любил тяжелый физический труд, который Карсон привычно считал своей жизнью. До того как Элис втравила его в свое безумное путешествие вверх по Дождевой реке, Седрик вел жизнь приличествующую торговцу Удачного. Хоть его семья и не была зажиточной. Он усердно работал, но головой а не своим горбом! Он вел счета, по дому и по многочисленным контрактам которые Гест заключал для своей семьи.

Он заботился о гардеробе Геста, и следил за его встречами. Он передавал инструкции Геста по ведению дома слугам и разбирался с их вопросами и жалобами. Вел список прихода и ухода судов в гавань, чтобы быть уверенным, что Гест получит лучшие товары и что он будет первым, кто встретит нового купца. Он был необходим для того, чтобы хозяйство и дела Геста шли гладко. Необходим. Важен.

Затем воспоминание о язвительной усмешке Геста перекрыло и рассеяло приятные воспоминания о тех временах. Хоть что-нибудь в его жизни было на самом деле таким как он полагал? Он горько задумался. Ценил ли Гест его социальные и организаторские навыки? Или просто наслаждался использованием его тела. И как он сносил все унижения которым подверг его Гест? Он прикрыл глаза от струй дождя. Был ли прав его отец? Не был ли он бесполезным хлыщем, способным только заполнять красивую одежду, за которую платил его работодатель?

— Эй, вернись. — Карсон нежно потряс его за плечо. — Когда у тебя появляется такой взгляд, это не сулит ничего хорошего ни одному из нас. Все кончено, Седрик. Давно закончилось и прошло. Как бы то ни было. Отпусти это и перестань мучить себя.-

— Я был таким дураком. — Седрик покачал головой. — я заслужил эти мучения.-

Карсон покачал головой и нетерпение прозвучало в его голосе. — Тогда перестань мучить меня. Когда я вижу это выражение на твоем лице, язнаю что ты думаешь о Гесте- Он вдруг замолчал, как будто собирался сказать что-то, но передумал. Спустя мгновение он сказал с наигранной улыбкой: — Ну, и что напомнило о нем на этот раз?-

— Я не скучаю по нему, Карсон, если ты об этом подумал. Я не мечтаю о том чтобы вернуться к нему. Я более чем удовлетворен тобой. Я счастлив.-

Карсон снова пожал плечами.

— Но не настолько счастлив чтобы перестать думать о Гесте. — Он кивнул и насмешливо посмотрелл на него. — Мне не кажется что он хорошо с тобой обращался. Я не понимаю его власти над тобой.-

Седрик встряхнул головой так, будто мог вытряхнуть все воспоминания о Гесте.

— Трудно объяснить. Он очень харизматичен. Он получает то что хочет потому, что искренне верит что заслуживает этого. Когда что-то идет не так, он никогда не признает свою вину. Он перекладывает ответственность на кого-то другого и просто отходит в сторону, неважно, каким бы серьезным не было несчастье. Мне всегда казалось что Гест сможет отмахнуться от любого плохого события, даже если сам его спровоцировал. Когда бы не казалось, что ему придется столкнуться с последствиями, неожиданно, для него открывался другой путь. — Его голос стих. Карсон смотрел на него своими темными глазами и пытался понять.

— И это все еще восхищает тебя?

— Нет! Тогда мне казалось что ему сопутствует невероятная удача. Сейчас, когда я оглядываюсь назад, то вижу что он просто очень хорошо избегал обвинений. И я позволял ему. Часто. Так что я на самом деле думаю не о Гесте. Я думаю о своей жизни в Удачном, о том в кого он меня превратил… или скорее в кого я позволил себе превратиться. — Седрик пожал плечами. — Я не горжусь тем кем я стал пока был с Гестом. Не горжусь тем что планировал и не горжусь тем что совершил. Но в каком-то смысле я все тот же человек и не знаю как измениться.-

Карсон посмотрел на него искоса и широко улыбнулся. — О, ты изменился. Поверь мне, парень, ты очень изменился.-

Они вышли на опушку леса. Голые деревья на границе леса практически не спасали от бесконечного дождя. Выше на холме были вечнозеленые деревья, которые стали бы лучшим укрытием, но здесь было больше мертвых стволов и опавших веток.

Карсон остановился около ясеневой рощи. Он подготовил два кожаных ремня, каждый с петлей на конце. Подавив вздох Седрик взял свой. Он напомнил себе две вещи: когда он работал становилось теплее и когда он держался наравне с Карсоном, то больше уважал себя. Будь мужчиной, сказал он себе и разложил ремень на земле, как Карсон учил его. Охотник уже начал носить хворост и складывать его на ремень. Иногда большой человек ломал ветку о колено, чтобы ее было удобнее нести. Как-то Седрик тоже попробовал, что оставило заметный кровоподтек, один вид которого заставил Карсона вздрогнуть, больше он не пытался.

— Мне нужно будет вернуться с топором и повалить парочку тех елок. Больших. Мы можем свалить их и оставить сохнуть на сезон. А на следующий год мы их разрубим и получим отличные дрова. Что-то посущественнее чем это, что-то что будет гореть всю ночь.-

— Было бы неплохо, — Седрик согласился без энтузиазма. Еще больше тяжелой работы. Кроме того мысли о заготовке дров на следующий год, заставили его осознать, что следующий год он возможно проведет здесь. Жить в маленьком доме, есть мясо приготовленное на костре и носить Са знает что. И следующий год. И следующий. И еще. Он проведет здесь жизнь и состарится? Кто-то из хранителей говорил, что изменения, через которые проводят их драконы, превратят их в Элдерлингов и значительно удлиннят срок жизни. Он взглянул на тонкие чешуйки на тыльной стороне запястья. Сто лет здесь? Жить в крохотной избушке и заботиться о своем эксцентричном драконе. Такой будет его жизнь? Когда-то старшие были для него изящными и прекрасными созданиями, жившими в поразительных городах полных магии.

Вещи Элдерлингов, найденные в Дождевых Чащобах, при раскопках погребенных городов были загадочными: драгоценные камни, светящиеся собственным светом и ароматические камни, каждый со своим собственным сладким запахом. Графины, которые охлаждали все чем бы их не наполнили. Джидзин — волшебный металл который начинал светиться от прикосновения. Удивительные ветряные колокольчики, наигрывающие никогда не повторяющиеся мелодии. Камень хранящий воспоминания, разделить которые можно было прикоснувшись к нему… Так много удивительных вещей принадлежало старшим. Но они давно исчезли с лица земли. И если Седрик и остальные хранители станут их наследниками, они без сомнения станут гнилой ветвью семейного древа: в союзе с драконами, которые едва ли смогут летать, лишенные магии Элдерлингов, влачащие жалкое существование в примитивном окружении.

Порыв ветра окатил его душем холодных капель с голых веток над головой. Со вздохом он стряхнул их со своих штанов. Ткань истончилась а манжеты обтрепались в лохмотья.

— Мне нужны новые штаны.-

Карсон протянул мозолистую руку и взъерошил его мокрые волосы.

— Тебе и шляпа нужна, — заметил он буднично.

— И из чего мы ее сделаем? Из листьев? — Седрик постарался, чтобы вопрос прозвучал озадаченно, а не горько. Карсон. У него был Карсон. Разве он не предпочел бы жизнь с Карсоном в простом мире, жизни в особняке в Удачном но без него?

— Нет. Из коры. — прагматично сказал Карсон. — Если нам удастся найти нужный сорт дерева. В Трехоге есть купец, она разделяет кору на волокна, а затем ткет из них. Кое что она пропитывает дегтем, чтобы сделать водонепроницаемым. Она делает шапки и кажется, плащи. Я ни разу не покупал у нее, но принимая в расчет наши нынешние обстоятельства, я готов попробовать что угодно. Не думаю что у меня осталась хоть одна рубашка или пара штанов.-

— Из коры, — повторил Седрик насмешливо. Он попытался представить себе, как такая шляпа будет выглядеть и решил, что лучше ходить с непокрытой головой. — Может капитан Лефтрин привезет ткань из Кассарика, кажется до тех пор, я смогу продержаться с тем что есть.-

— Ну, нам придется, так что хорошо что ты полагаешь что у нас получится. — Подобная реплика от Геста была бы полна уничижительным сарказмом. В устах Карсона это было разделенное беспокойство о трудностях, переносимых вместе.

Ненадолго оба погрузились в задумчивое молчание. Карсон собрал солидную кипу хвороста. Он затянул ремень на вязанке и приподнял для пробы. Седрик добавил несколько палок к своей куче и с трепетом окинул ее взглядом. Вязанка обещала быть тяжелой и палки будут колоть его, спина сегодня ночью будет болеть. Снова. А тут еще Карсон заботливо добавил несколько палок к его куче, еще увеличив ее в размерах. Седрик попытался подумать о чем нибудь приятном. — Когда Лефтрин вернется из Кассарика, разве он не привезет нам одежду вместе с остальными грузами?-

Карсон добавил палки которые принес к остальным и затянул ремень. Затягивая его он сказал:

— Многое будет зависеть от того, заплатят ли ему члены совета все что должны. Мне кажется, они будут тянуть время. И даже если заплатят, то что он сможет привезти, будет ограничено выбором товара в Кассарике и возможно Трехоге. В первую очередь это будет еда, я полагаю. Затем запасы вроде дегтя, лампового масла, свечей, ножей и луков для охоты. Все, что поможет нам самим позаботиться о себе. Одеяла, полотно и тому подобные вещи пойдут в последнюю очередь. Тканые вещи всегда были дороги в Кассарике. На болотах нет пастбищ, а значит нет и овец. Здешние луга и есть та причина по которой Лефтрин был так взволнован включая в заказ скот из Удачного. Стоит понимать, что пройдут месяцы, прежде чем скот прибудет и Смоляному придется совершить за ним еще одно путешествие.

Капитан Лефтрин собрал их несколько вечеров назад на палубе Смоляного. Он сообщил что отправляется обратно в Кассарик и Трехог чтобы купить столько припасов, сколько сможет. Он сообщит совету торговцев Дождевых Чащоб что выполнил свои обязательства и заберет их деньги. Если хранители хотят чтобы он привез из Кассарика что-то особенное, они должны сказать ему и он попытается достать это. Двое хранителей сразу сказали что их заработки должны быть отданы их семьям, остальные хотели передать родственникам послания. Рапскаль объявил что хочет потратить все свои деньги на сладости, на все возможные виды сладостей.

Хохот не стихал пока пока Лефтрин не спросил не хочет ли кто-нибудь отправиться обратно в Трехог. Повисла полная тишина, хранители обменялись озадаченными взглядами. Вернуться в Трехог? Оставить связанных с ними драконов и вернуться к жизни отщепенцев среди собственного народа? Если их сторонились до их отъезда из Трехога, то что же остальные жители Дождевых Чащоб подумали бы теперь? Долгое пребывание рядом с драконами не уменьшило их странности. Совсем наоборот: чешуи стало больше, больше шипов и в случае с Тимарой, пара прозрачных крыльев. Похоже теперь драконы направляли их превращение, так что перемены были более приятными для глаз, при этом почти все хранители уже мало походили на людей. Никто из них не смог бы вернуться к прежней жизни.

Элис не была связана с драконом и выглядела как человек, но Седрик знал что она не вернется. В Удачном ее не ожидало ничего кроме несчастья. Даже если бы Гест пожелал принять ее обратно, она не вернулась бы к оковам брака без любви. С тех пор как он признался ей в природе своих отношений с Гестом она считала свой брачный контракт с преуспевающим торговцем недействительным. Она останется здесь в Кельсингре и будет ждать возвращения своего неряшливого речного капитана. И даже если Седрик не мог понять, что ее в нем привлекало, он вынужден был признать, что она выглядела гораздо более счастливой, живя в каменной лачуге с Лефтрином, чем за все время своей жизни в особняке Геста.

А он сам?

Он окинул Карсона взглядом и мгновение просто смотрел на него. Охотник был простым крупным мужчиной, привлекательным на свой грубый манер. Сильнее чем Гест когда-нибудь станет. Нежнее, чем Гест когда-либо был.

Если подумать, он тоже был счастливее живя в каменной лачуге с Карсоном, чем в особняке Геста. В его жизни больше не было лжи. Не было обмана. Зато был маленький медный дракон, который любил его. Его тоска по Удачному поблекла.

— Чему ты улыбаешься?

Седрик помотал головой, а затем честно ответил: —

— Карсон, я счастлив с тобой.-

Искренняя радостная улыбка осветила лицо охотника от этих слов.

— А я счастлив с тобой, парень из Удачного. И мы оба будем еще счастливее сегодня, когда разложим и подготовим этот хворост. — Карсон наклонился, подхватил вязанку за ремень и ремень и вскинул на плечо. Он легко разогнулся и ждал что Седрик сделает тоже самое.

Седрик повторил его движения и с кряхтением взвалил свою вязанку на плечо. Он смог разогнуться только сделав два неловких шага чтобы удержаться на ногах. — Дыхание Са, как тяжело!-

— Да, тяжело. — Карсон ухмыльнулся. — Это в два раза больше того, что ты смог бы унести месяц назад. Я тобой горжусь. Пойдем.-

Он им гордится.

— Я сам собой горжусь, — пробормотал Седрик и пошел следом за ним.

* * *

Седьмой день месяца Надежды, седьмой год Вольного союза торговцев

От Детози, смотрителя голубятни в Трехоге

Рейалу, исполняющему обязанности смотрителя голубятни в Бингтауне

Дорогой племянник, привет.

Эрек и я советуем тебе сдержать свой нрав в этом вопросе. Не позволяй Киму спровоцировать вас на гнев или обвинения, которые мы не сможем доказать. Это не первый раз, когда мы вели с ним неприятную переписку. Я по-прежнему считаю, что он получил должность с помощью взяток, но, похоже, у него есть друзья в Совете Кассарика, подтвердившего его продвижение по службе, и, подавая жалобы, мы ничего не добьемся.

Я все еще знаю несколько его подмастерьев, потому что они учились со мной здесь, в Трехоге. Я потихоньку все разузнаю у них. В то же время будет мудро передать сообщение вашим наставникам и отложить решение вопроса. Пока твой статус не подтвердится, тебе будет трудно поговорить с Кимом наравне. Мы с Эреком сомневаемся, что следует возлагать эту трудную задачу на тебя.

На нынешний момент ты сделал все необходимое, что мог на своем посту. Мы с Эреком по-прежнему уверены в твоих способностях в обращении с птицами.

Теперь о хорошем. Две пятнистых быстрых птицы, которых ты послал нам в качестве свадебного подарка, выбрали себе партнеров и начали размножаться. Я с нетерпением жду прибытия к вам нескольких их птенцов, чтобы мы смогли рассчитать длительность их обратного полета. Я чувствую огромный энтузиазм по поводу этого проекта.

Мы с Эреком все еще спорим, кто из нас к кому переедет, это сложный вопрос. В нашем возрасте, мы хотим быстрой и тихой свадьбы, но никто из нашей семьи к такому не расположен. Бедные мы, бедные!

С любовью и уважением,

Тетя Детози

Глава третья

ПУТИ

Тимара всю свою жизнь провела в Дождевых Чащобах, но никогда не видела такого дождя. В детстве в Кассарике и Трехоге бескрайние леса, покрывавшие берега Дождевой реки многослойными навесами из листьев, укрывали города на деревьях. Потоки зимних дождей дробились и отводились бесконечными листьями между ней и небом. Конечно они точно также не пропускали и солнечный свет, но Тимара относилась к этому иначе. Если ей нужно было солнце, она могла просто забраться повыше. Она не могла вспомнить чтобы ей когда-то хотелось почувствовать все неистовство ливня.

Здесь у нее не было выбора. Луг который обрамлял реку не был похож на тенистые прибрежные леса Дождевых Чащоб. Густая трава по пояс, а где-то и до плеч, хоть и болотистая, но твердая земля под ногами, смешанная с камнями — изумительным множеством твердых обломков различной фактуры и цвета. Она часто задумывалась, откуда они все взялись и как здесь оказались. Сегодня ветер носился по открытым просторам, бросал ничем не сдерживаемый дождь ей в лицо и за воротник. Ее истончившаяся из-за слишком частых контактов с едкой водой Дождевой реки одежда не защищала, мягкая и мокрая она липла к коже. И она предвидела что ей будет холодно и мокро весь оставшийся день. Она потерла красные замерзшие руки. Было достаточно трудно охотиться с оставшимся потрепанным набором оружия. Одеревеневшие руки не делали это занятие легче.

Она узнала что Татс идет еще до того как он догнал ее: шлепки травы по его ногам и тяжелое дыхание пока он бежал за ней наверх. Она не оборачивалась до тех пор пока он, задыхаясь не спросил:

— Идешь охотиться? Помощь нужна?-

— Почему бы и нет? Мне может понадобиться кто-нибудь кто дотащит добычу обратно к драконам. — Она не стала говорить то что они оба знали: Карсону не нравилось когда они охотились поодиночке. Он утверждал что видел следы хищников, достаточно больших чтобы атаковать человека. — Крупная дичь обычно привлекает крупных хищников, — сказал он. — Когда идете на охоту, возьмите напарника. — Не то чтобы Карсон командовал ими, просто у него опыта было больше.

Татс ухмыльнулся, белые зубы сверкнули на его покрытом тонкой чешуей лице.

— О, так ты думаешь что я не справлюсь с тем чтобы дотащить мясо и тебе придется помогать мне нести его?

Она усмехнулась в ответ.

— Ты неплохой охотник, Татс. Но мы оба знаем, что я лучше.-

— Ты была рождена для этого. Твой отец начал учить тебя как только ты смогла балансировать на ветке. Мне кажется я достаточно хорош для того кто начал позже. — Он пошел рядом с ней. Это было немного неудобно на узкой тропинке. Они сталкивались локтями пока шли, но он не проходил вперед и не отступал назад. Когда они вышли на опушку леса, трава стала короче, а затем уступила место листьям, мху и низким кустам. Деревья останавливали ветер и это порадовало Тимару. Она быстро кивнула, принимая комплимент Татса.

— У тебя получается намного лучше, с тех пор как мы уехали из Трехога. И мне кажется что ты привыкнешь к этой наземной охоте гораздо быстрее чем я. Это место так непохоже на дом.-

— Дом, — сказал он и она не смогла понять было это слово для него грустным или приятным. — Я думаю, что теперь это наш дом, — добавил он, сильно удивив ее.

Она искоса посмотрела на него пока они продирались сквозь подлесок.

— Дом? Навсегда?-

Он поднял руку и поднял рукав обнажив покрытую чешуей кожу. — Не могу представить возвращение в Трехог. Не в таком виде. А ты?-

Ей не нужно было расправлять крылья или смотреть на черные когти которые были у нее с рождения.

— Если дом это место где тебя принимают таким какой ты есть, Трехог никогда не был для меня домом.-

Она оставила сожаления и воспоминания о Трехоге в стороне. Пора было охотиться. Синтара была голодна. Сегодня Тимара хотела найти звериную тропу, новую, на которой они еще не охотились. До сих пор они нашли одну, но по ней было сложно идти. Они оба тяжело дышали, хотя Татс уже не так пыхтел как сразу после отъезда из Трехога. Участие в экспедиции Смоляного укрепило их мышцы и закалило их всех, подумала она с одобрением. Все хранители подросли, парни росли так быстро, что это почти тревожило. Татс стал выше и его плечи раздались. Его дракон тоже изменял его. На момент их отъезда из Трехога он единственный был вполне человеком.

Он был освобожденным рабом, одним из иммигрировавших во время войны с Калсидой и в детстве, его рабское прошлое, было явно отмечено на лице татуировками бывших владельцев. Паутина была выбита на левой щеке а небольшая лошадь рядом с носом. Они изменились когда дракон начал менять его. Татуировки теперь стали стилизованными рисунками, отмеченными чешуей больше, чем чернилами вбитыми в кожу. Его темные лаза и волосы остались такими какими были всегда, но она подозревала что его быстрый рост скорее относился к становлению старшим, чем к естественному взрослению. Его ногти отблескивали зеленым, цветом Фенте, его раздражительной маленькой королевой-драконицей. Когда свет падал на его кожу он порождал зеленые блики на его чешуе. Цвет тени от листа, цвет сосновой иголки, цвет зелени ее леса… Она остановила бег своих мыслей.

То есть ты думаешь, что проведешь здесь всю свою жизнь? — Это была неожиданная мысль для нее. Она чувствовала себя немного потерянной с тех пор как они достигли цели, нашли город. Когда они все покидали Трехог, они подписали контракты, подтверждая, что их целью было найти место вверх по реке, где поселятся драконы. Поиски легендарной Кельсингры едва ли были упомянуты. Она согласилась на эту работу чтобы сбежать от своей жизни. Она не заходила в своих планах дальше. Сейчас она представила как проживет свою жизнь здесь. Никогда больше не встречаясь с людьми которые сделали ее изгоем.

С другой стороны это значило, что она больше не вернется домой. Она не слишком любила мать и это было взаимно. Но она была очень близка с отцом. Она что, больше никогда не увидит его? Он не узнает что она добилась своей цели? Нет, это глупая мысль. Капитан Лефтрин собирался вернуться в Кассарик за припасами. Как только он приедет туда, новости об их находке разлетятся как мошки по всем Дождевым Чащобам. Ее отец скоро обо всем узнает. Приедет ли он, чтобы увидеть все своими глазами? Поедет ли она домой навестить его? Прошлым вечером, на собрании, Лефтрин спросил, не хочет ли кто-нибудь вернуться в город. После его вопроса повисла тишина. Хранители переглядывались. Оставить своих даконов? Вернуться в Трехог, вернуться там к жизни парий? Нет. Для остальных этот вопрос был простым.

Для нее все было сложнее. Иногда ей хотелось бросить своего дракона. Синтара не была самым обаятельным созданием на свете. Она помыкала Тимарой, подвергала ее опасности ради собственного развлечения, а однажды чуть не утопила ее в попытке поймать рыбу. Синтара никогда не просила прощения за это. Драконица была саркастична и цинична настолько же, насколько и прекрасна. Но даже если бы Тимара решилась покинуть своего дракона, ей не хотелось возвращаться на Смоляного и отправляться вниз по реке.

Ей до сих пор было не по себе от пребывания на баркасе и от бесконечного путешествия в тесном кубрике. Возвращение в Трехог с Лефтрином означало бы прощание со всеми друзьями и неизвестность относительно того что они найдут в городе Элдерлингов. Чтож, пока она останется здесь, вместе со своими друзьями, продолжит охотиться для драконов, пока Лефтрин не вернется с грузом. А что потом?

— Ты собираешься остаться здесь навсегда? — Снова спросила она Татса, поняв что он так и не ответил на ее первый вопрос.

Он ответил тихо, продолжая их мягкое продвижение через лес —

— А куда еще мы можем пойти? — Легким жестом он показал на ее и на свое лицо. — Наши драконы пометили нас как своих. И хотя Фенте и достигла больших успехов в полетах чем Синтара, мне не кажется что в скором времени хоть одна из королев станет самодостаточной. И даже если они сами смогут охотиться, они захотят чтобы мы были рядом, для ухода за ними и для компании. Теперь мы старшие, Тимара. Старшие всегда жили подле драконов. А драконы останутся здесь. Так что да, я полагаю что останусь здесь на всю жизнь. Ну или пока Фенте останется.-

Он поднял руку и тихо показал направление которое полагал наилучшим. Она решила согласиться и пошла вперед. Он говорил из-за ее спины пока они скользили друг за другом через лес.

— Ты говоришь о том о чем я думаю? Ты и правда обдумываешь возвращение в Трехог? Ты и правда думаешь что это возможно для таких как мы? Я знаю что Синтара не всегда хорошо с тобой обращается. Но где еще ты теперь сможешь жить? Теперь у тебя есть крылья, Тимара. Я не могу представить что ты лазаешь по деревьм и бегаешь по их кронам как раньше. Куда бы ты не пошла, люди будут пялиться на тебя, если не хуже.-

Тимара плотнее прижала крылья к телу. Затем нахмурилась. Она не почувствовала как сделала это. Чужеродные отростки все больше и больше становились ее неотъемлемой частью. Спина все еще болела из-за них, и они все еще раздражали по утрам, когда она пыталась приладить одежду вокруг. Но сейчас она пошевелила ими не задумываясь об этом.

— Они красивые, — Сказал Татс, так как будто мог слышать ее мысли. — Они стоят всего что тебе приходится ради них выносить.-

— Они бесполезные, — огрызнулась Тимара, стараясь не пчувствовать удовольствия от его комплимента. — Я никогда не полечу. Они как насмешка.-

— Нет, ты не полетишь, но я все равно думаю что они красивые.-

Теперь, его согласие с тем что она не полетит, ранило больше, чем мог порадовать его комплимент.

— Рапскаль думает что я полечу, — резко ответила она.

Татс вздохнул.

— Рапскаль думает что однажды они с Хэби отправятся на луну. Тимара, твои крылья должны стать гораздо больше прежде чем ты сможешь взлететь. Настолько больше, что ты согнешься под их весом. Рапскаль не останавливается чтобы задуматься о том, как все устроено на самом деле. Он полон своими фантазиями и мечтами, а сейчас больше чем обычно. И мы оба знаем что он хочет тебя и скажет все что угодно, чтобы заслужить твое расположение.

Она оглянулась на него, кислая улыбка скривила ее губы.

— В отличие от тебя, — заметила она.

Он усмехнулся, в глазах сверкнул вызов.

— Ты знаешь что я хочу тебя. Я честен с тобой. Я всегда честен с тобой, Тимара. Я знаю что ты оценишь честность мужчины который ценит твой ум, больше, чем безумца, полного нелепых комплиментов.

— Я ценю твою честность, — она сказала это и прикусила язык, прежде чем напомнить ему что он не всегда был так уж честен с ней. Он не сказал ей что встречался с Джерд. Но и Рапскаль не упомянул об этом. Конечно, Рапскаль и не утаивал этого от нее. Он просто не думал что это так уж важно.

Да и вообще, похоже что большинство парней хранителей, насладились благосклонностью Джерд. И судя по тому что знала Тимара, продолжали наслаждаться. И снова вернулся вопрос, почему для нее это было так важно? Татс больше не встречался с Джерд. Он похоже не придавал особого значения тому что сделал. Так почему это так много значило для нее?

Тимара замедлила шаг. Они приближались к открытому месту, деревья становились реже и впереди был виден свет. Она сделала жест Татсу чтобы он не шумел и замедлил шаг, взяла свой плохонький лук и положила на него стрелу. Время поработать глазами а не телом. Она прислонилась плечом к дереву, чтобы занять более устойчивую позицию и начала медленно осматривать поляну.

Она могла сфокусировать свои глаза, но не могла сосредоточиться. Джерд очень быстро отбросила все правила привитые им в Дождевых Чащобах. Таким девушкам как она и Сильве и Джерд не разрешалось выходить замуж. Всем было известно, что младенец отмеченный с рождения чешуей или когтями скорее всего не доживет до взрослых лет. Они не стоили ресурсов необходимых для того чтобы вырастить их и даже если они выживали, то редко производили жизнеспособных младенцев. Те кто пытались обычно умирали при родах, оставляя после себя чудовище, пережившее рождение лишь для того чтобы быть обреченным на смерть.

Брак был запрещен сильно отмеченным Чащобами, так же, как и внебрачные связи были строго запрещены всем жителям Дождевых Чащоб. Но Джерд решила отринуть оба эти запрета. Джерд была миловидна, с ее мягкими волосами, пронзительным взглядом и гибким телом. Она решала с кем из хранителей хочет разделить постель и выбирала их, по одному за раз, как кот у мышиного гнезда, нисколько не задумываясь к чему приведет ее аппетит. Даже когда парни дрались из-за нее, она похоже принимала это как должное. Тимара разрывалась между завистью к свободе которую демонстрировала Джерд и злостью которую она чувствовала из-за того разлада который та привнесла в компанию.

В итоге она заплатила цену, о которой Тимара не любила вспоминать. когда нежеланная беременность Джерд закончилась преждевременными родами, Тимара была одной из женщин, которые помогали ей. Она видела крошечное тело девочки-рыбы до того как они отдали его Верас, драконице Джерд. Странно было думать о том, что Тимара получила урок, а на Джерд произошедшее похоже совсем не повлияло. Тимара воздерживалась оттого чтобы делить свое тело с кем-то из хранителей, в то время как Джерд получала удовольствие в любой момент, когда бы ни пожелала. В этом не было смысла. В некоторые дни она возмущалась глупостью Джерд, которая могла втравить их всех в неприятности, но чаще она завидовала тому как другая девушка распоряжалась своей свободой и следовала своему решению, казалось совершенно не принимая во внимание, что подумают о ней другие.

Свобода и выбор. Она могла воспользоваться свободой и сделать свой выбор.

— Я остаюсь, — сказала она тихо. — Не ради моего дракона. И даже не ради моих друзей. Я останусь здесь ради себя. Чтобы создать место которое и правда смогу назвать своим.-

Татс внимательно посмотрел на нее.

— Не ради меня? — Спросил он бесхитростно.

Она тряхнула головой.

— Честность, — напомнила она ему тихо.

Он посмотрел в сторону.

— Ну, по крайней мере ты не сказала что останешься ради Рапскаля. — Вдруг, довольно неожиданно, Татс подал знак — со свистом втянул воздух. Секундой позже Тимара прошептала на выдохе, — Я вижу его.-

Страницы: «« « 12345678 » ... »»