Я человек советского модерна Фадеев Владимир
![](/book/69620.jpg)
По двору плыли тени от тех облаков.
И стихи были – мяч со шнуровкой.
Забывая читать, мы писали взахлёб
Повторяемой трёхходовкой:
Пас-пас-пас… в кровь у кипера лоб,
Потому что был мяч со шнуровкой.
Ниппель – славо-словесная гладь…
Так писать? Даже думать неловко.
Без судьи и офсайта честнее играть -
Всё на совесть. Как мяч со шнуровкой.
Девяностые
В толпе уродов и калек,
В чумных коростах
Доплыл герой-двадцатый век
До девяностых.
И девяностые – за мной
(Кровавый выжим!),
Я разделил их со страной
И тоже выжил…
Нам сегодня не до жира
Нам сегодня не до жира,
Вяло по ветру гребя,
Мы отстали не от мира,
Мы отстали от себя,
Впереди иных идущих
По ступеням бед и лих,
От летящих и зовущих
За собой лететь других.
Закалённые, из стали,
Встали, ржавчину скребя.
Не от Запада отстали,
Мы отстали от себя.
От своих побед и песен
Про поверженных врагов,
Посчитав чужую плесень
Ярче злата своего.
На бортах улитки, слизни,
По дну якорем скребя,
Мы отстали не от жизни,
Мы отстали от себя.
Мы отстали от мечты!
Думая, что отдых слаще,
Раскурочили винты,
Позавидовав стоящим.
И теперь уж не до жира,
По течению скользя.
Мы отстали не от мира,
Мы отстали от себя.
Потому что – без сомненья –
Жизнь – не на полозьях с гор,
Не за хламом по теченью -
Только вверх. Наперекор.
Пережили
Пережили…
Пережали
Выпускной – для крика – клапан.
Промолчали…
Промычали
Что-то тихой-тихой сапой
И – продали.
И придали
Вид себе благообразный…
А ведь – предали. И стали
Безобразных безобразней…
Без прощения.
Прощанье
Вышло с совестью не очень…
«Я ведь мчался! – крикнул, чалясь
В глине скоростных обочин,
В непроточной ржавой гнили, -
Мы ведь жили!»
Жили… или жизни жилы
Перервали?
Переврали
Всё, кем не были и были.
Но и это пережили.
Пере-жили.
Пережили…
Пережили?
Завязшие в снах отчизны
Завязшие в снах отчизны,
Не армией, а гурьбой
Мы заблудились в «измах»
И не пришли на бой.
Стыдно отцам до жженья,
До зАворота в мозгу:
Дети, вместо сраженья
Клянутся в любви к врагу!..
Растерзана и разбита,
Слышит сквозь плачь страна
Хрюканья из корыта:
«А разве идёт война?»
Пир вместо братской тризны!
Пьяны и мы с тобой,
И всё копошимся в «измах»,
И всё не идём на бой…
Какие б из моей земл
Какие б из моей земли
Чужому овощу не поднимали грядья,
Я вылезу стручком из междурядья,
Из грязи, из асфальтовой щели,
Пусть ростом мал, пусть с виду неказист и плох –
Но чтобы знали дутые бобы, шпинаты, сельдереи
И прочие фруктовые евреи,
Что в этом царстве царь один – Горох!
Стройотрядные .Тува
Друзей старинных имена
Заблещут, выстроившись в ряд.
Мы будем долго вспоминать
Далёкий этот стройотряд,
Где у виска на волосках
Дрожит усталости печать,
Где зной разносит по пескам
Твою московскую печаль.
Но ты посмотришь мне в глаза –
Печали не было и нет,
И вдруг захочется сказать,
Что ты одна на целый свет,
Что на земле – одна Тува
Из миллиона добрых мест
Из тысяч слов – твои слова,
И ты – одна из всех невест.
И пусть за стрелками часов
Летят года, как облака,
Давай с тобой без лишних слов
Друг в друга верить навсегда.
Давай запомним этот взгляд
Из-под смеющихся бровей,
И этих искренних ребят,
И день рождения в Туве.
Шушенское
«Скажи мне, кто строил этот большой Город?
Кто поселил Счастье в самом простом доме?
Кто на листах улиц нарисовал Радость?
Сказал, что жить – будем, сказал, что жить – надо.
Любой ночной странник, вдруг проходя мимо,
увидит свет в окнах сквозь пелену дыма,
увидит, как щедро себя навек дарит такой чудной Вере
такой чудной парень,
как на губах милой рисует он счастье,
как ночь идёт мимо, как сон крадёт страсти.
Я расскажу людям про этот Сад Правду,
скажу, что жить будем, скажу, что жить – надо.
Скажу себе тоже, что уж конец лета,
что год не зря прожил, сажая Сад этот,
что рисовал Радость на рукавах улиц
и говорил Правду взволнованным людям».
Контрамарка
Мы любили, жаждали, искали,
Нас терзала зависть цвета «блонд» -
Но не горизонта к вертикали -
А к посмевшим плыть за горизонт.
Счастье – на галёрку контрамарка,
Два антракта (пьеса в трёх частях),
И пиджак – не модный, а немаркий
С кожаной заплатой на локтях.
Или лучше – супер-люкс-обновку –
Эй, завидуй, абитуриент! –
Нацепить отрядную штормовку –
Ни цены ей и не сноса нет.
И в буфете мы шикуем – пиво!
(Эти, в смокингах – шампанского бокал)
На спине – пускай немного криво:
«Агидель», «Тува» и «Абакан»
По спине завистливые взгляды –
Словно ветром тронуло струну:
Мы всего вчера из стройотряда,
Мы всё лето строили страну.
Мы к хозяйской роли привыкали…
И терзала зависть цвета «блонд» -
Но не к горизонту вертикали -
А к посмевшим плыть за горизонт…
Картина «Возвращение великанов»
«Когда великаны, размахивая зонтиками, отправились на прогулку, в их дом пробрались карлики»
И. Ильф
Картина нарисована маслом.
Нефтью. Лесом. Газом. Урановой рудой.
У гномиков, у карликов несчастных
Переполох: свет!
«Шухер, тараканы!
Великаны
Возвращаются домой».
Настрой простой: последняя халява:
В зоб, в брюхо… Ср…ть! Жрать! Брать!
Сюжет простой: клубок больных пиявок
Сосёт шестую часть земли
С названьем кратким – Мать.
На первом плане… скажем так – едальня,
Россия, Родина – странноприимный… стол.
И самый ближний лес, и берег дальний
Трещит от явств… ну, то есть – сир и гол.
Матерь белая залита виной,
Клопы, с оглядкою на свет, жируют,
Клещи не видят света – с головой
Всосались, паразиты, в плоть живую.
И от Москвы до самых до окраин,
И с южных гор до северных морей
Человек – проходит. А Хозяин,
Набивает пасть мошны своей,
Понимает: свет! Скорей, скорей!