История о магии Колфер Крис

Глава 6

Исправительное учреждение для неблагополучных девиц

К рассвету Бристал была уже так далеко от Чариот-Хиллз, что не слышала утренний колокольный звон. Закованная в кандалы, она тряслась в маленькой карете, ехавшей по длинной и ухабистой дороге через Северо-восточные равнины Южного королевства. Эта местность оправдывала свое название: куда ни глянь, на мили вокруг простиралась равнина. С каждым часом поросшая травой земля становилась все суше, а небо над ней – все темнее, пока они не слились в одну беспросветную серость.

Возница делал остановки, только чтобы покормить лошадей, и время от времени стражники выпускали Бристал из кареты справить нужду на обочине дороги. Из еды они дали ей лишь кусок черствого хлеба, но она боялась есть его сразу, потому что не знала, когда ее покормят в следующий раз. Кучер не говорил, далеко ли до места назначения, поэтому на второй день путешествия Бристал забеспокоилась, доедут ли они туда вообще. Она пришла к мысли, что в конце концов карета остановится и стражники бросят ее одну в какой-нибудь глуши, – возможно, это и задумали отец с Верховным судьей.

Ближе к вечеру второго дня Бристал наконец заметила вдали признаки цивилизации. Когда карета подъехала ближе, она увидела деревянный указатель, на котором было написано:

ИСПРАВИТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ДЛЯ НЕБЛАГОПОЛУЧНЫХ ДЕВИЦ

Карета свернула на грунтовую дорогу и поехала в ту сторону, куда показывал знак. Бристал порадовалась, что пункт назначения все же существует, но, когда на горизонте показалось то самое учреждение, она подумала, что лучше бы ее бросили посреди глуши. Место это было очень неприглядным, при одном лишь взгляде на него Бристал почувствовала, как в ней гаснет надежда.

Исправительное учреждение для неблагополучных девиц стояло на вершине единственного холма на Северо-восточной равнине. Это пятиэтажное здание представляло собой жалкое зрелище: стены, построенные из крошащегося кирпича, обветшали и покосились, крошечные окна, забранные решетками, не имели стекол. Соломенная крыша сильно прохудилась, а торчащая из ее верхушки кривая каминная труба придавала строению вид громадной гниющей тыквы. Здание было обнесено каменным забором с острыми зубцами поверху.

Карета Бристал остановилась у ворот учреждения, и возница свистнул горбатому привратнику; тот, прихрамывая, вышел из будки и впустил их. Они поехали дальше по дороге, которая вилась между высохшими земельными угодьями, принадлежащими учреждению. Куда бы Бристал ни посмотрела, она всюду видела девочек и девушек примерно от восьми до семнадцати лет. Каждая из них носила блеклое платье в серо-черную полоску, косынку, которая убирала волосы с лица, и рабочие ботинки на несколько размеров больше. Все девушки были бледными и выглядели изнуренными и истощенными, словно давно недоедали и недосыпали. Глядя на них, Бристал подумала, что в скором времени и сама превратится в такую же невзрачную тень, как и они, а от нее прежней ничего не останется.

Заключенные были поделены на группы, каждая из которых занималась каким-то делом. Одни кормили кур в переполненном курятнике, другие доили тощих коров в небольшом хлеву, третьи собирали овощи в огороде, где все, казалось, зачахло на корню. Но у девушек были и другие занятия, смысла которых Бристал не поняла: одни копали лопатами глубокие ямы в земле, другие перетаскивали туда-сюда тяжелые булыжники, а третьи ходили по кругу с полными воды ведрами в руках.

Девушки не противились этим бессмысленным занятиям и выполняли их бессознательно. Бристал подумала, что так они стараются не привлекать к себе лишнего внимания надзирателей, следивших за их работой. Одетые в черные мундиры, они держали руки на хлыстах, свисающих с пояса, и не сводили глаз с заключенных.

Посреди двора стояло необычное устройство, от одного вида которого у Бристал побежали мурашки. Выглядело оно как большой каменный колодец, но вместо ведра к вороту крепилась толстая доска с тремя отверстиями – судя по размерам, под чьи-нибудь запястья и шею. Бристал надеялась, что ей не придется узнать истинное предназначение этого приспособления, пока она будет здесь находиться.

Карета остановилась у входа в здание. Кучер и стражники вытащили Бристал наружу, и она вздрогнула: на улице оказалось холоднее, чем она ожидала. Двери дома открылись, скрипя заржавелыми петлями подобно хрипу раненого зверя, и на крыльцо вышли мужчина и женщина, чтобы приветствовать прибывших.

Невысокий мужчина фигурой походил на перевернутую грушу: голова у него была необычайно широкой, шея очень толстой, а туловище сужалось книзу. Одевался он щегольски: как ни странно, голубой костюм ладно сидел на его несуразных формах, а его наряд завершал красный галстук-бабочка. С губ его не сходила кривая усмешка. Женщина же напоминала огурец: при росте вдвое больше, чем у мужчины, ее фигура во всех местах от шеи до ног имела одну ширину. Выглядела она скромнее и носила черное платье с высоким кружевным воротничком. На лице женщины будто застыла хмурая гримаса, и казалось, что она никогда в жизни не смеялась.

– Что вам угодно? – сказал мужчина низким хриплым голосом.

– Вы мистер и миссис Эдгар? Управляющие этого учреждения? – спросил кучер.

– Да, верно, – ответила женщина. Голос у нее был резкий и гнусавый.

– По приказу Верховного судьи Чариот-Хиллз Монклера мисс Бристал Линн Эвергрин приговорена к пребыванию в вашем учреждении до получения дальнейших указаний, – сообщил один из стражников.

Он протянул мистеру Эдгару свиток с письменным приказом. Тот развернул документ, прочитал его, а затем посмотрел на Бристал как на ценный подарок.

– Так-так, верно, мисс Эвергрин натворила бед, раз сам Верховный судья вынес ей приговор. Конечно, мы будем рады принять ее.

– Тогда забирайте, – сказал кучер.

Стражи сняли с Бристал кандалы и пихнули ее к хозяевам учреждения. Затем без промедления вернулись к карете и уехали прочь. Мистер и миссис Эдгар оглядывали Бристал с головы до ног, как две собаки присматриваются к куску мяса, решая с какой стороны откусить.

– Позволь предупредить тебя, милочка: здесь чтут божьи заветы, – ехидно проговорила миссис Эдгар. – Если ты понимаешь, что тебе на пользу, то оставишь свою распущенность за этим порогом.

– Ты, должно быть, устала и проголодалась после такой долгой дороги, – заметил мистер Эдгар дружелюбным тоном, но Бристал не купилась на это. – Но тебе повезло: скоро сядем ужинать. Заходи внутрь, мы поможем тебе переодеться во что-то более подходящее.

Мистер Эдгар положил руку на затылок Бристал и завел ее в дом. Обстановка внутри учреждения была такой же неказистой, как и снаружи. Деревянный пол прогнил, над головой зияли дыры, а стены были испещрены трещинами и щелями. Пройдя вместе с хозяевами по коридору со сводчатым потолком, Бристал оказалась в просторном обеденном зале.

Во всю длину зала стояли три стола, а в передней части был отдельный стол поменьше, для обслуги. Сейчас за ними сидели девочки и девушки в полосатых платьях и в поте лица трудились, сшивая куски кожи для ботинок. Как и заключенные на улице, эти тоже выглядели изможденными. Кончики их пальцев распухли и кровоточили из-за того, что им приходилось шить затупившимися иглами. Надзиратели, ходившие по залу и следившие за девушками, били их наотмашь, если те, по их мнению, отлынивали или работали недостаточно быстро.

В передней части зала над столом поменьше висел гигантский лист пергамента с написанными постулатами, прочитав которые Бристал пришла в ярость.

Прежде чем она успела высказаться насчет возмутительных постулатов, управляющие подтолкнули ее к шаткой лестнице в дальнем конце зала. Мистер Эдгар отпер зарешеченную дверь, и пара повела Бристал в свой кабинет на верхнем этаже.

В отличие от других помещений в учреждении, личный кабинет Эдгаров выглядел очень изысканно. Пол устилал ковер, с потолка свисала хрустальная люстра, стены украшали панно с красивыми пейзажами. Из больших окон открывался вид как на обеденный зал, так и на прилегающую к учреждению территорию. Отсюда было очень удобно следить за работающими девушками.

Мистер Эдгар сел на обитый кожей стул за стол из вишневого дерева. Миссис Эдгар завела Бристал за ширму в углу кабинета и заставила снять одежду и обувь. Бросив ее вещи в мусорную корзину, она подошла к громоздкому гардеробу в другом конце комнаты и, открыв створки, достала с полки выцветшее платье в серо-черную полоску, косынку и рабочие ботинки.

– Держи. – Миссис Эдгар протянула вещи Бристал. – Переодевайся.

Поскольку на ней осталось только нижнее белье, а в комнате было зябко, Бристал как можно быстрее надела предложенную одежду. Увы, та совсем не согревала, и Бристал по-прежнему дрожала от холода.

– Мэм? Можно мне вязаную кофту? – попросила она.

– Тебе тут не базар, – резко сказала миссис Эдгар. – Холод пойдет тебе во благо. Так ты охотнее будешь искать божьего тепла.

Затем она усадила Бристал на стул напротив своего мужа. Тот, ухмыляясь, смотрел на девочку и, казалось, наслаждался тем, что она продрогла до костей.

– Мисс Эвергрин, позволь поприветствовать тебя в исправительном учреждении для неблагополучных девиц, – начал мистер Эдгар. – Ты знаешь, почему Верховный судья препоручил тебя нашей заботе?

– Говорят, вы должны меня исцелить, – ответила Бристал.

– Верно. Видишь ли, в тебе есть то, чего быть не должно. То, что тебе кажется даром свыше или талантом, на самом деле – болезнь, которую следует излечить. Мы с женой создали это учреждение, чтобы помогать девицам в подобном положении. Усердный труд и молитвы искоренят все твои противоестественные качества, и ничто более не помешает тебе однажды стать уважаемой женой и матерью.

– Я не понимаю, как физический труд и молитвы могут что-то излечить, – сказала Бристал.

Мистер Эдгар хрипло рассмеялся и покачал головой.

– Наш подход может показаться слишком суровым, но он очень действенный. Ты поражена страшной душевной болезнью, которая противна Богу, и, чтобы избавить тебя от нее, потребуется потратить много времени и приложить немало усилий. Однако при должном прилежании и послушании мы сумеем задавить в зародыше симптомы болезни. Мы изведем порок в твоей душе, доведем до изнеможения сердце, чтобы прогнать из него тьму, и опустошим разум, чтобы в нем не осталось нечестивых мыслей.

Бристал понимала, что лучше просто молча слушать и кивать, но с каждым словом мистера Эдгара она закипала все сильнее.

– Мистер Эдгар, вы согласны, что Господь всезнающий, всемогущий и является создателем всего сущего? – спросила Бристал.

– Несомненно, – кивнул мистер Эдгар.

– Тогда зачем Господь создал магию, если так ее ненавидит? Вам не кажется, что одно противоречит другому?

Мистер Эдгар замолк и пару секунд обдумывал, что ответить.

– Затем, чтобы подвергнуть испытанию на верность твою душу. Господь хочет отделить тех, кто ищет спасения, от тех, кто предается греху. И если ты добровольно жертвуешь собой, дабы преодолеть тягу поддаться искушению, то тем самым доказываешь свою преданность Богу и его возлюбленному Южному королевству.

– Но если Господь хочет распознать тех, кто добровольно преодолевает тягу к магии, то разве вы не мешаете Его замыслу, заставляя девушек ее преодолевать?

Второй каверзный вопрос озадачил мистера Эдгара больше, чем первый. Он сконфузился, а его щеки густо покраснели, слившись цветом с галстуком-бабочкой. Обдумывая ответ, он нервно переводил взгляд с Бристал на жену.

– Ничего подобного! – воскликнул он. – Магия – это нечестивое и преступное действие против природы! Наш прекрасный мир создал Господь, и только он может диктовать правила! И он благоволит к тем, кто старается не допустить скверну в наш мир!

– Но вы пытаетесь диктовать правила мне, разве это не нечестиво? – поинтересовалась Бристал.

Мистер и миссис Эдгар дружно ахнули – их еще не обвиняли в подобном. Бристал понимала, что лучше прикусить язык, но она была сыта по горло этим лицемерием. И решила откровенно высказать свое мнение, нравится им это или нет.

– Да как ты смеешь! – выкрикнул мистер Эдгар. – Мы с женой всю жизнь посвятили служению Господу!

– Но что, если вы заблуждаетесь на Его счет? – заспорила Бристал. – Что, если Бог гораздо добрее и человечнее, чем вы считаете? Что, если Он изобрел магию, чтобы люди помогали друг другу и делали жизнь лучше? Что, если это вы противны Богу, поскольку плохо обращаетесь с людьми и внушаете им, что их существование – это…

Шлеп! Миссис Эдгар со всей силы влепила Бристал пощечину, да так, что у той даже голова повернулась в другую сторону.

– Не смей дерзить, мерзавка! – заорала миссис Эдгар. – Прикуси язык, не то я его выдерну из твоего нечестивого рта! Все ясно?

Бристал кивнула; из уголка рта у нее текла кровь. Мистер Эдгар откинулся на спинку стула и уставился на Бристал как на дикого зверя, которого ему не терпелось укротить.

– Тебе предстоит долгий путь, мисс Эвергрин. С удовольствием буду следить за твоими успехами.

Неожиданно прозвонил гонг.

– О, пора ужинать, – сказал мистер Эдгар. – Можешь присоединиться к остальным в обеденном зале. Постарайся сегодня отдохнуть – завтра тебя ждет длинный и трудный день.

Мистер Эдгар поднял Бристал со стула, довел до двери и подтолкнул к лестнице.

После того как прозвучал гонг на ужин, девушки, тачавшие сапоги в обеденном зале, отложили работу, а те, кто трудился на улице, вошли внутрь и заняли места за столами. Бристал не знала, где сесть, поэтому просто нашла пустой стул. Никто и не заметил новенькую. Несмотря на попытки Бристал познакомиться, девушки не проронили ни слова и сидели как истуканы, глядя прямо перед собой.

Мистер и миссис Эдгар сели на стулья, больше похожие на кресла, за столом для обслуги, где к ним присоединились надзиратели и горбун-привратник. Когда они заняли свои места, со стороны кухни вышли несколько девушек в фартуках поверх полосатых платьев и подали на стол жареную курицу, картофельное пюре и запеченные овощи. Запах пищи напомнил Бристал о том, как же она голодна, живот недовольно забурчал.

Когда вся обслуга наполнила тарелки, девушки выстроились в очередь за своим ужином. Бристал получила грязную плошку с каким-то комковатым коричневым варевом, которое булькало и неприятно воняло. Ей стоило большого труда сдержать рвотные позывы при виде этой омерзительной пищи. Бристал вернулась к столу и увидела, что никто не садится: девушки ждали, когда все получат ужин.

Пока они стояли, Бристал заметила девочку через несколько мест от себя. Она выглядела самой младшей в зале, не больше шести или семи лет. У нее были большие карие глаза, нос пуговкой и коротко стриженные волнистые волосы. В отличие от остальных, она почувствовала на себе взгляд и обернулась. В первое мгновение Бристал растерялась и не знала, что делать.

– Здравствуй, – улыбнувшись, прошептала она. – Как тебя зовут?

Девочка не ответила и продолжила таращиться на Бристал ничего не выражающим взглядом.

– Меня зовут Бристал. Я здесь первый день. А ты давно…

Но тут односторонний разговор прервался: мистер Эдгар ударил кулаком по столу. Девушки уже вернулись на места, и управляющий встал со стула и обратился ко всем в зале:

– Пора прочитать вечернюю молитву. Начинайте!

Бристал думала, девушки не умеют разговаривать, но, к ее удивлению, они беспрекословно повиновались приказу мистера Эдгара и хором начали читать:

Господь наш на небесах, благодарим мы тебя за пищу, нам посланную. Да наполнит она тела наши, дабы продолжили мы трудиться душою и телом. Даруй нам мудрость свою, дабы мы узнали грехи свои, даруй нам силу свою, дабы мы исцелились, и укажи нам путь, дабы мы избежали искушения. Мы молимся во имя Южного королевства. Аминь.

Когда девушки замолчали, они сели за столы и набросились на похлебку, как будто никогда раньше не ели. Бристал была очень голодна, но не могла заставить себя притронуться к этой еде – настолько ее разозлила молитва. Даже в худшем кошмаре ей не могло привидеться такое ужасное место, а насколько она знала, ей предстояло провести здесь очень много времени.

* * *

Комната Бристал оказалась размером с чулан, но беспокоило ее не это. Сразу после ужина два надзирателя отвели ее на пятый этаж и заперли в каморке с зарешеченной дверью. Ночью похолодало еще сильнее, а у Бристал не было ничего, кроме тонкого истрепанного одеяла, которое совсем не грело. Она промерзла до костей и так сильно дрожала, что у нее зуб на зуб не попадал, и даже деревянные нары, на которых она лежала, ходили ходуном.

Посреди ночи Бристал почувствовала на себе чей-то взгляд. Приподнявшись на постели, она испугалась: снаружи за решеткой стояла девочка с короткими волосами, которую она заметила на ужине в столовой. Она смотрела на Бристал так же безучастно и держала в руках сложенное шерстяное одеяло.

– Э-э… привет, – сказала Бристал. Интересно, и давно эта девочка стоит там? – Что ты здесь делаешь?

– Пип, – ответила она.

Бристал была озадачена. Сев в постели, она присмотрелась к чудной девочке.

– Что, прости?

– Пип, – повторила девочка.

– Извини, я не понимаю, что ты говоришь. Это что-то значит на другом языке?

– За ужином ты спросила, как меня зовут, – объяснила она. – Мое имя – Пип.

– А, теперь поняла. Что ж, приятно познакомиться, Пип. А можно узнать, почему ты так затянула с ответом?

Пип пожала плечами.

– Не знаю, просто я его только что вспомнила.

Взгляд Пип был по-прежнему безучастен, но ее простодушие понравилось Бристал.

– А фамилия у тебя есть, Пип?

Пип потупила взгляд, плечи ее поникли. Ей было непросто вспомнить свое имя, и новый вопрос привел ее в замешательство. Но через пару секунд она вскинула голову:

– Погоди, я помню! Моя фамилия Скрипс. Пип Скрипс.

– Пип Скрипс? – недоуменно переспросила Бристал. – Это твое настоящее имя?

– По-другому меня не называли, – ответила Пип. – Впрочем, я мало что помню о своей жизни до того, как попала сюда.

– Ты здесь давно?

– Кажется, лет шесть.

– Так долго?

– Меня привезли сюда совсем маленькой, – сказала Пип. – Родители отдали меня, как только поняли, что я не такая, как все. Мои способности проявились очень рано.

– Ты имеешь в виду магические способности? Ты применяла магию в раннем детстве?

– Хм, я и сейчас ее применяю. Хочешь покажу?

– Конечно! – недолго думая ответила Бристал.

Пип обернулась и проверила, пусто ли в коридоре. Убедившись, что там никого нет, она вытянула шею и руки с ногами, затем прижалась головой к решетке. На глазах у изумленной Бристал Пип мало-помалу протиснулась сквозь прутья, словно ее тело было податливой глиной. Оказавшись с другой стороны, она приняла прежнюю форму.

– Невероятно! – воскликнула Бристал, забыв говорить потише. – И ты так с самого детства умеешь?

– Я пролезала между прутьями кроватки.

Бристал рассмеялась.

– Теперь понятно, как ты выбралась из своей комнаты.

– Я постоянно так делаю, – призналась Пип. – Ой, кстати, я ведь принесла тебе одеяло. Я услышала, как ты дрожишь от холода, поэтому пробралась в бельевой шкаф Эдгаров и стянула его.

Пип подошла к Бристал и накинула ей на плечи одеяло. Бристал так замерзла, что без возражений приняла подарок и была очень тронута таким искренним проявлением заботы.

– Ты так добра, Пип. Уверена, что тебе оно не нужно?

– Нет, я привыкла к холоду. Хотя в последнее время частенько бывает очень зябко. Обычно в это время года наоборот теплеет, но я слышала, как мистер Эдгар говорил, что в Северном королевстве разразилась сильная снежная буря. Мы довольно близко к границе, но будем надеяться, буран до нас не дойдет.

– Будем надеяться, – кивнула Бристал. – Мне кажется, я не вынесу более сильного холода. В Чариот-Хиллз снег выпадает редко.

– Что за Чариот-Хиллз?

Бристал удивилась, что Пип не знает этого города, но потом вспомнила, что та и своего настоящего имени не знает.

– Я оттуда родом, – объяснила Бристал.

– А, ясно. Извини, я редко где-то бываю, вернее, никогда. Какой это город?

– Большой и людный. Там есть городская площадь, а на ней стоят здание суда, кафедральный собор и юридический университет. Еще это столица Южного королевства, и там живут король и его семья.

– Ты жила в одном городе с королевской семьей? – спросила Пип. – Как же ты оказалась здесь?

– Так же, как и ты. Меня застукали, когда я применяла магию. Неделю назад я даже не знала, что у меня есть магические способности. Я работала в библиотеке и нашла там книгу «Правда о магии». В ней было древнее заклинание, с помощью которого можно определить, есть ли в тебе магия. И я совершила глупость – прочитала его вслух, и вот я здесь.

– А что случилось, когда ты его прочитала?

– В первый раз я заполнила комнату цветами. Во второй появились тысячи светящихся шариков, и это было похоже на звездное небо.

Пип округлила глаза.

– Потрясающе! Я еще не встречала никого с такими выдающимися способностями. У большинства здешних девочек магия проявляется почти как у меня. У одной, в соседней от моей комнате, волосы растут по ее пожеланию, девочка на втором этаже может стоять на воде и не тонуть, а еще как-то раз я видела, как одна девушка разговаривала с коровами в хлеву, но вот это, может, и не магия, скорее всего, она просто со странностями. А ты, должно быть, очень могущественная, раз заполнила целую комнату цветами и звездами!

Бристал не приходило это в голову.

– Думаешь? Мне не с чем сравнить. Кроме тебя, я еще не встречала никого с магическими способностями. Я рада, что мистер и миссис Эдгар не избавили тебя от них.

– Не волнуйся, их методами от магии не избавить, – усмехнулась Пип. – Эдгары используют это учреждение, чтобы под прикрытием вести свое семейное дело. Раньше здесь была обычная обувная фабрика, но потом мистер Эдгар получил ее в наследство, и они с женой превратили ее в исправительное учреждение, только чтобы пользоваться бесплатной рабочей силой девочек. Во всяком случае, так говорил привратник. Забавно, сколько всего можно узнать, когда никто не догадывается, что ты слушаешь разговоры.

– Эти Эдгары – ужасные люди! – воскликнула Бристал. – И они еще смеют говорить, что это мы грешны!

Неожиданно с нижних этажей послышались чьи-то тяжелые шаги, и девочки вздрогнули.

– Кто это? – спросила Бристал.

– Надзиратели делают ночной обход, – сказала Пип. – Мне надо вернуться в комнату, пока они не поднялись сюда!

– Подожди, не забудь это. – Бристал сняла с себя одеяло и протянула было его Пип, но та не взяла.

– Оставь его себе до утра. Но на рассвете я заберу его и верну в шкаф до того, как проснется миссис Эдгар. На прошлой неделе она меня застукала, когда я выбралась из комнаты, и в наказание отрезала мне волосы. Если поймает меня снова, то точно посадит в окуналку.

– Куда? – не поняла Бристал.

– Если девочки очень плохо себя ведут, то их привязывают к вороту колодца во дворе и окунают в холодную воду, где они сидят до тех пор, пока мистер Эдгар не сочтет, что урок усвоен. Иногда наказание длится несколько часов!

Бристал не поверила ушам.

– Это место кажется мне все более кошмарным! Как ты продержалась здесь так долго?

– Наверное, бывают места похуже, – сказала Пип.

– Разве?

– Ой, на самом-то деле я не знаю более ужасных мест. Я мало с чем могу его сравнить, вернее, ни с чем.

– Вот я точно не бывала в более ужасном месте, – проговорила Бристал. – Но я рада, что мы с тобой познакомилась, ты очень добрая. Давай как-нибудь сбежим отсюда и поедем туда, где тепло и видно океан. Что скажешь?

Бристал видела, что Пип понравилось ее предложение: уголки ее губ дернулись вверх, и на лице появилась улыбка – возможно, впервые за очень долгое время.

– Хорошо засыпать с такими мыслями, – сказала Пип. – Доброй ночи, Бристал.

Она просочилась сквозь прутья и быстро прокралась обратно в свою комнату, прежде чем надзиратели дошли до пятого этажа. Бристал легла на нары и попыталась заснуть. Ей все еще было холодно даже под вторым одеялом, но, согретая теплотой новой подруги, она уже не так дрожала.

* * *

Работа в библиотеке казалась Бристал довольно трудной, но это не шло ни в какое сравнение с ее первыми днями в исправительном учреждении. Каждое утро на рассвете надзиратели выпускали девушек из комнат, кормили их скудным завтраком, а затем заставляли трудиться без передышки до ужина. У Бристал ломило все тело от непосильных нагрузок, и с каждым часом ей казалось, будто она вот-вот не выдержит, но выбора не было. К концу первой недели полосатое форменное платье сидело на ней гораздо свободнее, чем в первый день.

Сложнее всего было никак не показывать свое недовольство, иначе надзиратели могли ударить. Время от времени у Бристал возникало ощущение, что за ней следят не только они: если она поднимала голову, то в окне кабинета управляющих видела мистера Эдгара, который, казалось, получал удовольствие, глядя на ее мучения.

В конце каждого дня у Бристал все болело, и она уже даже не обращала внимания на холод. Пип по-прежнему тайком приносила ей одеяло, после того как Эдгары ложились спать, а утром забирала его, пока те не проснулись. Бристал не нравилось, что Пип подвергает себя опасности ради нее, но тем не менее она с нетерпением ждала этих ночных встреч. Их мечты о побеге и свободе давали ей силы не сдаваться.

* * *

Однажды ночью Пип не пришла, и Бристал забеспокоилась. Ее подруга весь день копала ямы во дворе – может, она просто очень устала и решила не выбираться из комнаты? Наутро, дожидаясь завтрака, Бристал уже разволновалась не на шутку: Пип не явилась в столовую.

Тут из кабинета вышли мистер и миссис Эдгар и, громко хлопнув дверью, торопливо затопали по ступенькам лестницы, которая зашаталась под их весом, а затем направились в переднюю часть зала.

– Сегодня завтрака не будет, – объявил мистер Эдгар.

Бристал тяжко вздохнула и поникла – она уже начала привыкать к тошнотворной пище, – но другие девушки за столом остались, как всегда, безучастны и не изменились в лице.

– Ночью случилось крайне неприятное событие, – продолжал мистер Эдгар. – Пока мы с женой спали, надзиратели поймали девочку, которая воровала наше личное имущество. Как вы знаете, воровство – это непростительный грех в глазах Господа, и мы не потерпим этого здесь! Мы должны наказать воровку, дабы Господь не подумал, что мы отринули Его! Приведите ее!

Бристал в ужасе смотрела, как надзиратели втаскивают в зал Пип. Руки у нее были связаны за спиной, а отрешенный взгляд совсем ничего не выражал, словно от страха разум покинул ее тело. Надзиратели подвели ее к мистеру Эдгару, и тот приступил к допросу.

– Расскажи остальным, что ты сделала, – приказал он.

– Я… я… я взяла одеяло из бельевого шкафа, – призналась Пип.

– И почему ты совершила такое гнусное злодеяние?

– Я… я замерзла.

Пип подняла взгляд и сразу же нашла в толпе девочек Бристал. Той стало не по себе, ведь подруга лгала ради нее; Бристал понимала, что должна спасти Пип, но не знала, как ей помочь.

– И что мы говорим о холоде? – спросил мистер Эдгар.

– Вы… вы говорите, что холод нам во благо, – произнесла Пип. – Так мы охотнее ищем божьего тепла.

– Вот именно. Но сегодня ночью тебя не согревало тепло Господа. Ты думала только о себе, поэтому отринула Бога и предалась греху, чтобы удовлетворить свои низменные потребности. А как мы поступаем с грешниками?

– Мы… мы очищаем их от греха, – сказала Пип.

– Верно. – Мистер Эдгар повернулся к девочкам. – Дабы удостовериться, что никто из вас не последует дурному примеру, ступайте во двор и смотрите, как эту воровку накажут за ее постыдный проступок! Посадите ее в окуналку!

При упоминании чудовищного орудия пыток девочки в зале одновременно содрогнулись от страха: Бристал впервые увидела перемену в их отрешенном поведении. Они ахнули и стали переглядываться, глаза их округлились от ужаса. Тем временем надзиратели схватили Пип под руки и повели прочь из зала, но тут Бристал выскочила перед ними, преграждая путь.

– Подождите! Это я виновата! Пип не сделала ничего дурного!

– Отойди, мерзавка! – выкрикнул мистер Эдгар. – Эту девчонку поймали с поличным, а ты сидела в своей комнате!

– Нет, это я сделала! – заявила вдруг Бристал. – Я наложила на нее заклятие, оно заставило ее украсть одеяло! Накажите меня, а ее отпустите!

– Лгунья! Никто в этом учреждении не обладает такой силой! А теперь отойди, не то я…

– Я докажу! Элсуне элкнун ахкелле-энама, делмуне далмун ахктелле-авкнамон!

Строки древнего заклинания эхом прокатились по залу. Пару минут управляющие обеспокоенно озирались, но ничего не произошло. Бристал подумала, что, наверное, неправильно произнесла слова: в библиотеке они сработали гораздо быстрее. Мистер и миссис Эдгар рассмеялись над ее попыткой отвлечь их.

– Глупая девчонка! – с издевкой сказал мистер Эдгар. – С тобой мы разберемся позже. Эй, надзиратели, отведите воровку во двор и привяжите к…

Неожиданно послышался какой-то скрежет. Шум нарастал и нарастал, как надвигающиеся раскаты грома. И тут, к всеобщему изумлению, в окна ворвалась целая стая разноцветных птиц, которая, разлетевшись по залу, посеяла панику.

Птицы завертелись воронкой вокруг Бристал, а затем ринулись на обслугу, сбивая с ног надзирателей и управляющих. После этого они полетели в переднюю часть зала и яростно набросились на лист с постулатами, висящий над столом для обслуги. Птицы рвали и терзали его когтями и клювами, пока на изодранном в клочки пергаменте не осталось всего шесть слов: «хорошие девочки всегда хотят получить больше».

Закончив расправу над пергаментом, птицы вылетели в окно и бесследно исчезли. На целую минуту все в зале застыли как громом пораженные. Но тут мистер Эдгар испустил душераздирающий вопль, тыча пальцем в Бристал:

– ОТВЕДИТЕ ЭТУ БЕЗБОЖНИЦУ к КОЛОДЦУ!

И, прежде чем Бристал успела осознать, что происходит, ее схватили и поволокли во двор. Все остальные тоже вышли на улицу и столпились вокруг колодца. Надзиратели засунули шею и запястья Бристал в отверстия в доске и подняли ее так, чтобы ноги болтались над ледяной водой. Ожидание пытки было мучительным, Бристал с трудом дышала.

– Окунайте ее по моему сигналу! – распорядился мистер Эдгар. – Раз… два…

Бристал собралась с духом, готовясь оказаться в воде, но, как ни странно, мистер Эдгар так и не досчитал до трех. На долю секунды она подумала, а вдруг вернулась стая птиц: управляющие будто остолбенели и недоуменно смотрели куда-то вдаль. Вскоре двор огласился топотом конских копыт, и все увидели, что же так потрясло Эдгаров.

По дороге, ведущей к учреждению, неслась золотая карета, запряженная четверкой лошадей с длинными малиновыми гривами, но на козлах не было видно того, кто мог бы править ими. Когда же она подъехала ближе, Бристал поняла, что везли ее вовсе не лошади, а единороги с серебристыми рогами.

Едва карета приблизилась к воротам, те распахнулись сами, без помощи привратника. Единороги замедлили бег и, прогарцевав по двору, остановились возле колодца. Дверь кареты открылась, и наружу вышла красивая темноволосая дама в ярко-фиолетовом платье. Лицо ее скрывала вуаль, а на одной руке – левой – была надета перчатка. Незнакомка окинула учреждение осуждающим взглядом.