InDriver: От Якутска до Кремниевой долины Томский Арсен

Редактор И. Абрамова

Главный редактор С. Турко

Руководитель проекта О. Равданис

Корректоры В. Макарова, Т. Редькина, Ю. Сычева

Компьютерная верстка А. Абрамов

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Фото на обложке О. Билык

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Эту книгу я посвящаю своей матери Раисе Гаврильевне Ивановой

Предисловие

Далеко внизу передо мной лежит бескрайнее море из облаков, под ним – невидимые танзанийские саванны. Из облаков выступает пик Мавензи высотой 5149 метров. Я стою на полкилометра выше, на подходе к Гилманс-пойнт – точке на краю кратера на вершине Килиманджаро, самой высокой горы африканского континента. Над всем этим постепенно встает солнце, окрашивая серые сумерки в нежные, теплые цвета. Рядом со мной молча стоят мои спутники по подъему, завороженные и ошеломленные невероятной красотой происходящего.

Думаю о вершине, до которой осталось идти еще два часа. Всего два часа из шести дней подъема. Я вымотан, ночное восхождение длится уже 8 часов, меня сильно тошнит и голова раскалывается – проявление горной болезни. Знаю, что дойду, но почему-то думаю о том, насколько обидно было бы не дойти. Что это был бы сильнейший гештальт, способный всецело поглотить тебя, владеть тобой, диктуя дальнейшие поступки, манипулируя тобой. Подумалось: как же это похоже на путь предпринимателя или жизнь в целом, когда мы сами намечаем себе вершины, и если не добираемся до них, то получаем травму, которая порой может разрушить нас как личность. И на самом пути страх неудачи, страх не дойти подтачивает нашу уверенность, истощает наши силы, мешает наслаждаться жизнью, работой, движением по жизненному пути.

И тут со мной случается инсайт! Он всецело поглощает, захватывает меня. Горная болезнь, усталость, красота панорамы – все отходит на второй план. Все дело в цели! Если ты собираешься покорить гору (звучит смешно, ведь горе совершенно все равно, что ты карабкаешься по ней), если ты ставишь дискретную цель, где есть только победа и поражение, только 0 и 1, где неважно, много ли тебе не хватило для того, чтобы перепрыгнуть через пропасть, – это слабая позиция, в которой ты подвержен манипуляции.

Если изменить позиционирование, перевернуть куб другой стороной и сделать целью получение нового опыта, впечатлений, самореализацию и, главное, развитие, то ситуация меняется кардинально. Ты не покоряешь вершину, а идешь наверх, чтобы стать сильнее, лучше, получить что-то ценное, и потом поделиться этим с другими. И тогда ты можешь даже не дойти, но если ты сделал все, что мог, действовал умно, энергично и талантливо, то это все равно будет если не победой, то не поражением точно. У тебя будет несгораемый остаток, который невозможно потерять, и ты избежишь ловушки страха поражения, страха получить 0. Новое позиционирование цели придаст тебе сил, уверенности, и ты с большей вероятностью дойдешь до вершины, чем если сконцентрируешься на ее «покорении». Причем дойдешь, получая удовольствие от процесса восхождения.

Я сфотографировал панораму, мы пошли дальше и через пару часов стояли на вершине и, обнимаясь, плакали от счастья. Мы стали сильнее и лучше во время этого путешествия, сделали еще один шаг на пути развития.

Вступление

Я родился в Якутске, самом холодном городе в мире. Он находится в России, в северо-восточной части Сибири, в глубине континента. Когда-то, миллионы лет назад, на этом месте плескались волны тропического океана, в котором плавали трилобиты и плезиозавры. Позже бескрайние равнины бороздили стада мамонтов и шерстистые носороги. Сейчас об этих временах напоминают только окаменевшие останки, которые часто находят в вечной мерзлоте – колоссальном подземном слое льда вперемежку с почвой толщиной до 1500 метров.

В этом краю много веков назад обосновался мой небольшой народ – саха, или по-русски – якуты. Согласно научным данным, наши предки были одним из тюркских степных народов, укоренившимся к раннему Средневековью в Западном Забайкалье и затем вынужденным откочевать на Север, в основном под давлением воинственных монгольских племен. Скорее всего, вопрос стоял так: или уйти на Север, или расстаться со свободой и жизнью. Иначе сложно объяснить, почему южные степняки-коневоды переселились в край, где зима длится 8 месяцев, а температура опускается до –60°С и даже ниже. Это самое холодное место на всей Земле, где живут люди. В таких условиях сложно выжить, но нашим предкам это удалось. И, возможно, суровая школа выживания привела к тому, что народ саха имеет ряд отличительных черт, среди которых – изобретательность, упорство, коммерческие таланты и ярко выраженные способности к точным наукам и визуальному творчеству.

Рожденный в семье советских ученых, я, скорее всего, тоже занялся бы наукой, но случилось так, что казавшаяся незыблемой советская империя прекратила свое существование и мир вокруг за считаные годы полностью преобразился. В итоге я выбрал путь технологического предпринимателя. В этой книге я расскажу о своем увлекательном путешествии, которое началось в те годы и продолжается по сей день. Через зарисовки из своей жизни я поделюсь теми идеями и источниками силы, которые позволили создать, вопреки всем обстоятельствам, интересную и беспрецедентную историю. За все время существования стартап-движения почти не было случая, чтобы в небольшом отдаленном городе, в самых сложных условиях, без всякой поддержки появилась компания глобального масштаба, построенная на идее развития и вклада в мир, влияющая на жизнь людей повсеместно – от сибирских деревень до поселений масаи в Африке, от вулканов Камчатки до вершин южноамериканских Анд, от арктического побережья до Калифорнийского залива.

Эта книга писалась в то время, когда наше удивительное приключение с «Индрайвером» было в самом разгаре. Ну что ж, тем интереснее узнать, что будет дальше. Это не глянцевая история успеха, а откровенный рассказ о реальной жизни, без цензуры и приукрашивания. Кого-то моя история может покоробить или даже шокировать, но я уверен, что выбрал правильный подход для того, чтобы книга произвела максимальный эффект, ведь моя основная цель – мотивировать людей к развитию и вкладу в мир в любых жизненных обстоятельствах. Сделать это я намерен через раскрытие более глубинных источников силы и ресурсов роста, чем могут дать прикладные бизнес-техники и методики, о которых чаще всего рассказывают в книгах, на семинарах и в бизнес-школах.

Итак, поехали.

Часть первая

Программист

Все, что случается в вашей жизни – это возможность, как только вы поймете, как ее правильно использовать.
УОЛЛЕС УОТТЛЗ

Якутск в конце 1980-х годов был сложным местом для жизни. Разваливалась страна, наступали тотальный дефицит и нищета, люди были растеряны и дезориентированы. Идеалы коммунизма и социализма отправились на свалку, вместо них ничего не пришло.

Я был обычным школьником, выходцем из семьи научной интеллигенции, и потому чуть более «ботаном», чем другие ребята. Дома поддерживался культ науки, было много научной литературы, книг и журналов. К 12 годам я перечитал, наверное, всю классическую детскую литературу – от Александра Дюма и Жюля Верна до Диккенса и Рабле.

У меня не проявлялись никакие предпринимательские задатки и устремления, я не продавал лимонад или наклейки одноклассникам, соседям, как это делали в детстве многие известные предприниматели. Более того, даже был равнодушен к деньгам. Однажды, когда нашел на улице 3 рубля (в те годы довольно приличная сумма), просто повел весь класс в магазин и накормил всех маковыми булочками с молоком. В другой раз сосед по парте показал мне пачку денег в 40 рублей и сказал, что стащил их у своей мамы из тумбочки. Я немедленно потребовал половину этой огромной суммы в обмен на молчание. Но на следующем уроке, как это часто бывало в те годы, объявили сбор денег в пользу детей Никарагуа и я, недолго думая, сдал только что отжатые 20 рублей, инициировав тем самым быстрое расследование со стороны учителя и возврат всей суммы маме моего одноклассника.

Примерно в это время от нас ушел отец. Помню, как он, прощаясь, присел на корточки, взял меня за плечи и сказал, что так для меня будет лучше. Что придется сложно, но это закалит меня. И ушел. После этого я его не видел лет пятнадцать. Уход отца меня совершенно не расстроил, наоборот, это было одним из лучших событий детства. Он обращался со мной очень жестко, временами и жестоко, особенно когда у них с матерью не ладились отношения. Но, возможно, главное, что мне передал отец, известный математик, профессор, – это гены, способности к точным наукам, логике и алгоритмическому мышлению. Помню, как они вместе с мамой в тот год, когда мы жили в Ленинграде (Санкт-Петербурге), подарили мне на день рождения программируемый вездеход. Это такая жужжащая самоходная игрушка, в которую можно было заложить простую программу в стиле «пять метров вперед, повернуться на 90 градусов, три метра назад, выстрелить два раза». Наверное, именно после этого удивительного открытия, когда я впервые почувствовал себя архитектором некой разумной силы, у меня и родился интерес к программированию. Постепенно я начал читать все, что было доступно, о компьютерах (не видя их и не имея к ним доступа) и программировании, в основном в журналах, таких как «Наука и жизнь», которые много лет выписывала наша семья. Удивительно, как мало иногда нужно, чтобы зародить интерес у ребенка, дать импульс к выбору будущего жизненного пути.

Моя мама – одна из самых образованных женщин своего поколения. Блестящий ум, эрудиция, чувство юмора, доброта сочетались в ней с красотой и шармом. Маму я очень любил и люблю по сей день. Через пару лет после ухода отца она серьезно заболела и в последующие годы часто находилась в больнице. Со мной была моя старая бабушка, добрейший и мудрый человек. Почти все родственники отвернулись от нас, у них хватало своих проблем. В этот момент, лет в двенадцать, мое детство закончилось, началось выживание.

В пятом классе к нашей школе, расположенной в центре города, присоединили школу с рабочей окраины, и у нас быстро воцарилась культура насилия на фоне охватившего всю страну хаоса и ослабления государства. Учиться стало непрестижно, главными заводилами были хулиганы, многие из которых позже отсидели в тюрьмах или погибли в криминальных разборках. Подростки сбивались в группировки и враждовали между собой. Учителя вели себя равнодушно. С каждым годом мне становилось в школе все сложнее. Все это усугублялось моим логоневрозом: я довольно сильно заикался с детства. Вплоть до того, что было сложно даже совершить элементарную покупку в магазине. Но я старался приспособиться к среде, социализироваться, ходил с другими ребятами обшаривать чужие дачи, таская оттуда разную мелочевку, или отнимал деньги у чужаков, зашедших в наш район, иногда поколачивая их. При этом у нас совсем не водилось алкоголя, а тем более наркотиков – наверное, просто в силу тотального дефицита, охватившего страну.

В итоге статус почти сироты и агрессивная внешняя среда привели к тому, что я за несколько лет стал закаленным, полностью самостоятельным, ответственным человеком, готовым противостоять любым жизненным сложностям. Для меня до сих пор остается открытым вопрос: что лучше для ребенка? Благополучное детство, когда тебя все вокруг любят и балуют, и поэтому ты (как мне кажется) чувствуешь себя более счастливым всю последующую жизнь, или детство, полное испытаний, которые формируют твердый характер и стальную основу внутри, делают тебя нацеленным на постоянную борьбу? Интересно, что вместе с твердостью и закалкой удары судьбы зачастую формируют некий комплекс неполноценности, который придает дополнительный мощный импульс, заставляя доказывать миру, что ты заслуживаешь признания.

Забота и любовь с детства – или испытания и закалка? Мне выпало второе, но надо отметить, что я прошел по грани от того, чтобы всерьез и, возможно, навсегда сломать свою судьбу. Приведу одну из историй, иллюстрирующую этот этап моей жизни.

Летней ночью, когда на северной 68-й широте белые ночи июля начинают переходить в темные августовские, в одном из дворов в центре Якутска неслышно крались четыре невысокие фигуры. Приблизившись к ЗАЗ-968, они ухватились за него и покатили. Было тихо, раздавался только шорох колес, и казалось, весь мир слышит, как учащенно бьются от волнения их сердца… Нам было по тринадцать, и мы с однокашниками решили, что какие из нас хулиганы, если за нами нет ни одного угона? Автомобиль принадлежал дяде одного из нас. Эта модель была известна своими небольшими габаритами и одновременно очень громким звуком двигателя. А именно в этом агрегате был еще и снят глушитель, что делало его рекордсменом по издаваемым децибелам. Чтобы никого не разбудить, мы тихо откатили машину метров на триста от двора, только потом завели «с толкача» и поехали кататься по ночному городу, издавая победный рев однолитровым движком. Пребывая в адреналиновом возбуждении от совершенного деяния, мы, как настоящие криминальные элементы, решили раздобыть оружие. Один из нас вспомнил, что у его друга есть пневматическая винтовка. Знаете, из таких стреляли оловянными пульками в жестяных зайцев в тирах. Пока мы ехали к другу, нам навстречу попался патрульный милицейский УАЗ. Заметив, что за рулем подростки, патруль немедленно развернулся, догнал нас и потребовал остановиться. В ответ мы вжали педаль газа в пол, и началась бешеная погоня по всему городу. На окраине на очередном повороте нас выкинуло в кювет, попытка убежать завершилась через пару сотен метров – мы оказались перед огромной оградой из колючей проволоки, протянутой по периметру какого-то охраняемого объекта. Милиционеры настигли нас и прямо там жестоко избили, надели наручники и увезли в отделение. Избежал этой участи только самый маленький из нашей компании – он спрятался в лежащей рядом покрышке от большого грузовика и его не заметили. В милиции каждого из нас сфотографировали и собирались завести дела. Но вскоре, уже на рассвете, приехал владелец автомобиля. К нашему счастью, он сказал, что не намерен подавать заявление, и договорился, чтобы всех отпустили. Нам повезло, что он был дядей одного из нас. В противном случае нам светила как минимум постановка на учет в инспекции по делам несовершеннолетних, как максимум – спецшкола для малолетних преступников. И вряд ли бы я тогда написал эту книгу.

Заикание у меня возникло, когда мне было года четыре. Передалось мне оно от отца. Не знаю, как это происходит, видимо, ребенок начинает бессознательно повторять поведение самого сильного человека рядом. Говорят, на это еще повлиял сильный испуг, когда на меня сверху, с сарая, прыгнула овчарка и укусила. В любом случае у меня не врожденное физиологическое неизлечимое заикание, а приобретенное, так называемый логоневроз. Иногда он был почти незаметен, а иногда обострялся так, что я предпочитал не выходить из дома.

Нормально говорящим даже сложно представить, насколько бывает унизительно, стыдно и тяжело ребенку или подростку стоять перед другим человеком или, еще хуже, группой людей и, бледнея и напрягаясь, пытаться выговорить несколько простых слов.

Заикание усиливало мое социальное отторжение среди ровесников, принижало самооценку. Это настоящая беда для любого ребенка, и, если вы видите таких детей или взрослых, пожалуйста, будьте с ними деликатны и добры. Учите своих детей относиться по-доброму к любому проявлению ограниченных физических возможностей у людей. Чьей-то вины в этом нет. Это просто данность, данность природы, и стыдиться тут нечего. Бороться с заиканием тяжело. Я потратил на развитие коммуникативных способностей много усилий – об этом будет ниже – и полностью от логоневроза так и не избавился, но почти не замечаю его теперь и считаю еще одной своей яркой особенностью. На самом деле в жизни, как в спорте: если тебе пришлось преодолевать дистанцию с утяжелителями на ногах и ты все равно победил – твой успех гораздо более значителен, чем если бы ты бежал налегке. Интересно, что заикание всегда ограждало меня от ненужных речей и общения, держало на расстоянии от политики, заставляло концентрироваться на работе. В этом смысле оно было для меня ценным даром судьбы.

Отец избавился от заикания, когда ему было около сорока лет. Я потом спрашивал, как ему это удалось. Он ответил просто: решил, что ему нечего стесняться. На самом деле в этом подходе есть глубокая мысль, и если сформулировать и развернуть ее, добавив мой собственный опыт, и донести до других людей, страдающих от логоневроза, это может им здорово помочь. Если получится, я постараюсь в будущем развить эту тему в том или ином виде – возможно, даже напишу отдельную книгу.

Начиная с двенадцати лет, каждый год в летние каникулы я работал в деревне. Мы занимались прополкой капусты на полях местного совхоза или охотились на сусликов, поедавших урожай на полях. Но в основном я в составе школьных и студенческих стройотрядов делал деревянные изгороди вдоль опушки леса, предназначенные для того, чтобы коровы и лошади не уходили в тайгу, где они могли погибнуть, заблудившись, или где их мог задрать медведь. За лето мы строили по 15–30 километров, это было тяжело для городского подростка, но зато я впервые почувствовал, что такое настоящий труд и что такое заработанные трудом деньги. Тогда же я научился работать топором, пилой и другими инструментами. Не могу не сказать и о романтике совместного труда с такими же, как ты, молодыми парнями и девушками, о красивейших закатах, о самом вкусном в мире обеде из макарон по-флотски, который ешь, сидя на свежесрубленном тобой дереве в тенистом северном лесу, о купании и волейболе после трудового дня и походах на дискотеки в соседние деревни, сопровождавшихся разными приключениями. Мне кажется, такой опыт физической работы очень полезен. Даже не знаю, как его получить сейчас в условиях города, особенно с учетом законодательных ограничений по использованию детского труда.

В начале учебы в девятом классе, в сентябре, вдруг обнаружилось, что двоих моих друзей-одноклассников с нами нет. Они были первыми отличниками в потоке и за это больше других терпели унижения и побои. Позвонив им, я узнал удивительную новость: ребята перешли в физико-математическую школу при Якутском государственном университете – РФМШ ЯГУ. Но больше всего меня потрясло то, что в этой школе, по их словам, есть настоящие компьютеры и учеников пускают на них работать и играть! Это фактически было единственное место в Якутске, где школьники имели доступ к компьютерам. После этого мною, при поддержке мамы, было предпринято все возможное, чтобы перейти в эту школу, к своей давней мечте – компьютерам.

Приемная кампания уже завершилась, и изрядную часть моих оценок за восьмой класс составляли тройки, но, несмотря на это, меня приняли. Свою роль сыграли хорошие оценки по математике и геометрии, а кроме того, учителя предположили, что мне должны были передаться способности от отца, к тому моменту являвшегося признанной звездой математического сообщества Якутии, первого в истории доктора наук по математическому направлению среди саха.

Надо сказать, что предположения я оправдал почти сразу, правда довольно своеобразно. Через пару недель после моего зачисления состоялась школьная олимпиада по математике. Не зная, что такое олимпиада, я принял ее за очередную унылую контрольную. Решив четыре из пяти задач, никак не мог справиться с пятой. Тут я заметил, что мой сосед по парте ее уже решил, и, так как в новой школе все выглядели нежными «ботаниками» на фоне моих прежних однокашников, немедленно потребовал дать списать под угрозой физического насилия после уроков. В итоге у меня оказался лучший результат в классе и второй по школе.

На следующем уроке наш учитель математики, она же завуч школы, Альбина Ивановна вызвала меня как новоявленного вундеркинда к доске и попросила объяснить решения всех задач. Дойдя до списанного решения, я замолчал. Завуч и весь класс вопросительно уставились на меня. Мне ничего не оставалось, кроме как признаться в том, что я списал у соседа, и, вжав голову в плечи, приготовиться к негативным последствиям. В прежней школе учитель начал бы кричать на меня, влепил бы двойку, вызвал бы в школу родителей и так далее. Но вместо всего этого учительница внезапно расхохоталась, а потом заявила, что включает меня в сборную школы для участия в республиканской олимпиаде по математике. Через месяц на этом турнире мы завоевали первые места в индивидуальном и командном зачете и стали чемпионами Якутии.

После этого я ясно понял, что это совсем другое место. И оно оказалось моим! Я просто наслаждался учебой в этой прекрасной школе среди способных и мотивированных ребят, обрел среди них прекрасных друзей. Кроме прочего, внезапно появился один немаловажный фактор. Однажды, вскоре после олимпиады, я стоял на перемене, прислонившись к стене, бездельничая. Мимо меня, как само воплощение мечты, прошла самая красивая девочка нашего потока и вдруг, обернувшись, подарила мне совершенно сказочный взгляд, интригующий и наполненный волнующими обещаниями. Она флиртовала со мной! В прежней школе все внимание прекрасного пола доставалось самым отъявленным хулиганам. А тут я вдруг обнаружил, что стал привлекательным в глазах девушек (то же самое происходило и позже в университете, после побед в чемпионатах по программированию). В 15 лет это было, конечно, очень важное и приятное открытие.

После окончания школы почти все мы легко поступили в вузы, включая самые престижные в стране, с большим конкурсом на вступительных экзаменах. Очень важно, чтобы в школе, как и в любом коллективе, прививались верные ценности и были неравнодушные учителя (в компаниях – их лидеры), которые бы доброжелательно поддерживали в развитии и радовались успехам, а не искали виновных и наказывали за неизбежные ошибки.

Компьютеры! Когда я впервые увидел их в новой школе, прикоснулся к ним, услышал волшебные звуки жужжания дисководов, стучания по клавиатуре, почувствовал запахи электрической статики и пластмассы, я испытал настоящее потрясение! (До сих пор это один из самых ярких моментов в моей жизни наряду с днем, когда я впервые увидел интернет или когда много лет спустя у меня родились дети.) Это были новейшие черно-белые отечественные зеленоградские персоналки ДВК-3, работавшие на операционной системе RT-11, разработанной еще в 1970 г. компанией DEC, задолго до MS-DOS. У них были 5-дюймовые флоппи-дисководы (дискеты долго на них не жили), они поддерживали BASIC и другие высокоуровневые языки программирования. Это стало большим шагом вперед по сравнению с предыдущим поколением ЭВМ, работавшим с неудобными перфокартами и двоичными языками программирования.

На компьютерах можно было играть. До этого для нас, детей СССР, никогда не видевших компьютеров, смартфонов, планшетов, крутейшей электронной игрой была «Ну, погоди!» на простом гаджете-часах, где черно-белый волк ловил падавшие яйца. И на ее фоне эти игры на ДВК-3 казались нам намного круче, чем любая современная VR/AR Full HD суперигра, какую только можно представить. Мы часами рубились в Stalker, Afgan, Tetris и другие текстовые игры. Администратор компьютерного класса, дававший или не дававший доступ в него, был для нас настоящим полубогом.

Я немедленно освоил BASIC и начал писать программы – сразу понял, что это мое, то самое, чем я сильнее всего хочу заниматься. Программирование в целом – не самое простое занятие, но мне оно давалось легко, наверное, из-за алгоритмического склада ума. Это очень круто: ты воплощаешь в коде то, что задумал, и компьютер послушно выполняет задуманное, будь то простая текстовая игра или сложные математические расчеты, которые невозможно провести иначе. Программирование, как и дизайн, проектирование и многие другие IT-профессии – это невероятно творческая работа, результаты которой видны очень наглядно, и ими могут пользоваться тысячи, миллионы людей по всему миру. Иногда это похоже на чудо. Вообще, по моему убеждению, вся IT-сфера, интернет – одно из самых больших чудес за всю историю человечества.

После школы я поступил в Рижский Краснознаменный институт гражданской авиации, или РКИИГА, на факультет автоматики и вычислительной техники. Находился он в Риге, столице Латвии, на берегу Балтийского моря. В годы позднего СССР это был культовый вуз для айтишников: он славился высоким качеством обучения и готовил будущих программистов. Несмотря на высокий конкурс, меня зачислили сразу после первого же экзамена по математике – сказалась подготовка в физматшколе.

Пасмурная, ухоженная, старинная Рига после солнечного и пыльного Якутска казалась заграницей. Зайдя в первый раз в магазин, я увидел в залитых светом витринах сыры, сметану, творог множества разных сортов! (К тому моменту жители Якутска уже и забыли, как выглядит сыр.) Было полно других продуктов. Впервые в жизни, в 17 лет, я увидел йогурт! В якутских магазинах тогда можно было свободно купить только банки с килькой в томате, за остальным приходилось стоять в очередях. За сметаной и колбасой, несмотря на 40–50-градусные морозы, очереди выстраивались с 5 утра, и в них разворачивались битвы. Люди дрались как на ринге ММА, защищая свое место в очереди. Как ни крути, социализм или коммунизм, несмотря на внешнюю привлекательность идеи, не соответствуют эгоцентричной природе человека. Они оказались менее эффективными, чем далеко не идеальные системы, основанные на конкуренции и потребительском обществе. Проведенный 70-летний a/b тест (если можно так выразиться) это наглядно показал.

Когда я приехал в конце лета в Ригу, весь город был в афишах предстоящих концертов группы «Кино». И как нас потрясла новость о смерти Виктора Цоя в ДТП недалеко от Риги, под Тукумсом! Мы, студенты со всех концов страны, несколько дней молча лежали на кроватях в общаге, без конца слушая «Кино». «И если есть в кармане пачка сигарет, значит, все не так уж плохо на сегодняшний день…»

В институте, кроме студентов из Советского Союза, училось много иностранцев. Было забавно смотреть на озябших темнокожих уроженцев жарких стран Африки или Азии, когда они в авиационных бушлатах, обмотанных шарфами, и ушанках, завязанных на затылке, брели по заледенелым рижским улицам, пробиваясь через снегопад. Когда я уезжал, то обменял свой бушлат на гитару у какого-то пакистанца или индийца. А летный китель с фуражкой у меня до сих пор сохранились. Я, кстати, с их помощью иногда проверяю свою физическую форму: считаю, что должен в них поместиться, как в те времена.

Зимой Латвия и вся Прибалтика забурлили, готовясь мирно или не мирно выйти из состава СССР. Баррикады в старом городе рядом с древним Домским собором, люди вокруг костров, разведенных на брусчатке, длинные тени от фигур на стенах окружающих зданий на фоне огня, военные вертолеты с пулеметами, летающие над городом… И так не самое доброжелательное отношение местных к нам, студентам из «страны-оккупанта», еще больше ухудшилось. Интересно, что сейчас в Латвии или Эстонии уже не видно и следа национализма. Отношение доброжелательное или, как минимум, нейтральное – теперь мы не оккупанты, а туристы.

Через год, на втором курсе, после объявления независимости страны, нам перестали платить стипендии. Помню, как мы питались весь день сухими бульонными кубиками или устраивали ловушку для голубей на подоконнике комнаты в общежитии, чтобы их поймать, зажарить и съесть. Попытки были безуспешны: голуби начала 90-х на территории стран бывшего СССР, видимо, хорошо понимали, что представляют собой лакомый объект, и соблюдали предельную осторожность.

Чтобы как-то выжить, я впервые попробовал заняться коммерцией: купил пару блоков сигарет, вышел вечером на главную улицу Риги и стал их продавать. Ко мне подошли фарцевавшие в квартале от меня люди и сказали, что это их территория и чтобы я немедленно убирался. После моего категорического отказа тут же приехала милицейская машина и доставила меня в ближайший участок, где у меня конфисковали все сигареты и пообещали в следующий раз сообщить в институт, после чего последовало бы немедленное отчисление. На этом моя первая попытка заняться бизнесом завершилась.

Тем временем в России команда Ельцина объявила либерализацию цен, инфляция полезла вверх, быстро приняла трехзначные значения, и мои близкие, больная мама и старая бабушка остались без средств к существованию. Как, впрочем, и я. В итоге я решил вернуться домой, в Якутск.

Кто сейчас сетует на низкий уровень жизни, попивая смузи в модных кафе и коворкингах и выражая свое недовольство в соцсетях при помощи последней модели айфона, – те не жили в начале 90-х в России. Я четко помню, как вскоре после возвращения домой сидел в прихожей и в отчаянии, обхватив голову, думал, где достать денег на продукты, чтобы накормить семью, и не знал, что предпринять. Еще помню, какой ценностью казалась американская гуманитарная помощь, которую выдали однажды для бабушки. Там были розовая консервированная ветчина, галеты, еще какой-то сухпаек.

А когда я устроился работать программистом в банк, мы шутили в курилке, что президент банка такой упитанный, потому что ему хватает денег на то, чтобы каждый день покупать сникерс, – настолько нам казался дорогим этот шоколадный батончик. Сложно представить, чтобы сегодня для самого малообеспеченного человека покупка шоколадного батончика была роскошью, да?

Итак, вернувшись из Риги, я перевелся на дневное отделение математического факультета ЯГУ, устроился работать в коммерческий банк программистом на полную ставку и еще на полставки – программистом в университетский вычислительный центр. Надо было все успевать. Но зато уже через месяц я решил основные проблемы с нехваткой средств на жизнь и все постепенно пришло в норму.

Учеба на матфаке оказалась для меня не такой интересной, как в школе или Риге: здесь было много высшей математики, вроде функционального анализа и дифференциальных уравнений, и мало программирования. Кроме того, преподаватели по программированию уже уступали мне по квалификации, и с учетом моего юношеского снобизма это приводило к проблемам в отношениях с ними. В целом математика мне мало потом пригодилась в работе и жизни, но я не жалею потраченного времени. Математика – потрясающе красивая наука, полноправная царица всех наук, как ее иногда называют. Возможно, именно учеба на матфаке помогла мне фокусировать внимание на цифрах при развитии бизнеса, легче обращаться с данными, видеть важные тенденции и корреляции.

Пара историй из периода учебы.

На третьем или четвертом курсе я делал курсовую. Суть задачи была в том, чтобы, зная суточную потребность среднестатистического солдата примерно в 20 питательных веществах и микроэлементах, зная их содержание в нескольких сотнях продуктов питания и имея представление о стоимости этих продуктов, рассчитать самую дешевую диету. На основе методов теории оптимизации я вывел алгоритмы и написал программу. В итоге вышло, что кормить солдат надо черным хлебом, фасолью и морковками. Получил за курсовую пятерку. Через несколько лет встретил преподавателя, и он сказал, что программа теперь демонстрируется студентам-математикам как эталонный пример. Самое смешное, что через неделю после сдачи курсовой я нашел ошибку в коде, буквально пару строк, и выяснил, что у солдат должна быть гораздо более гуманная и широкая диета. Хорошо, что исходники с багом не добрались до армии.

Дипломную писал по теории графов и потокам в сетях. В те годы, в середине 90-х, возникла огромная проблема – неплатежи. В стране не хватало денежной массы, предприятия не могли платить друг другу за оказанные услуги и товары, что вызывало неплатежи дальше по цепочке, в итоге экономику будто охватывал паралич, и это приводило к негативным последствиям. Люди не получали зарплату по полгода или получали в виде каких-то талонов, многие семьи буквально голодали, особенно в центральной части страны. Я решил смоделировать неплатежи в терминах высшей математики. Представив цепочки неплатежей в виде ориентированного графа, предположил, что можно находить замкнутые цепочки внутри графа и проводить взаимозачеты, убирая полностью одну из веток (с наименьшей суммой) и снижая остальные ветки-долги на сумму исчезнувшей ветки. Сформулировал теорему, доказал ее, на основе теоремы расписал алгоритм и написал прикладную компьютерную программу на языке программирования FoxPro. Дипломную защитил на отлично. Но самое прикольное, что программу у меня купил Якутский долговой центр, созданный к тому времени для уменьшения проблемы неплатежей, и несколько лет с ее помощью проводил взаимозачеты. А директор этого центра с моего разрешения даже защитил диссертацию на основе моей работы.

И снова магия IT, улучшающая жизнь!

В коммерческий банк «Сир», один из первых частных банков в Якутии, меня позвал работать Олег Яковлев, заместитель директора банка по IT. Этот умный профессионал еще в годы моей учебы в физматшколе обратился к руководству с просьбой выделить ему пару толковых ребят, чтобы вырастить из них в будущем специалистов для себя. Он брал нас на практику в «Якутгазпром», где работал начальником отдела автоматизации, и именно благодаря ему я оказался в Риге, в его собственной альма-матер.

Во время работы в банке я написал систему на скриптовом языке Quattro Pro, в популярной в те годы программе электронных таблиц, которая анализировала распределение финансов банка, строила красивые графики и давала рекомендации по оптимизации. Советы были относительно простые – например, оформлять депозиты не на 90, а на 91 день: тогда ставка резервирования в Центральном банке снижалась, что позволяло банку освобождать достаточно приличные средства. Но это происходило в начале 90-х, когда везде, в том числе и в финансах банков, царил хаос только зарождающегося капитализма, и даже простая упорядочивающая система была актуальной для банкиров. Сообразив, каким спросом может пользоваться моя система, где-то через полтора года я ушел из «Сира», где уже все было настроено и нормально работало, и в качестве частного консультанта начал продавать свои услуги другим банкам в Якутске, благо их в то время было почти тридцать на город с населением 300 000 человек.

Выглядело это так. В приемную президента банка, где сидела скучающая секретарша, входил молодой человек интеллигентного вида, в очках, одетый по последней деловой моде в ярко-зеленый пиджак. Он небрежно держал в руках невероятные для того времени мобильный телефон (размером с приличный кирпич!) и крутейший ноутбук Toshiba и, слегка заикаясь, произносил: «Я к Павлу Павловичу по вопросу оптимизации финансов банка с помощью новейших математических и компьютерных алгоритмов». Секретарша, привыкшая к необразованным и простым в манерах торгашам, мечтающим получить кредит на завоз очередной партии «вареных» джинсов, приходила в волнение и, как правило, без проблем передавала это послание своему шефу. Заинтригованный президент банка впускал дерзкого юношу и в течение нескольких минут выслушивал поток слов, состоящий из знакомых финансовых и незнакомых компьютерных терминов. Включался лэптоп (который не все банкиры видели до этого), демонстрировались ряды цифр, разноцветные графики и отчеты. Завершался разговор обещанием высвободить дополнительные ресурсы для кредитования клиентов, оздоровить финансы в целом и взять плату только за положительный результат. После этого в половине случаев юноша выставлялся за порог, а в другой половине случаев банкир решал, что перед ним компьютерный вундеркинд – и почему бы не попробовать.

В итоге я достаточно быстро набрал портфель заказов, в части из них добился хороших результатов для банков, и они щедро заплатили мне наличными. Финансовый вопрос был окончательно решен, в Якутске появился, возможно, самый обеспеченный в городе студент. Через пару лет я окончил математический факультет, к слову, став единственным на потоке, кто оплатил свое обучение. Остальные принесли договоры о трудоустройстве в разные учреждения, что освобождало от необходимости оплачивать учебу.

Программировал я не только для бизнеса, брался за все, что считал интересным. Мог сидеть буквально днями и ночами, писать код, питаясь чем попало («Доширака», гениального изобретения для программистов, тогда еще не было!). Программирование было занятием, доставлявшим мне огромное удовольствие. Десятки, сотни тысяч строк кода. Была написана, к примеру, программа, которая предсказывала результаты футбольных матчей и целых турниров, причем зачастую довольно точно. Или программа, которая на основе базы данных жителей Якутска формировала разные отчеты и графики, наподобие топа самых популярных фамилий в городе. Бессмысленно, но прикольно. До сих пор помню, что № 1 оказалась фамилия Петров. Были более осмысленные проекты, такие как утилита GAMETEST, которая, подобно знаменитому тогда антивирусу AIDSTEST, сканировала компьютеры, находила и удаляла с них компьютерные игры. Идея заключалась в том, что программа неминуемо должна была заинтересовать учебные заведения и коммерческие организации. Ирония – в том, что купил ее у меня только мой однокурсник в виде жеста дружеской поддержки. И в том, что спустя много лет я создал и возглавил Федерацию компьютерного спорта Якутии, которая популяризировала компьютерные игры.

К завершению учебы я задался вопросом: что делать дальше? С одной стороны, передо мной, как перед сильным программистом, открывался мир. К тому моменту появился отец, который перебрался жить во Францию и звал меня в Париж, обещая помочь найти работу программистом с зарплатой в валюте – совершенно космического размера по понятиям Якутска. Можно было уехать в другую страну или город – в Москву, Петербург. Когда ты крутой айтишник, весь мир для тебя открыт: везде дефицит профессионалов, многие страны конкурируют за них. С другой стороны, я четко осознавал, что буду там винтиком в большой машине, иммигрантом, чужаком. Что с моей не самой сильной коммуникабельностью, заиканием придется сложно, по крайней мере на первых порах.

Сделать выбор мне помогло уже возникшее к тому моменту стремление понять на более высоком уровне, кто я, в чем моя цель и миссия. Помню, как сижу в сумерках в темной комнате, смотрю в окно на самолет, мигающий красными фонарями и медленно делающий разворот в почти ночном небе, и чувство тревоги и неопределенности заполняет все тело, до самой последней клетки, учащая пульс. В итоге решил, что я – тот, кто будет развивать Якутию, свою родину. А именно – через развитие IT. Если все способные люди уедут, кто же это будет делать? Это была простая мысль: «Кто, если не мы?» И это было одно из важнейших решений в жизни.

У нас, народа саха, свои особые представления о мистическом. Несмотря на то что, как и везде в России, основной религией является православие и верующие люди его придерживаются, у нас сохранились сильные дохристианские убеждения и верования, пришедшие из язычества, шаманизма и тенгрианства. Мы, к примеру, верим в духа охоты и рыбалки Байаная, которого нужно обязательно покормить, поделившись с ним едой и питьем, чтобы он прислал тебе хорошую добычу. Верим в местных духов, которые обитают в каждом местечке, будь то лес, озеро или речка, – их тоже надо покормить перед тем как расположиться на отдых, ночлег или приступить к сбору ягод. Мы точно так же почитаем огонь. Мы верим в своих экстрасенсов, которых иногда продолжаем называть шаманами, разделяя их на белых и черных. По преданиям, якутские шаманы были очень сильными и творили настоящие чудеса.

Я, как рациональный и образованный человек из научной и технологической среды, всегда был далек от подобных вещей, но и мне встречались необъяснимые явления, которые впечатлили меня до такой степени, что я запомнил их на всю жизнь. Может, если ты саха, то эта метафизика является неизбежной? Расскажу один из таких случаев.

Когда мне было, наверное, лет шесть, я в солнечный и теплый день оказался в месте, которое в Якутске называется Зеленый луг. Это действительно обширные луга, прилегающие к реке Лене, покрытые травами, невысокими деревьями и кустарниками, которые каждую весну заливает. Находится Зеленый луг прямо напротив центра Якутска, где жила наша семья. Я не помню, как попал в это пустынное, малолюдное место в таком маленьком возрасте, но очень хорошо помню, что там произошло. Я стоял под деревом – кажется, это была ива – и вдруг услышал необычное пение хора, состоявшего из мужских и женских голосов. (Спустя много лет я узнал это пение – оно называется горловым и как древнее вокальное искусство встречается у многих народов мира.) Подняв голову, я увидел, как с дерева на меня падает какой-то небольшой объект. Едва коснувшись моей головы и плеч, он разлетелся мельчайшей пылью во все стороны. Пение в этот момент усилилось. Я сильно испугался непонятного явления и побежал домой. Не помню, рассказал ли об этом родителям. Но даже если рассказал, они, наверное, тогда не поняли из моего сбивчивого рассказа, что произошло.

Подобных историй у меня в жизни было несколько. После таких случаев, которые произошли непосредственно со мной, я верю, что наш мир представляет собой нечто более сложное, чем совокупность физических микрочастиц. Что есть нечто наукой необъяснимое, что есть особые, невидимые связи между людьми.

Часть вторая

Фрилансер

Плыви не по течению, не против течения, а туда, куда тебе нужно.
ВОСТОЧНАЯ ПОСЛОВИЦА

К моменту завершения учебы все существовавшие тогда частные банки в Якутске были уже мною обойдены и рынок сбыта моих услуг исчерпался. Я поработал с год программистом в небольшой компании, которая бралась за любые заказы, вроде монтажа локальных сетей и внедрения программного обеспечения у корпоративных заказчиков. Одной из таких внедряемых систем была так называемая АССИБ, что расшифровывалось как «автоматизированная система составления и исполнения бюджета». Ее основное предназначение заключалось в автоматизации процесса формирования бюджета и отчетности по нему. Проще говоря, АССИБ вела учет поступающих в бюджет налогов и расходов бюджета, в виде, например, выделения финансирования для школ и больниц.

Разбираясь с этой системой, я освоил схему работы государственных финансовых учреждений и решил делать бизнес в этой сфере. Через год после окончания университета, когда мне было 22 года, я создал свою первую официальную компанию, которую назвал «Консалтинговая компания Стелс», от английского слова «Stealth». «Невидимка» или «невидимый», если вдуматься, – не самое удачное название для разработчика программного обеспечения, но тогда мне оно показалось крутым и вполне подходящим. Впрочем, весь штат моей крутой компании состоял из меня одного – директора, продажника и программиста в одном лице, и название вполне оправдывало себя. Второй сотрудник появился в «Стелсе» только через год с лишним.

На основе СУБД и языка Clarion я запрограммировал систему, которую назвал АСКИБ – «автоматизированная система контроля исполнения бюджета». Когда министерство финансов Якутии отправляло деньги в свои региональные подразделения на определенные цели, подразделение должно было ввести в АСКИБ данные по фактическому использованию средств и передать отчет по модемной связи в министерство в целях контроля целевого использования денег налогоплательщиков. Таким образом, моя система позволяла увидеть, что выделенная, к примеру, бюджетная дотация на ремонт школы была вместо этого потрачена в какой-то деревне на покупку внедорожника для главы администрации. Как известно, в России нецелевое использование бюджетных денег является острой проблемой.

Идея была поддержана руководством министерства финансов, затем и мэрии, и моя компания подписала с ними договоры на разработку и внедрение системы. Уже основательно знакомый с предметной областью, я за несколько месяцев написал сложную и хорошо работающую систему контроля. На опытных тестах мы уже на следующий день после отправки бюджетной дотации получили данные о ее расходовании в самой северной точке Якутии – поселке Тикси, расположенном в тысяче километрах от Якутска на берегу Северного Ледовитого океана. И это еще до эпохи интернета. Данные передавались через модемы Zyxel по прямому телефонному соединению со скоростью 2400 бит в секунду, чего вполне хватало для передачи текстовой информации о финансовых операциях.

И тут, как это часто бывает, проявилась парадоксальность российской действительности. Система оказалась настолько эффективной, настолько повышала прозрачность распределения бюджетных средств, что немедленно подверглась полному саботажу как со стороны районов, которые должны были контролироваться, так и со стороны министерства финансов, которое должно было контролировать. Никому эти лишние проблемы и головная боль оказались не нужны. Это был прекрасный урок жизни, показавший, что в России, да и не только в ней, часто все устроено не так, как должно быть и как декларируется.

Чтобы система (да и компания тоже) осталась в живых, чтобы мой труд не пропал зря, я быстро сделал то, что сейчас в стартап-среде называется «пивот» (от английского слова pivot – «вираж»), – переориентировал АСКИБ на другие цели. Система из контролирующей стала инструментом автоматизации исполнения бюджета, с помощью которого формировались все необходимые отчеты и документы для сотрудников мэрии и райфинотделов. То есть это была своего рода программа бухгалтерского учета, но только не со стороны бизнеса, а со стороны государства, – программа, помогающая государственным финансовым структурам вести учет поступающих налогов и их расходование.

В таком виде система получила признание финансистов, и я за пару лет объездил почти всю Якутию, устанавливая ее на местах. Кто не знает, Якутия – это крупнейшая по размеру административная единица в России и мире. Занимая территорию более 3 миллионов квадратных километров, она почти равна Индии. При этом если в Индии живет более миллиарда человек, то в Якутии, в силу суровых климатических условий и отдаленности, – менее миллиона. Даже озер в Якутии, по некоторым оценкам, насчитывается больше, чем людей.

Распространение АСКИБ позволило мне увидеть, насколько огромна Якутия, насколько разная и потрясающе красивая природа на нашей земле. Насколько радушны, добры и отзывчивы жители Севера, готовые всегда прийти на помощь друг другу.

Я видел огромные карьеры, где добывают алмазы. Видел гигантские грузовики на угольных карьерах, у которых только одно колесо размером с представительский седан. Видел, как горит тайга на огромной территории и как там работают специальные отряды пожарных. Я ставил АСКИБ в поселках на западе Якутии, где порядки диктовали криминальные группировки и мне категорически запрещали выходить одному из дома – возили только на служебном авто. Видел бескрайнюю тундру за полярным кругом, северное сияние над ней, огромную Вилюйскую ГЭС и Вилюйское море.

В этих поездках было много интересных и забавных случаев. Расскажу про один, который произошел в крохотном поселке под названием Сюльдюкар. Это отдаленное место, где живут преимущественно оленеводы, находится в алмазной провинции Якутии. Зимой там часто температура опускается ниже –60°С. Когда я приехал, то попросил местных специалистов принести мне компьютер для установки программы. После долгих поисков мне принесли обычную клавиатуру! Я объяснил, что это не компьютер. Тогда они нашли и доставили монитор. Затем наконец мне принесли системный блок древнего компьютера Zema. Но это было нормально, так как АСКИБ писалась с учетом реалий Якутии и могла работать на любом PC, начиная с 286-й серии и с операционной системой MS DOS. После установки и настройки программы было решено провести пробный сеанс связи с городом через модем, который я привез с собой. На просьбу дать доступ к телефонной линии мне принесли рацию размером с табуретку и сказали, что связь бывает пару раз в сутки, когда виден спутник над горизонтом. Рация была простой, симплексной, и передавать данные через нее, конечно, было нельзя. Эта история, на мой взгляд, хорошо иллюстрирует, в каких сложных условиях живут люди в Якутии и как новые технологии постепенно пробивают себе путь даже в этих местах.

Интернет я впервые увидел за пару лет до этого случая, в 1994 году. И так же, как при первом знакомстве с компьютерами, для меня это стало настоящим потрясением. Несмотря на то что скорость канала позволяла получать на работе только текстовую информацию без изображений, тем более без звука или видео, я не мог поверить, что мы в режиме реального времени переписываемся в чате с человеком на другом конце света. Это было абсолютно невероятно! Открывающиеся перспективы и возможности захватывали воображение. Было понятно, что постепенно через интернет можно будет получать самые свежие новости, общаться, продавать и покупать товары, учиться и делать многое другое.

На постоянной основе мы подключились к интернету на работе только через год, еще через год я купил домой dial-up доступ. Мы были одними из первых в Якутии, кто был знаком с интернетом и начал его использовать. Для остальных 99,9 % населения это было совершенно незнакомое слово и явление.

Интернет быстро стал моим любимым увлечением, я каждый день проводил много времени в сети. Это был романтический интернет первого поколения с такими популярными сайтами, как AltaVista, Yahoo в мире, anekdot.ru в России, забытыми сегодня IRC-чатами и протоколом FTP, позволяющим хранить и передавать файлы. Сложно уже представить, но тогда до появления Google, YouTube и первых социальных сетей оставались годы, до мобильных приложений – десятилетия.

И пока что интернет никак не был связан с моей основной работой.

Однажды я попробовал заняться офлайн-бизнесом, и мне это категорически не понравилось. Выглядело это так. Получив хороший контракт в местном министерстве финансов, я решил на часть заработанных денег создать в Якутске мини-сеть из трех торговых киосков, в которых продавалась бы всякая мелочевка вроде снеков и пива. В те годы подобная торговля процветала, весь город был утыкан киосками и павильонами разных размеров. В моих глазах эта идея выглядела как некая диверсификация бизнеса, создание постоянного источника доходов. Забегая вперед, скажу, что вместо этого получился отличный источник постоянных проблем.

На какой-то свалке на окраине города я нашел железные б/у киоски, отремонтировал и покрасил их. Чтобы облегчить процедуру оформления и уменьшить налоговую нагрузку, все разрешительные документы были сделаны от лица общества инвалидов, с председательницей которого я договорился об отчислении процентов с выручки на нужды общества. Пройдя через кучу согласований (более 20 разных инстанций!), мы наконец получили все необходимые документы и расставили киоски в достаточно симпатичных и проходных местах, два – на рынках и один – в спальном районе. Я закупил товар на оптовке, сделал надбавку на 25–50 %, нанял продавцов и в один прекрасный день начал торговлю. В принципе, из-за неплохого расположения киосков торговля пошла более или менее нормально, киоски окупали себя и даже давали небольшую прибыль. Главной проблемой было то, что почти каждый день возникала та или иная проблема, которая требовала срочного решения. То очередной продавец не выходил на работу, пропадая без предупреждения, то ломалась автомашина, на которой мы возили продукты, то приходили какие-то местные спортсмены-полубандиты и требовали платить им дань (привет, лихие 90-е!). В итоге началось то, что я называю «великой битвой за рваный носочек», – большой объем работы в микробизнесе стал сильно отвлекать меня от основного IT-бизнеса. Это, к слову, одна из основных проблем множества предпринимателей: они тратят основной и самый ценный жизненный ресурс – время – в погоне за микроцелями на ограниченном региональном или нишевом рынке.

Промучившись полгода, после очередного отключения электричества (а значит, и отопления) зимой в киоске, когда замерз весь товар, я всерьез задумался о том, как бы выйти из этой истории. И тут, как раз вовремя, если можно так сказать, председательница общества инвалидов, полагая, что этот торговый бизнес в достаточной степени раскрутился, решила меня кинуть – формально киоски были записаны на ее общество, я был просто арендатором. В один из дней она пришла и ультимативно потребовала от меня освободить киоски и передать их им: теперь они сами будут торговать. Я с большим облегчением распродал весь товар, забрал свое оборудование и передал им пустые киоски. Надо отметить, что сами они наладить торговлю не смогли, и через пару месяцев киоски снова отправились ржаветь на пустыре.

В итоге мною было сделано два базовых вывода: что IT – лучший в мире бизнес, и если ты айтишник, то надо это ценить и не лезть в офлайн. И что схемы с участием партнеров, особенно малознакомых, не всегда надежны.

Россия – страна с высоким уровнем коррупции, это общеизвестно. В мире есть еще более коррумпированные места, но у нас коррупция представляет собой серьезную проблему, и бьет она в том числе и по предпринимателям. К счастью, благодаря определенной тактике, о которой я расскажу в следующих главах, я смог построить бизнес, не влезая в серые схемы и откаты. Но бытовой коррупции, как и миллионы других россиян, в 1990–2000-е годы я не избежал. Расскажу об одном таком случае, который стал для меня важным уроком.

В 1996 году я купил свой первый автомобиль. Это была сказочно красивая (в моих глазах) иномарка Nissan Sunny, цвета металлик с отливом морской волны и правым, «японским», расположением руля. На «Ниссане» стоял турбированный двигатель, что позволяло разгоняться с места до 100 км в час менее чем за 10 секунд. Агрегату было всего три года, что в те времена приравнивалось к почти новому автомобилю. Заплатил я за него приличные для меня (да и для многих других) 9000 долларов. Когда тебе 22 и у тебя в гараже стоит такой красавчик, то, конечно же, тебе не терпится на нем покататься. Проблема заключалась в том, что у меня еще не было водительских прав: я записался в автошколу одновременно с приобретением «Ниссана», и права мне светили только через пару месяцев. При этом я уже вполне нормально умел ездить. В итоге среди гаишников нашего не самого большого города быстро распространился слух, что на таком-то заметном и редком автомобиле рассекает молодой, обеспеченный «ботан» без прав, с которого можно стрясти взятку в обмен на неизъятие автомобиля на штрафстоянку. И меня стал останавливать буквально каждый сотрудник ГАИ, стоявший на обочине со своей полосатой палочкой. Меня это настолько достало, что в один прекрасный день, увидев махнувшего мне палкой инспектора, я не остановился. Просто сделал вид, что смотрю в другую сторону. Миновав его, в зеркале заднего вида я увидел, что офицер побежал к своему автомобилю. Они включили мигалки, сирену и выехали за мной. Недолго думая, я свернул на перекрестную улицу и, выжав педаль газа до упора, проскочил два или три светофора на большой скорости, в том числе на красный свет, убедившись, что рядом нет пешеходов. В конце улицы, там, где она упиралась в набережную, «Ниссан», визжа тормозами, развернулся и помчался налево. Боковым зрением я заметил, что тут же мимо на скорости пронесся редкий для Якутска черный Mercedes. Выехал бы я на пару секунд позже – он бы со всей силы врезался мне в бок. Все это было очень и очень опасно, неразумно, и даже молодость и зашкаливающий в крови адреналин не могут оправдать тот риск, которому я подвергал себя и окружающих.

Рядом со мной на пассажирском месте сидел мой однокурсник, держа в руках VНS-видеомагнитофон, который мы одолжили и везли ко мне домой, чтобы посмотреть голливудские фильмы. От страха однокурсник сполз с сиденья вниз и только издавал непонятные звуки. Я повернул налево, потом почти сразу еще раз налево, во дворы рядом с моим домом, и загнал автомобиль в старый металлический гараж, который арендовал под окнами своей квартиры. Гаишники, не заметив второго поворота, проехали дальше по набережной, но когда мы с видеомагнитофоном в руках шли из гаража к дому, они уже вернулись и медленно въехали во двор, разыскивая наш «Ниссан». У нас замерло сердце и пересохло во рту. Не узнав нас в лицо, патруль проследовал дальше. Таким образом первая часть этой авантюры закончилась для меня благополучно. Просто повезло.

На следующий день я, уже один, решился выехать на авто по своим делам. Ехать было недалеко, но, проявляя сверхосторожность, я почти на каждом светофоре выходил из машины и забегал вперед, чтобы убедиться, что гаишников не видно. На обратном пути, уже въезжая во двор, я с тихим ужасом заметил в зеркале заднего вида вчерашний патрульный автомобиль, следовавший вплотную за мной. Когда я остановился во дворе, они встали за задним бампером, заблокировав мою машину. Офицер вышел и направился ко мне. Я опустил стекло.

– Ну что, привет, – инспектор даже не назвал, как обычно, свое имя и должность. – Выходи, каскадер.

– Здравствуйте. – И далее я не нашел ничего лучшего, как сказать: – Требую своего адвоката.

Офицер не оценил мое чувство юмора:

– Адвоката тебе? Сейчас!

После этого меня без лишних разговоров вытащили из машины, положили лицом на капот и, заломив руки за спину, замкнули на них наручники. «Ниссан» повезли на штрафную стоянку, а меня – в отделение милиции, самое дальнее, в районе домостроительного комбината на окраине города.

В отделении заполнили протокол задержания за неподчинение сотруднику милиции с последующим заключением в «обезьянник» на 24 часа в качестве наказания. Так я оказался в большой полутемной и обшарпанной комнате с железными решетками на окнах и дверях, где было человек двадцать не самых передовых представителей общества. Пахло мочой и плесенью. Немного привыкнув к обстановке, я уже было смирился с мыслью о предстоящей ночевке, как к вечеру зашел дежурный милиционер и скомандовал в стиле фильмов Гайдая: «Товарищи алкоголики, бомжи, тунеядцы, построиться в шеренгу! Всем снять и сдать ремни, шнурки, подтяжки, приготовить личные вещи к досмотру». Ремни и другие вещи они изымали, по всей видимости, для того, чтобы никто ночью не смог на них повеситься или задушить кого-нибудь из соседей. Я послушно расшнуровался и встал вместе с остальными, дожидаясь своей очереди. Дойдя до меня, милиционер заметил, что я внешне отличаюсь от собравшейся компании. Спросив про место работы, он открыл мою сумку, увидел ноутбук и радиотелефон (крутейшие вещи в то время!) и сказал: «Так, понятно. Зашнуровывайся, пошли со мной». В подсобке у меня спросили, не хочу ли я сделать добровольный взнос в некий фонд дежурных этого отделения. Налички у меня было немного, и вся она перекочевала к милиционерам. Через полчаса, когда ушел дежурный офицер, меня выпустили.

Никогда не забуду то пьянящее чувство свободы, сладость воздуха и красоту окружающего мира, от которых на крыльце отделения милиции у меня перехватило дух. Я высоко подкинул сумку с ноутбуком в воздух, поймал ее и заорал на всю округу: «Ураааа!» И дал себе слово больше никогда не попадать в такие места.

В это же время у меня случился первый реальный опыт использования такси, по-настоящему экстремальный и судьбоносный. Как ярый фанат интернета, я встречал новый 1997 год, сидя в одиночестве дома перед компьютером с бутылкой шампанского, чокаясь бокалом со стеклянным экраном монитора каждый раз, когда в очередном часовом поясе кого-то из моих виртуальных друзей из IRC-чата часы били полночь и наступал новый год. Сначала это была Камчатка на крайнем востоке России, затем настала очередь Владивостока и Магадана, потом Якутска, Сибири, Урала, Москвы, Европы. Последними были ребята с Аляски, которые позже рассказывали, что к наступлению своего Нового года по западно-американскому времени они уже были в стельку пьяные, отмечая почти сутки наступление нового года со всем миром. Но я не собирался сидеть в чате всю ночь, к часу ночи я планировал переместиться к своим реальным друзьям: две компании собрались в разных частях города и каждая звала меня к себе. Я выбрал из них более дальнюю, к которой нужно было ехать на такси. Одевшись, я дошел до автобусной остановки на центральной площади города, где у меня каким-то чудом получилось поймать таксомотор – в те годы в новогоднюю ночь было очень и очень сложно найти такси. Только я открыл дверь и начал договариваться о цене поездки, как сзади подошел незнакомый парень и, грубо оттолкнув меня, безапелляционно заявил: «Чувак, отвали, это мое такси». Я не согласился с этим, и начавшаяся дискуссия плавно и быстро перешла в драку. Проблема была в том, что их оказалось трое. Двое других присоединились к драке. Они повалили меня на землю и безжалостно избили ногами. Один из сильных ударов ботинком пришелся прямо в лицо. После того как нападавшие убежали, я встал. Моя одежда была в снегу, дубленка спереди разорвана пополам, кровь из сломанного носа заливала лицо и грудь. Метрах в ста от меня стоял с включенным двигателем патрульный автомобиль милиции, в котором, как я увидел, служители правопорядка отмечали наступление Нового года. Я подошел к ним, и у нас состоялся следующий диалог.

– Здравствуйте, на меня только что напали и избили втроем.

– И что?

– Ну как, надо задержать хулиганов. Смотрите, как мне досталось. Могут еще кого-то избить.

– Слушай сюда, парень. Если ты не исчезнешь прямо сейчас, то получишь еще и от нас. Ты все понял?

Я понял. После этого многие годы старался избегать любых контактов с правоохранителями. Вернувшись домой, я умылся, поменял одежду, налепил на нос огромный пластырь и пошел к друзьям, которые были поближе, – к ним не надо было ехать на авто. Придя туда, я обнаружил напившихся и уже заснувших друзей и, самое главное, прекрасных скучающих девушек, у которых я своим потрепанным видом, пластырем на пол-лица и трезвым состоянием вызвал самый живой интерес. В числе девушек оказалась и моя будущая жена Вера! Мы познакомились с ней в эту ночь и меньше чем через год поженились. Наверное, сама судьба в таком директивном виде направила меня на встречу с ней.

В конце лета 1998 года цунами азиатского финансового кризиса докатилось до России. 17 августа правительство страны объявило дефолт по государственным долговым бумагам, признавшись, что не может выплатить обязательства по ним. Рубль рухнул, потеряв за считаные недели более 80 % стоимости.

Но все это было позже, а пока, как ни странно, первой ласточкой надвигавшегося кризиса для меня стал звонок от тещи: «Слушай, Арсен, в утренних новостях сказали, что вкладчики Токобанка в Москве не могут снять деньги. У тебя же там счет?» Токобанк был не только одним из крупнейших частных банков в стране, но и банком, где действительно находились расчетный счет и средства моей компании. Услышав это, я немедленно поехал в банк, выписал чек на всю сумму остатка на счете и потребовал выдать ее мне наличными, заявив, что не уйду, пока не получу свои деньги, и встал возле кассы с самым решительным и хмурым видом. Спустя несколько часов, видя, что клиент настроен серьезно и своим поведением наводит панику на остальных, менеджер шепотом предложил мне получить всю сумму железными монетами. В итоге почти весь багажник моего автомобиля был забит брезентовыми кульками с монетами, и я потом долго выдавал своей единственной сотруднице зарплату как в детских сказочных фильмах про Средневековье – увесистыми мешочками! Надо сказать, что в Якутске я был последним, кто смог получить хоть что-то в Токобанке: все выплаты и платежи были остановлены, банк рухнул и обанкротился в считаные дни.

Спасая снятые деньги от обесценивания, я срочно купил мой первый внедорожник – красивый, большой дизельный Toyota Surf. Таким образом, вместе с Nissan Sunny и грузовым ИЖ, оставшимся от истории с киосками, у меня оказалось 3 автомобиля одновременно. Целый автопарк!

Часть третья

Предприниматель

Успех – это не достижение конечной цели, а путь в верном направлении.
ХЕЙМИР ХАДЛЬГРИМССОН

Кризис сильнее всего ударил по финансовой сфере, к которой имели отношение все заказчики моего небольшого b2b-бизнеса. Один за другим я стал терять контракты, на горизонте замаячила реальная перспектива оказаться на мели. Это, вместе с пришедшим еще ранее пониманием ограниченности модели моего бизнеса, привело к тому, что мне пришлось крепко задуматься о том, что делать дальше. Основной IT-бизнес шел ко дну, была свежа в памяти неудача с торговыми киосками, и в это же время в сентябре у нас с Верой родилась первая дочка Елена. Чувство ответственности за семью и неопределенность с бизнесом привели к тому, что этот период стал одним из самых беспокойных в моей жизни. Днями и ночами я ломал голову: что делать? У меня даже началась бессонница. И тут случилось волшебство: в очередной раз я долго не мог заснуть, а когда наконец глубокой ночью задремал, то увидел во сне интернет-портал. Интересно, что портал в этом сне был представлен в виде большого здания, наподобие торгово-развлекательного центра, со множеством помещений, в которых работали различные магазины и сервисы. Я моментально проснулся и в предрассветной темноте долго лежал с открытыми глазами, потрясенный этим видением. Рядом безмятежно сопят жена и младенец, а я лежу, переполняемый адреналином, с учащенным пульсом и смотрю на игру теней и бликов на потолке. Мне стало кристально ясно, чем заниматься, – делать якутский Yahoo! Место, где каждый найдет для себя что-то полезное, будь то новости, объявления, форумы или чаты. И самое классное, что это будет дело, совмещенное с моим любимым хобби – интернетом.

В 1999 году еще не было венчурных инвесторов, бизнес-тренеров и коучей. Русскоязычной литературы, тематических сайтов по вопросам, связанным с веб-программированием и веб-дизайном, тоже было немного, но я смог найти две прекрасные книги – «Программирование Active Server Pages» и «Photoshop для начинающих», как раз по программированию и по дизайну. С первым проблем не возникло: после работы над прикладными финансовыми программами, где ты создаешь десятки тысяч строк сложного кода, разработка для интернета оказалась намного более простым и приятным делом. Тем более речь шла об ASP, основанном на BASIC, простейшем языке программирования. Что касается дизайна, то я быстро осваивал в Photoshop базовый инструментарий и в меру своих способностей начинал дизайнить первые эскизы. Получалось все в целом неплохо, но так как портал я задумал мультисервисный, для него нужно было создавать целый ряд разделов. Чтобы ускорить процесс, я решил позвать в новый проект своих друзей по IRC-чатам, фанатов интернета, которые имели опыт веб-разработки, – Колю Иванова (под ником TTL) и Леху Капустина (он же KAS). Также пару раз в наших обсуждениях принимал участие мой однокурсник по матфаку Володя Бутусов. Именно в таком составе, сидя вчетвером у меня дома на кухне, мы придумывали имя для нового портала в режиме мозгового штурма. Где-то лежит этот лист бумаги, исписанный с двух сторон различными вариантами типа yahootia.ru и caxa.ru. Но среди них есть и ykt.ru. Этот вариант я предложил, взяв за основу надпись на багажных бирках в местном аэропорту: Якутск на них некоторое время обозначался как YKT, позже код аэропорта сменился на YKS. Ребятам название не понравилось: «язык сломаешь», «никто не использует это слово», «непонятно, как произносить, то ли "уай-кей-ти", то ли "йа-кэ-тэ", то ли "у-кэ-тэ"». Но я поставил точку в дискуссии. Название оказалось легко запоминающимся, коротким, географическим и удачным до такой степени, что в результате роста популярности нашего портала эта аббревиатура вошла в широкий обиход, и сейчас жители Якутска используют «ykt» для короткого обозначения города и даже не помнят время, когда это казалось странным названием нового небольшого сайта – ykt.ru.

Наша молодая команда, не успев сложиться и что-то сделать, развалилась. Как это ни смешно, в условиях почти пустого, как вакуум в космосе, высокотехнологичного рынка в городе у меня ребят схантили в другой новый проект, который назывался Infopolis. Идея стартапа была в том, чтобы поставить несколько десятков модемов с телефонными линиями, к которым юзеры могли бы бесплатно подсоединяться и пользоваться сервисами этого портала. В условиях очень дорогого интернета в этой идее присутствовало здравое зерно, но, во-первых, было неудобно звонить по столь ограниченному числу номеров и постоянно натыкаться на занятые линии, во-вторых, основателями и директорами компании выступали люди, далекие от IT. У них было достаточно денег, чтобы переманить у меня специалистов, но они даже не умели копировать файлы с компьютера на дискету. Подобная некомпетентность руководителей в основной профессиональной сфере рано или поздно приводит к неизбежному краху проектов. Infopolis, продержавшись менее года, пошел ко дну. Коля Иванов потом уехал на ПМЖ в Америку, Алексей затерялся в своем Жатае, пригороде Якутска, возможно, и сейчас живет и работает там. Володя так и не решился перейти ко мне, выбрав стабильность и предсказуемость работы в государственном банке.

После того как я остался один, мне пришлось стать человеком-оркестром: программист, дизайнер, системный администратор, директор и бухгалтер – все в одном лице. И еще я искал деньги на новую компанию, которую в честь нашего региона – Республики Саха (Якутия) – назвал «СахаИнтернет». Деньги нужны были на аренду офиса, покупку мебели, компьютеров, на оплату интернета, рекламы и многое другое. Я продал автомобили, кроме «Сурфа», вытащил всю наличность, какую смог, из прежнего бизнеса. Уговорил вложить небольшие суммы родственников и одноклассницу. У одного друга взял системный блок, у другого – монитор, в обмен выдав им доли в компании: в те годы компьютерная техника стоила просто космических денег. В 90-е годы было даже время, когда новый компьютер в Якутске можно было обменять на однокомнатную квартиру! Казалось, будто снова вернулись безденежные студенческие годы. Мы купили пару ящиков тушенки, мама Веры нам подарила мешок макарон, и мы этим питались всю зиму. Как назло, у нас в доме отключился полностью один стояк отопления, и в квартире установился зверский холод – зимы в Якутии самые холодные в мире. В те годы в сфере коммунального обслуживания в России творился полный хаос. Сидя в промерзшей квартире, укутавшись во все что можно, мы рассчитывали дневной рацион так, чтобы нам хватило макарон и тушенки, а младенцу – детского питания, и экономили на всем. Иногда мы чувствовали себя как во времена войны или какого-то другого бедствия, описанного в книгах или фильмах. Впрочем, 90-е и были годами бедствия в стране. При этом это был один из самых счастливых периодов в моей жизни благодаря теплу и любви появившейся у меня семьи, чуду рождения нового человечка и огромному объему творчества в новом любимом деле – интернете, захватившем меня полностью и ставшем делом всей жизни.

С рождением дочки связана история выбора моего интернет-ника – Far. В то время, когда я впервые зашел в IRC-чаты и надо было выбрать ник, я читал «Короля Лира» Шекспира и решил назваться korolir. Как мы помним, в основе сюжета этого произведения лежит трагический конфликт короля Лира с дочерьми, так что когда у меня родилась дочка, я решил, что ник теперь неправильный, не фэншуйный, и решил его поменять на новый. Выбрал я его так: поднял малышку над клавиатурой, и она набила случайными движениями рук и ног мне новый ник. Вышло что-то типа «f&A,r». Я убрал лишнее, и осталось простое и осмысленное слово Far. С тех пор это мой ник. По сей день моя основная электронная почта содержит этот слово. И ник в Instagram звучит как farfarych.

Когда ты начинаешь что-то новое, то иногда слышишь пессимистические высказывания от знакомых, а порой даже от друзей и семьи. Странно, но факт – вместо поддержки многие предпочитают предупреждать тебя о рисках и сложностях, причем подавая это как некую форму помощи и советов. Что бы я ни начинал, повторялось одно и то же: «это не сработает», «все уже занято», «людям это не нужно», «не подходящее время», «слишком велик риск» и т. д. и т. п. Вот и при создании ykt.ru мне говорили: «Зачем ты делаешь это? Рынок уже поделен. Есть уже yakutia.ru, yakutsk.ru, gold.ru и другие якутские сайты. С таким же успехом можно пытаться разрабатывать новый браузер вместо Internet Explorer или делать новый Yahoo». Вскоре были созданы более популярные браузеры, чем IE. Yahoo давно вытеснен более сильными поисковиками, и тем более смешно было утверждать в 1999 году, что рынок интернет-сайтов в Якутии уже занят. Выкидывайте такие советы на свалку. По исследованиям психологов Абрахама Тессера, Сары Хилл, Дэвида Басса и других, друзья и знакомые иногда подсознательно боятся, что вы станете успешнее их – это может снижать их самооценку и даже вызывать тревожность из-за кажущегося уменьшения шансов в борьбе за общие жизненные ресурсы. И они сознательно или подсознательно через отговаривание и описание множества угроз и рисков могут мешать вам решиться действовать. Нужно анализировать ситуацию и принимать решения самим, на основе точных цифр, фактов и мнений независимых экспертов. А приняв решение, действовать максимально энергично и решительно.

Для новой компании с ее амбициозной целью – создать самый популярный портал в регионе – нужна полноценная команда, и после неудачи с первым составом поиски сотрудников продолжились во всех направлениях. Найти профи с опытом разработки в веб в 1999 году в Якутске было примерно так же легко, как снежного человека в пустыне Калахари. Но, как это ни казалось бы невероятным, я нашел его! Удача улыбнулась мне на бирже труда, когда я стоял возле стенда «СахаИнтернет» во время очередной ярмарки вакансий. Ко мне подошел парень и спокойным голосом спросил, нужен ли мне веб-мастер. Его звали Иван Семенов, он недавно приехал в Якутск из небольшого якутского поселка Вилюйск и имел опыт разработки веб-сайтов. Он тоже был влюблен в интернет и согласился на предложенную мной небольшую зарплату. У меня появился первый настоящий сотрудник, преданный компании и трудолюбивый. У Ивана есть одна особенность – он немногословный, как индеец Чингачгук из романов Фенимора Купера, у нас с ним вполне могла пройти пара дней в полном молчании. Мы вдвоем въехали в наш первый офис – небольшую комнатку в здании якутской швейной фабрики. По интересному совпадению много лет спустя в этом же здании, переоборудованном в бизнес-центр, разместился, заняв уже несколько этажей, наш основной офис в Якутии. А в 1999-м мы просидели там недолго, около месяца, потом переехали в офис побольше – он занимал два кабинета в здании, находившемся на главной площади города. Это было очень круто! Открывая позже офисы в самых престижных местах мировых столиц, я не испытывал гордости и воодушевления бльших, чем тогда, когда стоял в обшарпанном кабинете, обставленном купленной накануне б/у мебелью, глядя через старые пыльные окна на заснеженную площадь Ленина и мечтая о будущем.

В новом офисе с нами попробовали работать еще несколько сотрудников, но они быстро ушли, не закрепившись в команде. Единственным способом определения, подходит нам человек или нет, являлся испытательный период.

Сайт мы разместили бесплатно на сервере местной компании Optilink, которая была заинтересована в создании местного контента внутри городской сети. Ее директор Игорь Ксенофонтов, добродушный и умный ветеран сферы IT, нам очень помогал в то время. Например, подсказал, где в интернете взять бесплатный движок для древовидных форумов, которые потом много лет были фирменным знаком ykt.ru.

Всю весну мы ударно работали над ykt.ru, я программировал и дизайнил, Иван в основном верстал, тоже дизайнил и наполнял портал контентом. В первый состав портала мы включили новости, форумы, объявления, фотогалереи и киноафишу. На главной странице, объединяющей все эти сервисы, установили блок погоды и курсов валют. К концу апреля портал был в целом готов. Мы назначили дату старта – 26 апреля 1999 года, но в этот день сработал знаменитый вирус «Чернобыль» (день в день через 13 лет после аварии на одноименной АЭС), уничтожив данные на половине наших компьютеров в офисе, то есть на двух из четырех. К счастью, вирус не затронул исходники самого портала, который первые месяцы работал на одном из обычных персональных компьютеров. В итоге дата была сдвинута и мы официально открыли портал 29 апреля, разослав сообщения всем своим друзьям и знакомым и скинув ссылки в местные чаты и форумы.

С волнением мы встретили первых посетителей, увидели первые сообщения на форумах, на доске объявлений. В первые недели мы получали порядка нескольких десятков посещений в день, изрядную часть которых делали сами. Однажды, вскоре после старта ykt.ru, в чате я разговорился с парнем, который в качестве хобби поддерживал сайт про автогонки Формулы-1. Он сказал, что в день у него обычно бывает 500 посещений, и это казалось фантастической цифрой, настолько огромной была разница.

Первые две или три версии портала, мягко говоря, вышли очень простыми как в плане моего любительского дизайна, так и по составу. (Вторую версию дизайна можно увидеть, погуглив «ykt.ru 1999», самая первая почему-то не находится, и у нас она тоже не сохранилась.) Но, несмотря на простоту оформления и содержания, в ykt.ru с самого начала, как отмечают многие, было что-то особенное, что отличало его от других якутских сайтов. Кроме того что мы постоянно обновляли портал, в нем сразу появилась некая ламповость, эмоциональная теплота, неформальный подход, юмор и креативность.

Летом мы обошли редакции всех существующих в городе газет и договорились почти со всеми из них, что они будут присылать нам свои файлы, а мы будем размещать их на ykt.ru. Для них это было несложно, а взамен они бесплатно получали свою страничку в интернете с отдельной гиперссылкой, которую можно было опубликовать в заголовке газеты. Это было в новинку и прикольно, и пока интернет никак не сказывался на тиражах газет. К слову, одной из этих страничек была интернет-версия молодежной сахаязычной газеты «Эдэр Саас», которая стала первым в сети настоящим сайтом на якутском языке.

Интересным, привлекающим внимание ходом стала договоренность о проведении подобия онлайн-конференции с мэрией города: жители Якутска присылали волнующие их вопросы, мы отбирали из нескольких сотен самые интересные и потом публиковали на портале ответы мэра. Это общение стало традицией на много лет. Для людей это был беспрецедентный канал доступа к первому лицу в городе.

Почти сразу на портале появились занимательные блиц-опросы, где можно было ответить на животрепещущие вопросы типа «Верите ли вы в снежного человека?» и посмотреть, как отвечают другие.

Мы приглашали наших пользователей присылать свои рассказы, создав для этого рубрику, которую почему-то назвали «ЖЗЛ» («Жизнь замечательных людей»). Первой публикацией в ней стал рассказ 11-летнего мальчика под названием «Таинственный убийца», состоящий из эпизодов, подобных этому: «Однажды сэр Томсон вышел из дому погулять по лесу. Шагая по тропинке, он нашел монету 1841 года. Он нашел очень много монет на лесной тропинке. "Во везуха!" – сказал сэр Томсон, радуясь и качая головой. Вдруг впереди послышался треск сучьев. Сэр Томсон обернулся назад, чтобы посмотреть, кто там шныряет в кустах. Он увидел не животных, а трех стоящих крутых парней. Один был в черной бандане с черепом и в красном пиджаке, а двое – простые, обычные дровосеки. Сэр Томсон испугался и убежал». Кроме этого мини-триллера в рубрие вышли юмористическое эссе о пользе употребления алкоголя на работе, художественный рассказ про игру DOOM и другие подобные вещи.

Словом, мы сильно отличались от других существовавших сайтов, придерживавшихся традиционного сухого тона. Через полгода после старта количество посетителей ykt.ru выросло до тысячи в день и стало ясно, что портал будет жить.

Летом к нам присоединилась Маша Бойтунова, она же Маша Дубровская по нику. Человек замечательного таланта, художник, дизайнер и фотограф, Маша в том году окончила Финансово-экономический институт. Родственниками для нее была уготована тоскливая карьера менеджера в банке. Мы стали для Маши творческим спасением, а она для нас – настоящей находкой, третьим настоящим синетовцем. Маша, кроме прочего, оказалась еще и прекрасным позитивным человеком и хорошим товарищем. А сначала я увидел ее личный сайт в интернете, и он меня буквально загипнотизировал сочетанием оформления и контента. Такая эмоциональная индукция – всегда признак настоящего искусства и таланта. Мы пригласили ее работать, она пришла в офис, посмотрела на нас и на проект – и согласилась. Маша быстро освоила веб-дизайн, и постепенно наши сервисы приобрели намного более профессиональный и красивый вид, а у нас сложилась первая совсем небольшая, но настоящая команда.

Для любой компании важно иметь хорошую команду. Говоря точнее, это главное в любой компании, которая работает в интеллектуальной сфере, такой как IT. Одна из причин неудачи моего первого b2b-бизнеса заключалась в том, что там не сформировалась команда. Кроме меня была только одна сотрудница, которая занималась технической поддержкой наших клиентов. Будь у меня полноценная и сильная команда, уверен, мы сумели бы найти выход из кризиса, возродиться как феникс и пойти дальше вперед. Особенно важны топы, руководители компании. Если текучку рядовых сотрудников еще можно пережить, то потеря каждого топа, начиная от руководителя отдела, очень травматична – это все равно как оторвать палец или руку у живого человека. Хлещет кровь, зверски больно и могут быть серьезные осложнения. Каждому фаундеру, каждому CEO нужно уделять особое внимание формированию ядра команды, ее боевой гвардии из ветеранов, преданных миссии и ценностям компании, поддерживать и развивать их.

В эти первые месяцы у нас начала складываться культура компании «Синет», как мы скоро стали сокращенно называть «СахаИнтернет». В ее основе были дружелюбие, открытость, честность, отсутствие интриг, подлости. Мы стали называть друг друга синетовцами и отличать синетовца от несинетовца на каком-то подсознательном уровне. Когда команда цельная, у нее здоровый ДНК, она начинает притягивать себе подобных и отторгать чужаков.

Интересный факт: за первые 5 лет существования компании, в самый ее сложный период выживания и до смешного низких зарплат, у нас не уволился ни один сотрудник, несмотря на то, что в городе было много государственных и частных организаций, предлагавших айтишникам несоизмеримо более выгодные условия. Это можно объяснить тем, что в компании сложилась особая атмосфера семьи, взаимной поддержки, у нас была любимая работа и интересные задачи. Но, возможно, главным было то, что нас объединяла мечта о сияющих алмазных вершинах, – мы верили, что построим выдающуюся историю, самый крутой бизнес в Якутии, что из ничего сделаем что-то великое. Сила объединяющей мечты, так же как и сильной миссии и ценностей, основанных не на извлечении прибыли, – это очень мощный инструмент, который кроме прочего цементирует команду, делает ее более целеустремленной и счастливой. Одна из распространенных ошибок при построении бизнеса состоит в том, что фаундер (или фаундеры) не уделяет внимания миссии и цели, считая по дефолту, что коль скоро это бизнес, то главная задача – получать прибыль, иногда позволяя сотрудникам участвовать в ее распределении через премии. Это демотивирующе слабый фундамент. Обязательно – слышите, обязательно! – у компании, команды, если она хочет построить что-то выдающееся, должно быть будоражащее воображение видение, должны быть крутые цели, через которые самим себе и миру бросается дерзкий адреналиновый вызов.

Так как внешний интернет в Якутске работал очень медленно, а электронная почта была одним из самых популярных сервисов, мы решили создать некое ее подобие и недели за три написали сервис, который назвали «Печкин-онлайн». Идея заключалась в том, что пользователь может зарегистрировать аккаунт с уникальным ником, сообщить его своим друзьям и знакомым и обмениваться с ними текстовыми сообщениями. Я быстро запрограммировал и выкатил первую версию, отсканировав в качестве иллюстраций к сайту картинки из детской книжки про почтальона Печкина. Сервис не вызвал у посетителей особого интереса. Тогда я придумал и добавил простую фишку: любой мог опубликовать короткое текстовое сообщение в 100 символов, оно сразу отображалось в верхней части общего списка сообщений, который назывался «Заявления миру». Благодаря этой простой вещи «Печкин» (или «Печка», как сразу стали называть ее пользователи) за считаные недели стал сайтом номер два по популярности после главной страницы ykt.ru. Много лет спустя огромную популярность набрал сервис со сходной механикой – Twitter.

Это было первое столкновение с явлением, которое мы потом наблюдали много раз: если тот или иной сервис на ykt.ru набирал популярность, то потом рано или поздно в мире возникал успешный стартап с похожей моделью. Популярность фотогалерей ykt.ru, особенно фотогалереи под названием «Болталка», где выставляли свои фото девушки, была предвестником популярности Instagram. Сайт одноклассников, вызвавший живой интерес у аудитории ykt.ru, затем воплотился в социальных сетях. Создатель проекта odnoklassniki.ru Альберт Попков затем говорил мне, что, когда перед стартом своего проекта мониторил интернет, то натыкался на наш сайт odnoklassniki.ykt.ru, и достаточно точно назвал число открытых профилей.

И наоборот, то, что не было популярно в «большом» интернете, не приживалось и у нас. Скорее всего, это явление отражает то, что в целом люди везде похожи. Если девушкам нравится публиковать свои селфи, то это будет и на ykt.ru, и в Instagram, в Якутске и где-то в Чили, на противоположной стороне планеты. А может, и у инопланетян на далекой планете рядом с Альфа Центавра произойдет то же самое.

Соответственно, технология copycat – копирование и масштабирование подтвердившей жизнеспособность идеи на новые географические или нишевые сегменты – может быть успешной стратегией для предпринимателя, когда он выбирает, чем ему заняться.

«Печкин-онлайн» со временем мигрировал в сервис интернет-знакомств и столкнулся со всеми проблемами, которые испытывают дейтинговые сайты: многократное превалирование доли мужчин перед женщинами, спам, разного рода непристойные предложения и так далее – то, что вызывало у наших модераторов лишнюю головную боль. Но в любом случае благодаря сайту создались сотни, возможно, тысячи семей и где-то ходят множество детей и уже подростков, которые без «Печки» не появились бы. И это очень круто.

После «Печки» мы придумали и запустили игровой проект «Баксбург». В нем пользователи получали выдуманные нами киберденьги и могли на них играть в подобие «однорукого бандита», делать ставки на спортивные матчи, даже играть на виртуальной бирже, куда транслировались реальные котировки акций и валют с Московской межбанковской биржи. Баксбургеры по размеру своего состояния в кибербаксах делились на социальные классы, что отмечалось присвоением разных бейджиков и статусов. Несмотря на то, что эту кибервалюту нельзя было потратить в жизни (кроме как поучаствовать в еженедельном аукционе за символический реальный приз), проект быстро набрал популярность и изрядно способствовал росту популярности сайта. Это был для нас первый опыт геймификации, как, наверное, и для всего молодого Рунета.

Мы также развернули IRC-чаты, в которых я много находился с самого начала серфинга в интернете. Главный чат мы назвали «Болталка», через него прошли почти все пользователи интернета в Якутии 2000-х годов. Популярность чата была такова, что участники регулярно предлагали нам достаточно крупные суммы за hop и op статусы в нем, что имело больше символическое значение. Удивительно, как важно для многих людей быть хотя бы чуть-чуть выше других на социальной лестнице, даже в виртуальном мире. Появились популярные чаты «Диван», «День и Ночь», сахаязычные каналы. Я иногда думаю: что, если бы этот загадочный Khaled Mardam-Bey, имя которого мы видели каждый раз при запуске mIRC, программы IRC-чатов, создал в те годы java-приложение для телефонов? Возможно, он бы тогда начал бум мессенджеров задолго до WhatsApp.

Как я уже говорил, наш сервер в виде единственной PC-персоналки, соединенной с маршрутизатором обычным ethernet кабелем, стоял в серверной компании «Оптилинк». Летом они взяли к себе стажера, молодого парня лет двадцати, и однажды вечером он не нашел ничего лучшего, как, пользуясь доступом к серверной, переподключить сетевой кабель с нашего сервера на свой компьютер, присвоив его сетевой карте IP-адрес ykt.ru, тем самым перенаправляя наших посетителей на собственный сайт. На выдаваемой страничке этот гений написал: «Hacked by hackers sisters», явно намереваясь покупаться в лучах славы крутого хакера среди ровесников. Более тупого способа «взлома» мир еще не видел. Мало того что это на несколько часов сделало недоступным наш портал, – это еще было настолько глупо и лишено признаков малейшей квалификации и таланта, что я мгновенно пришел в бешенство. Мы подняли ночью с кровати директора «Оптилинка», быстро переподключили кабели обратно и восстановили работу ykt.ru. На следующее утро я направился в их офис, нашел этого «хакера» и с ходу сильно ударил его в живот. Он завопил от боли, согнувшись, забежал в бухгалтерию и укрылся за спиной главного бухгалтера – хрупкой женщины, которая, замахав руками, встала между нами, не давая мне пройти к нему. Я через голову главбуха пообещал, что в следующий раз просто убью его, и ушел. Говорят, потом этот парень пару месяцев в ужасе скрывался у родственников в деревне, хотя я забыл об этом случае уже через пару дней.

Конечно, во всем этом, как и в любом насилии, нет ничего хорошего, но этот случай показывает, что я с самого первого дня стал воспринимать ykt.ru, компанию и команду как нечто очень дорогое и важное для меня. Наверное, это скорее похоже на отношение родителей к своим детям. И если кто-то обижает детей, то это вызывает у родителей немедленную и сильную реакцию.

Незадолго до старта ykt.ru мне в руки попал CD с программой «Cosmopolitan: Virtual Makeover», или по-русски «Космополитан: виртуальный визажист». В нее можно было загрузить свое фото и затем подбирать разные прически, очки, усы, бороду, макияж. Мне это показалось забавным, пару часов я поэкспериментировал со своими фотографиями и фотками жены, а потом забросил диск в дальний угол. Когда после старта портала мы придумывали разные прикольные штуки, я вспомнил об этой программе. Мы разместили на ykt.ru призыв к девушкам присылать свои фото, пообещав в ответ подобрать им 4 стильные прически и 1 шуточную (типа панковского ирокеза), а затем провести голосование, и той, которая наберет больше всего голосов, подарить символический, но симпатичный приз – ящик мороженого. В итоге фотографии прислали 8 девушек, из них половина были нашими знакомыми, которых мы сами уговорили поучаствовать. Мы сделали подбор причесок и опубликовали фотки на портале, прикрутив простую форму голосования.

Внезапно этот незатейливый конкурс вызвал живой интерес со стороны нашей (все еще небольшой) аудитории. Кроме активного голосования, девушек обсуждали на форумах, делились ссылками в чатах. Стало очевидно, что в этой идее что-то есть.

Тогда я решил провести онлайн-конкурс красоты всерьез, назвав его «Мисс Виртуальный Якутск 99». Предложив партнерство газетам, мы получили согласие выступить соорганизатором нового конкурса, объявленного популярной в городе газетой для женщин «ОНА+». Газета обязалась подробно освещать ход конкурса – от приглашения участниц до публикации фотографий победительницы.

На конкурс прислали заявки 20 девушек, в ходе голосования в интернете была определена обладательница звания «Мисс Виртуальный Якутск 99». Ею стала очень красивая и обаятельная девушка – Елена Жильцова. Мы вручили ей музыкальный центр, вице-мисс достался фен для сушки волос.

Через год конкурс был переименован в «Мисс Виртуальная Якутия», он стал проводиться ежегодно и постепенно превратился в самый популярный конкурс красоты в Якутии. Спустя много лет он развился в «Miss Virtual World», в котором принимают участие тысячи девушек со всего мира. Секрет успеха этого виртуального конкурса заключается в следующих двух факторах. Во-первых, конкурс максимально демократичен. В нем может принять участие любая девушка возрастом от 18 лет, независимо от внешности, роста, семейного статуса, национальности и так далее. Победительниц определяет не жюри из толстосумов, а народное голосование, в котором может принять участие любой желающий. Участие в конкурсе часто помогает поднять самооценку, социализироваться, становится импульсом для личностного роста. Например, у нас был случай, когда призером конкурса стала девушка-лилипут, получившая огромную и искреннюю поддержку аудитории. Случается, что выигрывают многодетные мамы. Все это невозможно в традиционных конкурсах красоты. Вторым фактором популярности конкурса является то, что каждой девушке важно даже не выиграть (при сотнях участниц шансов на это не очень много), а набрать достойное количество голосов. Тем самым она как бы поднимает свою оценку в социальном окружении и может занести в актив успешное участие в популярном конкурсе красоты.

Участницы активно агитировали своих друзей, знакомых и родственников заходить на сайт или в мобильное приложение конкурса и отдавать свои голоса за них. В итоге конкурс получал сотни, тысячи энергичных промоутеров. Подобные техники очень эффективны и обходятся недорого. Иногда эта активность принимает просто космические масштабы. Девушки начинают за свой счет оплачивать посты у популярных блогеров, просят агитировать за них известных певцов или киноактеров, пытаются сами голосовать за себя, обойдя эшелонированную защиту против накрутки голосов. Однажды пришла девушка и потребовала объяснить, почему ей не засчитали несколько сотен голосов, сказав, что она юрист и засудит нас. На нашу просьбу объяснить, как так вышло, что за две недели голосования она получила всего 30 голосов, а в последнюю ночь, с 11 вечера до 4 утра, за нее поступило 500 голосов с равными промежутками времени, она заявила, что подтянула сотни своих друзей и они устроили голосование по графику! В ответ мы пошли на небольшой блеф, сказав: «Окей, друзья так друзья, но давай запросим у интернет-провайдеров, с каких номеров телефонов все они подключались к dialup-пулам и выходили в интернет?» И если это будут разные номера, мы извинимся и немедленно восстановим все голоса. В ту же секунду девушка волшебным образом преобразилась, потеряла боевой настрой и робко уточнила: «А разве можно узнать номера телефонов?», на что немедленно получила уверенное «да!». (На деле пробить номера проблематично, нужно запускать целую процедуру с организацией запросов от органов правопорядка и объяснениями, почему это нужно сделать.) После этого девушка, конечно, передумала нас засуживать.

С этим конкурсом у нас связано много разных историй. В один прекрасный день пришла бабушка и принесла фотографии своей молодости – черно-белые фотографии 60-х годов. Это было очень трогательно. Мы угостили ее чаем с печеньками, очень душевно поболтали и расстались на дружеской ноте. В другой раз в одном из кафе в Якутске я увидел на редкость красивую девушку, работавшую там официанткой. Казалось, она излучала красоту. Я посоветовал ей сделать профессиональные фотографии и поучаствовать в конкурсе. В итоге девушка (а звали ее Сардаана Корякина) победила в течение года в конкурсах «Мисс Виртуальная Якутия», «Мисс Якутия» и стала одним из призеров конкурса «Мисс Россия». Конкурс реально влияет на судьбы многих его участниц.

В один год финал конкурса с церемонией награждения победительниц проходил в спортивном комплексе. В большом зале мы силами подрядчиков возвели деревянную сцену, на которой должна была выступать приглашенная звезда – популярный диджей из Москвы. В день шоу, минут за двадцать до начала, когда в зале уже начали собираться зрители, диджей вышел на сцену, попрыгал на ней и сказал, что пол прогибается, поэтому он категорически отказывается выступать, и, не поддавшись ни на какие уговоры, ушел в гримерку. В этот момент, когда мероприятие и наша репутация оказались на грани провала, все режиссеры и менеджеры словно испарились. С проблемой один на один остался только я. Такое иногда случается у предпринимателя (не важно, насколько большая у него команда), он оказывается в ситуации, когда никто за него не решит проблему. В такие моменты нужно действовать решительно и хладнокровно, не чураясь никакой работы. Я немедленно поехал домой, взял первые попавшиеся доски, инструменты и, вернувшись, залез под сцену и быстро сколотил пару подпорок в месте, где стояло диджейское оборудование. После повторной проверки диджей сказал, что стало нормально, и мероприятие началось. Пусть с опозданием на 40 минут, но началось. И все прошло хорошо.

Вроде бы все было отлично: посещаемость сайта быстро росла, почти все интернет-пользователи в городе узнали о нас и заходили на ykt.ru, но проблема заключалась в том, что их было мало! В 1999 году интернетом в Якутии пользовались, наверное, менее 1 % населения, и так малочисленного. Соответственно, наши надежды на поток доходов от рекламы, рисуемый в нашем воображении до старта, достаточно быстро потускнели. При этом мне надо было выдавать зарплату уже 5–6 сотрудникам, платить налоги, оплачивать аренду офиса, связь и другие расходы.

Сперва я продал «Тойоту Сурф» каким-то перегонщикам автомобилей из России в Казахстан, этого хватило на несколько месяцев. Потом мы начали делать сайты на заказ, став небольшой веб-студией. Сайты мы размещали у себя, беря за это небольшую, но постоянную плату. Денег все равно не хватало. Над нами постоянно висел риск нехватки денег и задержек платежей, особенно зарплат сотрудникам, что мне всегда представлялось самым последним делом для предпринимателя.

И когда в этот момент, видимо под влиянием докатившегося до нас эха бума dotcom-компаний, на нас вышли сразу две крупные якутские бизнес-структуры с предложениями инвестиций, это стало не только возможностью для развития компании, но и ее элементарного выживания.

Первой была группа компаний «Альбион» – процветающий региональный системный интегратор, основным бизнесом которого была поставка компьютерного оборудования предприятиям и его реализация в розницу, а также монтаж сетей связи. Почти сразу после «Альбиона» с нами связались представители инвестиционного фонда «СахаИнвест», прошедшего классический для России путь от чекового приватизационного фонда до холдинга, управляющего различными активами, приобретенными за ваучеры, собранными у доверчивого населения. «СахаИнвест» находился в самом зените своей истории, обладая обширными активами в виде недвижимости, долями в заводах и фабриках. Это была одна из самых влиятельных в Якутии финансово-промышленных группировок.

Условия были примерно одинаковыми: и «Альбион», и «СахаИнвест» предложили выкуп контрольного пакета «СахаИнтернета» с последующими инвестициями. От «СахаИнвеста» со мной общался замдиректора фонда Михаил Атласов (второе лицо компании), знакомый мне еще по студенческим стройотрядам. Помимо начальной инвестиции он обещал дальнейшую поддержку, говорил, что благодаря им мы пройдем тяжелый начальный этап намного легче, но после того, как компания встанет на ноги, надо будет делиться с ними прибылью; утверждал, что фонд обладает большими ресурсами и связями. Последним, решающим аргументом в их пользу стало то, что Михаил предложил мне, вдобавок ко всему, свой личный теплый гараж в центре города. А надо отметить, что для Якутска с его суровым климатом это весьма весомый аргумент. И я, вместе с моими акционерами в лице родственников и друзей, принял предложение «СахаИнвеста», продав им 76 % акций компании примерно за 15 000 долларов, 40 000 долларов начальных инвестиций плюс теплый гараж. В 2000 году для Якутска это были хорошие деньги, тем более спустя всего год после создания компании. И мы считали, что попали под крыло сильной структуры, которая будет всемерно помогать и поддерживать. В этом мы серьезно ошиблись, как показал последующий ход событий.

Но это будет потом, а пока мы радовались тому, что (хотя мы и не знали такого термина) можно назвать венчурной инвестицией, первой в Якутии и одной из первых в России. Мы с Верой на полученные деньги купили более просторную квартиру в панельной многоэтажке и поехали в Европу. По дороге, ожидая визы, две недели провели в Москве. Видели горящую Останкинскую телебашню. Все это происходило на фоне новостей о затонувшей подлодке «Курск» и войны на Северном Кавказе. В стране будто все сходило с рельсов и разваливалось, дрейфуя в какой-то сюрреализм, а мы с Верой гуляли по любимой с тех пор Пятницкой улице в Замоскворечье и наслаждались Москвой и друг другом.

В 26 лет я впервые оказался за границей и впервые – в отпуске. Мы побывали в Италии – в Риме, Неаполе, Венеции, получая огромное удовольствие от архитектуры, соборов, музеев, красивой природы и вкуснейшей еды этой замечательной страны. Нас очень впечатлила Тоскана и ее жемчужина – Флоренция. Мы были единственными, кто купался в достаточно прохладном море в середине сентября близ Анконы, и пожилые итальянцы, сидевшие на скамейках, с удивлением смотрели на чудаковатых купальщиков, в их представлении почти моржей.

Мы навестили моего отца в Париже – я впервые его увидел за долгое время. В то время он только что ушел в отставку из парижской штаб-квартиры ЮНЕСКО, где проработал как представитель Якутии около восьми лет. Он поселил нас возле Булонского леса, на втором этаже магазинчика аксессуаров изобретенной им настольной игры JIPTO, где размещалась небольшая уютная квартирка. В целом это была суперская поездка, полная впечатлений, в первую очередь от искусства и красоты городов Италии.

– Ты кого назвал козлом? – в трубке раздавался спокойный баритон, в котором чувствовалась сила. – Совсем берега попутал? Приезжай в девять вечера на стрелку на дамбе, поговорим. – На этом короткий разговор был завершен.

Так меня приглашали на встречу местные бандиты, которых нанял хозяин одного из баров разобраться с нами. Несколько дней назад этот предприниматель заспамил наши форумы и чаты рекламой своего заведения и попал по этой причине в бан. Так как далекие от хайтека бандиты не знали, что такое «быть забаненным», то они заменили это словосочетание на «назвать козлом». Несмотря на то что я начал бизнес в середине 1990-х, в годы расцвета бандитизма и мафии в России, опыт общения с криминальным миром у меня был минимальный. К счастью, мы всегда находились на разных полюсах общественного спектра и не контактировали друг с другом. Криминал не понимал сферу новых технологий и занимался более привычными для себя полулегальной торговлей, сбытом наркотиков и крышеванием проституции. Ко времени наезда я уже достиг принципиального соглашения о партнерстве с «СахаИнвестом», имеющим влияние, обширные связи и собственную службу безопасности, что способствовало быстрому разрешению возникшего конфликта через компромисс. Владелец бара пообещал больше не спамить на портале, а мы его разбанили. Лихие 90-е в целом прошли мимо нас.

Сорок тысяч долларов, или один миллион рублей, полученные от «СахаИнвеста» в виде инвестиции, мы в основном потратили на создание первого в Якутии новостного интернет-СМИ – сайта kursor.ru. Если быть точным, то 100 000 рублей «СахаИнвест» настоятельно попросил перевести на предвыборную кампанию какого-то очередного депутата от них, но остальные 900 000 были в нашем полном распоряжении.

Мы переехали из офиса в здании «Якутскгеологии» на площади Ленина в другой, более просторный офис из трех больших комнат на чердачном этаже Института горного дела Севера. Место было тоже хорошее, с прекрасным видом на озеро и университет, а состояние комнат – даже лучше, чем на прежнем месте. В здании отсутствовал лифт и клиентам приходилось пешком подниматься на 6-й этаж, что было не очень удобно, но не суперкритично.

Мы наконец более или менее нормально оснастились технически, купили пару серверов и сделали полноценную серверную с блоками бесперебойного питания. До этого моя трехгодовалая дочка, играя в офисе, могла подбежать к персоналке, на которой работал портал, и, заинтересовавшись зелеными огоньками, нажать на кнопку power на глазах у ошеломленного папы, не успевшего ничего предпринять. В итоге двести человек вылетали из IRC-чата и минут двадцать, пока шла перезагрузка сервера, ykt.ru был недоступен.

Команда выросла с 4–5 до 10–12 человек. У нас появился выделенный системный администратор, дизайнеры, первые программисты. Многие из тех, кто пришел тогда, – программисты Эдуард Петров, Георгий Холмогоров, Владимир Иванов и наш HR-директор, тоже Владимир Иванов, – работают со мной и сегодня, составляя ветеранскую основу команды. Мы уже не помещались во время корпоративов на моей кухне и стали выезжать к кому-нибудь на дачу или просто на природу, – рестораны еще не могли себе позволить.

Мы разработали симпатичный, свежий дизайн портала, впервые привлекли в качестве главного редактора профессионального журналиста, наняли двух постоянных и с десяток внештатных корреспондентов и стартовали свой новостной сайт, назвав его kursor.ru (будущий news.ykt.ru).

Нам рисовалось в воображении, как толпы новых посетителей придут на наш ykt.ru, привлеченные авторским новостным и аналитическим контентом. Но, как говорил Майк Тайсон, ты строишь планы, а жизнь бьет тебя в челюсть. Новостную ленту мы генерировали вполне профессиональную и интересную, но мощного роста посетителей не наблюдалось. Дело было просто в микроскопическом размере аудитории якутского интернета.

В итоге примерно за год мы полностью потратили инвестицию на этот проект, но прироста посещаемости и доходов он не дал. «Курсор» пришлось закрыть, почти всех журналистов распустить, новостную ленту перевести в режим репостинга. Это был первый раз, когда мы потерпели неудачу, начав крупный проект без полноценных исследований, проверки гипотез, экономических расчетов.

Мы снова оказались на мели и начали испытывать финансовые проблемы. Тут я решил, что пора вспомнить обещания нашего нового акционера о поддержке, и пошел в «СахаИнвест». Там тем временем произошли большие изменения. Группа молодых топ-менеджеров, включая Атласова, который договаривался с нами о сделке, совершила попытку «дворцового переворота», стремясь захватить контроль над холдингом. После того как у них это не получилось, все они были немедленно изгнаны. В итоге мне не оставалось ничего иного, кроме как пойти к генеральному директору «СахаИнвеста» и, напомнив о нашем существовании и их обещаниях, спросить о дальнейших инвестициях и в целом о поддержке нас как дочерней, портфельной компании «СахаИнвеста». Я почти не общался с ним до этого и не знал, чего ждать, но его ответ меня поразил до глубины души:

– Хочешь от нас поддержки? Но с какой стати я тебе должен помогать? Я лично тебе ничего не обещал. Ты не мой родственник, не земляк, ты мне никто.

Я просто впал в ступор от этого ответа. В нем отражался менталитет и ограниченность наших начальничков старшего поколения, которых мы в Якутии называем тойонами. Как можно говорить такое директору твоей дочерней компании, где у тебя 76 % акций? Компании, которая быстро развивается в самой крутой и перспективной сфере бизнеса – IT?..

Этот тойонат, сформировавшийся в 1990-е и перешедший в 2000-е, затем и в 2010-е, упустил огромные возможности. Благодаря договоренностям между Якутией и федеральным центром об отчислениях в регион определенного процента от стоимости добываемых алмазов, у местной элиты появились ресурсы в сотни миллионов или даже миллиарды долларов, на которые можно было построить мощную региональную экономику, самодостаточную и конкурентоспособную, создать свои мощные финансово-промышленные чеболи, как в Южной Корее, или заложить основы интеллектуального производства, как в Татарстане или Белоруссии. Хорошо, что часть средств была направлена на социалку, на строительство объектов медицины, образования и спорта. Но основное наши тойоны бездарно спустили в пирамидах ГКО, во вкладах в обанкротившихся банках, в аферах с нечистоплотными зарубежными и российскими контрагентами, в бесконечных интригах и грызне между собой. Жалкие остатки этих денег стоят в виде многоэтажных коттеджей в элитных пригородных районах Якутска и Москвы, лежат на депозитах иностранных банков, ржавеют останками люксовых внедорожников на свалках.

У нас снова началось выживание. Вопрос поиска денег в то время, в 2001–2003 годах, постоянно висел надо мной как дамоклов меч. Зачастую остатки на наших расчетных счетах в банке в течение месяца были ниже суммы, нужной для выплаты зарплаты сотрудникам и аренды офиса в конце этого же месяца. Опасная ситуация для любой компании, но нам везло и всегда удавалось как-то найти деньги, пусть даже в последний момент.

Средств не хватало даже на небольшие покупки – такие нужные для компании вещи, как обычный бытовой видеопроектор, я покупал в потребительский кредит, оформляя его на свое имя. Из-за нехватки денег «Синету» пришлось переехать из офиса в обычную трехкомнатную квартиру на улице Курашова в Якутске. Как бы то ни было, мы в это сложное для компании время не допустили задержек выплаты зарплаты, налогов и любых других платежей ни на один день. За всю свою историю в качестве предпринимателя я их ни разу не допустил. Это одна из главных вещей, которыми я горжусь. В предпринимательстве, особенно технологическом, очень важна репутация. Если ты хотя бы один раз не выполнишь обещание, обязательство, то это неизбежно приведет к недоверию со стороны партнеров, клиентов и, что особенно важно, со стороны команды. Сотрудники же тоже все видят, тем более что в условиях небольшого города и развитых интернет-коммуникаций и медиа информация распространяется быстро. Да и бизнес бизнесом, а чистая совесть важнее.

По этой же причине я решил не разрывать отношений с «СахаИнвестом», несмотря на явное и демонстративное невыполнение обещаний с их стороны. Можно было поменять домен сайта, создать новую компанию и перейти в нее со всей командой, программным кодом и пользователями, но это неизбежно ударило бы по репутации, показало бы команде, что допустимо действовать и так.

Для того чтобы выжить, мы стали фокусироваться на поиске заказов по разработке сайтов и услуге хостинга. Реклама у нас почти не продавалась – не хватало критической массы посещений портала. Плюс мы просто еще не умели продавать, что было даже хорошо. Рекламодатели очень чутко чувствуют эффект от рекламы, и если его нет, даже будь мы крутыми продажниками, – много не продали бы. Скорее всего, попытками массовых продаж мы бы надолго испортили себе репутацию и лишились рынка: клиенты на многие годы могли бы запомнить, что ты продаешь неработающие услуги. Это как сделать прививку против самого себя.

Нам удавалось зарабатывать в качестве веб-студии на хостинге ровно столько, чтобы сводить концы с концами. Несмотря на все сложности, мы продолжали развивать ykt.ru. Появился рейтинговый проект Rulez&Sux, где можно было публиковать свое творчество или репосты – истории, рассказы, анекдоты, рецепты и даже тосты, получая отзывы и оценки. Особую популярность получил поэтический раздел, где любой мог опубликовать свои стихи. Вокруг этого раздела сложилось что-то наподобие поэтического клуба. Мы даже несколько раз небольшими тиражами в 500–1000 экземпляров выпустили книги – серию сборников стихов «Rulez: Стихи», официально получив на них коды ISBN.

На ykt.ru постоянно открывались новые галереи и форумы, в их числе – общественно-политический, которому придумали забавное название «Комуза». Форум быстро набрал популярность, на нем стал тусить весь местный политический бомонд, включая первых лиц правительства Якутии и мэрии Якутска. Удивительная популярность форума заставляла задуматься о создании подобного глобального проекта, был даже куплен домен komuza.ru, но руки до него так и не дошли.

Мы разработали первую блог-платформу под названием «Дневники. ykt.ru», которая мгновенно стала очень популярной среди подростков. Тогда еще не было соцсетей, мессенджеров, и тысячи тинейджеров делились в блогах своими переживаниями и мыслями. Это был сплошной малоосмысленный поток фрустраций и метаний пубертатов, но иногда попадались отличные посты, достойные золотого фонда LiveJournal периода его расцвета.

Мы даже написали и запустили свой аналог ICQ, назвав его Yaknet Pager. По теме разработки игр мы получили заказ от штаб-квартиры UNESCO на создание компьютерной версии африканской игры Mancala. Отец вышел на меня и предложил взять этот заказ, я согласился. Получили мы за него 5000 долларов – хорошие деньги по тем временам. Возможно, это был первый случай экспорта якутского IT-продукта за границу. После Mancala на том же программном ядре мы написали классические игры – шахматы, шашки, карточные игры. Подняли серверы, пользователи скачивали клиентские программы и играли между собой.

Мы совершили первую покупку чужого проекта, выкупив сперва половину, а потом все 100 % популярного мужского блога «ATAMAH», переведя его в состав ykt.ru и назвав «Джокер». Кроме введения нового названия мы запретили на сайте слишком откровенные фото и видео. «Джокер» быстро стал чем-то вроде якутского аналога Fishki.net или «Пикабу», со своим особым задорным и оптимистичным характером.

В целом в эти годы мы придерживались тактики развивать UGС-проекты (User Generated Content), где основное содержание формировалось самими пользователями, так как понимали, что с нашим дефицитом ресурсов нам не хватит сотрудников на то, чтобы самим формировать интересный контент. Новости мы просто перепечатывали из местных СМИ, с которыми продолжали партнерить, поддерживая для них сайты на нашем портале. Посещаемость портала росла, каждый месяц в ряды пользователей ykt.ru вливались тысячи новых людей. Это было материально очень сложное, но одновременно прекрасное время творчества, постоянного старта новых проектов, успехов и семейной атмосферы небольшой команды.

Компьютерные игры никогда не занимали в моей жизни большого места, в отличие от многих других айтишников. Я, наверное, на месяц или два завис на первой «Civilization» Сида Мейера и до сих пор считаю ее величайшей игрой в истории компьютерных игр. Довольно много, но недолго поиграл в Heroes of Might and Magic II – в то время, когда думал о том, что делать после первого бизнеса. И в третий раз я завис на Counter-Strike, бум которой в 2001 году охватил весь Якутск. Мы почти каждый день оставались в офисе и играли по вечерам с другими геймерами по городской оптико-волоконной сети. Самым популярным сервером в Якутске был Walker Place, на внешних серверах через спутниковые каналы было невозможно играть. Карты de_dust, de_dust2, de_aztec, de_inferno – я, кажется, до сих пор помню каждый поворот, каждый уголок на них. Как вспоминаю, так в ушах начинает звенеть: «Go! Go! Go!», «Affirmative!» и «The bomb has been planted». Противоборство копов и террористов захватывало полностью и бесповоротно. Так продолжалось примерно полгода. Как человеку от природы рациональному и прагматичному, мне стало жаль времени, которое тратилось на игры. Было решено это движение развить и придать ему осмысленность. Также стало очевидно, что в популярности компьютерных игр в целом, не только Counter-Strike, есть потенциал для увеличения популярности ykt.ru. Мы открыли несколько игровых серверов на ykt.ru, игровые форумы и чаты, начали поддерживать онлайн-статистику и рейтинги игроков. Я зарегистрировал общественную организацию «Федерация компьютерного спорта Республики Саха (Якутия)» – ФКС, и мы от ее лица начали подготовку к первому официальному чемпионату Якутска по Counter-Strike.

В ФКС вошли и очень помогали с организацией первого и последующих чемпионатов энтузиасты из сложившегося к этому моменту игрового сообщества. Это был первый подобный масштабный ивент, и было не ясно, чего ждать, но на регистрацию пришло 80 команд по 5 человек. Целых 400 человек!

Отборочные игры состоялись в шести компьютерных игровых клубах, которые активно открывались в это время в городе. Обычно в таком клубе стояло по 15–20 компьютеров, что позволяло вести по 1–2 командные игры одновременно. Мы назначили судей по клубам и за два дня провели отборочный этап и финал.

Мы от «Синета» тоже сформировали свою команду и смогли пройти по сетке чемпионата до третьего круга, победив две команды. Причем во второй игре, по странному действовавшему правилу, при ничейном счете в основное время мне пришлось, как капитану команды, сражаться на ножах с капитаном команды соперника. И я смог прирезать его, вызвав этим бурное ликование у своих ребят.

Финал был фееричным, ничего похожего еще никто никогда не делал. Я договорился с кинотеатром «Центральный», который действительно находится в самом центре города, что мы проведем финальную игру на их площадке с трансляцией на экране кинозала. Также договорился с местной кабельной сетью телевидения о трансляции игры в час ночи на весь город на частоте одного из главных телеканалов. Все прошло как нельзя лучше: игра получилась драматичной, болельщики в зале неистовствовали, а запись финала вышла в телеэфир. Правда, волонтер, который монтировал запись, заядлый киберспортсмен с ником Asteroid, для пущего драматизма и красочности выбрал самый кровожадный режим (mode) трансляции игры. И я с ужасом наблюдал ночью из дома на экране телевизора, как террористы, больше похожие в этом режиме на зомби, с жутким оглушительным ревом режут спецназовцев ножами, выпуская при этом целые фонтаны крови! Говорят, на следующий день различные инстанции были завалены звонками и письменными жалобами от жителей города, особенно пенсионеров, которые не поняли, что это за беспредел и ужас они вообще увидели ночью по телевизору. Но все обошлось без последствий.

Как я сейчас понимаю, мы, возможно, были первыми в России, если не в мире, кто организовал киберспортивную трансляцию: 1) в развлекательном заведении – в кинотеатре (прототип киберспортивного стадиона!) 2) по сетям кабельного телевидения.

В том же году мы в первый раз повезли наших чемпионов, команду DJS5, на российский финал турнира World Cyber Games, который был самым крупным и популярным киберспортивным турниром в мире. Появление команды из далекой Якутии вызвало оживление и интерес. Журналисты центральных телеканалов вполне искренне задавали нам вопросы из серии: «Неужели у вас в Якутии есть компьютеры?», очевидно представляя, что у нас люди ездят на медведях по улицам.

Вопросы эти прекратились почти сразу: всем стало видно, что наши ребята талантливы и играют на хорошем уровне. А системная работа по развитию киберспорта в Якутии, которую мы вели, включая постоянные соревнования, рейтинги, нормативное регулирование работы клубов, популяризацию через СМИ, привела к тому, что через пять лет якутские киберспортсмены стали завоевывать призовые места на основных российских и международных турнирах, включая World Cyber Game, Кубок России и другие. Вектор на развитие, мотивация и кропотливый труд и здесь привели к успехам на глобальном уровне. Организацию работы нашей федерации стали приводить как пример другим регионам.

Для меня это были волнующие, адреналиновые моменты, когда я стоял за спинами своих ребят и переживал за них в решающих матчах, от которых зависела судьба медалей топовых турниров. Эти эмоции и слава, добытая для якутского киберспорта, PR для Якутии в целом стоили всех затраченных усилий. Было очень сложно вывозить группы по 10–20 ребят в Москву и другие города. Тогда из Якутска летала одна-единственная авиакомпания «Якутия», и она держала цены на авиабилеты на космически высоком уровне. Иногда я находил спонсоров, но в основном приходилось платить из средств своей далеко не богатой компании или своих личных. Однажды я снова потратил на поездку группы деньги от проданного автомобиля – можно сказать, для меня это стало традиционным способом оплачивать какие-то срочные расходы по работе.

Интересный факт: когда мы достигли самых вершин киберспортивного мира, я буквально в один день полностью потерял интерес к развитию киберспорта и спустя недолгое время передал все дела по федерации другим энтузиастам. Это было явно связано с целеполаганием и темой мотивации в целом и впервые заставило меня задуматься о них. Именно развитие этой темы позволило мне спустя годы пройти через кризисы и получить мощный источник мотивации. Но об этом – позже.

Страницы: