Король шрамов Бардуго Ли

15

Николай

Николай видел много невероятных вещей – туманных коней на границе Нового Зема, по слухам, настолько быстрых, что на бегу они становятся невидимками; морского змея, пробивающего себе дорогу во льдах; мир, расстилающийся внизу в то время, как он, повелевая воздушными потоками, парил на крыльях демона, – однако в эту минуту он смотрел на небо и не верил своим глазам.

Юрий стоял на коленях и молился. Зоя воздела руки, призывая на защиту ветер; Николай уже чувствовал, как закручивается вихрем песок вокруг скифа. Заслышав крик, он мгновенно выхватил револьверы и приготовился к встрече с волькрами. Николай ожидал увидеть теневых монстров или какое-нибудь новое воплощение темной силы Дарклинга. Черт, в глубине души он даже готов был увидеть самого Дарклинга, воскресшего Беззвездного святого, который явился, дабы своим дьявольским обаянием подчинить их злой воле.

А вместо этого он узрел… пчел. Громадных размеров тучу, которая колыхалась в небе цвета овсяной каши, постепенно принимая очертания женской фигуры. Позади пчелиного роя над песками зыбко покачивался другой причудливый силуэт, постоянно меняющий форму: массивное туловище с двумя головами, потом с тремя; тысяча рук, уродливый горб с гребнем выпирающих позвонков; десять, двадцать, тридцать длинных веретенообразных ног, движущихся одновременно. Формы то напоминали человеческие, то превращались в звериные – непонятное существо обрастало шерстью и скрежетало жуткими зубами. В вышине кружило третье порождение кошмара с огромными крыльями и сияющей чешуей.

– Зоя, скажи какую-нибудь гадость, – попросил Николай.

– Зачем?

– Затем, что я определенно страдаю галлюцинациями, а в моих грезах ты куда симпатичнее.

– Идиот.

– Слабовато.

– Ну, извини, что не блещу остроумием. Вообще-то у меня от страха руки-ноги свело.

Голос у нее дрожал, и, если уж безжалостная, неустрашимая Зоя тоже напугана, значит, все, что он видит, реально. Невозможно, гротескно и все-таки реально: исполинский дракон с выгнутыми дугой кожистыми крыльями и чешуей, переливающейся в тусклом сером свете черным, золотым, зеленым и синим.

– Зоя, что бы ты там ни наколдовала, самое время снять чары.

– Если бы я могла, – прорычала она, а затем швырнула вверх плотный сгусток воздуха.

Столкнувшись с этим препятствием, пчелиный рой обогнул его, разделившись надвое, как течение огибает речной валун. В ушах Николая завибрировало громкое жужжание.

– Сделай что-нибудь! – крикнула Зоя.

– Что?

– У тебя же пистолеты!

– Я не собираюсь палить по пчелам.

– Тогда стреляй в ту фиговину.

Николай открыл огонь по странной сущности, пронзив меняющие форму части тела: голову, руку, другую руку, выпяченную грудную клетку. Теперь, вблизи, он разглядел когти, клыкастые челюсти, густой мех, как у медведя. Колышущаяся плоть поглотила все пули, а через секунду просто извергла их обратно, словно выплюнула.

Высоко в небе дракон с ревом распростер гигантские крылья и дохнул огнем. Вниз устремился поток смертоносного пламени.

Зоины руки взлетели, и над головами людей возник воздушный купол. Огонь ударил в защитный барьер; Николай ощутил, как жаром опалило брови. Дракон снова взревел и принялся кружить над ними.

– Вынужден признать огневое превосходство противника, – заметил Николай.

– Сложите оружие, – проговорила сущность сотней голосов одновременно.

– Чуть позже, – ответил Николай. – В данный момент благодаря ему я чувствую себя гораздо увереннее. Юрий, черт побери, встань уже наконец и хотя бы сделай вид, что готов сражаться.

– Вы не понимаете… – пролепетал монах со слезами на глазах.

– Это точно.

– Сейчас я еще раз подниму в воздух песок, – вполголоса промолвила Зоя. – Если удастся вызвать более-менее приличную бурю, можно попробовать смыться… куда-нибудь. Паруса – твоя задача, я не смогу управлять и ветром, и скифом сразу.

– Понял, – отозвался Николай, разглядывая снасти. В лучшем случае их можно назвать примитивными, однако он управлял кораблем и в более сложных условиях.

Он открыл огонь, прикрывая Зою, а та выбросила вперед руки, и пески Каньона – или куда там попал их отряд, – с сухим шелестом взмыли вверх. Зоя уже не заботилась о маскировке, больше не нужно было скрывать свои действия от паломников. Буря поднялась внезапно и резко, как поднимается в постели человек, проснувшись от ночного кошмара. Силовой щит отбросил чудовищ назад, а вихрящийся песок встал стеной, скрывая отход скифа.

Николай сунул револьверы в кобуру и ухватился за трос, чтобы развернуть парус. Брезент захлопал, наполняясь воздухом, и скиф понес беглецов обратно на восток, туда, где, как надеялся Николай, находились прежние границы Каньона. Кем бы ни были монстры, их сила, очевидно, связана с этим местом.

Неожиданно земля под ними вспучилась. Скиф опасно накренился на правый борт, полоз потерял сцепление с песком. Зоя и Юрий не удержались на ногах, однако шквальная продолжала делать свою работу. Лежа на спине, она все так же управляла ветром. Николай крепко сжимал трос, пытаясь ловить воздушные потоки, чтобы увеличить скорость скифа. Однако земля дыбилась, словно дикий зверь, – пески оживали.

Скользя на одном полозе, скиф накренился еще сильнее.

– Сейчас перевернемся! – крикнул Николай. Непонятно почему, но ему казалось, что некая гигантская рука намеренно старается сбросить их на песок.

Они вывалились всей кучей. Николай моментально вскочил, подхватил Зою с Юрием и оттащил в сторону на всякий случай. Скиф, впрочем, мягко опрокинулся на бок, и пески тотчас успокоились.

Буря, призванная Зоей, тоже улеглась, небо очистилось. Из песка начали появляться фигуры – одна, другая, целый полк песчаных солдат. Лиц у них не было, однако одежда отличалась тщательной прорисовкой. Все вместе они напоминали солдат со старинных равкианских картин, армию Яромира Непреклонного в бронзовых латах и меховых плащах, только полностью из песка. Зоя попыталась разбить ряды, ударив в них сильным порывом ветра, но солдаты даже не шелохнулись.

– Что это такое? – спросила она.

Солдаты всё появлялись, волна за волной. Войско тянулось до самого горизонта, где все так же маячил дворец.

– Полагаю, нам демонстрируют численный перевес, – ответил Николай.

– Но кто?

Песчаные солдаты как по команде сделали шаг вперед. Раздавшийся при этом звук походил на короткую пулеметную очередь. Зоя и Николай, окруженные со всех сторон, стояли спина к спине, Юрий ползал на коленях, с его лица не сходило выражение какого-то безумного экстаза.

– Я не знаю, как с ними сражаться, – произнесла Зоя. Ей удалось унять дрожь в голосе, однако нотки страха в нем все же сквозили. – Это та часть истории, где нам полагается с честью встретить смерть?

Дракон кружил в небе прямо у них над головами. Если монстры намеревались уничтожить Николая, то выбрали для этого довольно замысловатый способ, так что наверняка в игре присутствовал еще один участник – кто-то, с кем Николай рассчитывал поторговаться за жизнь Зои и Юрия.

– Нет, та, где король Равки сдается врагу, а любовь, которой между нами никогда не было, продолжает жить в балладах и песнях.

– Даже не думай, – рявкнула Зоя.

– Дай мне шанс, Назяленская. Один из нас должен выжить. – Понизив голос, Николай продолжал: – Возвращайся в столицу и поднимай гришей. – Ему очень хотелось верить, что Зоя сумеет добраться до Ос Альты.

Он бросил револьверы в песок и поднял руки, скользя взглядом по шеренгам песчаных солдат, многоформенной гротескной громадине, высившейся за ними, и силуэтам в небе.

– Не знаю, кому именно я сдаюсь…

Дракон круто развернулся и спикировал вниз. Может, все-таки их цель – разделаться с королем?

– Зоя, ложись! – крикнул Николай, бросаясь к ней.

– Черта с два, – пробормотала она, толкнула Николая на песок и заслонила его телом, упершись расставленными ногами в землю и выставив перед собой руки.

Дракон пыхнул огнем, Зоя ударила бурей. На миг показалось, что силы равны: каскад золотого пламени против стены ветра. Затем Зоя развела руки и нарисовала в воздухе петлю, словно дирижер симфонического оркестра. Сперва Николай не понял, что она задумала, но вот пламя исчезло. Дракон отпрянул, из его глотки раздались свистящие хрипы. Зоя лишила его возможности дышать, забрала из огня воздух, необходимый для горения.

Николай метнулся к револьверам, готовый воспользоваться проблеском шанса, но не успел даже прицелиться, как дракон издал оглушительный рев. Из разинутой пасти вырвался огонь. На этот раз пламя было ярко-синим и обжигало сильнее. Этого жара вполне хватило бы, чтобы расплавить камень – или песок.

– Зоя! – выкрикнул Николай, но она уже сжала кулаки и снова выбросила их вверх, обороняясь против дракона шквалом ледяного ветра.

Лицо Зои Назяленской озаряли голубые сполохи, волосы развевались вокруг головы черной короной, глаза сверкали кобальтом, точно драконий огонь полыхал у нее внутри.

Когда пламя ударило в созданный ею щит, Зоя испустила яростный вопль. Николай видел ее стиснутые зубы и бисеринки пота на лбу. Он начал стрелять в дракона, но пули как будто растворялись в воздухе, даже не коснувшись чешуи монстра. Опрокинутый скиф, руки Николая и шеренги песчаных солдат покрылись инеем.

А потом сила Зои иссякла. Шквальная рухнула на землю, и ледяная буря рассеялась, оставив после себя лишь тающую корочку изморози. Николай, спотыкаясь, побрел к ней, уверенный, что шквальная сейчас сгорит заживо, но дракон перестал извергать пламя и выжидающе завис в небе.

– Зоя… – Николай опустился на колени и подхватил ее на руки. Кожа Назяленской сияла изнутри светом гришийской магии, из носа текла кровь. Ее била дрожь.

Дракон приземлился рядом с ними и сложил крылья. Видимо, хотел поиграть с добычей.

– Стой! – воскликнул Николай, понимая, что помешать чудовищу не может. Револьверы против дракона – все равно что игрушка.

Юрий, стоя на коленях, покачивался, точно пьяница, который никак не решит, стоит ли пробовать подняться на ноги.

– Юный король, – проговорил дракон, медленно приближаясь и хлеща хвостом в воздухе. Его голос глухо рокотал, напоминая далекие раскаты грома. – Герой войны. Принц, в чьем сердце поселился демон.

Николай и сам не знал, чему поразился больше: говорящему дракону или тому, что монстр знал, зачем они отправились в это проклятое путешествие.

Дракон подался вперед. Огромные глаза отливали серебром, зрачки – узкие черные щелочки.

– Стоило мне захотеть, мальчишка, и от нее осталась бы только горстка пепла. Как и от всех вас.

– А выглядело так, будто ты собирался ее убить, – отозвался Николай. – Или у вас, драконов, это что-то вроде дружеского приветствия?

Дракон зарокотал – видимо, это означало смех.

– Любопытно было посмотреть, на что она способна.

Зоя испустила стон, полный невыразимой боли. В нем звучало такое отчаяние, какого Николай никогда не думал услышать от своего генерала.

– Что такое? – спросил он, сильнее сжав ее в объятьях, взглядом выискивая на теле раны или кровь.

Зоя оттолкнула его и принялась шарить по песку. Из ее груди снова вырвался вопль бессильной ярости и боли.

– Ради всех святых, Зоя, в чем дело?

В ее руке что-то блеснуло. С горестными рыданиями она прижала это к сердцу. Николаю не сразу удалось заставить Зою разжать кулак. Когда же она это сделала, он увидел у нее на ладони две половинки серебряного браслета. Сломанный усилитель.

– Нет, – всхлипывала она, – нет.

– Да, – прошипел дракон.

– Юрис, прекрати, – произнесла женщина, появившаяся из-за спин песчаных солдат. На ней было платье из живых роз в разных стадиях расцвета и увядания, которые вьющимися плетями покрывали все ее тело. Пышные золотые волосы тоже были живыми: вокруг сияющего лица шевелилось гудящее облако пчел. – Ты выиграл бой. Они поняли, что их ждет.

– Первый раз за много лет выдалась возможность развеять скуку, а ты лишаешь меня забавы. Ай-яй-яй, Елизавета.

Дракон разочарованно пожал плечами и вдруг, на глазах изумленного Николая, стал уменьшаться и меняться, превратившись в рослого мужчину в великолепной кольчуге, которая поблескивала, точно черная чешуя. Песчаные солдаты расступились, освобождая пространство перед многоформенной сущностью, чье переменчивое тело в эту минуту сплошь покрылось глазами: та словно хотела разглядеть чужаков получше.

– Что все это значит? – потребовал ответа Николай. – Кто вы такие?

– А что, люди уже не молятся святым? – вопросил мужчина, которого женщина назвала Юрисом.

– Наконец-то, – всхлипнул монах, по-прежнему не поднимаясь с колен. – Наконец-то свершилось.

– Идемте. – Елизавета протянула руку. Пчелы вокруг ее головы тихонько, почти умиротворяюще зажужжали. – Мы все объясним.

Однако сознание Николая уже устремилось в бездну непознанного: Санкта-Лизавета, замученная в поле среди роз, Санкт-Юрис, который…

– Ты же убил дракона, – произнес он. – Так… так говорится во всех легендах.

– В легендах порой слишком вольно трактуют подробности, – широко улыбнулся Юрис. – Идем, юный король, пришло время поговорить.

16

Исаак

Исаак, одетый в форму, изо всех старался не потеть и от этого потел только сильнее. Мучительнее всего была даже не боль, связанная с перекраиванием, а близость Жени Сафиной, чьи пальцы заново вылепливали его нос и лоб. Вот уже почти два дня они провели наедине в учебном зале, где обычно занимались корпориалы. Окон в помещении не было, а единственный вход по очереди охраняли близнецы Батар. Дневной свет, необходимый для кропотливой Жениной работы, лился с высокого прозрачного потолка – стекло такой чистоты могли создать только гриши.

Все, что оставалось Исааку, – это сидеть неподвижно, смотреть на Женю и размышлять об извилистой тропе, пройдя которую он оказался в этой невероятной ситуации. Когда все началось? После смерти отца? После призыва в армию? Во время северной кампании, когда он служил под началом Николая Ланцова? Принцу тогда едва исполнилось восемнадцать, он был немногим старше его самого. Исаак обожал своего командира, восхищался не только отвагой принца, но и умением выбираться из любой передряги. Николай знал всех солдат по именам, никогда не забывал справиться о самочувствии приболевшего родственника или о том, быстро ли заживает рана.

После битвы при Хальмхенде младший сын Александра Ланцова приехал в госпиталь, чтобы побеседовать с ранеными, и провел там несколько часов, останавливаясь у постели каждого солдата, ободряя улыбкой каждую санитарку, поднимая общий боевой дух. Когда он, присев на краешек койки Исаака, собственноручно налил стакан воды и поднес к его губам, тот был настолько ошеломлен, что даже запамятовал, как глотать.

Они поговорили о детстве и сестрах Исаака, и юноша внезапно поймал себя на том, что поведал Николаю все о своем отце, учителе в доме барона Вельчика. Исаак много лет не упоминал о смерти отца и никогда никому не рассказывал, каким образом эта трагедия повлияла на его жизнь, как его семье пришлось покинуть баронскую усадьбу и поселиться в крохотной съемной квартирке над лавкой портного, куда мать нанялась швеей и выбивалась из сил, стараясь прокормить сына и дочерей.

Принц похвалил Исаака за способности к языкам и посоветовал их развивать, тем более, что после госпиталя юноше предстояла демобилизация.

– Сомневаюсь, что моя семья потянет такие расходы, – смущенно признался Исаак, – но я обязательно над этим подумаю, ваше высочество.

Он вернулся домой и, как только позволило здоровье, принялся искать работу. В течение долгих месяцев Исаак перебивался случайными заработками и ждал, пока окончательно восстановятся силы, чтобы он мог начать наконец приносить деньги, в которых так нуждались его родные. Однажды вечером, когда он возвратился с работы, мать протянула ему письмо.

Весь день Исаак убирал навоз и заработал целых шесть яиц, которые аккуратно принес домой в подоле рубашки. Он чуть не выронил их, когда увидел на письме бледно-голубого двуглавого орла – личную печать принца.

Дорогой Исаак!

Искренне рад, что мы оба благополучно пережили мое командование. Если ты не против покинуть свою деревню и совершить долгое путешествие в Ос Альту, то в столице тебя ждет должность королевского стража при Большом дворце. На службе тебе придется подолгу стоять навытяжку, не выказывать скуки во время самых тоскливых церемоний, открывать и закрывать двери, а еще следить, чтобы пуговицы на форме всегда были начищены до блеска, так что я пойму, если этому занятию ты предпочтешь любое другое. Однако же, если ты найдешь в себе мужество переносить эти трудности, мои собственные наставники с радостью возьмутся обучать тебя любым выбранным тобой языкам. Надеюсь, это будут шуханский, керчийский и земенский – принцу или королю они важнее других, хотя, разумеется, никто не станет лишать тебя счастья приобщения к каэльской поэзии. Когда-то я и сам пробовал этот деликатес – живот побаливает до сих пор.

С наилучшими пожеланиями,

Николай Ланцов,Великий князь Удовы,Принц Равки и пр., и пр.

Окружив Исаака, мать и сестры робко гладили плотную бумагу, трогали рельефную восковую печать. Мать плакала – и от того, что сыну предстояло покинуть дом, и от того, что принц оказал им такую великую честь. Места в дворцовой страже, как правило, отдавали героям войны и отпрыскам небогатых дворян.

А что Исаак? Исаак до конца недели латал дырявую крышу, поскольку домовладелец ремонтировать ее отказался. Закончив работу, юноша поцеловал мать и сестренок, пообещал писать, надел армейские сапоги, чиненую шинель и отправился в столицу.

Служба во дворце пришлась ему по душе. После ужасов войны и нищенской жизни дома Исаак наслаждался покоем Ос Альты, а в свободные часы с радостью изучал иностранные языки. Деньги, которые он каждый месяц посылал матери, позволили его родным переехать в уютный домик с огородом, где как раз хватало места для овощных грядок, и окошком, выходившим на север, сидя у которого мать могла заниматься шитьем при дневном свете.

Бывало нелегко. Что видел в жизни Исаак, кроме своего глухого городишки и суровой военной службы? Теперь он даже не знал, что вызывало в нем больший страх: посуда из чистого золота, обвешанные драгоценностями дамы или солдаты Второй армии в ярких красных, синих и фиолетовых кафтанах. Но со временем юноша освоился во дворце, привык к здешнему распорядку и правилам. Когда Дарклинг предпринял попытку переворота, Исаак с оружием в руках защищал Ланцовых, а во время коронации Николая в восстановленной часовне стоял по стойке смирно, и его сердце переполняла гордость за принца, взошедшего на престол.

Жизнь продолжалась. Исаак успешно овладел шуханским, земенским, керчийским и сулийским языками, за дополнительную плату выступал в роли королевского переводчика и, несмотря на предостережения Николая, по-настоящему полюбил поэзию во всех ее видах.

А потом произошло это. Исаак стоял на часах у входа в южное крыло, когда его разыскала Тамара Кир-Батар. Исаак был смущен и изрядно напуган – не каждый день тебя вызывает гришийский Триумвират. К вящему его облегчению, выяснилось, что Зоя Назяленская сопровождает короля в путешествии, так что, по крайней мере, ее уничтожающий, полный презрения взгляд ему не грозил. Всем ведь известно, что генерал Назяленская способна заставить описаться от страха одним движением брови.

Исаак редко бывал в Малом дворце и никогда не переступал порога купольного зала. В этот раз Тамара провела его через массивные двойные двери с эмблемой Триумвирата – пучком перекрещенных стрел. Миновав череду извилистых коридоров, он оказался в небольшом кабинете, увешанном подробными картами Равки и мира.

Его ждали Женя Сафина, Давид Костюк и брат-близнец Тамары, Толя, который из-за своего роста едва не подпирал головой потолок и с которым Исаак иногда обменивался томиками стихов. Присутствие обоих близнецов его удивило: считалось, что один из них постоянно находится рядом с королем.

– Садитесь, капитан Андреев, – сказала Женя Сафина. Она подала изумленному Исааку чай, справилась о здоровье и только потом произнесла слова, изменившие всю его жизнь: – Король пропал без вести.

История, которую ему поведали, была весьма странной; Исаак понимал, что ему сообщили лишь самое необходимое: король Николай и генерал Назяленская путешествовали под охраной брата и сестры Батар, а затем исчезли в песках Неморя. Близнецы искали их так тщательно, как того позволяла секретность, однако не обнаружили даже следов.

– Мы пока не знаем, нуждается ли король в помощи или спасении, – продолжала Женя. – Но стоит врагам пронюхать, что он исчез, и они тут же воспользуются нашей уязвимостью. Очередность престолонаследия в Равке – весьма спорный момент, поэтому крайне важно сохранить исчезновение правителя в тайне до тех пор, пока он не отыщется, либо пока мы не придумаем иную стратегию.

– Разумеется, – пробормотал Исаак, представив, какую панику вызвала бы в народе эта новость.

Набрав полную грудь воздуха, Женя сообщила:

– Дело в том, что через две недели в Ос Альту прибывают семнадцать девиц – принцесс, княжон и представительниц самых знатных семейств в сопровождении родственников, членов свиты и прислуги. Каждая надеется завоевать благосклонность Николая Ланцова и стать королевой Равки. К несчастью, для осуществления их намерений не хватает короля. Вот почему нам понадобился ты.

– Я?

– Ты заменишь короля.

Исаак на это только улыбнулся – ничего другого в голову ему не пришло. Шутку он не понял, но подыграть был готов. Женя Сафина, однако, на его улыбку не ответила.

– Его величество лично разработал этот запасной план на случай, если будет ранен или… выведен из строя, – мягко закончила она. – Признаться, мы не рассчитывали, что план придется вводить в действие так скоро и без какой-либо подготовки. Король включил тебя в список кандидатов. Ты подходишь по росту и владеешь языками. Думаю, я сумею перекроить твою внешность так, чтобы ввести в заблуждение даже стражников, которые не один год охраняли его покои.

– По крайней мере, пока ты будешь сидеть на троне и молчать, – добавил Толя.

– Верно, – кивнула Женя. – Выглядеть, как Николай, – это лишь малая часть задачи. Воспроизвести его манеру речи, походку и прочее – вот что потребуется от тебя.

– Я… Вы же не думаете всерьез, что я сумею притвориться… – пролепетал Исаак. Это просто нелепость. Полный абсурд!

– Еще как думаем. – Толя скрестил на груди огромные руки.

– Но ведь смотрины можно отложить, – начал отнекиваться Исаак. – Если его величеству предстоит выбрать королеву…

– С выбором невесты повременить можно, – перебила его Тамара, – а вопросы государственной безопасности отлагательства не терпят. По донесениям разведки, одна из стражниц Тавгарада готова перейти на нашу сторону. Торжества в Ос Альте – наш единственный шанс вступить с ней в контакт и выяснить точное местонахождение шуханских военных объектов.

Тавгарад. В дословном переводе это означало «каменные кулаки», но Исаак знал, что так называется элитное подразделение стражи, личная охрана королевской семьи Шухана. Если кто-то из этих воительниц решился на предательство, можно представить, какой ценной информацией она обладает.

Устремив на него суровый взгляд золотистых глаз, Тамара Кир-Батар сказала:

– Ты нужен своей стране.

Но убедила его не она, а Женя, девушка с обезображенным шрамом ртом, которая добавила:

– И своему королю.

Исаак согласился. Конечно, согласился, ведь это его солдатский долг и меньшее, чем он может отблагодарить короля, столько всего сделавшего для семьи Исаака.

Вот так все и началось – уроки манер и риторики, наука правильно сидеть и стоять. Исаак учился притворяться не просто богатым и знатным человеком, а самим королем, молодым правителем, который уже успел стать легендой. Николай – полный достоинства, уверенный, открытый в общении – был совершенной противоположностью Исааку. Единственным талантом капитана Андреева была способность к языкам, но и она превратилась в недостаток, поскольку Исаак говорил на шуханском лучше короля, а на земенском – с более явным акцентом.

Однако самым необычным в подготовке было время, которое он проводил здесь, под этим стеклянным куполом и отчаянно потел от волнения в присутствии Жени Сафиной с ее единственным янтарным глазом и волосами цвета заходящего солнца. Юноша не мог не сознавать, что она всего лишь делает свою работу, и все же ее внимание льстило. Исаак поймал себя на том, что немножечко влюбился. Глупо, конечно. Женя совершенно явно была увлечена Давидом Костюком, гениальным фабрикатором, который нередко присутствовал на их занятиях, изучая кипы документов или что-то вычерчивая на огромной доске. Женина слабость к таким вот скромным, невзрачным на вид мужчинам лишь делала ее еще более привлекательной в глазах Исаака. Один из многочисленных шрамов Жени немного тянул левый уголок рта вниз, и Исаак часто мечтал о том, чтобы поцеловать ее в это место. Однако девушка быстро возвращала его к реальности, больно ткнув пальцем в плечо. «Выпрями спину, Исаак», – говорила она. Или: «Исаак, не засти мне свет».

Если Женю отвлекали дела, кто-нибудь другой читал ему лекцию по истории Керчии или проверял на знание торговых путей. Среди прочего Исааку объясняли основы стратегии, и тогда все, что от него требовалось, – просто сидеть истуканом и молчать.

– Как стемнеет, мы можем тайно вывести его из дворца через туннель, – сказала Тамара, ловко вращая в воздухе топором. От этого зрелища Исаак потел еще сильнее, – а утром обставить возвращение короля из паломничества. Вроде как эту ночь он провел в поместье Крыгина.

– А как мы объясним отсутствие Зои? – спросил Толя.

Женя, колдовавшая над подбородком Исаака, отступила назад, придирчиво изучая результат.

– Скажем, что генерал Назяленская решила заехать в Ос Керво. – Женя потерла глаза и взяла чашку с чаем. – Не понимаю. Нельзя же просто взять и исчезнуть.

– Николай умеет совершать невозможное, – пожал плечами Толя.

– Может, ему просто захотелось в отпуск, – промолвила Тамара.

Толя фыркнул.

– Может, у Зои просто кончилось терпение, и она живьем закопала его в песке.

Женя шутку не оценила.

– Или же это происки Апрата, который опять готовит государственный переворот.

– В таком случае скоро он придет и за нами, – подал голос Давид.

– Спасибо, любимый. Умеешь воодушевить.