Между тобой и мной Смок Вэлл

Может это и плохо – подобное наше поведение. Ведь такая жизнь совершенно не говорит о том, что им сейчас худо. Просто вспоминая то, как они зазнавались, воротили нос от рынков и секонд хендов, как смеялись над теми, кто выглядел хуже и в свои семнадцать (о ужас!) не встречался ни с кем, становится вправду смешно и нелепо. Особенно учитывая их выпады на тему «Я никогда не заведу детей!», «Никогда не стану работать!», «Всегда буду заботиться о лице и теле».

Интересно наблюдать за тем, как у людей меняются приоритеты.

Ближе к часу ночи за Максом приехал Ярослав и, оттащив, повисшего на мне, словно гиббона, омегу, забрал его домой. А я пошел разгребать бардак, который мы устроили.

Быстро прибрав свою однокомнатную обитель, я набрал себе в ванную, и наплевав на время (а, на минутку, был уже второй час ночи) я решил расслабиться. Думаю, что взрослый мужчина в пушистой белой пене для ванны смотрится глупо или странно, но я просто обожаю мыться с ней.

Проведя все выходные за просмотром сериалов в интернете и чтением рассказов По и Брэдбери, утром в понедельник я уже был полностью настроен на работу. Знал бы только, что там будет…

Ну сначала все было вполне хорошо. Вяземский на самом деле оказался профессионалом в своем деле. Даже, что редко для гордых альф, заглушал свой запах, как и все остальные служащие в фирме, специальными духами и гелями для душа. К тому же мы очень хорошо поладили, не в плане дружбы, но как коллеги.

Я нарадоваться не мог тому, как приятно с ним работать, но потом началась пытка. Оказалось, что Иннокентий Викторович редкостная сволочь. Стал лапать меня за зад. По первости я думал, что это случайно. Ну задел и задел, а потом начались отчетливые шлепки и щипки, которые уж никак за случайные не примешь.

Но я терпел, ведь место, как оказалось, на самом деле прекрасное.

Всю следующую неделю альфа не упускал и шанса, чтобы не пощупать меня, не понюхать. Даже зажимал бывало. Но я все сносил с каменным лицом. Даже самые откровенные его выпады. Кажется, это только раззадорило шефа.

Вскоре помимо касаний начались словесные намеки. Которые я пропускал мимо ушей.

Но альфа не сдавался и тогда. Все продолжалось по кругу. Снова и снова. Вяземский словно испытывал меня на прочность, а в его глазах я видел недюжий азарт. Как-будто мы ведем какую-то игру. Вся эта карусель продолжалась до одного знаменательного дня.

Настроение у меня с утра было самое что ни на есть паршивое.

Соседи сверху ночью устроили у себя вечеринку так, что потолок ходуном ходил. Разбираться с ними оказалось бесполезно, ибо в полиции меня куда подальше послали. Пришлось терпеть и глотать снотворное, которое, как назло, подействовало лишь к утру, когда мне надо было вставать.

Думал, выпью кофе, умоюсь и все – как новый. Судьба же решила вывести меня из себя окончательно.

Каким-то умникам пришло в голову именно сегодня перекрыть горячую воду. Плановая проверка труб или что-то такое. Не важно. Главное то, что мне пришлось греть воду в ковше и чайнике, чтобы умыться и почистить зубы, что отняло немало времени из моего напряженного графика.

Завтрак решил подгореть, пока я носился туда-сюда с горячим ковшом в руках. А мой любимый кофе закончился. Поэтому запивать горелую овсянку пришлось простой водой, потому что чай, как выяснилось, тоже кончился. Блеск.

Следующий сюрприз ждал меня в очереди на маршрутку. Мало того, что она оказалась длиной в Китайскую стену, так и ни одной машины не наблюдалось, при том, что я итак опаздывал.

Втиснувшись в переполненную маршрутку я, с полным ощущением маленькой шпроты в тесной банке, наконец-то выдохнул как можно спокойнее. Ну настолько, насколько это возможно в таком пространстве.

На метро, хвала богам, я добрался без приключений. Правда, моя мамочка решилась на покупку смартфона, и строчила мне сообщения в мессенджере. Приходили они очень часто и я старался не замечать трезвона оповещений. Если что-то важное – она бы позвонила. Так что я спокойно проверял планы на сегодняшний день. Особо ничего важного, одно совещание в обед по поводу новой линии товара. А в остальном ничего особо пугающего. Проверка отчетов и прочей документации.

Вяземский с утра был какой-то притихший. Даже внимание не обратил на мое опоздание. Я уже выдохнул.

«Пусть сегодня весь день так будет.», – подумал я, но мои молитвы снова послали куда подальше.

Иннокентий Викторович до самого обеда был присмиренный. Поэтому мы быстро разобрались с совещанием и парой отчетов, оставив остальные до окончания перерыва.

Устроившись поудобнее в маленькой кухоньке, я подогрел себе кусочек вчерашней пиццы, что принес в контейнере из дома и, наконец-то, сделал себе кофе. Уже было решил, что все неприятности кончились, как черт меня дернул прочесть сообщения, что прислала утром мама.

Но оказалось что от нее было лишь одно сообщение, в котором она писала, что один из моих коллег с прошлой работы попросил мой номер и она, после долгих расспросов, дала. Мама просила не сердиться на нее за это. И как я могу? Особенно после все того, через что им пришлось пройти после моего разрыва.

Остальные же сообщения, как и следовало догадаться, от того самого коллеги. Саши Смирнова из бухгалтерии. Он тоже был омегой и, в общем-то, приятным человеком. Мы иногда болтали, но до друзей и близких знакомых далеко. Однако парень был в числе тех немногих, кто не осуждал меня за развод, ну или делал это очень незаметно. Написанное им стало очередным ударом для меня.

Как выяснилось Егор успел «повстречаться» не только со мной на нашей работе. Он и с Сашей был, и с еще кучей омег-парней и девушек, но только с незамужними. Тоже мне, моралист. Арафеев, оказывается, поспорил с альфой из соседнего отдела. Мол, что перепробует всех здешних свободных омег. И все было хорошо, да я крепость неприступная. Вот и решил он до конца идти. В качестве доказательства Смирнов прислал голосовое сообщение, которое он записал, подслушав спор Егора с тем самым парнем.

Он там во все горло ржет, заливаясь, от моей наивности. Что «такой вот» я, реально подумал, что «такой вот» он может быть влюблен в меня. Просто спор затянулся, а я оказался очень удобным омегой. Хозяйственным, вот и решил Егорка оставить себе кухарку-уборщика, а сам забавлялся на стороне, ставя новые рекорды. И, Саша признался, что Арафеев с этим омегой давно вместе. Поначалу Эдичка был стажером моего экс-супруга. Они еще тогда начали вместе спать, а ведь, на минуточку, Эдичка пришел в фирму через две недели, после нашей свадьбы. Но все молчали, ибо «зачем рушить семью из-за такой мелочи». Вот и Сашка молчал, но услышав это, решился со мной связаться. Он очень извинялся и сказал, что каждый, кто был любовником Егора тоже получил эту запись. Кстати, это многое объясняет и в нашем последнем разговоре с самим альфой. Все встает на свои места, и звучит не так тупо, как его доводы.

Итак, к концу обеденного перерыва я так и остался голодным, хоть и покидал в себя еду. Вкуса совсем не почувствовал. Я ощущал лишь закипающую где-то внутри злость и обиду. Человек, которому я когда-то доверял, обманывал меня все время. Больно было еще тогда, когда поймал его на изменах, но узнав о тотальной лжи, стало еще хуже. Хотелось взять и шею ему свернуть.

– Чертов любитель служебных романов! – со скрежетом зубов бубнил я под нос, убирая контейнеры в портфель. – Да чтоб у тебя член отвалился, блядун!

И вот надо было Вяземскому в это время позвать меня к себе в кабинет. Он что-то там лепетал про документацию, приплетая в речи замысловатые красивые слова, а его ручонки все сильнее лезли ко мне. Альфа так и норовил меня облапать. Я сдерживался, как только пар из ушей не пошел. А в мыслях проклинал все эти шуры-муры на работе.

Затем он, усадив меня на стул для посетителей напротив своего стола, обошел сзади и положил свои руки на мои плечи. Стал медленно разминать их. А моя неприязнь чуть лавой изо рта не текла.

– Я тут подумал, Демьян Константинович, а не желаете ли вы провести чудесный вечер в компании молодого красивого альфы? – его рука спускалась ниже по моей спине, поглаживая ее. – Но, прежде чем получу ответ, предупреждаю – ничего серьезного, – он хорошенько сжал мою ягодицу, а носом уткнулся в изгиб моей шеи.

Тут я не выдержал. Вдарил ему изо всех сил по щеке. Он даже отлетел.

Все, что копилось во мне, разом опрокинулось на Иннокентия Викторовича.

– Да как вы посмели меня лапать! – чуть ли не рыча. – Или что, думаете раз вы такой весь из себя красивый и крутой альфа, то вам все позволено?! Думаете, можно лапать и трахать кого только хочется?! – я ткнул ему пальцем в грудь. – Или же, считаете, что делаете одолжения всяким серым мышам, типа меня, дав разок погреться под вашим породистым бочком? – я усмехнулся перестав так кричать.

– Нет! – мой голос стал тверже. – Я и сотни таких же, мы все тоже люди. Мы хотим, чтобы с нами обращались, как с равными. И без разницы, что вы начальник. Вы, Иннокентий Викторович, – я схватил его за галстук и придвинул лицо ближе к своему. – не мой хозяин, а я не раб, не крепостной. Права не имеете относится ко мне, как к вещи. У вас нет прав касаться меня или принуждать к чему-то, сыпать сальными предложениями, когда захочется. Ясно?! – он даже подпрыгнул. – А если так член в штанах чешется – шлюху снимите. У них как раз профессиональные обязанности заключаются в том, чтобы перед всяким ноги раздвигать. А в обязанности секретаря, открою вам секрет, такое не входит.

Вяземский стоял открыв рот и молчал. А у меня от гневной тирады дыхание перехватило, так что я старался отдышаться, стоя напротив с раскрасневшимся лицом.

Пока-пока, работа. Пока-пока, зарплата. Устал. Я так больше не могу.

Вулкан, что таился внутри меня, все-таки начал извергаться. И я не смог его остановить. Мне необходимо было выговориться. И пускай я больше на истеричку похож и, очевидно, стал безработным. Об этом поплачу позже.

Глава 3. «Корпоратив».

Иннокентий.

Ну и субъекта мне подкинул Ершов… Ни кожи, ни рожи. А еще омега. Не скажу, что урод, но больше на бету смахивает. Зато, изучив его резюме, я понял, что как работник он должен быть неплохой. Но все равно брать его сразу мне не хотелось. Поэтому я донимал его всевозможными вопросами, большую часть которых придумывал находу. И, честно сказать, парень меня приятно удивил.

Пусть и глаз не радует, но, возможно, будет компетентным специалистом. Я считаю, что если нельзя найти совершенство – красивого и умного, то лучше взять умного, чем просто красивого.

Обворожительная внешность – это конечно хорошо, приятно и будоражаще, но фантик есть фантик. Каким бы прекрасным не был, все равно останется пустой оберткой. А глупость на серьезной должности недопустима. Не хватало еще фирму развалить.

Из всех, кто приходил (а их было порядочное количество, ибо каждый из сотрудников считал своим долгом породниться со мной) Демьян оказался лучшим. Я дал ему испытательный срок в месяц, естественно он будет оплачиваться, только немногим меньше. Сработаемся – получит постоянное место и полный оклад.

Если на собеседование еще можно было увидеть, что Ким нервничает, то в понедельник предо мной предстал самый настоящий строгий секретарь. Он безропотно выполнял свои обязанности, был сух и холоден. Прям-таки профи. Это начало меня заводить.

Еще ни один омега так себя со мной не вел. Это было в новинку, так интригующе.

В общем, я не сдержался и начал подбивать клинья к новому секретарю. А что? Я всегда так делал, со многими спал, с другими флиртовал. Никто не жаловался. Правда, с таким экземпляром дело в первый раз имею. Но все же. Все когда-то впервые бывает.

Возможно, что мою заинтересованность в омеге можно было бы объяснить еще и тем фактом, что я решил на время завязать с походами в клубы. Утренняя мигрень стала ну просто невыносимой.Ни один секс не стоит этого.

Только вот, мое тело не привыкло к такому. Я никогда еще не сдерживал свои желания. Даже на день. Хотел что-то – тут же получал.

А сейчас выходит, молоденьких клубных «принцев» и «принцесс» я снять не могу. Проститутки – не моего класса, да и прознай пресса – мне конец. А тут под носом ходит свободный омега, с неплохой, скажу я вам, попкой. Хоть и всем остальным он больше на занудную бету похож. Даже роста мы одного. Но на безрыбье…

Короче говоря, я стал понемногу ухаживать за ним. Правда Демьян не отвечал мне. Смотрел с такой холодностью и безразличием. Во мне кровь кипела. Так хотелось завалить его и оттрахать прямо на столе в моем кабинете. А лучше даже у него в приемной. И с каждым днем желание становилось все сильнее.

Его кожа, такая нежная и мягкая, без всяких кремов или масел. Понять это легко, ведь подобные средства всегда источают тонкий запах, а тут нет. Только легкий шлейф его собственного чистого и свежего аромата. Правда почувствовать его было трудно, ведь по регламенту все сотрудники должны были отбивать запахи. Но если уткнуться носом в его шею или затылок, то затуманивается разум.

А его случайные прикосновения распаляли все мое тело. Стоило Киму едва задеть меня, как место соприкосновения буквально пылало огнем.

Самое глупое, что хотелось именно его. То есть, в последние дни уже подумывал над тем, что мог бы все же снять кого-нибудь, раз уж так невтерпеж. Несмотря на головную боль и журналистов. Только вот пока я не завалю эту полу-корейскую задницу, не успокоюсь. Поэтому на третью неделю я решил действовать решительнее. Прямо позвать его провести вместе время, а чтобы он не подумал чего лишнего, сразу обговорить некоторые нюансы.

Но кто бы знал, что он к этому так отнесется. Я мог бы еще представить, что он оттолкнет или начнет выделываться, мол «я не такой». Чтобы только цену себе набить и раскрутить меня на презенты. А тут… Я даже опешил, честно сказать.

Уже хотел разругаться с ним, высказать все и погнать в шею, когда заметил, что Демьяна всего трясет. Несмотря на свою решительность и грозный взгляд он, очевидно, незаметно для себя, поглаживал след от кольца на правой руке. Похоже, не только я виноват в этом выпаде.

Неожиданно, мне в голову пришла одна мысль, как и хорошего работника сохранить, и к себе его расположить.

– Вы же понимаете, Демьян Константинович, что теперь с вами будет? – говорил я спокойно, поправляя на себе костюм.

Омега сглотнул.

Понимает.

– Я должен вас уволить за хамство, – пройдя к своему креслу, я сел на него. – но, вы отличный сотрудник. Квалифицированный, трудолюбивый. Жаль будет расставаться с вами так быстро.

По видимому, все еще злясь, он хотел сказать что-то, но я не дал.

– Но, учитывая вашу ситуацию, – глаза Кима округлились. Я сдерживал улыбку. – Да, да, я в курсе про развод и прочее. Ершов и Калинин мне доложили, когда вашу кандидатуру предлагали. Поэтому, я прощу вас на сей раз, но при одном условии.

Мой собеседник, прямо-таки окаменел.

– Мы с вами сегодня вечером сходим выпить и, предрекая ваши возмущения и не самые лестные варианты дальнейшего развития событий, хочу сказать, что это вовсе не способ вас в постель заманить. Вам, Демьян Константинович, стоит выплеснуть все свои эмоции и разгрузить разум. А то секретарь – работа такая, вдруг вы в следующий раз на клиента накинетесь.

Парень опустил взгляд в пол.

– Ну так, ваш ответ?

– Хорошо, – сказал он, немного поразмыслив.

– Отлично, – заключил я. – Тогда, сегодня, прямо после работы, мы с вами поедем в один прекрасный бар. Можете быть свободны.

Омега быстро поклонился и выбежал из кабинета. Только пятки сверкали. А я смог спокойно рассмеяться, уж больно странные были выражения его лица.

Автор.

Дема буквально рухнул на свое мягкое крутящееся кресло, от чего оно развернулось к окну. Лицо его было белым, словно мел, а сам омега ни жив, ни мертв. Руки похолодели и мелко потрясывались. Естественно, ведь он довольно редко так срывается. По пальцам можно пересчитать.

Первый раз в начальной школе, когда какие-то альфы, не многим старше его, издевались над бродячим щенком. Несмотря на неравные силы, Ким тогда смог отбить у обидчиков бедолагу. Просто какой-то взрослый мужчина-альфа, увидя как надрывается маленький омега, отогнал от него наглых юнцов.

Второй был уже в старших классах, после знакомства с Максом. Тогда Валя Фросиковна, первая красавица класса, будучи обиженной на Ершова, решила поиздеваться над его другом при всем классе. Кто же знал, что тихий и забитый Демьян не только даст отпор, но и сможет морально унизить не самую умную омегу.

Третий уже на работе, с бывшим супругом. А четвертый, получается, сейчас.

Поэтому у парня был самый настоящий отходняк. Словно в его груди был осиный улей. Его хорошенько разворошили и сотня маленьких, но лютующих пчел летали в округе, нападая на всех и вся и никак не могли собраться обратно.

Взяв в руку ручку, он постарался отвлечься работой. Проверить контракт, но Дема не мог даже роспись поставить. Одни каракули выходили. А текст перед глазами плыл.

Глубоко вздохнув, омега откинулся на спинку кресла. То противно пискнуло от тяжести не самого легкого тела. Демьян устало потер глаза руками и постарался осмыслить то, что сказал ему Иннокентий Викторович.

«Ну, если честно, то в его словах есть доля истины. », – подумал Ким. – «Мне и правда стоит отвлечься, но с непосредственным начальством…»

Он снова вздохнул.

«Хоть он и сказал, что это просто так, без пошлости и приставаний, мне слабо вериться. Но и работа тут хорошая, одна зарплата чего стоит. Да и согласился я уже, » – слишком резко повернувшись на стуле парень ударил ногой по шкафчику в столе. – «Хотя, опять же, я не хрустальный. Если надо, могу за себя постоять», – он порылся там. – «И это мне поможет».

Он вытащил маленький бутылек спрея от кашля с ментолом, что ему пришлось купить неделю назад. Из-за переезда и акклиматизации, у Демы по утрам начало сильно болеть и свербеть в горле и, хоть он и не любил аптеки, ему пришлось заглянуть туда за этой вещью.

Отстояв не самую короткую очередь из одиноких бабушек и дедушек, которые вместо того, чтобы приобрести нужные препараты, пересказывали аптекарям свою жизнь, парень наконец заполучил желаемое лекарство.

Чтоб не забыть, Дема сразу кинул спрей в свой лаковый черный портфель. Похвалив себя за сообразительность, он немного расслабился. Конечно, особого желания выпивать с начальником у него так и не появилось, но теперь омега решил для себя, что если все пойдет не так, то он сможет отбиться от ярых приставаний.

Навалив на себя работу, Ким подсознательно пытался отсрочить вечер, но время было ему неподвластно. Чем сильнее загружал себя парень, тем быстрее быстрее летели часы. Он и оглянуться не успел, как город за огромными пластиковыми окнами погрузился в вечерний мрак, а первые работники стали покидать свои рабочие места.

Демьян сидел, окруженный бумагами и дребезжанием компьютера, и, согласно запланированным встречам, составлял расписание Вяземского. Он и не сразу заметил, как кто-то подошел к столу. Поправив сползшие на кончик носа очки, шатен перевел взгляд на потускневший экран компьютера. Бубня себе под нос, он прочитывал присланное меньше двадцати минут назад соглашение с иностранной компанией, стараясь понять, куда впихнуть переговоры с ними.

– Демьян Константинович, – послышался бархатистый бас.

От неожиданности секретарь чуть с кресла не упал. Но при этом едва слышно пискнул.

– А, – он поднял глаза на гостя. – это вы, Иннокентий Викторович.

– Да, простите, что напугал, – с улыбкой отозвался шеф.

– Нет, нет. Я совсем не испуган, – Дема начал быстро складывать бумаги в ящик.

– Ну, тогда пойдемте?

– Да-да, сейчас.

Убрав все на полочки и в папки, Ким вихрем закрыл ящики и шкафчики, выключил компьютер. Собрав свои вещи, они с Вяземским покинули приемную, предварительно закрыв все двери.

Дема шел, как под конвоем. Строго смотрел прямо, молчал, будто отгородившись от шефа. А лицо у него было – мертвец краше. Альфа даже подумал, что зря все это предложил, но «раз уж начал, то и закончить надо».

Открыв переднюю дверь, Кеша усадил омегу в свой новенький мерседес. Сам же, обойдя машину, сел на переднее сиденье.

Мотор загудел, а Демьян впился пальцами в свой портфель, неотрывно глядя в окно. Он будто абстрагировался от еще одного человека в салоне. А тот решил, что так его спутник хотя бы не будет вырываться по дороге, вспомнив о несуществующих делах.

Дорогое авто быстро ехало по залитым светом фонарей ночному городу. Несмотря на время, на улицах кишмя-кишело людей. Модные омеги, парни и девушки, в дорогих нарядах и бедные студенты, смешиваясь в единую толпу, шли плечом к плечу. Но все же делая вид, что других не существует. У одного из фешенебельных магазинов, держась за руки, о чем-то мило лепетали два голубка-альфы. И никто на этом внимания не заострял. Кроме, конечно, пары бабушек, которые бубнили что-то, неодобрительно глядя в их сторону. Ким смотрел на это и удивлялся.

«А у нас бы мало того, что в такое время почти никого нет. » – думал он. – « А, увидь кто-то таких вот альф, тем более мужчин – долго бы они не прожили… Эх, столица».

Ехали они не очень долго, Иннокентий знал город, как свои пять пальцев, поэтому, заворачивая на задворки, объезжал пробки, которых было очень много в центре.

Порой, в очередном закоулке у омеги сжималось все, что могло, а сердце уходило в пятки. В такие моменты Деме казалось, что ни один баллончик его не спасет. Но, как только мерседес вновь выезжал на хорошо освещенные людные улицы, парень вздыхал со облегчением.

Когда машина подъехала к одному из баров, в близь реки, Ким удивился.

– А я думал, что это будет какой-нибудь накуренный клуб, – сказал он, рассматривая фасад, украшенный шестеренками в стиле стим-панк.

– Я не хочу туда, – произнес альфа, подавая ему руку, но омега отверг ее. – Как вы уже заметили, там накурено, – он убрал руку в карман и просто дожидался спутника. – Плюс ко всему, от громкой музыки и потных сборищ у меня начинается мигрень.

Омега деланно удивился, поправляя на себе измятый костюм.

– Ну я же сказал, что приставать не буду, – Вяземский улыбнулся в тридцать два зуба. – В баре это сделать труднее, чем в клубе.

Дема только закатил глаза и устремился в заведение.

Внутри оказалось довольно уютно. С права от входа была широкая барная стойка, за которой, суетясь, делали напитки приветливые бармены. Бутылки дорого алкоголя, искрились от желтоватого света ламп, украшенных округлыми абажурами, находясь на зеркальных полках за их спинами.

На темных паркетных полах стояли округлые состаренные столики, с примыкающими к ним стульям с серой обивкой на сидушке и спинке и черными лаковыми ножками. В самом дальнем углу стоял бильярдный стол в идеальном состоянии с чистой зеленой обивкой. А немного поодаль от него был дартс.

Дема в первый раз был в подобном месте, поэтому то и дело оглядывался по сторонам. Он был очень удивлен тому, что здесь было довольно тихо. Из небольших колонок, скрытых под потолком, почти неслышно играла ненавязчивая музыка. Люди за столиками, негромко говорили друг с другом, иногда задорно смеясь. Были и те, кто сидели у стойки с грустным лицом.

– Я предлагаю за стойку сесть, – сказал Иннокентий.

– Ага, – качнул головой омега.

Сев на высокие стулья, мужчины повернулись к бармену. Демьян все еще сжимал свой портфель и не сразу расслышал вопрос босса.

– А? – очнулся он.

– Я говорю, что бы вы выпили?

– Эм, – призадумался парень. – Я не знаю, впервые здесь, да и сложнее мартини ничего вообще не пил.

– Ясно, – вздохнул альфа. – Мне, пожалуйста, виски, а моему другу мохито.

Дема сверлил его взглядом, почувствовав это Кеша спросил.

– Что такое?

– Да ничего, просто, если честно, никогда бы не подумал, что мы будем в таком тихом местечке.

– Я же говорил про мигрень… – начал

было Вяземский, но договорить ему не дали.

– Да, я понял. Просто сложно представить, что подобное может быть с таким молодым альфой.

– Молодым? – Иннокентий усмехнулся. – Сколько мне по-вашему?

– Ну не знаю, – Демьян старался мысленно прикинуть. – лет двадцать пять, может меньше.

– Ну, вообще-то мне почти тридцать, – альфа улыбнулся недоуменному взгляду собеседника, отпивая крепкий напиток. – А вам? Или, стойте. Я же совсем забыл, что у омег такое не спрашивают…

– Это у девушек не спрашивают и не важно какого типа. А я мужчина, – омега пригубил мохито. – Мне скоро тридцать пять стукнет.

Он сделал еще глоток и облизнулся. Кислинка с прохладной мятой и терпким алкоголем явно пришлось ему повкусу. Оценив размер бокала, Дема осушил его залпом, чем удивил босса.

Ром приятно обжег горло и жидкое тепло, ударом тока, разошлось по всему телу. Увидев, что в стеклянном сосуде остались только кубики льда и пара листиков мяты, Ким, неосознанно, с выражением голодного щенка уставился на Вяземского. Тот тут же попросил бармена сделать еще.

Буквально через два повтора, они уже перешли на «ты». Дема удобно развалился на стуле, проникнувшись к собеседнику, а тот, будучи более устойчивым к алкоголю, радовался переменам в подчиненном.

– Так, из-за чего все же был развод? – полюбопытствовал он.

– Из-за того, что один из нас был мудаком, – парень ослабил галстук. – И заметь, этот один уж точно не я.

Иннокентий рассмеялся.

– Ну, я уверен в этом, Кимка.

– Эй, – с полурыком. – Ким – это фамилия вообще-то.

– Я знаю, но просто она звучит так странно. Папа – кореец?

– Нет, дед, – пробурчал Дема.

– Понятно. И все же, с чего муж-то мудак?

– А кто он еще, если трахает всякую шваль направо-налево, когда супруг примерно дома сидит, – Демьян был зол.

– Воу, не кипятись так, – он что-то выкрикнул бармену и тот принес еще какой-то коктейль. – На-ка вот, выпей и излагай.

Ким послушно выполнил действие и продолжил свой рассказ.

– Вот ты представляешь, Кеш. Он заставил меня сидеть дома и стирать его носки, а сам потрахивал все, что течет вне дома и все из-за какого-то спора с каким-то хером.

Альфа только кивал, сам выпивая.

– Он шлюха, – поставил Вяземский вердикт. – Таких много и не только среди альф, и не только среди мужиков.

Омега только выдохнул.

– Да я знаю, просто обидно очень. У меня-то он первый и, чтоб ему хуй отрезали, – он попробовал «отвертку», и та тоже пришлась ему по вкусу. – единственный пока.

Вяземский даже поперхнулся.

– То есть за все свои тридцать четыре года ты только с мужем? – спросил он.

– Ага, – грустно ответил Ким.

– О-ху-еть, – пораженно проговорил Кеша.

Дема захихикал.

Потом были еще несколько различных коктейлей для обоих. Некоторые у альфы забирал омега, чтобы попробовать. Другие, в отместку, воровал сам большой начальник. В итоге они говорили обо всем, весело заливаясь хохотом.

Парни не успели оглянуться, как уже смелый и сильный Иннокентий Викторович начал душу изливать.

– Вот ты понимаешь, Кимка, – он приобнял собеседника за плечо, – им все от меня что-то надо. Одни, дырки без мозгов, хотят, чтобы я их папиком был. Все покупал, на моря возил. А сами? – спросил Кеша у Демьяна.

– А сами? – повторил тот.

– А нихуя они. Точнее, как раз-таки хуя. Под всех подряд ложатся.

Только и могут, что морды свои шитые-перешитые мазать. И вот так со всеми. Или свою задницу подставляют, только бы им жизнь в шоколаде обеспечили. Или искреннюю заботу изображают, а за спинами так проносят – задушить хочется.

– Херово, – грустно произнес омега.

– Еще как.

Наверно, прошло еще около пяти бокалов, пока Демьяна не потянуло на приключения, из-за которых спасать его пришлось его же шефу.

А дело все было в том, что один из посетителей альф, пока Кеша отходил по естественной нужде, решил что поддатый омега – неплохой способ провести вечер. Мужчина, лет тридцати, что сам был навеселее, начал не самым лучшим образом пытаться прельститься к Киму. Облапал его, осыпая сальными комплиментами. А Демин ответ не заставил себя ждать. Он взял и вывалил содержимое очередного стакана на грубияна.

А альфа, в свою очередь, попытался ударить шатена, но тут уже спас подоспевший Кеша. Перехватив покачивающийся кулак нахального мужчины, он изо всех сил двинул ему по носу.

Отлетев в чей-то столик, альфа буквально снес его спиной.

Пока до компании, не менее трезвых людей, пришедших с мужчиной с окровавленным носом, доходило в чем дело, Иннокентий схватил, осушающего очередной коктейль Дему и, бросив бармену несколько больших купюр, выбежал прочь.

Последнее, что запомнил омега, было то, как Вяземский запихивал его, брыкающегося, в салон своего авто. А разъяренная толпа, шатаясь, повылезала из бара. Дальше все словно стерлось или было заблокировано.

Открыв глаза, Демьян, почувствовал пронзающую боль в голове. Он собрался прикрыть лицо рукой, но не помогло. Тогда парень повернулся в сторону, чтобы уперевшись носом в стену, скрыться от приставучих солнечных лучей, и почувствовал что-то теплое и приятное рядом. По инерции парень даже обнял это пока не дошло, что живет-то он один, а с этой стороны вообще должен быть холодный цемент, скрытый за бумажными обоями.

Резко распахнув глаза, шатен узрел, рядом с собой смутно-знакомую фигуру, которая (когда он нащупал на тумбочке очки) превратилась в его начальника. Альфа преспокойно спал, едва слышно посапывая. Но больше всего Кима смущал тот факт, что шеф был голый и, судя по фотографиям в рамке, это была его квартира.

Глава 4. «Алкоголь до добра не доводит?».

Демьян.

Пока я в ужасе сидел на самом краю этого трахадрома, обнимая свои собственные колени, мое начальство мирно посапывало на другой стороне кровати. А во сне он еще больше похож на модель, чем обычно. Такое спокойное, умиротворенное лицо.

Что-то я залюбовался… Хотя, он, как картина в музее: смотреть можно, трогать нельзя. Такое табу я поставил для себя, да и не думал совсем, что такой альфа на меня свое внимание обратит. Точнее обратить-то обратит, но, трахнув раз-другой свалит на все четыре.