Наедине с врагом Маш Диана

— Надо стараться. Не дари ему себя. Дразни, но очень близко не подпускай. Зато, когда он наконец не выдержит и взорвется, вы оба останетесь довольны.

В мыслях, вот совсем не ко времени, всплыл наш с Матвеем поцелуй. Сладкий, как сахарная вата, и горячий, словно адское пламя. В животе разлился жар, а голова наполнилась невесомостью

— Я так тебе завидую, Васька, — грустно вздохнула подруга, — мне бы твой опыт, Пашка бы уже у моей маменьки руки моей просил.

Я неопределённо угукнула, и сделала вид, что занята нанесением на лицо ночного крема.

Признаваться в том, что опыт у меня в большей степени теоретический я не стала. Среди знакомых парней меня не зря называли «динамо». А все три мои попытки завязать серьезные отношения, — включая Михаля, — носили скорее платонический характер и дальше поцелуев дело не заходило.

Нет, я не гналась за первым и единственным, не искала романтики, меня просто все время что-то тормозило, не давало решится. Я откладывала физическую составляющую отношений на потом, ожидая непонятно чего, и теперь порой задумываюсь — а может зря? Может и не было бы сейчас этих противоречивых чувств, что охватывают меня всякий раз, стоит Матвею показаться на горизонте?

Эх, Машка, хороша у тебя училка, сама в себе разобраться не может!

— А что во-вторых? — прервала мои мысли Зайцева, — что еще мне нужно делать, чтобы завоевать Пашино внимание?

— Давай ты сначала с первым пунктом разберёшься, сдашь мне экзамен, а потом мы продолжим наши занятия, — подмигнув ей, я поднялась со стула, щелкнула выключателем и направилась к своей постели.

— Вась, а они так и будут за дверью стоять? Может впустим? У нас две кровати свободные как раз, — если честно, я и сама об этом думала, но стоило вспомнить последний эпизод со сводным братцем, где он больно приложился к моей пятой точке, как вся жалость испарялась.

Как ни печально это осознавать, он был абсолютно прав, к тому же спас меня и сам вызвался охранять, но вот такой у меня скверный характер.

- Обойдутся, спи, давай, — Машка тяжело вздохнула и отвернулась лицом к стене. Уснуть у нее получилось быстро, а я еще часа два ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к приглушенным голосам за дверью, но так толком ничего и не разобрала.

Снился мне Матвей, что стоял в одних спортивных штанах посреди заваленной снегом поляны. На голове длинные рога, с кончиков которых сочился черный яд, ладони сжаты в кулаки. Прожигал меня взглядом своих обсидиановых глаз будто демон, пришедший за моей душенькой из самого ада. Он сделал в мою сторону шаг… второй… И поверьте, дальше случился не кошмар, а совсем даже наоборот…

Утром подруга не смогла меня поднять. Я сначала отмахивалась от нее руками, а потом отправила завтракать в одиночестве, пообещав, что присоединюсь за пять минут до начала первого занятия по этике у Всеволода Ивановича.

Повалявшись в кровати еще полчаса, я наконец поднялась, умылась и оделась в форму, только вместо обычной расклешенной юбки, что выдавала академия, нацепила свою, облегающую, с находящимся позади кокетливым разрезом, что демонстрировал всем желающим мои стройные ножки. Дополнила образ туфлями от Миу Миу, закинула за спину рюкзачок и открыла входную дверь.

- Вырез до жопы, для Михаля старалась? — я чуть не подпрыгнула от неожиданности услышав хриплый со сна голос. Справа от двери, прислонившись спиной к стене, сидел Бел, и судя по той же одежде, в которой он был вчера, ночь он провел здесь.

— Ни для кого я не старалась, дурак! И почему ты до сих пор здесь?

— Ждал, когда ты выйдешь из комнаты, а сейчас пойду к себе, досыпать.

— А как же учеба? Ее еще не отменили.

— Ректор освободил нас с Пашкой с двух первых занятий. Ну так кто он, если не Михаль? Для кого ты так приоделась, мелкая? — бесящая ухмылочка скривила красивый рот, но не коснулась глаз.

— Ты издеваешься упырь проклятый? Будешь и дальше иметь мне мозг? — скрипнув зубами, я еле сдерживалась, чтобы не накинутся на него с кулаками.

— Приходится, раз другие части тела мне пока недоступны, — этот странный разговор все дальше и дальше вел нас обоих туда, куда мы еще не ступали. Чем сильнее я злилась, тем больше заводилась, а чем больше хотела избавиться от возбуждения, тем сильнее оно становилось, путая все мысли в голове.

— Что бы ты там себе не напридумывал, я не одна из твоих подстилок, Белорадов, и не собираюсь под тебя ложиться! — сверкнув глазами, я приподняла подбородок.

— Предпочитаешь быть сверху? Я совсем не против, — вот гад!

— Больной!

— Стервозина! — будь я настоящим драконом, уже испепелила бы его в своем пламени, а так как драконом я не была, пришлось фыркнуть, резко отвернуться, отчего рыжие локоны хлопнули по спине, и направиться к лестнице. Даже не оглянулась ни разу, и кто бы знал, какого труда мне это стоило.

Вася, спину прямее, а амплитуду виляния бедрами пошире, пошире давай, чтобы слюной захлебнулся!

Глава 24

— Вась, ты чего в облаках летаешь? — ткнула меня локтем в бок Зайцева, — Изольда уже косо поглядывает.

Мы сидели на втором за сегоня занятии по истории мировых войн, и оно уже подходило к концу, а я все еще не могла сосредоточиться. То носом клюю, мечтая поспать, то уношусь мыслями в коридор, где состоялась наша последняя встреча с Матвеем.

Еще моя новомодная татушка на запястье колоть начала, и так неприятно, что я решила во что бы то ни стало заглянуть вечером в мед блок и попросить у дежурного мазь. Только от чего? Может так и заявить, от болезненной метки, что поставил мне невидимый маньяк? Чем черт не шутит, вдруг помогут?

Мысли тут же перескочили на упомянутого маньяка.

Порасспросить надо бы ректорских «профессионалов», что они успели нарыть. А если ничего? Придется самой. Наверняка в библиотеке найдется упоминание о подобном существе, не зря она в Рэнвуде такая большая. По этим книгам готовят будущих агентов Трибунала, а значит и знаний там напихано немерено. Вот и проверим…

Не одна, конечно. То, что вчера убийца «холодок» совершил последнее нападение и навсегда растворится в воздухе сомнительно, а вот шанс, что он наметит себе новую жертву, или решит закончить со мной, очень высок. Я может и кажусь всем вокруг недалекой стервой, но сложить дважды два могу. На рожон лезть не собираюсь и, если Белорадов взял на себя обязанности по моей охране, кто я такая, чтобы возражать?

Возьму с собой небольшую команду, во главе со мной и королевой библиотек Зайцевой, и усилю это дело силовой поддержкой в виде сводного демона и его зеленоглазого дружка. И на абордаж.

Если отпроситься сейчас у Изольды и успеть до начала комендантского часа, то у нас в запасе семь часов. Страшно, конечно, туда возвращаться, но у нас есть цель, и на этот раз мы будем готовы.

- Девчонки, а вы на бал идете? — сидевший впереди смазливый русоволосый парень, развернулся в нашу с Машкой сторону и уставился на меня, как на сладкую булочку, — меня, кстати, Лев зовут.

Делать удивленное лицо, и задавать вопросы о неизвестном мне мероприятии я не стала. Во-первых, это навредит репутации дерзкой девчонки, — надо же, другие ребята не посвятили в свои игры, — а во-вторых, когда над тобой висит опасность, в виде убийцы-невидимки, все остальное как-то меркнет на фоне.

- Мы еще не решили, Львёнок. Может и пойдем.

— Если что, я могу составить компанию, — не растерявшись подмигнул он мне.

— Будем иметь в виду, — я перевела взгляд на выпучившую глаза Зайцеву, мысленно призывая ее молчать. Девчонка оказалась понятливой.

Громкий звонок в коридоре объявил о том, что занятие подошло к концу, но никто из первокурсников не сорвался с места.

Это вчера ночью Изольда была перепуганной и донельзя взволнованной женщиной, а сегодня перед нами снова предстал кремень в юбке. У такой не забалуешь.

— Все, кроме Фроловой и Зайцевой могут покинуть аудиторию, — не успела она закончить, как столы опустели, а у выхода создалась немаленькая пробка.

Подойдя к нам с Машкой, Изольда дождалась, когда дверь за всеми закроется, и тяжело выдохнула.

— Я утром подслушала разговор ректора с нашей службой безопасности, — прошептала она, явно переживая, как бы ее не услышали, — ничего они в библиотеке не нашли, даже не почувствовали. Считают, что студентки вчера расшалились и выдумывают, а у найденных мертвыми парней были проблемы с сердцем.

— Но Изольда Вячеславовна, — Зайцева аж подскочила на месте, — вы же тоже прикасались к той ледяной стене. Вы же видели, как Ваську чуть не придушили…

— Видела, конечно, но… я не знаю, что я видела, Маш. Я думала, хоть Крапивина поможет, а она заладила, что ничего подобного в стенах академии находиться не может, и у нас троих галлюцинации. Что-то у меня нехорошие подозрения, что чертов ректор ей верит, — ничего себе, как ее задело недоверие Миронова! Ругается на него, при студентках, а в голосе обида такая детская, что в пору пожалеть. Куда подевался наш кремень?

— Изольда Вячеславовна, есть у меня одна мысль… — недолго думая, я поделилась с ней и Машкой своей идеей по поводу библиотеки. Они сначала смотрели на меня, как на сумасшедшую, но, когда я объяснила им свои мотивы и привела существенные доводы, вроде заинтересовались.

— А если он вернется и на этот раз доведет начатое до конца? — скептически приподняла бровь Зайцева.

— А мы будем умнее и возьмем с собой то, чего он так боится. Огонь! Свечки, зажигалки. Ну и плюс у Матвея какой-то иммунитет к его силе, — Машка с Изольдой призадумались.

— Хорошо, — наконец выдала преподавательница, — я отпущу вас с занятий, и даже сама присоединюсь после следующего урока, но вы должны пообещать, что ни на шаг не отойдете от парней. И в случае даже намека на опасность, тут же побежите в кабинет ректора.

Кивнув ей, мы с Машкой засобирались к выходу. Предстояло еще наведаться к врачу, а на обратном пути разыскать двух четверокурсников, которые еще ни сном, ни духом, во что их решили втравить.

— Изольда Вячеславовна, — опомнилась я у самого выхода, — а что это за бал в Рэнвуде намечается?

Женщина нахмурилась, пытаясь понять, о чем я веду речь.

— А, ты имеешь в виду бал Посвящения? Академия ежегодно устраивает подобное развлечение для новеньких студентов. Обычно его организацией занимаются девушки выпускницы. Странно, что Дмитрий его не отменил. Наверное, вылетело из головы.

— А когда он планируется?

— По идее уже через два дня, в субботу, — я кивнула, и вместе с Машкой вышла в коридор.

— Прошу, скажи, что ты не собираешся тащиться на эти танцульки, — подруга подняла на меня жалобные глазки.

— Одна, не планирую. Мы туда вместе заявимся и порвем танцпол. Это же вечеринка, Зайцева. Ты не представляешь, как я по ним соскучилась, — и вот ни капли не соврала.

***

Из мед блока я выходила не такой счастливой, как хотелось бы. Дежурный врач, который оказался средней руки ведьмаком, пытался что-то колдовать над моей меткой, а когда ничего не вышло, вручил тюбик с вонючей мазью, пообещав, что парочка применений и боль уйдет. Но взгляд у него при этом так бегал, что я засомневалась в «чудодейственных» свойствах препарата.

Заглянув в обеденный зал, мы с Зайцевой решили там не рассиживаться, а взять с собой быстрый перекус. А затем, сверившись с расписанием всех занятий, направились на поиски аудитории, где у четвертого курса проходила паранормальная криминалистика.

Извинившись перед седовласым преподавателем, чей рост даже не намекал, а буквально кричал о его принадлежности к гномам, я нашла взглядом сидящего в самом конце зала Белорадова и под смешки его приятелей, поманила к себе пальчиком.

Он, конечно, опешил от такой наглости, но спорить не стал. Поднялся с места и, не сводя с меня пристального взгляда, направился к выходу. Машка уже в коридоре отошла в сторону, оставив меня разбираться с братцем в одиночестве.

— Нам с Зайцевой нужно в библиотеку.

— Что, опять? Мало приключений на свою шикарную задницу вчера нашла? — вот не оцени он по достоинству мою пятую точку, точно обиделась бы, а так, пусть ворчит сколько влезет.

— Изольда отпустила до вечера, но только, если ты со своим приятелем инквизитором пойдете с нами.

— Что вы забыли в библиотеке?

— «Ищейки» Миронова ничего не нашли и полагают, что вчера мы разыграли представление. И некоторые из преподавателей их поддерживают. Поэтому, единственное, что мы можем сделать, это поискать информацию в книгах. Вам с Резновым даже делать ничего не придется, посидите, покараулите. Ну, пожалуйста, — изобразив котика из Шрека, я протянула ему взятку в виде полученных в столовой стаканчика кофе и маленького свертка.

— Ты серьезно решила купить меня с помощью кофе? — хмыкнул Белорадов, но ноздри дернулись, уловив манящий аромат.

— Не просто стаканчиком кофе, но и вкусным малиновым пирожком.

— Я не такая дешевка, мелкая.

— Значит, не хочешь? — я собралась было спрятать подношения, но наглец схватил меня за руки.

— Я этого не говорил, но может у тебя есть что посущественнее? — ушлый тип, только помани, оставит тебя без еды, денег и трусов!

Матвей начал напирать все сильнее и сильнее, пока не прижал меня к стене. Машка, заметив это, дернулась в нашу сторону, но я покачала головой, чтобы не подходила.

— Если не отпустишь, я закричу, — голос заметно дрожал от волнения.

— Кричи, — шепнул он, склонившись надо мной, — Карпов туговат на ухо, вряд ли услышит.

Да будь у него даже прекрасный слух и то бы не уловил мой жалобный писк, решись я его издать. Застыв в предвкушении, я чуть не взорвалась на миллионы осколков, когда требовательные губы коснулись моей шеи и опустились ниже. Между нами будто разряд тока проскочил, заставивший нас резко отпрянуть друг от друга.

— Ладно, уговорила. Позову Пашку и пойдем, — забрав у меня кофе и сверток с пирожком, Матвей направился обратно в аудиторию.

Глава 25

— Матвей, какого хрена? — вцепившись руками в верхушку стремянки, Василиса уставилась вниз на де-юре — удерживающего шаткую конструкцию, а де-факто — изучающего ее нижнее белье Белорадова.

Делал он это нагло, наслаждаясь процессом, и совершенно не стесняясь ни самой Васьки, ни присутствия в библиотеке посторонних личностей, включая изучающую соседний стеллаж Зайцеву и помогающего ей Резнова.

Узенькая поимей-меня юбка-карандаш облегала крутые девичьи бедра как перчатка, но находящийся позади длинный разрез демонстрировал едва прикрывающее ягодицы черное кружевное белье, разглядывая которое Матвей чувствовал, как рот наполнялся слюной, в брюках, в районе ширинки, становится слишком тесно, а мысли крутятся в одном направлении: взвалить этот трофей на плечо, унести в свою комнату и не выпускать из своей постели неделю, не меньше.

Он уже смирился с тем, что хочет ее. До умопомрачения, до черных точек в глазах. Так, как никого и никогда не хотел. С неистовой жадностью, и до взвинченных нервов. Мелкая паршивка с дерзким язычком, кукольным личиком, совершенным телом языческой богини и дрянным характером. С виду девочка-девочка, а внутри строптивая ведьма, рядом с которой он не мог определиться, то ли придушить язву, то ли поцеловать, да так, чтобы искры из глаз. У обоих.

Он честно пытался избавиться от этого наваждения, успокоить своего демона, чье терпение с каждым днем становилось все тоньше и тоньше, и жить дальше. Пытался переключить внимание на тех доступных девушек, что вечно окружали его и друзей. Но ничего не выходило. Одна недостаточно рыжая, вторая совсем не зеленоглазая, у третьей размер груди не тот, четвертая слишком худая, пятая чересчур покладистая.

Как же угораздило так попасть? Похоже, в прошлой жизни он успел нехило накосячить, тут к оракулу не ходи.

— Я вот-вот упаду, а ты мне юбку взглядом прожечь пытаешься! Лучше бы помог, или тебе религия не позволяет? — надув губки, Василиса топнула каблучком по ступеньке, от чего стремянка зашаталась еще сильнее, и, если бы не придержавший ее снизу Матвей, соприкосновение пола и пятой точки Фроловой было бы неминуемо.

— Ну вот ещё, у меня и отсюда отличный вид. Ни на что не променяю, — подмигнул ей парень и вернулся к разглядыванию ее нижнего белья.

— Белорадов, ты бесишь! — снова огрызнулась Василиса и, смирившись со своим положением, продолжила перебирать корешки книг, даже не зная, что, собственно, ищет, — «Энергия света», «Истоки темной силы», «Генеалогическое древо королей- вервульфов». У меня скоро мозги в трубочку свернутся от этой паранормальной дребедени. Почему в престижной академии до сих пор не додумались сделать электронный каталог книг? Открыла бы на букву «Х-холодок» или «Н-невидимка» и существенно сократила себе круг поиска.

— Бывший ректор Сломов был хоть и добряк, но человек старой закалки, приверженец традиций, консерватор, — пожал плечами Матвей, — будь его воля студенты продолжали бы носить мантии, а за каждую провинность их наказывали бы розгами. Даже Изольда, с ее талантами, редко могла на него повлиять. То, что на тебя напало, явно имеет темные корни. Начни пока с учебника по темной силе.

Услышав из его уст имя симпатичной преподавательницы Васька сжала зубы, почувствовав, как сердце обожгла слепая ревность. Неожиданное и неприятное чувство, которое раньше ей испытывать не приходилось.

Ей нравилась сильная и волевая Изольда, но слышать, как Матвей нахваливает другую женщину было выше ее сил.

— И как я без тебя жила все это время? — проворковала она так сладко, что диатез у парня был не минуем, и потянулась за тяжелым талмудом, где описывались истоки темной энергии.

— Ясен хрен, что в печали и тоске, — хмыкнул Бел, чем вконец взбесил вздорную девчонку.

Низко зарычав, Васька рванула на себя книгу, но, не удержав равновесие, соскользнула ногой со ступеньки и полетела вниз.

***

Паника.

Жуткая паника захлестнула по самую макушку, сковала тело и отключила мозг. Прижав к груди толстенную книгу, я летела вниз и видела перед глазами цифры: три, два, один, БУМ!

БУМ, как ни странно, не случился. Вернее, я, конечно, приземлилась, но без БУМА, прямо в объятия Матвея. Такие надежные, крепкие, медвежьи, вызывающие дрожь во всем теле и томление внизу живота.

Собственнический взгляд черных глаз впился в мои влажные губы, по которым тут же пробежал мой язычок, и на мгновения стал всем моим миром. Мне уже не угрожала опасность переломов из-за падения, но паника никуда не делась. Сердце продолжало биться о ребра как пойманная в силки птица, а жар в теле в рекордные сроки сменялся ознобом и наоборот.

Нельзя так терять голову. Нельзя чтобы непонятные чувства победили здравый смысл. Нельзя, чтобы этот нахал вдруг стал центром моей вселенной, чтобы без его рук на моем теле, я умирала, о его поцелуях грезила, о его любви мечтала.

Нельзя, нельзя, нельзя!

Но безумие смело напрочь все мысли из головы, оставив только страстное желание принадлежать без остатка держащему меня на руках парню. И стало так страшно, что он поймет и высмеет меня перед всеми находившимися в библиотеке студентами, чье внимание без того было приковано к нашей парочке, что я не нашла ничего лучшего, как стукнуть его по плечу кулачком.

— Всегда к вашим услугам, мадам, — кривая усмешка, еще и так близко, сводила с ума.

Интересно, если я сейчас прижмусь к нему еще сильнее и коснусь его губ своими, она исчезнет или нет?

Надо бы выпросить у Вики его детские фотки. Перед глазами так и стоял мило улыбающийся пухляш с черными глазками и белыми волосами. А потом образ сменился, и вот уже я ворковала и укачивала на руках малыша, что был копией Бела.

Боги! Я что, мысленно заделала детей с этим гадом? Тьфу-тьфу!

— Все равно бесишь, Белорадов! — показала я ему язык и опустила взгляд на книгу, что продолжала сжимать в руках, — может уже отпустишь?

— Может и отпущу, — пожал плечами Матвей, и тут же добавил, — когда-нибудь.

Ответить я не успела, входная дверь громко хлопнула и на нас уставился взбешенный донельзя Михаль. Его полный ненависти взгляд прошелся по Матвею, и остановился на мне.

— Мне говорили, что вы теперь вместе, а я не верил, дурак. Так вот на кого ты меня променяла, Василиса, на ублюдочного недодемона?

- Завидуешь, комарик? — в спокойном, хрипловатом голосе Матвея не было тех истеричных ноток, что звучали у Долгова, но в насмешливой фразе чувствовалась сила и опасность. Опуская меня на пол, он напоминал затаившегося зверя, готового в любой момент наброситься и растерзать свою жертву, стоит ей сделать хоть один неверный шаг.

Михаль же с головой, похоже, не дружил, раз не понял этого. Ну или ярость так застила глаза, что на постороннее места уже не осталось.

— А чему мне завидовать? Тому, что этот использованный приз, — он кивнул на меня, — перейдет к тебе? Ну так мне не жалко. Своё я с нее уже поимел.

Если бы я сейчас не стояла, вцепившись в рубашку Белорадова, упала бы на пол. Этот неотесанный мудак, тупая козлина, бледная пиявка посмел такое сказать? Да я готова была броситься на него и порвать на мелкие кусочки. Коврик кожаный сделать и на пороге постелить. Уже даже рванула вперед, чтобы всадить свои длинные ногти в мерзкую рожу, но меня резко отодвинули за спину.

Ехидно улыбнувшись, Долгов похабно подмигнул мне, и собрался было пройти мимо, но не тут-то было. Одно неуловимое движение стального кулака и худощавая туша влетела в дверь и сползла на пол. Подскочив к нему, Матвей поднял Михаля за шкирку и приложил головой об стену еще пару раз, пока его не оттащил испугавшийся за друга Резнов.

— Полегче, брат. Ты из него сейчас фарш сделаешь. Эта гнида не стоит реального срока.

— Действительно, — хмыкнул застывший в дверях, незамеченный никем Миронов, — Матвей, иди за мной, а ты Резнов, оттащи это подобие мужчины в больничный блок. Там ему самое место.

Глава 26

Закрыв за собой дверь, Матвей прислонился к ней и скрестил руки на груди, наблюдая как отец усаживается в свое просторное ректорское кресло. Он не знал, о чем пойдет речь, но внутренне собрался, чтобы быть готовым оборонятся от любых нападок, включающих произошедшее в библиотеке безумство.

Именно безумство, иначе это было не назвать.

Красная пелена застила глаза, лютая ненависть смертоносным ядом отравила душу, вызывая единственное желание — «убить жалкого кровососа». Не оттащи его Пашка, Долгов бы не выжил, но друг прав — не стоит эта жалкая тварь свободы. Пусть радуется, что все еще может дышать и больше не смеет даже смотреть в сторону Василисы.

Не важно, что было у них с девчонкой. Матвей и сам не святой, чтобы предъявлять ей за прошлое. И сколько парней побывало в ее постели считать не собирается. Важно, что теперь кроме него никого и никогда не будет. Это Белорадов про себя решил твердо.

Мужчины около минуты не сводили друг с друга испытующих взглядов, словно два осторожных хищника, ожидающих, кто первым ринется в бой. И этим первым стал Миронов.

— Вампиреныш, конечно, сам нарвался на трепку, но тебе не кажется, что твоя реакция была чересчур… бурной?

— Не кажется, — грубо отрезал парень.

Дмитрий ждал, что сын продолжит свою речь, но тот посчитал ответ исчерпывающим и со скучающим видом готовился к новому вопросу.

— Хорошо, может, тогда расскажешь, что у тебя с этой девчонкой, Фроловой? Это же из-за нее весь сыр-бор?

— У меня с ней общие родственники. Ты вроде бы в курсе, что мать вышла замуж, так вот, фамилия ее нового мужа Фролов, — усмехнулся Матвей и уставился на Дмитрия, чтобы не пропустить реакцию на свои слова.

— В курсе, конечно. Ты этого может не знаешь, но она и меня приглашала на это торжество. Правда, приехать не получилось, задержался в командировке. Но вот кажется мне, что дело тут вовсе не в родственных чувствах, Матвей.

— Даже если и так, тебя это не касается. Ты не имеешь права вмешиваться в мою личную жизнь. Даже отцом тебя называть не могу. Это оскорбление для настоящих отцов, которые не бросали своих детей, стоило тем появиться на свет, которые заботились о них, учили, интересовались их жизнями. Тебя в этом никак не «обвинишь», — каждое слово Матвея, словно хлыст, било Дмитрия по лицу.

Мужчина сцепил посильнее зубы, но терпел, и не прерывал сына, чья боль, упорно сдерживаемая все эти годы, сейчас выплескивалась наружу. Впервые за все время, что они оставались наедине.

— Ты прав, — кивнул Миронов, и опустил голову, — все именно так. Я не заслуживаю такого сына, как ты. Не могу зваться твоим отцом, учить тебя уму-разуму. Права не имею.

— Только не нужно сейчас строить из себя святого мученика! Актер из тебя паршивый.

— Я и не строю. Я просто хочу, чтобы ты дал мне второй шанс. Попытался, если не понять, то хотя бы простить. Хочу впервые поговорить с тобой по-мужски и рассказать немного о себе, о тех ошибках что я сделал в жизни…

— Мне это не нужно. Лет десять назад — может быть, сейчас — нет.

— И все же, попытайся меня хотя бы выслушать, — попросил парня Дмитрий. Тот сжал губы, но промолчал, — я был молодым и безбашенным парнем, когда встретил твою мать. Страсти кипели такие, что мы тонули в них с головой. Считали это любовью, и думали, она будет длиться вечно. У ведьм не бывает истинных спутников, если их богиня их не благословит, а демонам-полукровкам ни за что своих не признать, так как рождаются они без «печати». Вот мы и придумали для себя сказку, в которой мы две истинные души, обретшие друг друга. И жили в ней, вплоть до того самого момента, как твоя мать объявила о своей беременности. Тогда мы впервые крупно поссорились. Я считал, что детей нам заводить слишком рано, сами еще дети были, а она заверяла меня, что пьет какие-то свои ведьмовские травки. Врала, как оказалось. Мы наговорили друг другу гадостей, и я ушел, но уже на следующий день одумался и вернулся, а дома… как в том бородатом анекдоте, когда муж вернулся из командировки, а жена в постели с соседом. Только в нашем случае это был один из моих друзей, который давно на нее засматривался.

Ни разу не слышавший эту историю Матвей, был уже не таким расслабленным, как прежде. Он поддался вперед и внимал каждому отцовскому слову.

— Вот тогда я и понял, что никакая это не истинная любовь, так, короткое приключение, обоюдно приятное, и только. Но боль от предательства была не менее сильной, я даже рожу Стёпке расквасил, и чуть работы из-за этого не лишился. Меня тогда только взяли в Трибунал, агентом-стажером, а Вика, сильная ведьма, на тот момент уже возглавляла Триаду судей. Следующий шаг только в Верховные, который она впоследствии и сделала. Я вычеркнул ее из своей жизни, окунулся с головой в работу, лелеял обиду и не желал встречаться с «расчетливой стервой», как я ее тогда называл. Опомнился, когда тебе было пять, даже с Викой поговорил и помирился. Но этот ковен, будь он проклят, и работа не позволяли уделять тебе должное внимание, вот и превратился в папочку, наезжающего в гости раз в месяц.

— Если бы раз в месяц. И по три-четыре мог отсутствовать. И дни рождения пропускал, даже не звонил. На выпускной мой в школе не явился. Что был ты, что не было тебя, разницы никакой. И не надо рассказывать мне про свою тяжелую работу. Я уже наслушался.

Дмитрий резко поднялся, и уперся кулаками в столешницу, пытаясь выровнять дыхание.

— Она отдала тебя на воспитание своему ковену, а это закрытая территория, сын. Несколько лет я видел тебя урывками, мне порой даже дозвониться до тебя нереально было, они либо трубку не брали, либо отвечали, что ты спишь. И да, работу никто не отменял, она единственное, что у меня было. Моя работа и ты.

— Но она главнее, как злобная мачеха, — хмыкнул парень.

— Я оставил ее и перевелся сюда только ради тебя.

— Только вот слишком поздно. Ладно, хорош сопли разводить. Я не в настроении это выслушивать. Мне уже не пять, и даже не пятнадцать. То, что между мной и Василисой, это личное. И изливать тебе душу я не собираюсь. Со всеми своими проблемами разберусь сам.

Матвей схватился за ручку двери, но открыть не успел, внутрь, словно ураган, влетела запыхавшаяся Изольда.

— Дмитрий Александрович, мне нужно с вами поговорить, — прямо с порога заявила она, и только потом заметила Белорадова, — Матвей…

— Я уже ухожу Изольда Вячеславовна, — кивнул ей парень и закрыл за собой дверь.

Дмитрий, проводив его взглядом, тяжело выдохнул и сел обратно в кресло.

— Я внимательно вас слушаю, Изольда.

— Дмитрий Александрович, — женщина подошла вплотную к его столу, и воинственно склонилась над ним, даже не замечая, как разошелся вырез на блузке, демонстрируя два нежных полушария. Захватывающее зрелище заставило ректора приоткрыть рот, — я только что говорила с четверокурсницами. Это правда, что вы разрешили им провести бал Посвящения и не собираетесь отменять занятия?

— Ну, допустим, да, — медленно произнес своим бархатистым голосом Миронов, и почувствовал, как внутри все напряглось от ожидания предстоящей словесной битвы с этой маленькой фурией.

Глава 27

— Вась, а это не слишком… ну, не знаю… вульгарно? — поинтересовалась Машка, взглянув на себя в зеркало, — цвет какой-то, чересчур яркий, что ли.

— Зайцева, ты не в воскресном хоре выступать собралась, а идешь на бал, где у всех свободных девушек будет только одна задача — захомутать себе кавалера. Это гонки на выживание, а не развлекательный аттракцион. Боевой раскрас тут просто необходим.

— Какой еще кавалер? Я иду туда только потому, что ты пригрозила рассказать Паше о моих чувствах, подруга называется, — Машка обиженно показала мне язык и вновь отвернулась к зеркалу, — не нужен мне там никто.

— Не нужен, говоришь? Даже твой драгоценный Резнов? — так, глазки на меня подняла, явно заинтересовалась, — не думаешь же ты, что он тебе одной приглянулся? Вот увидишь, вокруг парня такой рой из девиц всех мастей кружить будет, только успевай зубами щелкать. Уведут, и не заметишь. Поэтому прекращай истерику, и поворачивайся обратно, я еще с тобой не закончила.

Тут я немного приврала, но это для Машкиного же блага, нечего расслабляться. У ее инквизитора на лбу крупными буквами было написано, что попал мужик. По пятам за своей ведьмой ходил, однокурсников всех от Зайцевой отвадил, хотя желающих покуситься было не то чтобы много. На других девчонок внимания не обращал, даже вчера вечером меня в сторонку отвел и чуть ли не слезно просил привести его зазнобу на бал, вот и пришлось мне ее немного пошантажировать.

Да мне и самой отвлечься надо было, иначе бы точно дел натворила.

С ужасного инцидента в библиотеке прошло полтора дня. Матвея, после его ухода с ректором, я не видела, но лежа ночью в своей кровати и изучая с помощью телефонного фонарика взятую напрокат книгу о темных силах, чувствовала за дверью его присутствие.

Нет, голосов не слышала, шагов тоже, просто внутри все как будто успокоилось, пришло в гармонию, после всплеска адреналина в крови. Попросту попустило. Было желание открыть дверь и предложить ему переночевать на свободной кровати, но не смогла. Впервые в жизни я испытывала то, что люди называли смущением и, признаться честно, это чувство мне совсем не нравилось.

Я ворочалась полночи с боку на бок, вспоминала ту ярость, что накрыла Белорадова после слов Михаля. До деталей, мысленно смаковала сцену избиения и чувствовала себя дурой. Дурой, потому что меня действительно волновало, что он обо мне думает.

Это раньше мне было плевать, когда Матвей называл меня Долговской подстилкой, или как-то похлеще. А сейчас нет. Сейчас хотелось бежать к нему и что-то объяснять, доказывать и, если бы не ощущение, что ему это даром не нужно, может быть так и поступила бы.

И это я, Фролова Василиса, девушка без комплексов, знающая себе цену!

Вдобавок ко всему, мы с Машкой никак не могли поймать ту ниточку, что помогла бы нам размотать клубок и узнать, кому и зачем понадобилось убивать студентов. Книги не давали ответов, а тату на запястье продолжало жечь, и никакие мази были не в силах мне помочь.

Со всех фронтов сплошной негатив, так пусть хоть сегодняшний бал развеет плохое настроение.

— Вась, а давай волосы в хвостик соберем и заколочками зафиксируем? По-моему, это было бы очень мило, — опять влезла в мою работу Машка.

- Дай-ка подумать, — я даже изобразила мыслительной процесс, — нет, твоё мнение идёт лесом. Ты идешь с распущенными волосами и никакие возражения не принимаются.

— Но распущенные не подойдут к моему брючному костюму…

— Зайцева, ты издеваешься? Я нашла тебе платье, и оно сейчас лежит на твоей кровати, никаких костюмов, в них ты похожа на серую мышь, твой Резнов даже близко не подойдет.

— Но мне так неудобно. Оно такое красивое, а я ужасно неуклюжая. Что если я его тебе испорчу? Посажу пятно? Порву? Ты же его больше надеть не сможешь.

— Маш, просто заткнись и слушай меня. Это платье я тебе подарила. Читай по слогам, ПО-ДА-РИ-ЛА. Делай с ним все что хочешь, оно теперь твое и ты пойдешь в нем на бал. Точка, — ну вот, вывела меня из себя!

— Васька у тебя деликатность носорога!

— А ты, Зайцева, зануда. С тобой только документалки про ежиков смотреть, а не по балам шастать! — девчонка тяжело вздохнула, но спорить со мной не стала.

Когда наши приготовления подошли к концу, в дверь комнаты робко постучали, и в проеме появилась голова Изольды.

— Девочки, можно к вам? — мы дружно кивнули и уже через минуту женщина разместилась на единственном, не заваленном одеждой стуле, — я заглянула узнать, как проходят ваши поиски? Нашли что-то интересное?

— Если бы, — пожаловалась я, — несколько книг только пролистать успели, они все такие огромные, что этот процесс занимает кучу времени. Но информации пока никакой.

Поправив немного задравшуюся серую юбку, Изольда заметно погрустнела.

— Очень жаль, я так надеялась… Так хотела ткнуть в его мерзкую рожу хоть каким-то доказательством существования монстра, раз мне на слово не верит.

— Вы о ком? — удивилась ее горячности Зайцева, а я молчала, уже заранее зная ответ.

— Да о ректоре нашем, Дмитрии Александровиче, — фыркнула Изольда, — бал отменить отказался, сославшись на то, что обстановка и так напряженная и студентам нужно развеяться, а весь преподавательский состав обязан теперь не спать всю ночь и дежурить поблизости. Занятия тоже продолжатся, так как он считает, что по-другому студентов в одном месте не удержать. Они же дети малые, разбредутся по замку и ищи потом ветра в поле. Моим словам о невидимом убийце не верит, требует каких-то доказательств, а где я их возьму? У меня кроме вас и свидетелей нет. А эта Крапивина, будь она неладна, трется вокруг него и утверждает, что я все выдумываю. Не знаю, что делать. Думала хоть вы чем обрадуете.

Нда, если даже строгие, привыкшие все контролировать женщины не выдерживают, то что говорить обо мне?

Жалко стало Изольду, тут же утешить захотелось, да вот только чем? Идея, как обычно, пришла внезапно.

— Изольда Вячеславовна, у нас тут праздник через пару часов, а вы не накрашены. Давайте я вам глазки подведу, губки, прическу красивую сделаю. Вон на Машку гляньте, картинка же, — удивившись моему предложению, женщина яростно замотала головой, но на Зайцеву глаза подняла, а это уже хороший знак, — ну и зря вы так категорично отказываетесь. У вас красота природная, чтобы ее подчеркнуть пару мазков надо, не то что некоторым, которые на себя по флакону духов выливают, лишь бы внимание ректора к себе привлечь.

Неподдельное возмущение на лице Изольды стало мне наградой. Рыбка попалась на крючок и теперь уже не сорвется.

— О ком ты, Василиса?

— Ну так о коллеге вашей, Крапивиной Антонине Павловне. Видела ее недавно в коридоре. Губки красные, причесочка, каблучки и в сторону ректорского кабинета путь держала.

— Ректорского говоришь? Причесочка? Каблучки?

— Именно так, — пришлось сжать губы, чтобы сдержать предательскую улыбку.

— Отлично! Доставай сюда свою косметику, я готова к экспериментам!

Глава 28

— Вась, только пообещай, что ни на шаг от меня не отойдешь, — прошептала мне на ухо Машка, стоило нам подойти к двери, что вела в бальный зал, из которого доносилась ритмичная музыка.

— Не отойду, конечно. Но ты учти, что бывают форс-мажоры.

— Это какие еще? — нахмурилась Зайцева.

— Ну, вдруг мне нужно будет отлучиться в туалет, или пригласит на танец симпатичный мальчик. Я же сюда развлекаться пришла, а не стенку подпирать. Так что ты тоже, давай не тушуйся. Живем один раз! — распахнув дверь, я опешила, почувствовав будто перенеслась из Рэнвуда домой, на одну из тех вечеринок, где так любили развлекаться мои друзья.

Демонстрирующие свои наряды девчонки, одна краше другой, парни в брюках и поглаженных рубашках, освещенный софитами заполненный людьми танцпол, крутящий пластинки диджей.

Сказка, не иначе.

А я в очередной раз убедилась, что вкус меня никогда не подводит. Мы с Зайцевой в тех платьях, что я выбрала для сегодняшнего мероприятия, были словно две принцессы, тут же привлекшие к себе внимание сильный половины человечества.

Ее серебристое платье от Диор, струящееся по точеной фигурке и заканчивающееся на середине бедра, выгодно оттеняло распущенные черные волосы, а материал при ходьбе нежно облегал изящные ножки. Резнов будет повержен в самое сердечко и не повезет тому кавалеру, что решится на глазах у инквизитора пригласить Марию на танец, к гадалке не ходи. Я уже мысленно потирала ручки, предвкушая занимательное зрелище.