Семь сестер. Сестра тени Райли Люсинда
– Да вы всех нас этой тварью перепугали до полусмерти, мисс Флора! – ругала девушку горничная на местном диалекте. У нее всегда появлялся сильный акцент, когда она волновалась или злилась. Словом, после такого скандала «уж обыкновенный», как эта тварь именуется в научных трудах, был благополучно возвращен в свою естественную среду обитания, то есть на природу.
У себя в спальне Флора быстро разделась до нижнего белья, потом принялась кормить своих питомцев, для каждого из которых у нее был приготовлен свой завтрак. Здесь и лесные орешки, и семечки подсолнуха, и сено, и листья капусты. А для черепахи по кличке Гораций она припасла целую горсть мучных червей, которых ее отец использовал в качестве наживки при рыбной ловле. Потом она торопливо натянула на себя чистую поплиновую блузку с глухой застежкой до самой шеи и синюю юбку с цветочным узором. После чего оглядела себя в зеркале. Как и большая часть их с сестрой нарядов на каждый день, этот тоже был сшит из выцветшей материи, явно уже побывавшей в употреблении. Да и фасон был старомодным, совсем не в духе последних веяний моды. Но в этих платьях, по мнению мамы, было одно несомненное достоинство: хороший крой.
Слегка поправив тесный воротник, Флора взглянула на свое лицо.
– Вылитая Сивилла, – пробормотала она негромко, вспомнив насекомое по названию палочник, которое почти год обитало у нее в том виварии, куда позднее она заселила Горация. Она также вспомнила, как обрадовалась, когда ее ненаглядная Сивилла привела потомство. Она обнаружила ее отпрысков только тогда, когда они сами стали почти взрослыми и незаметно для окружающих ползали по своему виварию, слившись в один ком.
– Не насекомые, а призраки какие-то… – Как и она сама, впрочем. Недаром она чувствует себя хорошо только тогда, когда ее никто не видит.
Флора собрала непослушные пряди своих волос и свернула их кольцом на затылке, потом подобрала с пола крольчиху, усадила ее обратно в клетку и поспешила вниз в столовую, где уже поджидал завтрак.
И действительно, когда она вошла в столовую, угрюмую и мрачную комнату, как и остальные помещения в доме, вся семья была уже в сборе. Родители и сестра сидели за обшарпанным обеденным столом из красного дерева. При появлении Флоры из-за развернутой газеты «Таймс» послышалось недовольное ворчание отца.
– Доброе утро, Флора. Рада, что ты наконец-то соизволила присоединиться к трапезе. – Роза незаметно скользнула взглядом по ногам дочери. Так и есть! Снова явилась на завтрак без башмаков, в одних чулках. Однако реакция матери была более чем сдержанной: картинно вскинутая бровь, и никаких комментариев вслух. – Хорошо спала, дорогая?
– Да, хорошо, спасибо, мама, – ответила Флора, в то время как Сара с жизнерадостной улыбкой на лице поставила перед ней тарелку с кашей. Сара заботилась о сестрах Макникол с младенческих лет и хорошо знала привычки и пристрастия каждой. Ей было известно, что даже запах приготовленного мяса может тут же вызвать у Флоры приступ тошноты. И поскольку на протяжении многих лет девочка упорно отказывалась от той традиционной пищи, которая подавалась у них в доме на завтрак, было найдено компромиссное решение. В то время как вся семья вкушает по утрам тушеного лосося, жареные колбаски и черный пудинг, Флоре предлагается только овсянка. Когда-то Флора даже дала себе клятву, что когда станет взрослой самостоятельной женщиной и у нее будет свой дом, то никогда она не позволит прислуге готовить мясные блюда из убитых животных. Никогда и ни за что!
– Аурелия, что-то ты сегодня чересчур бледненькая, – обеспокоилась между тем Роза, переведя взгляд на младшую дочь. – Ты здорова?
– Все в порядке, мамочка. Я здорова, – поспешила успокоить ее Аурелия, подцепив на вилку небольшой кусочек колбаски, после чего отправила его в рот и стала тщательно пережевывать.
– Тебе нужно как можно больше отдыхать в ближайшие дни и недели. Сезон будет долгим и утомительным, а ты еще не вполне оправилась после той ужасной простуды, которой переболела зимой.
– Хорошо, мама, – ответила Аурелия, всегда терпеливо воспринимающая материнскую суету вокруг собственной персоны.
– А мне кажется, что Аурелия выглядит просто замечательно. Так и светится вся, – подала голос Флора, и сестра тут же метнула в нее благодарственный взгляд.
В детстве Аурелия много болела, а потому и родители, и прислуга с младенческих лет носились с ней, словно с куклой. На которую она, впрочем, и была похожа. И уж ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы Аурелия снова расхворалась, причем именно сейчас. Месяц тому назад мама объявила, что Аурелия все же дебютирует в Лондоне и будет представлена при дворе королю и королеве. Родители надеялись, что их младшая дочь привлечет внимание какого-нибудь богатого молодого человека из хорошей семьи, такой же достойной, как и их собственная. В конце концов, девушка красива, у нее ангельский характер. Уже одного этого вполне достаточно, чтобы компенсировать нехватку денег. Точнее, полное их отсутствие в семейном бюджете.
Хотя Флора вовсе не горела желанием начать «выезжать в свет», тем не менее в глубине души она почувствовала себя немного уязвленной из-за того, что тетя Шарлотта, сестра ее матери, согласилась покрыть все расходы на дебют Аурелии в высшем обществе из собственного кармана, даже не подумав год тому назад предложить то же самое и своей старшей племяннице.
Между тем завтрак продолжился, как обычно, при полном молчании. Алистер, муж Розы и глава семейства, не любил разговоров за столом. Женская болтовня, по его словам, мешала ему сконцентрироваться на чтении газеты, отвлекая от изучения важных мировых новостей. Флора бросила взгляд на отца из-под опущенных ресниц и увидела только часть лысины, выступившую из-за краев раскрытой газеты и очень похожую на половинку луны, да клоки седеющих рыжих волос, торчащих из ушей. Как же он постарел со времен войны с бурами[4], подумала она с некоторой грустью. Алистер получил на войне огнестрельное ранение, и хотя врачам удалось спасти его правую ногу, но с тех пор он ходил, сильно прихрамывая и постоянно опираясь на трость. Однако самое ужасное для бывшего кавалерийского офицера, проведшего всю жизнь в седле, было то, что отныне он уже не мог более участвовать в охоте и скакать на лошади, как прежде. Верховая езда доставляла ему слишком сильную боль.
Несмотря на то что Флора прожила с отцом под одной крышей, можно сказать, бок о бок, целых девятнадцать лет, за все это время она беседовала с ним не более двух раз. Да и то это были пустячные разговоры на уровне обычных вежливых фраз. Алистер намеренно дистанцировался от женской половины своего семейства, наделив жену всеми полномочиями для того, чтобы та своевременно доносила дочерям все его пожелания, если таковые у него имелись, или порицания, если сестры того заслуживали. Уже сто раз Флора задумывалась над тем, почему ее мать вышла замуж за отца. Ведь Роза была красива, умна, из хорошей семьи – словом, во всех отношениях достойная невеста. Наверняка у нее была масса поклонников и было из кого выбирать. Оставалось лишь недоумевать или строить догадки относительно того, что, наверное, в Алистере таятся какие-то никому не известные глубины, скрытые достоинства, которые не сразу бросаются в глаза и не видны с первого взгляда.
Но вот Алистер методично свернул газету, давая знак остальным, что завтрак окончен. Тут же последовал короткий кивок Розы, означающий, что девочки могут быть свободны. Сестры поспешно задвигали стульями, поднимаясь из-за стола.
– Не забудьте, завтра к нам на чай приезжают Воганы. А потому сегодня вечером у вас обеих купание. Сара, помоги им принять ванну до ужина, ладно?
– Да, мадам, – послушно ответила Сара, отвесив реверанс хозяйке.
– Аурелия, наденешь свое розовое платье из муслина.
– Хорошо, мамочка, – тут же согласилась младшая сестра, и обе девушки торопливо выбежали из столовой.
– Дочка Воганов Элизабет будет дебютировать в свете вместе со мной, – сказала Аурелия, пока они с Флорой пересекали огромный холл. Звук ее шагов эхом отзывался вокруг. Флора в одних чулках зябко перебирала ногами, ступая по холодным как лед каменным плитам, которыми был вымощен пол в холле. – Мама говорила, что мы когда-то навещали их в Кенте. Мы еще тогда были совсем детьми. Честное слово, при всем желании я не могу ничего вспомнить. А ты?
– К несчастью, я все помню. И даже очень хорошо, – ответила Флора, поднимаясь по лестнице. – Их старший сын Арчи, ему в то время было шесть лет, а мне всего лишь четыре, забросал меня дикими яблоками в их саду. Я тогда вся была в синяках. Ужасный шалун! Более противного мальчишки я и не встречала.
– Будем надеяться, что с тех пор он вырос и изменился в лучшую сторону, – рассмеялась Аурелия. – Ему должно быть уже двадцать один, коль скоро тебе девятнадцать.
– Посмотрим, посмотрим, что с ним стало за эти годы. В любом случае, если снова вздумает бросаться дикими яблоками, то я начну метать в ответ камни.
Аурелия весело хихикнула.
– Не вздумай, ради бога! Ты же знаешь, леди Воган – старинная подруга мамы. Мама ее просто обожает. Как бы то ни было, а у меня есть шанс познакомиться хоть с одной из тех девушек, что будут представлены ко двору, еще до того как я отправлюсь в Лондон. Надеюсь, Элизабет похожа на меня. А то все эти столичные мисс, они такие штучки. Я на их фоне буду казаться заурядной деревенской простушкой.
– Никогда! Уверена, ты им ничем не уступишь, особенно когда нарядишься во все свои красивые платья. – Флора открыла дверь в свою спальню, и Аурелия последовала за ней. – Ты будешь самой запоминающейся и яркой дебютанткой сезона. Вот увидишь! Но я тебе ни капельки не завидую, – добавила она, подходя к клетке с Рози, чтобы снова выпустить крольчиху на волю.
– Правда, не завидуешь, Флора? – Аурелия пристроилась на краешке кровати сестры. – Сказать честно, хотя ты и повторяешь постоянно, что нет, не завидуешь, но я все равно переживаю. А вдруг в глубине своей души все же завидуешь? Хоть немного… Ведь это же нечестно, я понимаю, что я дебютирую при дворе, а тебе такой возможности не дали.
– А что бы здесь делали мои животные без меня? Ты об этом подумала?
– Знаешь, хотела бы я увидеть физиономию твоего будущего мужа, когда ты объявишь ему, что будешь делить супружескую спальню со всем своим зверинцем. Вот будет потеха! – Аурелия взяла на руки Рози.
– А если он станет плохо вести себя, то я еще в придачу натравлю на него Альберта, свою крыску.
– Знаешь, а это мысль! Можно, в случае чего, я тоже позаимствую у тебя Альберта?
– Одолжу с превеликим удовольствием. – Флора скорчила смешную рожицу. – Аурелия, мы же обе с тобой прекрасно понимаем, что сезон в Лондоне – это просто повод подыскать тебе подходящего мужа. А сама ты хочешь замуж?
– По правде говоря, и сама не знаю. Но вот влюбиться хочу, это точно. Впрочем, все девушки мечтают о любви.
– А я, знаешь ли, чем больше размышляю над всеми этими вещами, тем сильнее убеждаюсь в том, что жизнь старой девы – это как раз по мне. Стану жить в маленьком домике в окружении своих питомцев. И все они будут любить меня беззаветно. Ведь животные любят просто так, ни за что, не выдвигая никаких встречных условий. Вот и получается, что такая привязанность безопаснее, чем любовь мужчины.
– Но ведь это же скучно. Ты не находишь?
– Возможно. Но я ведь и сама довольно скучная особа.
Флора посадила себе на ладонь двух сонь, Мейси и Этель. И те сразу же блаженно свернулись калачиком, укутав головы своими пышными хвостами. А Флора тем временем принялась чистить свободной рукой их клетку.
– Господи! Ну когда же ты перестанешь заниматься самоуничижением, Флора? Ты так прекрасно успеваешь по всем предметам. На французском щебечешь совершенно свободно. А уж твои акварели – это вообще верх совершенства. Да если хочешь знать, я по сравнению с тобой – законченная тупица!
– Ну, и кто теперь из нас двоих занимается самоуничижением, а? – вяло пошутила Флора в ответ. – К тому же мы обе отлично знаем, для женщины красота важнее всего. Именно хорошенькие, обворожительные и веселые девушки устраивают свою семейную жизнь лучше всех. А кому нужны такие страхолюдины, как я?
– Я буду сильно скучать по тебе, когда выйду замуж. Может, ты потом, со временем, согласишься переехать ко мне и жить вместе со мной в моем новом доме. Потому что я просто ума не приложу, как стану жить без тебя. Все! Мне пора бежать вниз. – Аурелия спустила крольчиху на пол. – Мама хочет поговорить со мной о том, как мне следует вести свой ежедневник в Лондоне.
Аурелия ушла. Какое-то время Флора размышляла над тем, каково ей будет жить в доме замужней сестры. Что-то вроде старой одинокой тетушки-приживалки, как их часто описывают во всяких романах, которые она любит читать. Прибрав кровать, Флора подошла к письменному столу, открыла нижний ящик и достала оттуда свой дневник в обложке из шелка. Потом слегка закатала рукава, чтобы не измазать чернилами кружевные манжеты, и уселась писать.
10
На следующее утро Флора впрягла своего пони по кличке Майла в двуколку и отправилась в Хоксхед забрать коробку с увядшими листьями капусты и старой морковью. Отбракованные в ходе сортировки овощи ей любезно отдавал мистер Болтон, владелец местной лавки. Она знала, родители неодобрительно относятся к этим ее поездкам. Наверное, им хотелось бы видеть старшую дочь владельца Эствейт-Холл не иначе как в карете, но Флора была не из тех, кого можно было легко переубедить.
– Ты же прекрасно знаешь, мамочка, что после того, как вы с папой рассчитали нашего кучера, у нас остался лишь один Стэнли. А мне совестно просить его, чтобы он отвез меня куда-нибудь. У него и так хватает работы на конюшне, – уговаривала мать Флора.
С такими доводами трудно было не согласиться, и в конце концов Роза сдалась и смирилась с поездками дочери. А в последнее время она даже стала давать Флоре кое-какие мелкие поручения, коль скоро та все равно бывала в деревне.
Бедная мамочка, со вздохом подумала Флора. Она жалела мать, представляя, как ей тяжело постепенно, но неуклонно скатываться к практически полунищенскому существованию. А она ведь до сих пор хорошо помнила, как однажды, еще в детстве, побывала вместе с матерью в ее родительском доме. Тогда ей, четырехлетней девочке, смотревшей на все вокруг широко распахнутыми глазами, этот дом показался самым настоящим дворцом. Дюжины лакеев, горничных, дворецкий с каменным выражением лица, который приветствовал на входе дочь семейства, прибывшую навестить родителей вместе со своими чадами. Впрочем, обе девочки, и Флора, и Аурелия, были тут же отправлены в детскую комнату для игр, где за ними присматривала старая няня самой Розы. Флору так и не показали дедушке с бабушкой. Этой чести удостоилась лишь Аурелия, которую на короткое время забрали из детской.
Управившись со своими делами, Флора вручила пенс мальчику, которого попросила присмотреть за пони, затем снова залезла в свою двуколку, уселась на деревянную скамью, поставив рядом с собой корзину, полную овощей, и бумажный кулек с грушевым леденцовым монпансье, любимым лакомством Аурелии.
Стоял погожий солнечный день. Двуколка покинула пределы деревни, и тут Флора неожиданно решила возвращаться домой не по ближней, а по дальней дороге, объехать вокруг озера Эствейт-Уотер, а потом через деревушку Ближний Суррей. А заодно своими глазами убедиться в том, что распустились первые крокусы и нарциссы. В воздухе уже вовсю пахло весной, лишь кое-где местами виднелись остатки снега, которые вот-вот растают без следа под ярким утренним солнцем, распрощавшись с землей до следующей зимы. Выехав на дорогу, ведущую из Ближнего Суррея к их поместью, она непроизвольно бросила взгляд на фермерский дом, едва видневшийся из-за холма слева от дороги.
Уже, наверное, в сотый раз Флора подумала о том, что стоило бы заехать на ферму, представиться одиноко живущей там хозяйке, а заодно и напомнить ей о том, как они повстречались когда-то, много лет тому назад. И каким источником вдохновения стала для нее самой впоследствии эта встреча.
Пустив Майлу плестись неспешным черепашьим шагом, Флора однако почувствовала, что пока не готова к такой встрече. Еще не готова! Когда-нибудь я обязательно к ней заеду, но не сегодня, твердо пообещала она сама себе. Ведь там, за крепкими стенами фермерского дома, обитала женщина, воплощавшая в себе все ее надежды и планы, связанные с будущим.
Майла неторопливо миновала ферму, и Флора направила двуколку по мосту через речушку, весело журчавшую внизу в своем каменистом ложе. Она была настолько занята своими мыслями, что даже не услышала громкий цокот копыт сзади. Кто-то мчался во весь опор по полю слева от нее. Не успела она миновать мост, намереваясь слегка срезать дорогу напрямик, как всадник оказался всего лишь в нескольких ярдах от нее. Испуганная Майла встала на дыбы, на какие-то доли секунды передние колеса двуколки оторвались от земли, и повозка резко накренилась вбок. Флора съехала по скамейке вниз, схватилась за край повозки, с трудом удержавшись от того, чтобы не упасть на землю. Все же ей удалось кое-как выпрямиться, а всадник в это время осадил своего скакуна, и тот замер как вкопанный буквально в нескольких дюймах от возбужденной Майлы с раздувающимися от испуга ноздрями.
– Вы что, совсем с ума сошли? Куда несетесь как угорелый? – закричала на всадника Флора, одновременно пытаясь хоть как-то успокоить свою перепуганную до смерти лошадку. – Или вы мчитесь не разбирая дороги?
И тут Майла решила не дожидаться выяснения отношений с их обидчиком и рванула вперед, желая, видно, побыстрее удрать с места происшествия и вернуться к себе домой. Она резко дернулась и круто свернула в сторону, чтобы объехать перегородившего ей дорогу жеребца. Флору бросило вперед, поводья на какое-то мгновенье выпали из ее рук, и она потеряла контроль над повозкой. А Майла между тем неслась во весь опор по направлению к усадьбе, к своей единственной спасительной гавани. Флора лишь мельком увидела перепуганное лицо своего обидчика, в его темно-карих глазах застыл ужас.
Ей стоило больших усилий, чтобы не свалиться со скамьи. Одной рукой она держалась за скамью, а второй безуспешно пыталась управлять повозкой, снова взяв поводья. Но тщетно! Пони гнала во всю прыть, и лишь когда они миновали въездные ворота в усадьбу, она чуть замедлила свой ход, вся покрывшись испариной от пережитого напряжения. На конюшню Флора прибыла вся в синяках и ссадинах, потрясенная до глубины души тем, что только что произошло.
– Мисс Флора! Бог мой! Что случилось? – перепугался при виде хозяйки конюх Стэнли. Потом увидел расширенные глаза пони и стал успокаивать уже ее.
– Да какой-то всадник выскочил на своем скакуне прямо перед нами. Вот Майла испугалась и понеслась вскачь, – с трудом вымолвила Флора. Она сама была готова вот-вот расплакаться. Безвольно вручила поводья Стэнли, и он осторожно помог ей слезть с двуколки.
– Мисс Флора, на вас лица нет. Вы белая как мел, – сказал он. А Флора, почувствовав под ногами твердую почву, вдруг зашаталась и едва не потеряла сознание. Пожалуй, она бы и упала, если бы не крепкое плечо Стэнли.
– Я сбегаю сейчас за Сарой, чтобы она отвела вас в дом, – предложил ей Стэнли.
– Нет, ни в коем случае! Можно, я посижу немного здесь, в сарае? И, пожалуйста, если не трудно, принесите мне немного воды.
– Сию секунду, мисс. – Стэнли отвел Флору в сарай и усадил на копну сена, а сам побежал за водой. Флору между тем стала бить нервная дрожь.
– Вот вода, мисс, – оповестил вернувшийся Стэнли, держа в руках кружку с водой. – Вы точно не хотите, чтобы я позвал сюда Сару? По лицу ведь видно, как вам плохо.
– Нет, – категорическим тоном ответила ему Флора, из последних сил стараясь быть твердой. Она прекрасно понимала, что если начнутся разговоры о том, что она не справилась с управлением двуколкой, ее поездкам в деревню тотчас же будет положен конец. Что означает лишь одно: свободы у нее станет еще меньше. – Пожалуйста, Стэнли, прошу вас, – она с огромным усилием поднялась на трясущихся ногах, чувствуя общую слабость во всем теле, – никому ничего не говорите, ладно?
– Как пожелаете, мисс.
Флора вышла из сарая, стараясь ступать с высоко поднятой головой, хотя все внутри ее ныло и болело, будто это было не ее собственное тело, а какой-то мешок, набитый костями. Она медленно брела по лужайке прямо к дому, твердо зная лишь одно: ни единым словом, ни единым движением ресниц она не должна выдать родителям всего того, что случилось с ней только что.
Вошла на кухню и тут же заметила испуганное выражение лица кухарки, которая как раз доставала из печи лопатку ягненка.
– Господи Иисусе! Что с вами стряслось, мисс Флора? Ваша матушка минут десять тому назад спускалась сюда, интересовалась, не видели ли мы вас. Они уже все в столовой.
– Я… я отлучалась по делам.
– Мисс Флора, – окликнула ее Сара, подходя ближе.
– Да?
– У вас нос перепачкан грязью. И волосы все растрепались.
– У тебя есть какая-нибудь тряпка?
– Конечно. – Сара взяла в руки тряпку и старательно протерла ею лицо Флоры, как в те давние годы, когда ее воспитанница была еще совсем маленькой девочкой.
– Чисто?
– Да, теперь все чисто… но вот только волосы ваши…
– Сейчас нет времени. Спасибо.
Флора выбежала из кухни и бегом устремилась к столовой, на ходу поправляя волосы и заталкивая выбившиеся пряди обратно в узел. На пороге она остановилась и прислушалась к неспешному журчанию разговоров, звучавших за столом. Сделала глубокий вдох и отворила дверь. И тотчас же шесть пар глаз одновременно уставились на нее.
– Простите меня, пожалуйста! Мамочка, папа, леди Воган, мисс Воган и Ар…
Флора обвела взглядом сидевших за столом и тут же уперлась в темно-карие глаза. Они слегка расширились от удивления, и в них читалась тревога. Вот так сюрприз, мелькнуло у нее в голове при виде уже знакомого лица.
– Арчи, – выпалила она, не задумываясь. Так этот мерзавец, который едва не сломал ей шею, тот самый несносный мальчишка, который когда-то, бог знает сколько лет тому назад, швырялся в нее дичками, наставив синяков по всему телу. Мальчишка вырос, но остался таким же неуправля- емым.
– Мой сын уже совершеннолетний. Теперь к нему следует обращаться «лорд Воган», – немедленно поправила ее леди Воган.
– Простите, леди Воган. Я этого не знала, – промямлила в ответ Флора, садясь на свое место.
– Где ты запропастилась, Флора? – спросила у нее мать ласковым голосом, но выражение ее лица красноречивее всяких слов сообщало дочери всю степень ее неудовольствия. Флора, однако же, не преминула отметить, что мама надела свое самое нарядное платье, предназначенное для чаепитий с гостями.
– Да вот… на обратном пути пришлось немного задержаться… Какая-то телега перевернулась и загородила дорогу. – Собственно, Флора почти не покривила душой, сказав если и не правду, то точно часть правды. – Прости меня, мама, пожалуйста. Но пришлось добираться домой на своей двуколке окольным путем.
– Ваша дочь сама управляет двуколкой? – поинтересовалась леди Воган у хозяев и тут же скорчила неодобрительную гримасу.
– О, нет! Такое если и случается, то крайне редко, моя дорогая Арабелла. Но все же иногда случается. Вот, к примеру, сегодня утром Флоре пришлось ехать в деревню самой. Срочное дело. А кучер заболел.
– Прости меня, пожалуйста, мамочка, – снова повторила Флора, как заведенная. Но тут, к счастью для нее, подали второе.
На протяжении трапезы она старалась изо всех сил сконцентрироваться на пустой болтовне сестры Арчи Элизабет, которая сидела рядом с ней. Та трещала без умолку обо всех тех шикарных туалетах, которые ей сшили к началу сезона. Между тем его светлость лорд Арчи, сидевший напротив, весь обед бросал на нее виноватые взгляды. Аурелию посадили рядом с ним, и она изо всех сил старалась втянуть его в разговор, но, кажется, ей это плохо удавалось. Судя по всему, мысли Арчи, как и мысли самой Флоры, были заняты совсем другим. Пока она сражалась с основным блюдом – запеченная лопатка молодого ягненка, предусмотрительно сдвинув свой кусок мяса на самый край тарелки, в ее голове теснились самые разные планы отмщения. Например, затащить бы сейчас этого Арчи на конюшню и врезать бы ему как следует по этой бесстыжей аристократической физиономии. Желательно прямо по носу. Но вот наконец Алистер отодвинул стул и объявил, что уходит к себе в кабинет. Надо, дескать, поработать с бумагами.
– Мы с Арабеллой и Элизабет посидим в гостиной, – жизнерадостным тоном объявила Роза, тоже поднимаясь из-за стола. – Нам есть о чем поговорить, не так ли, дорогая?
– О, да, – милостиво согласилась с ней леди Воган.
– А ты, Аурелия, покажи Арчи наш сад. Ступайте, прогуляйтесь немного. Сегодня солнечный день, но все равно оденься потеплее, – обратилась Роза к младшей дочери и тут же дала свои пояснения уже леди Воган: – Несколько недель тому назад Аурелия сильно болела. Простудилась. Впрочем, стоит ли удивляться, когда живешь в этом забытом богом северном крае?
* * *
Флора оказалась единственным членом застолья, не получившим никаких дальнейших указаний относительно того, что ей делать дальше. А потому она тоже поднялась из-за стола и молча проследовала за остальными из столовой. Но как только, оказавшись в холле, она увидела, что мать в сопровождении леди Воган и ее дочери Элизабет исчезли в гостиной, а сестра вместе с Арчи направились к входной двери на прогулку в сад, она, с трудом преодолевая боль во всем теле, стала медленно подниматься по лестнице к себе в комнату.
И лишь очутившись у себя в спальне и сразу заперев дверь на ключ, она почувствовала себя наконец в безопасности и тут же рухнула на кровать, блаженно потянулась и тотчас же отключилась.
Уже вечерело, когда Флора проснулась. Ее разбудил негромкий стук в дверь.
Она быстро скатилась с постели, села, выпрямившись, и только потом спросила:
– Кто там?
– Это я, Аурелия. Можно войти?
Флора с трудом доковыляла до двери и отперла замок.
– Привет.
– Арчи рассказал мне, что случилось утром. Как ты сейчас себя чувствуешь? – Аурелия бросила на сестру озабоченный взгляд. – Он очень переживает за тебя, буквально убит тем, что все так произошло. Только об этом он и говорил всю прогулку. Даже настоял на том, чтобы написать тебе коротенькую записку с извинениями. И я пообещала, что отдам записку тебе. Вот! – Аурелия протянула Флоре конверт.
– Спасибо. – Флора равнодушно опустила конверт в карман своего платья.
– Ты что, не собираешься читать ее?
– Позже.
– Флора, я все прекрасно понимаю, поверь мне. Да, так уж получилось, что вы с ним встречались дважды, и обе эти встречи оказались… скажем так, не очень счастливыми. Но если честно, то Арчи ужасно милый молодой человек. Уверена, он и тебе понравится. Просто ты должна дать ему еще один шанс. Мне он очень понравился… Очень!
Флора перехватила мечтательный взгляд Аурелии, который та устремила в окно.
– Вот так беда, Аурелия! Неужели он уже успел растопить твое сердце, сестрица?
– Я… Ну, конечно же, нет! С чего ты взяла? Однако и тебе следует признать очевидное: он красив как бог. И, судя по всему, очень умный. Кажется, на свете нет такой книги, которую он бы уже не успел прочитать. Целый год путешествовал по Европе. Словом, он очень образованный и культурный. Я, пока мы беседовали, все время чувствовала себя такой простушкой.
– У Арчи были все возможности, чтобы получить надлежащее образование. В отличие от нас, женщин. Печально, но факт. Нас по-прежнему не считают достойными для того, чтобы учиться и образовывать себя, – с горячностью возразила сестре Флора.
– Ну, что ж… – нерешительно промямлила Аурелия. Уж она-то отлично знала, что если на Флору находит такой полемический задор, то лучше с ней не спорить. – Так уж сложилось, и ничего тут не поделаешь. Надо принимать вещи такими, какие они есть. Знаешь, мне порой кажется, что ты вообще не рада, что родилась женщиной.
– Ты права. Возможно, я и не очень рада этому. В любом случае… – Черты лица Флоры слегка разгладились, когда она увидела, что Аурелия смущена и тоже переживает из-за всего того, что случилось с ней. – В любом случае не обращай на меня внимания, ладно, милая? Собственно, сегодня он меня едва не искалечил. Но что еще важнее, так это то, что задета и моя гордость тоже. Понимаешь? Надеюсь, они уже уехали?
– Да. Но полагаю, в Лондоне я еще не раз встречусь с ними. Ведь их особняк совсем рядом с домом тети Шарлотты. На соседней площади. Элизабет была так мила со мной. Рассказала мне все о тех девушках, которые будут дебютировать вместе с нами. Даже Арчи пообещал, что, вполне возможно, он тоже посетит пару балов в этом сезоне.
И снова этот же мечтательный взгляд, подумала Флора, увидев, что сестра уже унеслась своими мыслями далеко-далеко отсюда.
– Ты собираешься на ужин? – спросила наконец Аурелия, очнувшись от своих грез. – Хочешь, я скажу маме, что у тебя сильно болит голова, и она попросит миссис Хиллбек подать тебе ужин прямо сюда? Ты такая бледненькая…
– Нет, спасибо, ничего не надо. Но мне, пожалуй, лучше остаться в постели, ты права. Что-то я сегодня не в своей тарелке.
– Я забегу к тебе после ужина, ладно? Посмотрю, как у тебя дела. Ты точно уверена в том, что не хочешь рассказать маме правду?
– Нет. Зачем ее понапрасну волновать? Честно, Аурелия, я в полном порядке.
Когда за сестрой закрылась дверь, Флора опустила руку в карман и нащупала внутри конверт. Вытащила его наружу и какое-то время мучилась сомнениями. Не лучше ли порвать его и выбросить, не читая? Сжечь в камине все то, что он там нацарапал. Какое ей дело до его извинений? Однако в конце концов любопытство взяло верх. Она разорвала конверт, достала оттуда записку, попутно обратив внимание на то, каким красивым почерком она написана, и погрузилась в чтение.
Дорогая мисс Макникол!
Умоляю простить меня за тот несчастный инцидент, который произошел сегодня утром. Мне стоило большого труда утихомирить своего жеребца, но когда мне все же это удалось, я немедленно поскакал за Вами, чтобы убедиться в том, что с Вами все в порядке и Вам не нужна моя помощь. Но я Вас нигде не нашел.
Я приношу также свои глубочайшие извинения за свое прежнее возмутительное поведение, еще в детстве, когда я швырялся в Вас дикими яблоками. И вот сегодня случилась новая катастрофа в наших с Вами взаимоотношениях, а я ведь между тем твердо вознамерился просить у Вас сегодня прощения за свои прошлые прегрешения. А заодно и поблагодарить Вас за то, что Вы не поступили так, как наверняка повели бы себя все маленькие девочки в Вашем возрасте: не побежали жаловаться маме, обливаясь слезами. Что, между прочим, спасло меня от неминуемой порки.
Если я могу хоть как-то загладить свою вину в Ваших глазах, то, прошу Вас, дайте мне такой шанс. Пока наше знакомство с Вами носит весьма непредсказуемый характер, но я надеюсь, что у нас еще будет возможность начать все сначала. Как говорится, Бог любит троицу. Возможно, на третий раз у нас все получится.
Уверен, мы еще встретимся с Вами в Лондоне в течение сезона. А до той поры остаюсь Вашим смиренным слугой, полным раскаяния и желания получить прощение.
Арчи Воган.
Флора с силой отшвырнула от себя письмо, и оно пролетело по всей комнате, неловко планируя в воздухе, словно покалеченная бабочка, прежде чем опуститься на пол. А этот Арчи Воган, оказывается, большой мастак по части эпистолярного жанра, подумала она в сердцах. Умеет писать этакие округлые изящные послания, адресованные слабому полу. И все же Аурелия права, как ни трудно признавать это. Арчи внешне очень привлекателен: сильная мужественная фигура, точеные черты лица. Общее его очарование еще более усиливают две милые ямочки на щеках. А эти темные кудри, в живописном беспорядке спадающие ему на лоб. Или эти красивые карие глаза, в которых всегда теплится улыбка. Нет, что ни говори, а он очень хорош собой. Настоящий красавец, если уж говорить честно.
Вот, правда, характер у молодого человека еще тот.
– Он, видно, считает, что его все и всегда будут прощать. Но здесь он ошибается. На этот раз никакого прощения ему не будет, – пробормотала про себя Флора. Она с трудом прошлась по комнате, пытаясь распрямить свое ноющее тело. Потом подошла к клеткам с обитателями своего зверинца. Оттуда уже доносилась оживленная возня, что немедленно напомнило ей о том, что время ужина для ее питомцев уже давно миновало. Она потянулась за корзинкой, в которой обычно хранила семена и овощи для животных, и тут же застонала от отчаяния.
– Господи! Да весь ваш провиант вывалился из повозки, когда она накренилась. А я и не заметила. Вот беда!
11
– Флора, дорогая моя, нам нужно поговорить с тобой о том, что ты будешь делать летом.
– Да, мамочка, – Флора послушно вытянулась по стойке «смирно», стоя перед матерью в ее будуаре. Роза сидела возле трельяжа на туалетном столике, застегивая жемчужные сережки, которые она надела к ужину.
– Пожалуйста, присядь.
Флора неловко пристроилась на самом краешке пуфика, обитого голубым дамастом, и замерла в ожидании того, что ей скажет мать. Лицо у Розы было еще гладким и красивым, словно у молоденькой девочки, только-только начинающей выезжать в свет. Но Флора все же разглядела горестные складки в уголках ее губ и легкую морщинку, которая залегла между бровей.
– Как тебе, должно быть, известно, на следующей неделе мы с Аурелией уезжаем в Лондон. А папа вместе со своими кузенами отправляется на сезон охоты в высокогорьях Шотландии. Вся загвоздка в том, что делать с тобой. – Роза замолчала и уставилась на отражение дочери в зеркале. – Я знаю, ты не любишь Лондон и вовсе не горишь желанием сопровождать нас туда.
Но ты, мамочка, меня об этом и не попросила, подумала про себя Флора.
– Самое неприятное, что присутствие женщин на охоте тоже не поощряется. Мужчины-охотники относятся к появлению дам в своей компании безо всякого энтузиазма. А потому я уже переговорила с прислугой. Мы с твоим отцом полагаем, что самый лучший вариант для тебя – это остаться здесь, дома. Как ты сама думаешь?
Самые противоречивые мысли вихрем пронеслись в голове Флоры. Конечно, она была оскорблена. И обижена тоже. Но она прекрасно понимала, какой именно ответ желает услышать от нее сейчас мать.
– Да, мамочка, я с радостью останусь в Эствейт-Холл. В конце концов, а кто же присмотрит за моим зверинцем, если меня не будет? Я буду волноваться за животных.
– Все верно, милая.
Флора заметила, как на лице матери отразилось явное облегчение.
– Хотя, конечно, я буду сильно скучать и по тебе, и по Аурелии, и по папе.
– А мы будем скучать по тебе, дорогая. Ну, раз все решено, я немедленно доложу о нашем разговоре твоему отцу.
– Да, мамочка. Оставляю тебя наедине с собой готовиться к ужину.
– Спасибо, родная.
Флора поднялась с пуфика и направилась к дверям. Уже взялась за дверную ручку, чтобы открыть дверь, но в эту минуту заметила, что мать отвернулась от трельяжа и уставилась на нее несколько странным взглядом.
– Флора.
– Да, мамочка.
– Я тебя очень люблю. И мне искренне жаль…
– Жаль? Чего?
– Я…
Флора видела, с каким трудом мать все же взяла себя в руки.
– Ничего, дорогая моя, – прошептала Роза в ответ. – Ничего…
* * *
– Ты вся буквально светишься от счастья. Выглядишь просто потрясающе, – обронила Флора неделю спустя, стоя вместе с Аурелией на крыльце, чтобы проводить их с матерью в Лондон.
– Спасибо! – Аурелия скорчила недовольную гримасу. – Хотя, признаюсь тебе честно, это дорожное платье из бархата такое неудобное и тяжелое. И корсет слишком тугой. Даже вздохнуть не могу как следует. Вот приеду в Лондон и тут же сниму его!
– Но тебе это платье очень идет. Ты в нем просто красавица. Уверена, в Лондоне ты непременно станешь дебютанткой номер один предстоящего сезона. – Флора обняла сестру за плечи и притянула к себе. – Ты уж постарайся, пожалуйста. Сделай так, чтобы я могла гордиться тобой. Договорились?
– Аурелия, нам пора! – На ступеньках крыльца появилась Роза. Она расцеловала Флору в обе щеки. – Береги себя, дорогая моя. И, пожалуйста, не гоняй очертя, на своем пони по окрестностям, пользуясь нашим отсутствием. Будь осторожна.
– Постараюсь, мамочка.
– До свидания, дорогая Флора. – Аурелия обняла сестру в последний раз, а когда они с матерью садились в их старую карету, то еще и послала Флоре прощальный воздушный поцелуй.
Ни на что не годная развалюха под названием «карета» должна будет довезти мать и сестру до станции Уиндермир. Оттуда они поедут поездом до Оксенхолма, где у них будет пересадка и они наконец-то сядут на поезд, который повезет их прямиком в Лондон.
Даже Флоре, еще мало чего повидавшей в этой жизни, было ясно как божий день, что экипаж смотрится нелепо. Одно слово, допотопная рухлядь. Прямо доисторический экспонат какой-то. Она знала, как досадует отец на то, что не может позволить себе купить автомобиль. Аурелия высунулась из окна кареты, чтобы помахать сестре рукой, и махала всю дорогу, пока лошади, цокая копытами, ехали по подъездной дороге. Флора тоже махала ей рукой в ответ до тех пор, пока карета не скрылась за воротами. После чего повернулась и пошла в дом, который показался ей особенно унылым и мрачным. Под стать ее одиночеству. Флору немного угнетало это чувство собственной оставленности. Все ее бросили, все разъехались кто куда. Отец еще вчера отправился в район Северо-Шотландского нагорья. Мама с сестрой уехали сегодня. Звуки собственных шагов отдавались гулким эхом в пустом пространстве холла. Внезапно Флору охватила паника. Как она проживет одна в пустом доме целых два месяца? Даже не с кем будет словом обмолвиться.
Поднявшись к себе в комнату, она достала из клетки крольчиху Рози и стала гладить ее шелковистые уши, пытаясь обрести утраченное душевное равновесие. Что ж, отличная возможность попрактиковаться на деле, каково это быть старой девой и жить в полном одиночестве. Придется постараться, чтобы справиться с этой нелегкой задачей.
* * *
Привычный с детства распорядок дня сейчас, когда она осталась одна, был сломан. Флора начала придумывать себе новый, уже свой собственный. Утром она просыпалась вместе с жаворонками, торопливо одевалась и бежала на кухню, чтобы позавтракать вместе с миссис Хиллбек, Сарой и Тилли, выпить с ними чашечку чая с куском свежего хлеба с вареньем, поболтать немного, а заодно и узнать все последние местные новости. От идеи трапезничать одной в пустой столовой Флора отказалась с самого начала. Позавтракав, она устремлялась на природу, прихватив с собой пару бутербродов с сыром, завернутых в вощеную бумагу, и свои принадлежности для рисования, предварительно уложенные в большой холщовый мешок.
Раньше Флоре казалось, что она досконально знает все места вокруг родительской усадьбы, но лишь этим летом она в полной мере осознала, в окружении каких удивительных красот стоит их дом.
Она взбиралась на холмы, окружавшие озеро Эствейт Уотер, закатав повыше свои многострадальные юбки, смело штурмовала невысокие ограды, столетиями отделявшие фермерские земли друг от друга. Стены этих оград были сложены из сухого камня безо всякого раствора. С педантичностью истинного натуралиста она немедленно заносила в каталог каждое новое сокровище, которое ей удавалось отыскать во время своих походов. Например, небольшой кустик пурпурной камнеломки, который она случайно обнаружила в расщелине скалы. Ее уши чутко улавливали малейшие звуки вокруг: пронзительный писк дубоноса, заливистые трели свиристелей. Она осторожно гладила рукой колючую траву и шершавые камни, пальцами ощущая тепло, которым они напитались за день под горячими лучами солнца.
В один из самых, пожалуй, жарких дней июня Флора бродила вдоль берега небольшого карового озера, любуясь неподвижной зеркальной гладью и вдыхая в себя прохладу его вод. Флора надеялась отыскать в этих местах цветок, который до сих пор она видела только в книгах по ботанике. Несколько часов она рыскала по берегу, буквально изнемогая от изнурительной жары. Но наконец-то ее поиски увенчались успехом, и она все-таки нашла яркие, слегка липкие головки цвета фуксии, принадлежащие альпийской смолевке или мухоловке, как еще иногда называют это растение. Цветок буквально приклеился к скале, подпитываясь всякими минералами, которыми богата скальная порода. Контраст между нежными изящными лепестками и суровым фоном, на котором распустились цветы, поразил Флору своей необычностью, и она тут же опустилась на нагретую солнцем землю, чтобы запечатлеть увиденное.
И неожиданно для себя самой уснула, разморившись от полуденной жары. Проснулась она лишь на закате, почувствовав у себя на плечах теплые солнечные лучи, которые уже не жалили, а скорее ласкали кожу. Поднялась с земли и огляделась по сторонам, залюбовавшись высокогорными соснами, горделиво взметнувшимися вверх. И тут ее глаз выхватил аспидно-серого сапсана необычной формы, устроившегося на одной из самых высоких веток сосны.
Затаив дыхание, чтобы ненароком не спугнуть птицу, она принялась разглядывать его сверкающее на солнце оперение и точеный клюв, вскинутый к небу. Какое-то время они оба застыли на своих местах, Флора и сапсан. А потом птица, царственно взмахнув крылами, с силой взмыла в воздух, так что задрожала даже ветка, на которой она только что сидела. А уже в следующее мгновение сапсан растаял в лучах закатного солнца.
Флора вернулась домой уже в сумерках и тут же бросилась к своему альбому для рисования, чтобы запечатлеть по памяти красавца-сапсана в тот момент, когда он расправил крылья для полета.
Вечерами она обычно уже, наверное, в сотый раз штудировала свою любимую книгу про цветы, написанную Сарой Боудич Ли, известной английской путешественницей и ботаником, пытаясь сопоставить и найти сходство между цветами, которые она собрала за день, и красочными картинками в самой книге. При этом скрупулезно выписывала себе в тетрадь мудреные латинские названия, а рядом приклеивала сам уже успевший слегка подвять цветок. В такие минуты она чувствовала себя немного виноватой за то, что такую живую и яркую красоту превращает в высохшие экспонаты своего гербария. Но успокаивало лишь одно, оправдывала она сама себя: так, во всяком случае, цветок сохранит свою жизнь намного дольше, чем это было бы в живой природе.
Между тем зверинец ее тоже пополнился самым неожиданным образом. На берегу озера Флора спасла тонущего и отчаянно мяукающего котенка, совсем еще крошечного, целиком уместившегося на ладони ее руки. К тому же еще слепого. Наверняка котенку было всего лишь несколько дней от роду, но как-то же этой крохотной твари удалось выбраться из воды и избежать той печальной участи, на которую его обрекли. Такая невероятная жизнестойкость поразила Флору, и она сразу же прикипела к нему душой, полюбив больше всех остальных обитателей своего живого уголка. А поскольку сейчас она была сама себе хозяйка и никто не мог ей ничего запретить, то крохотный черный котенок был принесен в дом и уложен на постель рядом с самой хозяйкой.
Она назвала найденыша Пантерой. Обихаживая нового постояльца, Флора перехватила жадный взгляд Рози, которым та ревниво разглядывала котенка сквозь решетку своей клетки. Крольчиха была, пожалуй, раз в пять больше котенка, но тот, надо сказать, на удивление быстро пришел в себя и оправился от всех пережитых потрясений. И тут же начал ползать по занавескам на окнах, цепляясь за ткань своими крохотными острыми коготками. В любом случае, как только он немного подрастет, подумала Флора, надо будет срочно уносить этого зверя на кухню. Иначе половина ее питомцев рискует оказаться у него в животе.
Письма от Аурелии приходили регулярно, каждую неделю. В них она живописала сестре свою новую жизнь в Лондоне.
Я счастлива, что процедура представления во дворце уже позади. Я была вся на нервах, когда нас, всех дебютанток, выстроили в очередь для последующего представления королю и королеве. Признаюсь как на духу, Флора, королева Александра в жизни оказалась гораздо более изящной и красивой, чем на своих фотографиях. Зато король на самом деле и толще, и безобразнее! Сообщаю тебе, что, к своему удивлению, я не испытывала недостатка в партнерах на балах, на которых я уже побывала. А двое из них даже попросили разрешения навестить меня у тети Шарлотты. Один из них виконт и, по словам мамы, владеет доброй половиной Беркшира. Можешь себе представить, как она счастлива! Хотя лично меня он не сильно впечатлил. Во-первых, он почти одного роста со мной, а ты же знаешь, какая коротышка я сама. А во-вторых, он прихрамывает. Рассказывают, что в детстве переболел полиомиелитом. Конечно, чисто по-человечески его очень жаль. Но уж точно, виконт – не принц моей мечты, хотя его вины в том нет никакой.
Кстати, о принцах. На прошлой неделе Арчи Воган сопровождал свою сестру на бал. И сразу же скажу тебе! Он, безусловно, самый красивый мужчина в Лондоне. Все дебютантки, присутствовавшие на бале, завидовали мне по-страшному, потому что он танцевал со мной не один раз, а целых три раза! Представляешь? Тетя Шарлотта даже сказала, что это уже на грани приличия. Потом мы немного поболтали с ним. Он расспрашивал о тебе и крайне удивился, что ты не приехала в Лондон вместе с нами. Я объяснила ему, что ты терпеть не можешь жизнь в большом городе, а потому предпочла остаться в Эствейт-Холл. Он сказал, что очень надеется на то, что ты его уже простила. Должна сознаться, я в него немножко влюблена, хотя кое-что в самом Арчи выводит меня из себя.
Вот таковы мои новости на сегодняшний день. Мама шлет тебе привет и пожелания всего наилучшего. Уверена, ты понимаешь, как она счастлива снова оказаться в атмосфере высшего света. Ее все знают. Судя по всему, она пользовалась большим успехом в Лондоне, пока не вышла замуж за папу. Мама сказала, что скоро напишет тебе сама.
А я по тебе очень скучаю, моя дорогая сестричка.
Аурелия.
– Вот так дела! – воскликнула Флора с досадой, обращаясь к Пантере, которая ловко вскарабкалась по юбкам к ней на колени и тут же пристроилась там, свернувшись калачиком, пока она была занята чтением письма. – Еще чего доброго этот Арчи Воган заделается в скором будущем моим зятем. Вот потеха будет…
* * *
Пару дней спустя жарким июльским полднем Флора устроилась в саду за столом и занялась рисованием. В каморке, где хранилась старая обувь, она отыскала матерчатую шляпу с широкими полями, неизвестно кому принадлежавшую, и с удовольствием напялила ее себе на голову, спасаясь от прямых солнечных лучей. Пантера носилась по лужайке как угорелая, гонялась за бабочками и была при этом так грациозна и мила, что Флора отложила в сторону цветы, которые рисовала, и, усевшись прямо на траву, решила запечатлеть свою любимицу в движении. Сделать несколько эскизов, так сказать, с натуры.
Внезапно она услышала чьи-то шаги у себя за спиной и даже вздрогнула от неожиданности. Она обернулась, рассчитывая увидеть Тилли, возвращающуюся домой с ее еженедельного похода на рынок. Но вместо нее над Флорой вдруг нависла чья-то высокая тень. Она подняла глаза и уперлась взглядом в карие глаза Арчи Вогана.
– Добрый день, мисс Макникол. Прошу простить меня за непрошеное вторжение, но я отбил все кулаки, пытаясь достучаться до кого-нибудь в парадную дверь. Не достучался и отправился на поиски самостоятельно. Хотел отыскать хоть одну живую душу в этом доме.
– Господи! Да я… – Флора вскочила с травы. Шерстка на Пантере мгновенно встала дыбом, и котенок угрожающе зашипел на незнакомца. – Все слуги разошлись по делам, а мои родные, как вы знаете, тоже уехали, – пояснила она сухим тоном.
– А вы, словно одинокая сиротка, остались одна-одинешенька в пустом доме, да?
– Никакая я не сиротка! – возразила Флора довольно резко. – Просто я не люблю Лондон, а потому предпочла остаться дома.
– Представьте себе, я полностью разделяю ваши взгляды на столичную жизнь. Особенно в так называемый брачный сезон, когда на сцену выходят новые толпы юных невинных созданий, отчаянно строящих глазки и кокетничающих напропалую в своем желании заполучить максимально высокий приз. В виде достойного жениха, я имею в виду.
– А себя вы тоже считаете таким призом, лорд Воган? Сестра написала мне, что на прошлой неделе вы присутствовали на одном балу.
– Увы-увы! – сокрушенно вздохнул Арчи Воган. – Несмотря на наше высокое происхождение, древний род и все такое, наше семейство сегодня практически на грани разорения. Наверное, вы в курсе, что мой отец погиб, сражаясь на войне против буров семь лет тому назад, после чего наш семейный корабль стало сильно кренить и бросать из стороны в сторону. Можно сказать, все эти годы он плыл сам по себе, без руля и без ветрил. Но несколько месяцев тому назад, когда я стал совершеннолетним, бразды правления перешли уже ко мне. В любом случае заверяю вас, что я всеми силами постараюсь не попасться в лапы какой-нибудь невесты, будь она даже наследницей самого богатого состояния.
Флора никак не ожидала столь откровенной реакции на свой довольно колкий вопрос.
– Могу я поинтересоваться, а что вы здесь делаете?
– Возвращаюсь домой из Шотландского нагорья. Был там на охоте. Кстати, встречался и с вашим батюшкой и его друзьями пару дней тому назад. В Лондон ехать далеко, вот я и решил подстрелить одним выстрелом сразу двух птичек.
– И каких же конкретно птичек вы имеете в виду?
– Разумеется, я выразился фигурально. Ну, во-первых, сделаю небольшой перерыв, прежде чем снова отправиться в столицу. А во-вторых, захотел воспользоваться случаем и навестить вас, коль скоро вы остались дома. В надежде, что вы уделите мне несколько минут своего времени. Я хочу еще раз лично принести вам свои извинения за тот досадный инцидент, который случился тогда в апреле. Более того, смею даже надеяться, что вы предложите мне сейчас чашечку чая. Впрочем, последнее исключено, коль скоро все слуги, по вашим словам, отсутствуют.
– Как раз ваша последняя просьба самая простая из всех, лорд Воган. Уверяю вас, мне вполне по силам и самой заварить вам чашечку чая и даже приготовить какой-нибудь бутерброд.
– Ого! Леди, которая сама заваривает себе чай и мастерит бутерброды! Это что-то новенькое. Сомневаюсь, что мои мать или сестра имеют хоть малейшее представление о том, как это делается.
– Уверяю вас, никаких сложностей, – пробормотала Флора, направляясь к дому. – Подождете здесь в саду, пока я все приготовлю?
– Ну уж нет! Намереваюсь сопроводить вас на кухню и поаплодировать там вашим кулинарным талантам.
– Как вам будет угодно, – сухо бросила в ответ Флора.
Они поднялись по ступенькам на террасу. Флора шла и гневалась сама на себя из-за того, что ее прежняя злость на Арчи таяла буквально на глазах. Он очаровывал своей непосредственностью и искренностью. Ну, нет уж, думала про себя она, ускоряя шаг в направлении кухни, я так просто не сдамся. Чайник был полон, оставалось только поставить его на плиту, чтобы закипела вода. А пока она занялась бутербродами. Выложила на стол буханку хлеба, масло и сыр.
Читать бесплатно другие книги:
