Платье королевы Робсон Дженнифер

– Разумеется, живыми! Мертвые устрицы на вкус отвратительны.

Он отправил содержимое раковины в рот. Глядя, как Джереми глотает устрицу, Энн чувствовала, что на ее лбу выступают капельки пота. Она посмотрела на шесть раковин на своей тарелке и едва не упала в обморок. Стиснув зубы, Энн повторила за Джереми: сбрызнула устрицу лимонным соком при помощи маленьких щипцов, взяла раковину, вылила ее содержимое в рот и проглотила, прежде чем успела передумать.

– Вкусно, – резюмировала она и потянулась к бокалу с шампанским.

Когда опустевшие устричные раковины убрали, Джереми вдруг улыбнулся и помахал рукой кому-то стоявшему за спиной Энн. К их столику подошла пара, Джереми поздоровался и завел разговор с мужчиной, который не обратил на Энн никакого внимания. Его спутница слегка улыбнулась, глядя на Энн, однако промолчала. На ней было великолепное платье из бледно-зеленого шелка с изящными полосками из блесток и крупными матовыми пайетками на лифе. Это платье Энн вышивала несколько месяцев назад.

– У вас прелестное платье, – сказала она, не задумываясь.

Вместо того чтобы поблагодарить за комплимент, как поступил бы любой человек с хорошими манерами, женщина лишь нахмурилась и смерила Энн презрительным взглядом. Дернув мужа за рукав, она что-то прошептала ему на ухо. Тот, в свою очередь, посмотрел на Энн.

– Не стану вас отвлекать, – бросил он, и они с женой удалились.

– Прошу прощения, – сказал Джереми, усаживаясь за стол. – Джордж и его супруга ужасные снобы. Это особенно забавно, если знать, как он заработал свое состояние.

– Как же? – спросила Энн, надеясь, что ее лицо сейчас не пунцового цвета.

Джереми наклонился над столом и понизил голос до заговорщицкого шепота.

– Щетки для унитаза. Представляете? Я бы призвал Джорджа к ответу за грубость, однако работа требует от меня предельной осмотрительности. Вы же не позволите им испортить вечер?

– Ни в коем случае.

Неловкость и вовсе исчезла, когда принесли основные блюда. Слава богу, заказанный Энн сол оказался всего лишь рыбой, ее подали с крошечными жареными картофелинами и соусом, который имел едва уловимую мятную ноту. Это было самое вкусное блюдо за последние годы, не считая пятничной курицы, приготовленной Мириам.

Больше их никто не отвлекал, и вряд ли Энн запомнила, о чем они разговаривали следующий час. Джереми спросил, как прошел день, она ответила, что все в порядке. Едва ли стоило ему рассказывать, в какой спешке они работали всю неделю, чтобы успеть закончить вышивку на платье принцессы, и как она каждый вечер задерживалась допоздна, доводя до совершенства каждый стежок на передней части юбки. Возможно, после свадебной церемонии Энн поделится этим с Джереми. И он, несомненно, поймет, что ее связывали обещания, данные мистеру Хартнеллу и мисс Дьюли.

Они доедали десерт – профитроли для Джереми и шоколадное мороженое для Энн, – когда подошел метрдотель.

– Прошу прощения, мадам. Капитану Тикетт-Милну поступил телефонный звонок.

Он прошептал на ухо Джереми несколько слов и отступил на два шага назад.

– Что-то случилось? – забеспокоилась Энн.

– Ничего особенного. Мне нужно вернуться на работу. Я чувствовал, что меня сегодня могут вызвать.

– Мы все равно уже заканчивали ужин. Я не против.

Похоже, Джереми не показался странным этот срочный звонок в ресторан. Впрочем, у него секретная работа в Уайтхолле, где подобное происходит сплошь и рядом.

– Благодарю за понимание. Нам пора идти, не хочу заставлять ее ждать.

– Ее? Вы работаете на женщину?

Он покачал головой, и на мгновение Энн испугалась, что разозлила его. Но Джереми лишь улыбнулся.

– Оговорка. Вы же помните, что молчание золото?

Он взял Энн за руку и повел через зал ресторана к выходу, а Энн, пользуясь возможностью, смотрела по сторонам. Больше никого из посетителей она не узнала, зато заметила несколько платьев от мистера Хартнелла. Их обладательницы щеголяли мехами, драгоценностями и умело накрашенными лицами, напоминающими безупречные маски. Энн на секунду пожалела, что позволила Кармен использовать лишь прозрачную пудру.

Метрдотель протянул пальто Энн.

– Я возьму. – Джереми помог ей надеть пальто и даже застегнуть пуговицы. Затем он склонил голову и поцеловал ее в щеку. Его дыхание щекотало ей ухо и пахло шоколадом. – Вы доберетесь домой самостоятельно?

Они вышли на улицу, где словно по заказу стояло такси.

– Конечно.

– Мы не договорились о следующей встрече, а теперь уже нет времени. Пожалуйста, позвоните мне завтра. Я буду дома к половине шестого. Обещайте.

– Хорошо. Спасибо за прекрасный вечер.

– Не за что.

Он снова поцеловал ее в щеку, а затем она села в такси. Как только машина свернула за угол, Энн попросила водителя высадить ее у ближайшей станции метро.

На следующее утро Энн все еще витала в облаках. Когда она пришла домой, Мириам уже спала, поэтому они обсудили вчерашний ужин за завтраком, – одного воспоминания об устрицах было достаточно, чтобы отвлечь Энн от безвкусной каши. Также она поделилась с подругой не слишком приятным опытом встречи с женщиной, одетой в платье, которое сделано твоими же руками.

Неделю назад они отправили в швейную мастерскую платье принцессы или, скорее, его составляющие, и теперь занялись длинным шлейфом. Сев на свой стул, Энн с головой ушла в работу, не обращая внимания на болтовню других девушек, и подняла голову, только когда в половине десятого в мастерскую вошла мисс Дьюли.

– Вы бежали? – спросила Энн, потому что мисс Дьюли раскраснелась, а пряди волос выпали из аккуратного пучка у нее на затылке.

– Да… – пропыхтела мисс Дьюли. – Новость…

Энн подошла к ней и взяла за руку.

– Идите сюда, садитесь. Сделайте глубокий вдох. Хорошо. Еще один. А теперь скажите, что стряслось.

– Королева. После полудня. Сюда.

– Королева придет сюда на примерку?

Бессмыслица какая-то. Ни королева, ни принцессы никогда не бывали на Брутон-стрит. Мистер Хартнелл и Мадемуазель всегда ходили к ним сами.

– Нет. Чтобы посмотреть на платье. Королева, принцесса Елизавета. Принцесса Маргарет тоже. Королева Мэри, герцогиня Глостерская. – Бедная мисс Дьюли никак не могла отдышаться.

– Только чтобы увидеть платье? – переспросила Энн.

– Да. Они хотят посетить мастерские. А тут все в таком виде… Что нам делать?

Чтобы понять, что тревожит мисс Дьюли, Энн даже не нужно было оглядываться. В мастерской царил беспорядок. Идеальная чистота поддерживалась там, где сейчас стояла огромная рама со шлейфом принцессы, но вокруг нее – полнейший хаос.

– У мистера Хартнелла будет удар, если он увидит все это, – сокрушалась мисс Дьюли. – А что скажет королева?

– Мы сейчас все уберем, – пообещала Энн. – Если возьмемся за дело вместе, управимся быстро.

– Куда мы все это денем? – Мисс Дьюли махнула рукой в сторону дальнего конца комнаты, который захватили беспорядочно сложенные куски ткани, коробки с обрезками и катушки с лентами.

– Спрячем.

– Придумала! – включилась в разговор Мириам. – Пустые рамы, которые лежат в углу, поставим вдоль стены, а за ними все и спрячем. Только нужно их чем-то накрыть…

– У нас есть старые простыни. Мы собирались завешивать окна, если кто-то попробует фотографировать мастерскую из здания напротив.

Тут Энн пришла в голову еще одна идея.

– Нам ведь вернули образцы вышивок?

– Да, – сразу ответила мисс Дьюли. – Они лежат в кабинете мистера Хартнелла.

– Давайте заберем их. У лестницы поставим стол, на него положим образцы и эскизы мистера Хартнелла. На случай, если он пожелает их показать.

– Отличное предложение. Спасибо, Энн.

– Вам лучше? Почему бы вам не посидеть здесь, пока мы обо всем позаботимся?

Хотя пришлось работать во время утреннего перерыва на чай, уже через час мастерская выглядела опрятно. Закончив уборку, девушки вспомнили о собственном внешнем виде, и опять поднялась паника. Мисс Дьюли, вновь став собой, была неумолима. Нет, губной помадой нельзя пользоваться ни при каких обстоятельствах, нет, королева и принцессы не обратят внимания, во что одеты девушки в мастерских.

– Не могу поверить! Меня увидит сама королева, а я одета в какое-то тряпье! – жаловалась Рути. Энн, у которой под комбинезоном были самые нелюбимые юбка и блузка, мудро промолчала.

– Вы бы выглядели нелепо, разодевшись в лучшие наряды, – рассуждала мисс Дьюли. – Кроме того, они придут смотреть не на нас, а на платье. А мы будем элементами обстановки, не более.

Как только в мастерской воцарился порядок, мисс Дьюли извлекла коробку с фотоаппаратом «кодак-брауни», и девушка из швейной мастерской, встав на верхнюю ступеньку лестницы, сфотографировала всех вышивальщиц на рабочих местах. После этого оставалось достаточно времени, чтобы пообедать, а Энн успела сбегать в гардеробную моделей и вернуть Кармен платье и пальто.

– Даю слово рассказать все позже, а сейчас мне нужно спешить, мы ждем королевскую семью!

– Я слышала. Удачи! И не забудь свое пальто.

В тот день звон упавшей булавки казался всем грохотом пушечного выстрела. Энн решила сосредоточиться на вышивке и достигла в этом такого успеха, что подпрыгнула на месте, когда на столе мисс Дьюли зазвонил телефон.

– Да, миссис Прайс. Спасибо. Мы готовы. – Мисс Дьюли положила трубку и встала. – Они будут через пять минут. Дамы, пожалуйста, сядьте прямо и ничего не уроните, особенно раму.

Девушки приосанились, а мисс Дьюли, озабоченно нахмурившись, поманила Мириам и Энн.

– Не садитесь, я хочу, чтобы вы стояли. На всякий случай, если королева попросит показать ей, как мы работаем.

Мисс Дьюли подошла к Энн, проводя руками по волосам, и обеспокоенно спросила:

– Как я выгляжу?

К своему черному платью она добавила белый кружевной воротник, а волосы стянула в еще более тугой пучок, чем обычно.

– Очень хорошо, – ответила Энн. – Идите встречать гостей, а я позабочусь, чтобы все были готовы, когда дверь откроется.

Мисс Дьюли исчезла за дверью, девушки заняли свои места, и тут Энн осознала, как сильно волнуется. Ей пришлось несколько раз вытереть мокрые ладони о комбинезон. Девушки помладше начали хихикать после нескольких минут напряженного молчания, однако чтобы их приструнить, хватило одного строгого взгляда.

Наконец из коридора донесся шум голосов. Скрипнув, открылась дверь, и появились королева, принцесса Елизавета и королева Мэри, а сразу за ними – принцесса Маргарет и герцогиня Глостерская. На какое-то мгновение они остановились на площадке, и королева одарила девушек широкой улыбкой.

Энн присела в реверансе, остальные последовали ее примеру. Их неловкие движения наверняка выглядели со стороны весьма комично, но королева не заметила, или, вернее, была слишком вежлива, чтобы заметить. Гостьи спустились по лестнице в мастерскую; за ними следовали мистер Хартнелл, мисс Дьюли и Мадемуазель.

Мистер Хартнелл показал образцы, которые сделали Энн и Мириам, и объяснил, что само платье находится в швейной мастерской по соседству.

– Закончив основную вышивку на платье для Вашего Высочества, мы приступили к работе над шлейфом. Мисс Хьюз и мисс Дассен, старшие вышивальщицы, сейчас трудятся над самыми сложными элементами узора. Не желаете ли понаблюдать за их работой?

– Это доставит мне большое удовольствие, – сказала королева, вновь улыбнувшись. Ее васильковые глаза светились добротой. Энн села на свой стул, взяла иглу и принялась за вышивание.

– Вначале к тюлю пришивается аппликация из атласа, после чего прикрепляют жемчуг и другие украшения, при этом нужно внимательно следить, чтобы каждый стежок получался незаметным, – говорил мистер Хартнелл самым серьезным голосом.

Королева и принцесса Елизавета подошли к Энн так близко, что у нее задрожали руки. Она успела пришить несколько жемчужин в центр большой розы, прежде чем королева кивнула со словами: «Большое спасибо. Мы ценим вашу тяжелую работу».

Энн не знала, дозволяется ли ей говорить, однако не ответить было бы грубостью.

– Благодарю, Ваше Величество, – произнесла она и краем глаза заметила, как мистер Хартнелл и мисс Дьюли кивнули.

Гостьи поднялись по ступенькам. Работницы встали. На лестничной площадке королева вновь остановилась, чтобы со всеми попрощаться. Девушки опять сделали реверанс, опять не в унисон, затем дверь закрылась, и королева исчезла из виду.

– Ну вот, мы выжили, – сказала мисс Дьюли. – Дамы, вы отлично держались. Давайте сядем и переведем дух, только не вздумайте шуметь, пока наши гости не покинут здание. На перерыв сможете уйти немного раньше.

Энн подошла к мисс Дьюли, тяжело опустившейся на стул.

– Что думаете?

– Я думаю, они остались довольны. Кстати, идея положить у входа образцы была замечательной.

– Наверное, нужно отнести их назад? Они еще понадобятся мистеру Хартнеллу.

– Да, будьте добры. Главное, избегайте новых встреч с королевой.

Стараясь держаться подальше от основных переходов, Энн направилась к кабинету мистера Хартнелла через торговый зал, который должен был пустовать, поскольку встречи и примерки были отменены из-за визита ее величества. Как ни странно, трое молодых мужчин, оживленно беседуя, расположились в мягких креслах, где обычно сидели клиенты, и вскочили, услышав приближение Энн.

Одним из них был Джереми.

Она шагнула к нему, намереваясь сказать, что не хотела его обманывать. Она планировала…

«Нет», – прочитала она по его губам.

– Я не… я не ожидала здесь кого-то увидеть, – пробормотала Энн, прижав к груди коробку с образцами. – Простите.

– Не извиняйся, – непринужденно сказал один из мужчин. – Куда-то торопишься?

– Да. Мне нужно отнести это мистеру Хартнеллу.

– Разве тебе не любопытно, что мы тут делаем? – спросил третий, и Энн узнала его. Он сидел за столом Джереми в «Астории». Кларк Гейбл-без-подбородка.

– Оставьте ее в покое, – одернул товарищей Джереми. – Разве не видите, у нее важное дело?

– Обычно девушки приходят в восторг от того, что я работаю на принцессу Маргарет.

– Главный носильщик сумок и поджигатель сигарет, – хохотнул первый мужчина, – вот ты кто.

– Смейся сколько угодно. Любой из вас продаст душу, лишь бы поменяться со мной местами, – ответил Гейбл-без-подбородка.

– Извините. Мне нужно идти, – пролепетала Энн, хотя ее никто не слушал, и выскочила из зала. Она отнесет образцы позже. Когда королевская семья покинет ателье. Когда Джереми, помощник одной из королевских дам, уйдет.

Теперь надежды на следующую встречу не оставалось. Он не познакомил ее со своими друзьями, не представил тем людям в ресторане. Да и какой мужчина в его положении признался бы, что общается с кем-то вроде Энн? Он не представил ее, потому что наконец все понял.

Он может клясться, что времена меняются, что происхождение, деньги и провинциальный выговор не имеют никакого значения, но это не так. Они имеют значение, имеют несправедливо большое значение. Даже если можно каким-то чудом не замечать этих различий наедине друг с другом, всегда найдется тот, кто откажется сесть рядом с ней в ресторане, кто отвернется, когда она попробует поддержать разговор, кто громким шепотом будет сплетничать о ней, стоя в двух шагах.

Впрочем, сама во всем виновата. Расскажи она Джереми, где работает и где живет, он бы давно все понял, поблагодарил за танец и ушел.

Зря она позволила себе забыть такие простые истины. Что ж, теперь глупо и бесполезно лить слезы. Жаль, что она больше не увидит Джереми, ведь он ей действительно нравился. Обернись все по-другому…

С нее довольно. Хватит. Было и прошло, пора забыть о Джереми. Она не привыкла рыдать и жаловаться на несправедливость.

Так ее воспитала мама. «Выше нос», – всегда говорила она, если Энн приходила домой в слезах. Школьная учительница была строга, кошка пропала, противный Билли дернул за косу и закричал, что рыжих девчонок целовать никто не хочет.

«Выше нос, Энн, – говорила мама. – И что бы ни случилось, не оглядывайся назад». Ее мама никогда не была щедра на ласку или похвалу, зато она всегда была честной и в большинстве случаев оказывалась права.

Так что выше нос, Энн.

– 20 –

Мириам

5 октября 1947 г.

В последние недели Уолтер стал посылать Мириам письма, когда хотел пригласить ее на ужин, а она в ответ звонила ему с телефонных автоматов на почте недалеко от Брутон-стрит. В последнюю встречу он вдруг предложил поездку.

– Ты хочешь в воскресенье навестить друзей? И чтобы я тебя сопровождала?

– Да. Они живут в Кенте, примерно час езды от Лондона.

– Они знают, что я тоже приеду?

– Да, и мечтают с тобой познакомиться. Устроим небольшое путешествие, нам обоим будет полезно подышать свежим воздухом. Кроме того… – Уолтер говорил с несвойственной ему неуверенностью в голосе. – Я тоже хочу, чтобы вы познакомились.

Мириам решила не обращать внимания на колотящееся сердце.

– В таком случае я согласна.

– Прекрасно! Я заеду за тобой…

– Не нужно. Если мы поедем на юг, тебе придется сделать слишком большой крюк, чтобы забрать меня. Встретимся в Лондоне.

– Отлично. Вижу, ты полна решимости подойти ко всему разумно. Я живу недалеко от станции Чансери-лэйн, ты можешь встретить меня там? Скажем, в десять часов?

Когда Мириам пришла на вокзал в воскресенье утром, Уолтер ждал у входа. Он пожелал ей доброго утра, поцеловал в щеку и повел к своей машине. Автомобиль выглядел пугающе маленьким. Возможно, дело в том, что ноги Уолтера слишком длинные, а плечи слишком широкие для обычных машин, но разместиться с комфортом на водительском сиденье ему не удалось.

– Рассчитана на лилипутов! И такая маломощная, что я с тем же успехом мог бы поставить колеса на швейную машинку с твоей работы, – проворчал он. – Заранее приношу извинения за ругательства в течение следующего часа. Ненавижу водить машину, особенно в Лондоне. Как только покинем город, настроение улучшится.

– Тогда зачем тебе машина?

– Она не моя, а моего соседа.

– Может, лучше поехать на поезде?

– Обычно мы бы так и сделали. Однако сегодня нет утреннего поезда, который прибывает на место к полудню.

Не желая отвлекать внимание Уолтера, Мириам сосредоточилась на видах за окном. Печать запущенности легла даже на самые красивые здания: фасады были покрыты пятнами сажи, медь потускнела и пошла зеленью, краска потрескалась. Странные и унылые промежутки между зданиями, случайные, как сама судьба, больше не вызывали у Мириам недоумения.

Они ехали по мосту, очень длинному и широкому, под ним сердито бурлила Темза. Вдалеке Мириам заметила башню с циферблатом, а сразу за ней – Вестминстерское аббатство, где принцесса устраивала свадьбу.

– Вот мы и на другом берегу, – сказал Уолтер.

Город сходил на нет постепенно. Здания понемногу редели, через некоторое время между ними стали проглядывать зеленые пятна. Дорога сужалась, живые изгороди становились все выше, затем пошли пологие холмы и золотые поля, залитые лучами позднего утреннего солнца.

– Так-то лучше, – пробормотал Уолтер. – Прости мое ворчание.

– Я и не заметила.

– Хорошо. Как ты поживаешь? Наверное, занята.

– Да. Неделя выдалась напряженная.

– Думаю, визит королевы внес свою лепту.

– Откуда ты знаешь? – спросила она, сжавшись от страха.

– Я бы не имел права зваться журналистом, если бы не знал. Их сфотографировали у входа в дом мод.

Теперь он начнет задавать вопросы.

– Мириам. Мириам! Я не нарушу свое слово. Слышишь?

Она нервно облизнула губы, пытаясь подавить волну паники.

– Да. Знаю, что не нарушишь.

– Хорошо. Я больше беспокоюсь о том, как пройдет сегодняшнее знакомство с моими друзьями. Хотя ажиотаж вокруг этого платья коснулся даже меня. Люди жаждут подробностей, особенно американцы, а мне интересно…

– Нам предлагают деньги. Репортеры караулят нас у дверей. Когда мы идем с работы, они стоят там, выкрикивая вопросы, и не уходят с дороги. Порой их так много, что надо проталкиваться.

– Боже правый.

– Окна пришлось закрасить. Сначала обходились занавесками, а потом к месье Хартнеллу пришел хозяин здания напротив и сообщил, что одна американская газета предложила ему целое состояние за аренду верхнего этажа до дня свадьбы.

– Ты читала «Пикчер уикли». Ты знаешь, я бы до такого никогда не опустился.

– Знаю, знаю. А вдруг нас кто-то увидит вместе? Я работаю у месье Хартнелла недавно. Если меня заметят рядом с известным журналистом…

– Ха! Очень любезно с твоей стороны, и все же я не подхожу под такое лестное определение.

– Хорошо. Рядом с редактором известного журнала. Если об этом станет известно, мне конец. Потом меня не наймут ни в одной мастерской.

– Если ты не захочешь видеться, пока платье не будет готово, я пойму. В любом случае, осталось недолго, – рассудительно заметил Уолтер.

Он прав. Разумнее и безопаснее будет не видеться, ведь через месяц все закончится. Отчего же у Мириам похолодело внутри от одной мысли о разлуке?

Они знакомы всего два месяца. Если сложить часы, проведенные в его компании, едва ли наберутся сутки. Мириам не успела хорошо узнать Уолтера, а он – ее. Даже если они больше никогда не встретятся, она переживет. Однако какая-то часть ее будет потеряна.

– Может, нам просто соблюдать предосторожности? Больше никаких ресторанов, никаких прогулок на публике? По крайней мере, до свадьбы.

– Что же мы будем делать?

– Проводить время с друзьями. Ты всегда можешь прийти в мою квартиру. Я могу готовить тебе ужины.

– Ты умеешь готовить?

– Самые модные блюда.

– Думаю, это возможно, – согласилась Мириам, и на сердце вдруг потеплело. Затем она добавила с любопытством: – А к кому мы едем?

– К моему другу Беннетту и его жене Руби. Уверен, они тебе понравятся.

– Ты имеешь в виду Руби Саттон, которая пишет статьи для твоего журнала?

– Да. Это я познакомил их с Беннеттом, чем весьма горд. Они женаты около двух лет и скоро ждут ребенка.

– Вы давно дружите с Беннеттом?

– Больше двадцати лет. Мы вместе учились в университете. Его родители умерли, мои почти всегда были за границей, и Беннетт стал приглашать меня в гости. В этот дом мы сейчас и направляемся. Там мы проводили каждые Рождество и Пасху, а иногда навещали крестную мать Беннетта в Лондоне. Они с Руби стали мне второй семьей. Не кровными родственниками, а семьей, которую сам выбираешь. И от этого она еще ценнее.

Уолтер протянул руку и пожал ладонь Мириам. Когда тепло, тяжесть и уверенность его прикосновения проникли под кожу, ее одиночество стало таять. Неужели так просто?

– Что у них за дом? Большой?

Уолтер убирал руку лишь для того, чтобы переключать передачи, когда нужно было поворачивать.

– Не особенно. Зато некоторые части очень старые. Изначально дом построен еще веке в четырнадцатом, и предки Беннетта добавляли разные элементы то тут, то там.

– Дом стоит в городе?

– Неподалеку от Эденбриджа. Маленький городок. О, мы уже совсем близко.

Они свернули на узкую извилистую дорогу, которая вела вверх через гребень холма, а на его склоне стоял старый дом со множеством пристроек. Вокруг него был большой сад, с еще покрытыми яркими цветами клумбами.

Уолтер остановил машину на засыпанной гравием площадке и заглушил двигатель. Мириам вышла и потянулась.

– Готовься к встрече с приветственным комитетом, – сказал Уолтер.

Мириам только хотела спросить, что он имеет в виду, когда услышала шум. Стая собак. Лай и вой становились все громче. Входная дверь распахнулась, и прежде чем Мириам успела что-то предпринять, пять, нет, шесть собак выскочили из дома и бросились прямо к ней. Самая крупная из них, немецкая овчарка с мощными лапами и огромной головой размером с человеческую, гулко лаяла на бегу.

Когда-то давно, в детстве, Мириам любила собак. Она возилась с милыми соседскими спаниелями, расчесывала их шелковистую шерсть, учила их садиться, приносить палку и подавать лапы по команде.

До Равенсбрюка она любила собак.

В Равенсбрюке она узнала, чему злой человек может научить собаку. Она видела, что случалось с заключенными, пытавшимися бежать, и поэтому сейчас заставила себя стоять неподвижно. Если не двигаться и не сопротивляться, собаки не нападут.

Уолтер обошел автомобиль и встал рядом с Мириам. Он называл клички каждого пса, одного за другим.

– Это Джои, а этот косматый парень – Дугал. Да-да, я рад вас видеть. Очень рад. А это Мириам. Боже, ты испугалась? Какой же я осел!

– Я не могу… – У Мириам сжалось горло.

– Сядь в машину. Я сейчас вернусь.

Уолтер свистнул собакам, и они послушно побежали за ним в дом, продолжая гавкать. Через минуту он вернулся, хрустя подошвами по гравию, и сел в машину рядом с Мириам.

– Что ты сказал друзьям? – забеспокоилась она. – Что они обо мне подумают?

– Что ты немного испугалась собак. А их тут целая свора.

– Я люблю собак. Раньше любила…

Мириам убеждала себя, что собаки Беннетта – дружелюбные животные, обученные только командам «сидеть», «лежать» и «дай лапу». Они не станут гнаться за каждым, кто посмеет пошевелиться, не станут нападать на людей, не вцепятся в горло мертвой хваткой. И все же ее сердце продолжало бешено колотить по ребрам.

– Мириам, ты слышишь меня? Я здесь. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Просто дыши. Вдох и выдох. Медленно. Вот так.

Казалось, прошла вечность, прежде чем она смогла поднять глаза.

– Мне очень жаль. Прости. Надеюсь…

– Пожалуйста, Мириам, не извиняйся. Ты сможешь зайти в дом?

Она робко кивнула, Уолтер помог ей выйти из машины и повел к двери.

– Готова?

– Да.

В большой прихожей стояли вешалки с разнообразной одеждой и полки для обуви, в плетеной корзине лежали собачьи поводки, а из подставки для зонтов торчали несколько тростей и одинокая удочка. На стенах висели карты в рамках и акварельный рисунок дома, а на старом каменном полу лежал потрепанный персидский ковер с почти неразличимым узором.

– Я возьму твой плащ и добавлю в коллекцию, а твою сумку повесим повыше, чтобы собаки не добрались. Пойдем поищем хозяев.

Гостиная была под стать прихожей: потертые ковры, старые диваны, потемневшие от времени картины, а в дальнем конце – огромный камин, в котором когда-то готовили пищу. В кресле у огня сидела симпатичная молодая женщина, немногим старше Мириам, с круглым румяным лицом и большим животом. Рядом стоял мужчина примерно того же возраста, что и Каз, с коротко остриженными темными вьющимися волосами. Он наклонился, поцеловал женщину в лоб и помог ей встать. Его лицо светилось нежностью и заботой.

Они шагнули навстречу Мириам, мужчина протянул ей руку.

Страницы: «« « ... 89101112131415 » »»