Платье королевы Робсон Дженнифер

– Так и есть. Но здесь так много всего! Прошу тебя, забери часть тканей. Сошьешь себе новое платье. И туфли возьми.

– Нет, – отрезала Мириам. – Ни в коем случае. Туфли куплены для тебя. Никакая сила не заставит меня их надеть. И это тебе нужно сшить себе платье. Голубой, цвет неба, тебе очень пойдет.

– Тогда возьми второй отрез шелка. Я настаиваю.

– Милли прислала его тебе.

– Да, только она забыла, что у меня рыжие волосы. Сиреневый мне решительно не идет. Если ты не возьмешь ткань, она будет просто лежать в шкафу.

Когда Мириам согласилась, Энн позаимствовала у мисс Холидей из швейной мастерской выкройку, которую мистер Хартнелл позволил сотрудницам использовать для себя. Поначалу они занимались платьями на работе по вечерам; длинные швы помогла прострочить мисс Айрлэнд. Отделку и подгонку по фигуре делали уже дома, под музыку из радиоприемника. Зеркал, кроме маленького над умывальником, не было, поэтому Энн пришлось поверить Мириам на слово, что платье сидит как влитое.

Уже когда они закончили шитье, Этель предложила провести вечер всем вместе – в качестве прощания с Дорис, день свадьбы которой неумолимо приближался.

– Поужинаем в «Корнер-хаус», а потом пойдем танцевать. В зал «Парамаунт», а лучше в «Асторию», это ближе. Утром возьмите с собой платья и туфли для танцев, переоденемся вечером в гардеробной.

Сначала Мириам сопротивлялась.

– Я не умею танцевать! – протестовала она.

– Тебе придется пойти, – настояла Энн. – Дорис обидится, если я не пойду, а мне нужна твоя поддержка. Кроме того, танцевать вовсе не обязательно. Можем вместе постоять у стены.

Всего собрались девять девушек: сама Энн, Мириам, Дорис, Рути и Этель, швеи Бетти и Дороти, Джесси из шляпной мастерской и Кармен, одна из моделей дома Хартнелл, красивая, словно кинозвезда. Целый час в гардеробной они делились пудрой и помадой, восхищались платьями и прическами друг друга.

Девушки дружно пожелали доброй ночи мисс Дьюли, которая попросила их быть осторожными и, ради всего святого, держаться подальше от мужчин в форме, и помчались в «Корнер-хаус» за углом. Пока остальные наслаждались ужином, Энн поняла, что ее желудок уже полон – порхающими бабочками. Однако, памятуя, что не следует пренебрегать прекрасно приготовленной едой, она съела гренки по-валлийски до последней крошки. Впрочем, с тем же успехом ей могли бы подать и горсть опилок.

Ее волнение начало таять по дороге к «Астории». Стало немного прохладнее – долгожданное облегчение после дневного зноя, – и теперь, на пути по Оксфорд-стрит, легко представлялось, что жизнь всегда будет такой беззаботной. Энн охватила особенная радость, какая бывает только от нового платья, красивых туфель и вечера с подругами.

Она впервые попала в «Асторию», хотя много раз проходила мимо. Зал находился на цокольном этаже, туда уже выстроилась, извиваясь по двум лестничным пролетам, длинная очередь; впрочем, она двигалась довольно быстро. Вскоре Энн отдала плату за вход – немыслимые три шиллинга и шесть пенсов – и присоединилась к Этель и Дорис, которые спорили, где лучше сесть. Этель хотела столик в бельэтаже, потому что оттуда виден весь зал как на ладони, а Дорис настаивала, что нужно сесть ближе к танцполу.

– Можете препираться сколько угодно, – заявила Кармен через пару минут, – но людей все больше, а я не хочу весь вечер стоять. Пора занимать столик. Девочки, за мной!

Она быстро нашла свободный большой стол под бельэтажем, как раз такой, чтобы за ним поместились все. Дорис и Этель отправились за напитками. Из кармана Энн улетел еще один двухпенсовик – как она надеялась, последний за вечер. Хорошо, что у нее нет привычки ходить на танцы каждые выходные, иначе пришлось бы жить в богадельне.

Джесси и Кармен достали из сумочек сигареты и предложили остальным. Отказались все, кроме Мириам.

– Не знала, что ты куришь! – удивилась Энн.

– Больше не курю. Бросила, когда сюда переехала. Англичане в табаке ничего не смыслят. – Мириам нахмурилась, выдыхая тонкую струйку дыма.

– Тогда зачем взяла сигарету?

– Понятия не имею, – с улыбкой призналась Мириам. – Наверное, по привычке. А ты почему не куришь?

– Мама не одобряла. Кроме того… ну, мне никогда не нравился запах табака. И до сих пор не нравится.

Энн оглядела зал: поразительно, как быстро он заполнился! На танцевальной площадке уже яблоку было негде упасть. Среди танцующих она заметила много мужчин в форме. Остальные делились на три категории: на тех, кто пришел в повседневной одежде, тех, кто, как и Энн, надел лучшие наряды на выход, и тех, кто разоделся в пух и прах.

Компания за соседним столом попадала в число последних. Женщины щеголяли роскошными коктейльными платьями, в одном из которых Энн узнала творение Хартнелла; на запястьях, шеях и в ушах сверкали драгоценности. Одна модница украсила прическу гребнем с жемчугом и бриллиантами. Единственный мужчина за их столом носил смокинг и походил на Кларка Гейбла, только с менее волевым подбородком.

Девушке, сидевшей ближе всех, на вид едва исполнилось двадцать, и она, несмотря на жару, закутала плечи в меховую накидку. На глазах у Энн один конец накидки соскользнул вниз, но девушка, похоже, этого не заметила. Обидно было бы испортить такую дорогую вещь.

– Извините, – сказала Энн, подавшись вперед.

Девушка не ответила.

– Извините, – повторила Энн, касаясь руки девушки. – Извините, ваша накидка упала.

Девушка обернулась, с раздражением глядя на Энн.

– Что?

– Ваша накидка упала.

– О, и правда. – Девушка подобрала край накидки и положила себе на колени. Лишь после паузы она добавила: – Спасибо.

Прежде чем повернуться к своим друзьям, девушка одарила Энн небрежной улыбкой. В этот момент Этель и Дорис вернулись, неся стаканы с лимонадом.

– Бармен говорит, у владельцев зала возникли проблемы с лицензией на алкоголь. Поэтому вот самый крепкий напиток на сегодня.

Их дружные заверения в том, что никто не против лимонада, были прерваны возмущенным возгласом из-за соседнего стола.

– В самом деле? Мы должны это пить? Я же говорила, не стоит идти в эту помойку. Почему ты никогда меня не слушаешь? – кричала девушка в меховой накидке.

К ее столу подошел еще один мужчина, держа в руках стаканы с лимонадом, и девица не скрывала своего разочарования. Мужчина наклонился, сказал ей что-то на ухо, отчего она надула губы, а потом рассмеялась. Вместо того чтобы сесть рядом, он встал позади девушки, положив руки на спинку ее стула, и осмотрел танцевальный зал. Вероятно, он искал взглядом знакомых или ему требовалось время, чтобы собраться с мыслями после вспышки гнева у спутницы.

Беспощадно красивый, высокий, стройный, с армейской выправкой. Светлые волосы были коротко стрижены и гладко зачесаны назад, а смокинг сидел так идеально, что наверняка был сшит на заказ.

– Видишь молодого человека за соседним столиком? – прошипела Рути в ухо Энн. – Это, случайно, не жених принцессы? Лейтенант Маунтбеттен?

– Нет, – прошептала в ответ Энн, качая головой. – Похож, но не он. Лейтенанту чуть за двадцать, а этому мужчине около тридцати.

– Жаль! Представь, как здорово было бы хвастать, что мы видели его в танцзале!

Мужчина вдруг повернулся и пристально посмотрел на Энн, как будто понял, что они разговаривают о нем. Энн вжалась в спинку стула, хотя знала, что услышать он никак не мог. Да и сравнение с женихом принцессы, в конце концов, вряд ли считается оскорблением.

Он ей улыбнулся, не отводя глаз, и на его щеке появилась ямочка, а в уголках глаз лучились морщинки. Энн невольно захотелось обернуться, потому что мужчина, видимо, улыбался кому-то за ее спиной. Кому-то знакомому и близкому. Еще миг, и он пройдет мимо Энн, оставив ей лишь воспоминания об этой теплой улыбке.

Должно быть, на ее лице отразилось недоумение – мужчина утвердительно кивнул и направился к ней. Прямиком к ней, не к кому-то другому. А потом протянул ей руку.

– Прошу прощения, если отвлеку вас от занятной беседы, но я хотел бы пригласить вас на танец, – прозвучал завораживающий голос под стать его обладателю.

– Меня? – переспросила обескураженная Энн.

– Да, вас. Если ваши подруги не возражают.

– Иди! – подтолкнула ее Рути. – Не заставляй джентльмена ждать.

– Но…

– Сумку оставь, мы присмотрим.

Энн взглянула на Мириам, однако ее подруга лишь пожала плечами в своей раздражающей французской манере, не давая и намека на то, что думает на самом деле.

Энн осталось лишь протянуть ему руку и позволить увлечь себя на танцпол. Это сон, только сон, который она и сама не могла бы придумать: мужчина положил руку ей на спину, и Энн чувствовала ее тепло от плеч до талии, и она опустила руку ему на плечо, а он втянул Энн в толпу танцующих пар, и вот они словно еще две рыбки в стремительном потоке, причем он все еще улыбается белоснежной улыбкой, как ослепительно красивый киноактер.

Оркестр заиграл фокстрот, мелодию Энн не знала и сомневалась, сможет ли угнаться за быстрым ритмом. Она так давно не танцевала! Впрочем, мужчина оказался прекрасным танцором и двигался так уверенно, что и самая неуклюжая партнерша выглядела бы рядом с ним грациозной. После нескольких шагов все страхи Энн улетучились.

Они промчались в танце через площадку, и, даже попробуй Энн завести разговор, хоть бы о погоде, она не смогла бы произнести ни слова. Она чувствовала напряженные мышцы его руки и изумлялась, как крепко и нежно он сжимает ее ладонь.

Музыка стихла, танец закончился. Что ж, все сказки подходят к концу…

– Вы ведь не бросите меня посреди зала? – спросил незнакомец и, прежде чем она успела ответить, вновь закружил ее под музыку. Звучала «Fools Rush In», одна из любимых песен Энн.

– Я люблю эту песню, – сказал он ей на ухо. – Услышал ее, наверно, в начале сорок первого. Кто-то из моего отряда раздобыл граммофон и стопку пластинок, на одной из них была эта песня. Ночь за ночью мы сидели в вонючей палатке посреди пустыни и слушали пластинки. Помню, я спрашивал себя, смогу ли еще когда-нибудь потанцевать с красивой девушкой. И вот мне повезло.

– Вы служили в Северной Африке во время войны? – решилась спросить Энн.

– Так точно. В Тобруке получил ранение, но меня залатали на совесть. Потом были Сицилия и Италия.

– Все еще служите?

– В каком-то смысле. Хотя мне нельзя распространяться, пусть это будет секрет.

– Конечно, – согласилась она. – Молчание – золото.

– Верно! Я знал, что вы поймете.

Энн приготовилась отвечать на вопросы о своей жизни, однако ее спутнику, казалось, хватало танца под красивую мелодию. Когда оркестр сыграл последние ноты песни, она затаила дыхание, ожидая, что следующим будет еще один фокстрот или, может, вальс. Но зазвучал джиттербаг, до сих пор запрещенный в половине залов Лондона, и, даже знай Энн все эти безумные движения, она бы ни за что не осмелилась танцевать так с незнакомцем.

– Не возражаете, если мы освободим место для молодежи? – спросил ее партнер. – Не хотелось бы выставить себя на посмешище перед половиной города. Почему бы нам не выпить перед возвращением к своим столикам? Давайте найдем место, где мы сможем поговорить.

Он смотрел на Энн сверху вниз, и ей почудилось, что их беседа станет для него главным событием вечера. Они прошли к меньшему из баров и присоединились к короткой очереди.

– Вы не против лимонада? Я так понимаю, это единственный напиток на сегодня.

– Ничего страшного. Я не привыкла к крепким напиткам, – призналась Энн.

– Моя матушка одобрила бы. Она вечно сетует на отсутствие манер у молодых женщин. Верите ли, она убеждена, что главная проблема в мире – женские брюки! Мол, человечество обрекло себя на погибель ровно в тот миг, когда женщины стали носить штаны.

Незнакомец заплатил за два стакана лимонада пятифунтовой банкнотой, отдав бармену шиллинг на чай, и отвел Энн к маленькому столику в относительно тихом уголке. Он даже отодвинул для нее стул и помог ей устроиться за столом, прежде чем сесть самому. Энн сделала глоток из стакана, лихорадочно придумывая, что сказать.

– Спасибо за лимонад!

Она поймала себя на том, что пытается смягчить свой выговор. Немного, ровно настолько, чтобы сократить на пару миль расстояние между Мэйфером и Баркингом. И все равно глупая затея, ведь он слышал болтовню ее подруг, которые, за исключением, конечно, Мириам, говорят как обычные люди.

– Друзья не станут вас искать? – спросила Энн.

Он и бровью не повел.

– Друзья? Я здесь с сестрой и ее приятелями. Это она пришла в меховой накидке. Слишком старомодная для подобных заведений.

Энн не поняла, имел ли он в виду свою сестру или ее накидку.

– Ваша сестра очень красивая.

– Это верно, – согласился мужчина, – а еще избалованная. Я всегда ей потакаю, вот и оказываюсь в таких местах. Впрочем, – добавил он с улыбкой, – я ни о чем не жалею. Никогда не знаешь, кого встретишь, когда делаешь что-то непривычное.

Энн сомневалась, стоит ли расценивать его слова как комплимент, но решила стойко сопротивляться.

– Я тоже не хотела сюда идти. Мириам, одна из моих подруг, настояла. Сказала, что без меня не пойдет. Пришлось согласиться. – Она понимала, насколько слабо прозвучало последнее заявление.

– Вы рады, что пришли? – спросил он, пристально глядя ей в глаза.

– Да, я приятно провожу время!

– Я бы хотел увидеть вас снова. – В его голосе дрожала неуверенность, словно он сомневался в ее ответе. – Надеюсь, я не слишком навязчив.

– Нет, что вы! Было бы очень приятно увидеться с вами.

Приятно. Конечно, приятно, но разумно ли? Есть ли смысл в этой встрече? Он ведь не может не чувствовать пропасть между ними.

– Позвольте записать ваш номер телефона? А я дам вам свой. Сейчас, найду свою визитную карточку…

– У меня нет телефона. – Ни у кого из друзей Энн не было собственного телефона. Кроме нового знакомого. – Визитной карточки тоже нет, и…

– Я не позволю вам просто раствориться в ночи. Если я дам вам свою карточку, вы позвоните мне завтра? Обещайте позвонить.

Неужели это не сон? Неужели все происходит наяву?

– Обещаю, – произнесла Энн и взяла визитную карточку.

– Замечательно. Думаю, мне лучше вернуться к сестре. Она наверняка настоит на том, чтобы посетить еще по меньшей мере три танцевальных зала. Иначе будет считать, что никуда и не выходила. Если бы я ей позволил, она танцевала бы до утра.

Мужчина допил остатки лимонада, немного поморщившись, и встал.

– Чуть не забыл! Как вас зовут?

– Энн. Энн Хьюз.

– Рад знакомству, мисс Хьюз. Капитан Джереми Тикетт-Милн. Надеюсь, вы будете звать меня Джереми.

А потом он поцеловал ей руку.

Энн никогда не рассчитывала стать героиней сказки. В сказки она никогда не верила, и, откровенно говоря, не верила в счастливый случай. Нельзя было позволить себе поверить.

Впрочем, какая, в сущности, разница? Что дурного в ужине с новым знакомым? Он показался весьма обходительным и, возможно, относился к тем, кому безразлично, что Энн дочь механизатора и живет в арендованном домике в Эссексе. Что она едва сводит концы с концами и целыми днями шьет одежду для женщин, похожих на его сестру. Возможно, он просто хороший человек, который хочет получше узнать привлекательную девушку.

Энн судорожно сжала визитную карточку, картонные уголки впились в ее мокрую ладонь. Она позвонит и сходит с ним поужинать, позволит себе поверить в сказку на день или два. А потом, когда он опомнится и осознает свою ошибку, она спрячет эти воспоминания, оставит их на обочине жизни и вновь останется в одиночестве.

– 11 –

Мириам

Мириам не призналась бы ни одной девушке за столиком, кроме, может быть, Энн, что сегодня впервые пришла на танцы. Она начала учиться на вышивальщицу совсем юной, и в квартирах, которые она снимала, всегда был строгий комендантский час, поэтому Мириам никогда не осмеливалась пойти куда-то после ужина. Потом оккупация превратила жизнь в череду мрачных дней… Танцы принадлежали другому миру. Другой, нормальной, вселенной.

Однако ее подруги по работе смотрели на Мириам так, будто она – воплощение европейского высшего света. Будто она провела юность, сидя за стойкой скандального джаз-бара в квартале Пигаль и танцуя на сцене варьете «Фоли-Бержер» вместе с Жозефиной Бейкер.

Не желая никого разочаровывать, Мириам убедила себя, что они правы. Она внушила себе, что сидеть за столом на краю переполненного танцпола, почти оглушенной кричащей музыкой, и дышать клубами дыма, запахом пота и дешевых духов было ее второй натурой, ведь в Париже она только тем и занималась.

Войдя в зал, Мириам с облегчением увидела множество столиков вокруг танцпола – значит, ей не придется стоять у стены с другими девушками, не умеющими танцевать. Она взяла отвратительную английскую сигарету, предложенную Джесси, и дым обжег ей горло и вызвал тошноту, а местный лимонад оказался теплым и невкусным. И все же она получала удовольствие.

Ей было любопытно посидеть здесь с подругами, составляя впечатление об удивительном месте, куда любой, у кого были деньги на вход, мог прийти и потанцевать. Большинство посетителей – обычные люди, похожие на девушек из мастерских Хартнелла, они хотят устроить себе праздник и полны решимости не потратить попусту время и деньги. Компания за соседним столом относилась к другой категории. Привыкшие к праздности, уверенные в собственном превосходстве богачи с ног до кончиков тщательно уложенных волос были пропитаны презрением ко всем остальным.

Мириам сразу обратила на них внимание. Такую манеру говорить, с тягучими гласными и наполовину проглоченными согласными, не спутать ни с какой другой. Томные женщины, двигаясь с нарочитой вальяжностью, танцевали с ухоженными мужчинами и нехотя подносили к губам бокалы с лимонадом. Их недовольные голоса резко выделялись на фоне гула толпы и громкой музыки.

– Как это нет шампанского? – капризно протянула одна из женщин. – Ты же знаешь, на танцах я пью только шампанское! Джин мне сразу ударит в голову.

– Тебе не угодишь. – Темноволосый мужчина на другом конце стола протянул собеседнице металлическую фляжку, и та вылила что-то в свой лимонад.

Мириам от такого зрелища едва не рассмеялась.

Второй мужчина из компании аристократов, только что разочаровавший своих друзей лимонадом, высокий и светловолосый, отличался красотой, которую следует считать традиционно английской. Он стоял рядом со столом, окидывая взглядом танцевальный зал, и Мириам заметила, что он неоднократно смотрел в их сторону.

Тем не менее она удивилась, когда светловолосый красавец подошел к их столику и остановился перед Энн. Ее подруга проявила любезность, сообщив одной из девушек, что она уронила меховую накидку. По-видимому, мужчина подошел поблагодарить Энн. Мириам не могла придумать другой причины, по которой он стал бы разговаривать с кем-либо из их круга.

Он протянул руку. Что-то тихо сказал и улыбнулся Энн. Пригласил ее на танец. Энн смутилась. Для любой из них получить приглашение на танец от аристократа – немыслимо. И во Франции, и в Англии пропасть между бедностью и богатством попросту непреодолима.

– Иди! – воскликнула Рути, и девушки дружно закивали.

Энн растерянно посмотрела на Мириам, но что ей было делать? Усадить Энн на место? В конце концов, речь шла всего лишь об одном танце. Мириам пожала плечами, а Энн позволила незнакомцу увести себя на танцпол. Они скрылись из виду, и Мириам не могла разглядеть их в толпе: один танец, потом следующий, и следующий… Вокруг танцевали сотни пар, поэтому она не беспокоилась. Пока. Кроме того, Энн оставила сумочку. Она ни в коем случае не уйдет без сумки.

Оркестр заиграл мягкую нежную мелодию, и Мириам снова поискала глазами Энн. Вот! Вот она, идет из дальнего конца зала, под руку с очаровательным аристократом. Энн никогда не выглядела привлекательнее: на щеках играл румянец, глаза светились от счастья.

Когда они подошли, Мириам снова поразилась красоте мужчины. В отсутствии манер его тоже нельзя обвинить.

– Дамы, прошу прощения за то, что украл мисс Хьюз. – Он послал каждой смущенную улыбку, отпустил руку Энн и отступил на шаг. – Обещаете, что позвоните?

– Обещаю, – ответила Энн.

– Надеюсь, вы весело проведете остаток вечера. Еще раз благодарю вас.

С этими словами он повернулся и ушел к своим друзьям. Пока остальные, хихикая от возбуждения, расспрашивали Энн, Мириам склонила голову так, чтобы расслышать, о чем говорят за соседним столиком. Девушка, чью накидку спасла Энн, не скрывала своего негодования.

– Ты просто исчез! Будто совсем про нас позабыл!

– Я не забыл, Табби, девочка моя, – спокойно ответил светловолосый. – Теперь я вернулся. Не пора ли нам отправиться в другое заведение? В «Клубе 400» коктейли будут куда лучше, чем здесь.

– Хорошо. Но я настаиваю, чтобы ты нас больше не покидал. Милой Каро не с кем было танцевать, когда ты взял и ушел с этой продавщицей.

– Больше от вас ни на шаг. Клянусь.

Мириам украдкой взглянула на Энн. Подруга не сводила глаз с уходящего мужчины, на ее лице застыло удивленное и слегка мечтательное выражение. Мириам надеялась, что Энн не слышала неприятного комментария той девушки.

– Отлично, они ушли. Теперь рассказывай, мы хотим знать все! – нетерпеливо сказала Этель.

– В общем, особенно нечего рассказывать. Он пригласил меня танцевать, после двух песен заиграли джиттербаг, и никто из нас не знал движений. Тогда он купил лимонад, мы сели и немного поговорили. Он очень мил.

– Выглядит шикарно, – вставила Дорис. – Видели наряды тех девушек? А их украшения?

– Я не понимаю… Я имею в виду, почему он выбрал меня? – призналась Энн.

– Потому что ты сегодня выглядишь поразительно, – отрезала Мириам. Время сомнений наступит завтра, а не сейчас. – Он увидел тебя и подумал: «Хочу потанцевать с этой прекрасной девушкой!» Только и всего.

– Ты с ним еще встретишься? – спросила Дорис.

– Не знаю. Он просил позвонить. Сказал, что хочет снова меня увидеть. – Энн положила на стол визитную карточку, ее картонные уголки погнулись. – Сомневаюсь, что мне стоит ему звонить.

– Почему бы и нет? – возмутилась Кармен. – От ужина вреда не будет.

– Вреда, возможно, и не будет. Только вот мне совсем нечего надеть. На мне сейчас единственное мое красивое платье.

– Ты можешь надеть мой костюм! – предложила Мириам. – Костюм, который я сшила в Париже. Мы с тобой носим один размер.

– Я не могу! Нет, я точно не…

– Уймись! – Кармен теряла терпение. – У тебя есть шанс повеселиться и одним глазком заглянуть в другой мир. Пригласи он меня, я побежала бы на свидание, только пятки бы сверкали!

– А вдруг он…

– Вдруг он из тех, кто рассчитывает получить от девушки награду за ужин? – произнесла Рути, отмахиваясь от подруг, отчаянно подававших ей знаки молчать. – Ой, да ладно вам! Все мы думаем об одном и том же. Я просто высказала это вслух.

– И как же тогда быть? – спросила Этель.

– Если он будет звать тебя куда-нибудь пойти с ним после ужина, ты отвечай, что не можешь, – рассуждала Рути. – Скажи, что тебе утром на работу, или что дома ждут мама с папой. Не смотри на меня так, это вранье, но ему-то откуда знать? Потом в ресторане попросишь вызвать тебе такси и доберешься до ближайшей станции метро. Он не узнает, куда ты поехала, вот и все.

Энн кивнула, обдумывая план, а затем повернулась к Мириам.

– А ты что думаешь?

– Думаю, в ресторане безопасно, но я соглашусь с Рути. Даже если он позовет в какой-нибудь ночной клуб. Не стоит соглашаться, пока не узнаешь его лучше.

– Он сказал, чем зарабатывает на жизнь? – спросила Дорис.

– У него звание капитана, но о своей работе ему рассказывать запрещено.

– Гм, не нравится мне это, – заявила Этель.

– Может, он работает в Уайтхолле и должен хранить государственные тайны, – предположила Кармен.

– Вот видишь! Наверное, у него очень важная секретная работа, – поддержала ее Дорис со слегка наигранной уверенностью.

– Который час? – спросила Мириам девушек. – Энн, разве нам не пора уходить, чтобы не опоздать на поезд?

– Ах да, конечно. Нам действительно пора идти.

Не обращая внимания на разочарованные возгласы, они попрощались с подругами, поднялись по лестнице и вышли на улицу.

– Ты не против? Я решила, что самое время для эвакуации, – спросила Мириам, когда они ступили на тротуар. По сравнению с невыносимой духотой танцевального зала жаркий летний вечер казался освежающе прохладным.

– Ничуть. Меня все равно не оставили бы в покое до конца вечера. Я и сама хотела уйти. От громкой музыки голова гудит.

– В какую сторону нам идти? Есть ли поблизости метро?

– Мы уже прошли одну станцию, вход там, на углу. Не возражаешь, если мы немного прогуляемся? Пойдем по этой улице и будем на вокзале Чаринг-Кросс минут через двадцать. Там сможем сесть на пригородный поезд.

Казалось, чуть ли не каждое второе здание, мимо которого они проходили, было театром, исторгавшим из своих дверей сотни посетителей вечерних спектаклей. Вскоре Мириам и Энн с трудом удавалось держаться вместе. Затем начал накрапывать дождик, и люди вокруг заторопились домой, не стесняясь локтями прокладывать себе дорогу сквозь толпу, расталкивая случайных прохожих.

Когда они, пряча лица от дождя, пересекали Шафтсбери-авеню, в Мириам врезался мужчина, сильно толкнув ее плечом. Она оступилась и едва не упала, но сумела сохранить равновесие, шагнув с тротуара на проезжую часть. Мириам хотела вернуться на тротуар, но почувствовала, как ее нога проваливается в какую-то яму. Она посмотрела вниз – туфля застряла в металлической решетке.

– Энн! Энн! – закричала она.

Не обращая внимания на недовольство прохожих, Энн подошла к Мириам, присела и попыталась освободить туфлю подруги – безуспешно. Решетка явно не планировала сдаваться без боя.

– Надо расстегнуть ремешок и снять туфлю, – сказала Энн. – Хотя бы выйдешь на тротуар. Того и гляди, собьет машина – глупо умереть из-за обуви.

– Это же последние хорошие…

– Могу я вам помочь? – раздался незнакомый голос.

Чтобы посмотреть в глаза говорящему, Мириам пришлось запрокинуть голову. Рядом с ними стоял высокий широкоплечий мужчина, раскинувший руки, чтобы защитить двух девушек от толпы.

– Я видел, как вы споткнулись, – пояснил он. – Не ушиблись?

– Нет. Пострадала лишь моя гордость.

Мириам удалось расстегнуть ремешок, но прощаться с туфлей очень не хотелось.

– Ладно, посмотрим, смогу ли я вызволить вашу туфельку, – сказал незнакомец. – Любой здравомыслящий водитель дважды подумает, прежде чем меня сбить.

– А как насчет лишенных здравомыслия? – спросила Мириам.

Незнакомец ухмыльнулся.

– С ними ничего не поделать. – Встав на колени, он ухватился за туфлю и стал вращать ее, толкая вперед и назад вдоль решетки. – Почти готово… Ага! – Он торжественно поднял освобожденную из плена туфлю.

– Спасибо! – поблагодарила Мириам. – С вашей стороны было очень любезно остановиться и помочь.

Она взяла у незнакомца туфлю, надела ее на ногу и наклонилась, застегивая пряжку. Распрямившись, она вновь увидела своего спасителя. Не такой красивый, как загадочный аристократ Энн, тем не менее вполне привлекательный. Одежда, хоть и явно недешевая, сидела на нем плохо и пестрела чернильными пятнами, на брюках остались следы недавнего коленопреклонения. На жилете, совершенно не подходившем к пиджаку, отсутствовала пуговица, а неровно завязанный галстук-бабочка придавал своему обладателю комичный вид. Мириам ничуть не удивилась бы, заяви сейчас незнакомец, что одевается в кромешной темноте, вытягивая вещи из шкафа наугад.

Он был настолько высок, что макушка Мириам едва доставала до его плеч. Однако даже глядя на огромные ладони, запачканные чернилами, Мириам нисколько не боялась незнакомца. Возможно, дело было в глазах, лучившихся добротой из-под толстых очков. Или в по-мальчишески взлохмаченных, намокших от дождя светлых волосах, уже посеребренных на висках сединой.

Какую бы благодарность ни испытывала Мириам и каким бы приятным незнакомец ни казался на первый взгляд, почему он не уходит? Чего он ждет?

– Еще раз благодарю за помощь. Наверняка вам…

– Не за что, – ответил он и протянул ей руку так уверенно, что Мириам не оставалось ничего другого, кроме как пожать ее. – Меня зовут Уолтер Качмарек.

– Мириам Дассен. А это моя подруга мисс Хьюз. Мы как раз идем домой, – с нажимом сказала она. – Правда, Энн?

– Да, конечно, – подтвердила Энн. – Идем домой. Что ж…

Все трое двинулись по улице. Толпа стала понемногу редеть; мистер Качмарек шел рядом с Мириам и Энн по краю тротуара.

– Вы сегодня были в театре? – поинтересовался он, как будто для него не в новинку вести светскую беседу с совершенно незнакомыми людьми. Что же он за англичанин такой?

– Нет, мы ходили на танцы. С подругами.

– А я смотрел «Тысяча шестьдесят шестой и все такое». Второй раз. В первый я так смеялся, что половину пропустил.

Мириам невольно улыбнулась.

– «Тысяча шестьдесят шестой»? Что за спектакль? Я о нем даже не слышала.

– Это год нормандского завоевания. Когда французы, ну, или кто-то из их соседей, завоевали Англию. С тех пор все пошло под откос.

– А вы считаете себя англичанином? – спросила она, тут же осознав, что сказала грубость. Впрочем, собеседник, похоже, не смутился.

– Вы имеете в виду – несмотря на фамилию? Да, считаю. Мои родители поляки, но я всю жизнь провел в Англии. Не думаю, что где-то еще смог бы чувствовать себя как дома. – Он сунул руку в нагрудный карман и достал визитную карточку. – Вот, на случай, если вы опасаетесь, что я отберу у вас сумочки и сбегу.

ЕЖЕНЕДЕЛЬНИК «ПИКЧЕР УИКЛИ»

Уолтер Качмарек

главный редактор

Флит-стрит 87, Лондон

Verba docent, exempla trahunt[2]

– «Пикчер уикли», – вслух прочла Мириам. – Вы редактор этого издания? Вы журналист?

– Верно. И я отдаю себе отчет в том, что зачастую людей моей профессии как раз и винят во всех грехах. Однако, надеюсь, вы поверите, что я не вымогатель и не сочинитель газетных уток.

– А ваш журнал успешный?

– Мириам! – Энн ткнула ее локтем. – Он продается в каждом газетном киоске. Ты не могла его не видеть.

– Возможно, – задумалась Мириам. – А что это за журнал? В нем статьи про скандалы и кинозвезд?

– И скандалы вокруг кинозвезд… Не совсем. Время от времени, безусловно, подобные материалы украшают наши страницы, но в основном меня интересуют вещи гораздо более серьезные.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»