Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон Шилова Юлия

— Пешеход.

— Какой еще пешеход?

— Тот, которого я сбила.

— Илья, что ли?

— Илья.

— Где он?

— У меня на даче.

— Вот сволочь! Вот он, оказывается, где решил укрыться! Ничего себе его занесло! Тоже мне, выбрал место, где можно отсидеться… Лег на так называемое дно… С такими деньгами можно было и поприличнее место найти…

Неожиданно Наташка встала, принялась нервно ходить по комнате, затем резко остановилась, а я увидела, что в ее глазах появились слезы.

— Наташа, что случилось? — спросила я чужим и усталым голосом.

— Света, ты же говорила, что у тебя вообще никаких координат Ильи нет. А оказывается, он у тебя на даче. Как это понимать? Получается, что ты его скрываешь? От меня, своей лучшей подруги? Ты его от меня прячешь?!

— Ната, это совсем не тот Илья, который тебя ограбил. Я не знаю, как тебе объяснить, чтобы ты меня поняла. А вообще, знаешь, я сама ничего не понимаю. Натуля, я должна ехать.

— Куда?

— На дачу.

— Зачем?

— Для того, чтобы хоть что-то понять.

— А я?

— Тебе туда нельзя.

— Что значит «нельзя»?

— Нельзя, и все!

— Нет, я поеду с тобой! — не обращая внимания на мой отказ, Наташка демонстративно направилась к входной двери, — Зачем это ты со мной поедешь? Скандалы устраивать больному человеку?

— У тебя к Илье свои претензии, а у меня свои. И не такой уж он больной, больше прикидывается.

— Нет, Наташа, так не пойдет. Ты сейчас поедешь домой и хорошенько выспишься. У человека амнезия. Он сам не ведает, что творит.

— То, что он сам не ведает, что творит, это ты точно подметила. Обокрасть одинокую женщину — последнее дело!

Слегка покачиваясь, Наталья подошла ко мне поближе и обняла меня за плечи.

— Светлана, я никогда в жизни тебя так ни о чем не просила. Возьми меня, пожалуйста, с собой!

— Не могу, — отрицательно покачала я своей пьяной головой.

— Я тебя умоляю! Понимаешь, твою любимую подругу обокрали и она стала нищей. Ну не могла я ошибиться! Хоть убей, не могла! Позволь мне поехать с тобой и во всем разобраться. Я обещаю тебе, что не буду устраивать истерики и кидаться на Илью с кулаками. Я просто хочу посмотреть на этого человека еще раз, только более внимательным взглядом. Если я действительно тебе дорога, ты должна взять меня с собой.

— Ната, это шантаж.

— Светланка, я тебя умоляю! Ты же звала меня с собой для того, чтобы собрать сливы… Я любую работу сделаю, какую захочешь, только возьми меня с собой!

— Хорошо, но, правда, с одним условием.

— Я согласна на любое условие!

— Никаких разборок, криков, драк. Ты едешь на дачу затем, чтобы еще раз посмотреть на человека, на которого ты накинулась с кулаками и который не имеет отношения к тому, что произошло с тобой этой ночью. Ты внимательно на него посмотришь, поймешь, что это не он, и выкинешь из головы дурацкие мысли.

— Но переночевать-то я там хоть смогу?

— Конечно, сможешь. О чем ты спрашиваешь!

— Я уже не знаю, что и думать. У меня голова кругом идет, — жалобно сказала Наташка. — Может, ты хочешь, чтобы я на Илью одним глазком посмотрела и сразу уехала обратно. Может, ты хочешь выгнать меня в ночь…

— Не говори ерунды. У меня даже и мыслей таких не было.

— Спасибо, что не оставила подругу в трудную минуту.

Закрыв квартиру, мы тут же спустились вниз по лестнице и, довольно сильно пошатываясь, пошли к машине.

— Что-то меня штормит, — пожаловалась мне Наташка.

— Меня тоже.

— Светка, а как ты собираешься вести машину в таком состоянии? Мы поедем на автопилоте?

— Мы поедем на такси.

— А деньги?

— Илья дал мне утром пятьсот долларов.

— Везет же некоторым.

— При чем тут везение? Я из-за него черт знает сколько денег на лекарства потратила!

— Что, дорогие лекарства?

— Не совсем дорогие, но я деньги на печатном станке не штампую.

— Светлана, ну почему я такая несчастная?

Натка споткнулась и чуть было не ткнулась носом в асфальт. Я быстро подхватила подругу и помогла сохранить ей равновесие.

— Осторожнее! Просто ты как-то глупо распорядилась этой ночью. Привела совершенно незнакомого мужика в дом. На Рублевку он обещал ее отвезти…

Да их сейчас, таких обещателей, знаешь сколько.

— Каких? — еще более жалобно спросила Наташка.

— Мужиков с дутой Рублевки.

— Да я все это не к тому говорю.

— А к чему?

— Ты провела ночь с мужиком, причем в разных комнатах, так он тебе утром пятьсот долларов дал, а я провела ночь с мужиком в одной постели, и он у меня шестьдесят пять тысяч долларов вынес.

— Наташ, ну прекрати!

— Прекращаю.

Как только мы подошли к машине, я щелкнула сигнализацией и сразу обратила внимание на то, что дверь машины не заперта.

— Светлана, а мы что, правда на автопилоте поедем? — еще раз переспросила Наташка.

— Я же тебе сказала, что на такси.

— Тогда зачем пришли к машине?

— Затем, чтобы взять компьютер. Неужели я не закрыла машину? Наташа, ты не помнишь, я машину закрывала или нет? — в моем голосе появилось ярко выраженное замешательство. — Что-то у меня с памятью непонятное творится… Чертовщина какая-то…

— Я не помню.

Осторожно открыв заднюю дверцу, я почувствовала, как меня бросило в жар, и тяжело задышала. На заднем сиденье было совершенно пусто, словно на нем никогда и не лежала сумка с компьютером.

— Вот черт!

— Что случилось?

— Компьютер сперли.

— Дорогой компьютер-то?

— Я в этом плохо понимаю, но думаю, что недешевый. Если я не ошибаюсь, то дешевых компьютеров просто не бывает. У них у всех цены зашкаливают. Помимо компьютера в сумке лежали дискеты.

Думаю, что они представляют довольно большую ценность.

— А что на дискетах?

— Какая-то документация компании. Если кто-то украл компьютер с целью толкнуть его по дешевке, то он все равно не поймет, что на этих дискетах, и может их запросто выкинуть, но если компьютер попал в руки знающего человека, то информация с дискет может быть использована не с самыми лучшими намерениями. Какая же я все-таки идиотка! Как это я забыла машину закрыть?

— А может быть, ты и не забыла ее закрыть. Может быть, кто-нибудь специально взломал сигнализацию? — как всегда, принялась строить гипотезы Наталья. — Может, кто-то за нами следил? Может, кому-то нужны были именно дискеты?

— Теперь уже поздно гадать. Компьютера нет, и Илья мне сейчас точно голову оторвет, хотя со своей амнезией он может даже не вспомнить про компьютер. Правда, он меня про компьютер сейчас спрашивал. Значит, помнит.

— Что теперь делать?

— Да ничего не делать. Поехали на такси.

Как только мы вышли на главную дорогу, то обе, почти одновременно, подняли руки, для того чтобы остановить какую-нибудь попутку. Пытаясь сохранить равновесие, я схватилась за точно такую же, еле стоящую на ногах, Наташку и стала рассматривать проезжающие мимо нас машины. Несмотря на то что машины останавливались буквально через одну, водители, услышав пункт назначения, тут же уезжали, не желая тащиться в такую даль.

— Света, нас никто не хочет везти.., потому, что мы едем за город? Да?!

— Ну вот, видишь. Ты же сама и ответила на вопрос. Надо бы такси к подъезду заказать, тогда бы и мороки никакой не было.

— Так что, мы сегодня никуда не уедем?

— Уедем. Мы же не забесплатно поедем, а за вполне приличную цену. Нужно, чтобы остановился водитель, у которого было бы нормально со временем. Чтобы его дома никто особо не ждал. А то уже поздно. У всех жена, дети… Короче, нам нужен ничем не обремененный мужчина.

— А где ж такого взять? Такие разве бывают?

— Бывают. Сейчас кто-нибудь подвернется.

— Что-то мне уже с трудом верится. Сейчас почти каждый чем-нибудь, да обременен.

Но нам повезло. Вскоре возле нас остановился старенький «москвичонок», и непривередливый пожилой мужчина согласился отвезти нас на дачу за предложенную нами цену. Расположившись на заднем сиденье, мы с Наташей прислонились друг к другу, поддерживая себя в вертикальном положении, и принялись рассматривать вечерние московские пейзажи.

— Света, — задумчиво обратилась ко мне Наташка. — Подскажи, как научиться жить без денег?

— Без денег жить вообще невозможно.

— Как строить свою жизнь после того, как ты потерял все, что имел?

— Начать их зарабатывать.

— Сколько же мне потребуется времени, чтобы заработать целых шестьдесят пять тысяч долларов?

Наверно, целая жизнь, — моя подруга нервно заморгала воспаленными веками.

— Наташа, ну живут же как-то люди после раз-. личных стрессов! Выкарабкиваются и живут дальше.

Ты же у меня оптимистка. Ты очень сильная девушка. Ты сможешь все пережить.

— Хорошо тебе говорить. А как мне теперь жить, если у меня веры к мужчинам нет? Как жить, если в каждом мужчине я буду видеть вора-домушника?

— А ты их домой не води, тогда и толк будет.

— А где ж тогда с ними встречаться? Сама понимаешь, что без интимных встреч личную жизнь не устроишь.

— Постарайся встречаться на их территории.

— Да где ж сейчас мужика найдешь со своей территорией-то? Они разве только в сказках остались.

— Наташа, ну ты нашла чем себе голову забивать!

Это мужское занятие — искать место для встреч, и тебя данная проблема не должна волновать никаким образом.

— Если меня ничего волновать не будет, то и я вряд ли у кого-нибудь вызову волнение. Чтобы мужчину взволновать, нужно хоть немножко поволноваться самой.

— Ты, по-моему, чересчур волнуешься. Оставляй что-то решать мужчинам, не взваливай все на свои плечи.

— Ты хочешь сказать, что я должна пассивно сидеть, сложа руки на коленях, и ждать своего счастья?

— Я хочу сказать, что не стоит искать свое счастье сломя голову. Думаю, когда наступит время, твое счастье найдет тебя само.

— А когда наступит время?

— Это никому не известно.

— Вот тебе и раз.

— Некоторые люди ждут своего счастья всю жизнь.

— А мне перед похоронами счастье не нужно!

Мне оно сейчас нужно! Между прочим, под лежачий камень вода не течет. Для достижения любой цели нужно предпринимать активные действия.

— Может быть, ты и права, — тихо сказала я и подумала о том, что Наташкины слова все же не лишены смысла.

Чем ближе мы подъезжали к даче, тем все больше и больше в моей голове появлялась неразбериха, и все мои попытки упорядочить мысли и привести их к общему знаменателю терпели крах. Я вновь подумала об Илье. О том, как привезла его на свою дачу, затем уехала в город и там встретила его вновь. Об этой его загадочной амнезии, о подбежавшей к нашему столику Наташке. О ее слепой уверенности в том, что ее ограбил именно Илья, только лысый. Задурманенная алкоголем голова сильно болела и отказывалась соображать.

Единственное, о чем я действительно жалела, так это о том, что нельзя вернуть все назад. Если бы можно было вернуть все назад, я бы не поехала вчера на дачу, не сбила бы Илью и не нажила бы кучу проблем и совершенно необъяснимых последствий на свою бедную голову. Что за человек этот Илья? И как бы заглянуть к нему в душу да хоть одним глазком посмотреть, что в ней творится? А ведь если на Илью посмотреть не как на пешехода, который попал под мою машину, а как на мужчину, с которым совершенно случайно свела меня судьба, то можно сразу отметить: у него хорошо тренированное и красивое тело, которым залюбуется любая женщина. Он очень похож на человека, который заставляет себя часто заниматься физическими упражнениями, а это значит, что он подтянут и необычайно хорош собой. При другой ситуации от такого запросто можно было бы потерять голову.

— Сколько еще до дачи? — перебила мои мысли Наталья.

— Почти приехали. Наташа, только мы с тобой договорились — все без глупостей!

— Договорились. Я "просто еще раз посмотрю на этого человека, и все.

— Только «посмотрю» совсем не означает вцепиться ему в глаза!

— Светлана, ну о чем ты говоришь.

— Все о том же.

— Мы же договорились.

Глава 8

Открыв калитку, я пропустила Наташку вперед, но та чуть было не сломала каблук о первый попавшийся камень. Поддержав подругу, я тут же подставила ей свое плечо и пожаловалась:

— Опять фонарь перегорел. Прямо напасть какая-то. Я не успеваю лампочки менять. Перегорают с бешеной скоростью. Захочешь — не напасешься.

— Тебе здесь не только фонарь, но и дорожку не мешало бы заасфальтировать. Тут все шпильки пообломать можно.

— Вообще-то я на шпильках на дачу не езжу.

— Но ведь у нас же с тобой экстренный выезд.

Незапланированный. Можно даже сказать, что спонтанный. Наверно, именно поэтому мы с тобой и не успели в резиновые сапоги переобуться, — тут же съязвила Наташка и, облокотившись о деревянные перила, стала рассматривать ногу.

— Что ты там рассматриваешь?

— Ногу больно. Ты все-таки об асфальтированных дорожках подумай.

— А что мне думать? Я собственными силами все равно их не сделаю. Тут мужская сила требуется.

— А может быть, даже не мужская сила, а мужские вложения. Мужик, он и в Африке мужик. Что за жизнь пошла непонятная? Куда ни коснись, везде мужик нужен, — сделав паузу, Наташка посмотрела на свет в окне и, ухмыляясь, произнесла:

— Вроде есть у тебя один мужик. Лежит готовый. Ждет твоего приезда. Только для того, чтобы его на дачу заманить, тебе пришлось по нему машиной проехать.

— Что ты несешь? Я тебе это по секрету сказала.

— Я никому и не кричу. Я просто излагаю факты.

Мы ни в чем не виноваты. Время такое — мужики сами в руки не даются. Они нынче хитрые пошли, себе на уме. Они только гарцевать по дорогам могут. В таком состоянии их и нужно сбивать. Если бы у меня машина была и я увидела, что бесхозный мужик через дорогу намыливается, я бы его тоже немного подвинула и на кровать положила. А иначе он черта с два на нее ляжет. Хотя лечь-то, может, и ляжет, но только на одну ночь, а так его можно к постели приковать на продолжительное время.

— Наташа, ты очень много выпила.

— Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. А если честно, то с твоего пешехода толку мало. Дорожки он тебе все равно не заасфальтирует. Ты не того сбила.

— Что значит «не того»? — мысли моей подруги всегда приводили меня в шок.

— Жаль, что меня рядом не было. Я бы тебе подсказала, по кому нужно проехать. А еще лучше бы сразу по парочке. Мы бы их по разным углам растащили и выхаживали. А этот вообще непонятный товарищ, и личность мы его толком не установили. Раненный на голову, склонен к вранью про дома на Рублевке, нечист на руку, тащит все, что блестит.

— Наташа, немедленно прекрати! Мы же с тобой договорились.

— Все, молчу.

— Вот и молчи, а то ты сейчас сама себя заведешь. Пошли в дом. Только, смотри, без глупостей. Я так от всего устала, что ни одной твоей выходки не вынесу.

— Не понимаю, про какие выходки ты говоришь.

— Ты знаешь, про какие.

Я открыла дверь в дом с замиранием сердца и тут же пальцем пригрозила подруге, чтобы она вела себя как можно более пристойно. Зайдя в коридор, я немного прокашлялась для того, чтобы Илья понял, что я уже в доме, и прошла в комнату. Мой так называемый пешеход лежал на кровати, натянув простыню почти до подбородка, а его глаза были закрыты.

— Спит, — тихо сказала я своей подруге.

— Утомился, — понимающе кивнула она.

— Пусть спит. Не будем его будить.

— Пусть ему снятся хорошие сны. Как ты думаешь, что ему снится?

— Не знаю.

— Наверно, мои драгоценности. Держит он в руках мои драгоценности и не знает, что с ними сделать, — то ли на уши повесить, то ли вокруг шеи обмотать. Чтоб он ими удушился! — в Наташкином голосе появилось ярко выраженное раздражение.

— Ната, ты опять начинаешь.

— Молчу. Если бы ты только знала, как мне в эту спящую рожу вцепиться хочется.

— Я не сплю. — Илья тут же открыл глаза и поднял голову. — Ты с кем?

— С подругой.

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Зачем ты взяла с собой подругу?

— Так получилось. У нее неприятности. Я не могла ее в таком состоянии одну оставить.

— Я же тебе сказал, чтоб одна приезжала. Ты что, решила зверинец здесь устроить?!

— При чем тут зверинец? В зверинце звери, а ты живой человек. А это моя подруга, у которой неприятности. Не знаю, помнишь ты ее или нет, но я не могла оставить ее одну, когда ей так паршиво.

— С чего бы это я должен помнить твою подругу?

Я ее в первый раз в жизни вижу. И надеюсь, что в последний.

— А может, ты память получше напряжешь? — не осталась в долгу Наташка. — Может быть, все же постараешься вспомнить, каким образом и где мы с тобой пересекались?!

— Наташа, ты же мне обещала.

Я посмотрела на пустой стул, стоящий рядом с Ильей, и почувствовала, как закружилась моя голова.

— Илья, а где твоя одежда?

— Как «где»? Ты же ее постирала. На бельевой веревке висит.

— А ты в чем сюда приехал?

— В ней. Только я сюда не приехал. Ты сама меня сюда привезла.

— Сегодня я видела тебя в черной футболке.

— В какой черной футболке? Я никогда не ношу футболок.

— Ты помнишь, что мы с тобой сегодня встречались в японском ресторане?

Илья чуть поднял голову и рассмеялся. Затем вновь положил голову на подушку и заговорил жестким, холодным голосом:

— А я смотрю, вы обе нормально на грудь приняли. Ты что, совсем забыла, кто я такой и что я здесь делаю? Да ты, я вижу, тюрьмы не боишься. Для того чтобы ты ее начала бояться, тебе нужно в ней немножко посидеть.

— Илья, несмотря на мое состояние, я все помню. В отличие от меня амнезия у тебя. И со своей амнезией ты меня совсем запутал. Ты даже не помнишь, что ты приезжал сегодня в город и обедал в ресторане, который стоит напротив твоего офиса.

— Ты издеваешься? Я не хочу слушать этот пьяный бред!

— Это не пьяный бред.

— Ты привезла компьютер?

— Компьютер своровали, — сказала я после некоторого молчания.

— Как своровали?

— Вытащили из машины.

— Кто?

— Этого я не могу знать. Кто таскает компьютеры из машин? Наверно, воры.

— Что значит «вытащили»? Я тебя зачем посылал?

— За компьютером.

— И что?

— Я же ясно сказала: компьютер своровали.

— Тогда зачем ты приехала? — задал еще более глупый вопрос Илья.

— Затем, что ты меня какой-то тюрьмой пугаешь. А я девушка нервная и не люблю, когда мне подобными методами на психику действуют.

— Ты хоть представляешь, что было на тех дискетах, которые пропали? — спросил Илья крайне убитым голосом.

— Представляю.

— Ни черта ты не представляешь!

— Зря ты так. Не такая уж я и идиотка, как ты думаешь. На дискетах, наверное, были какие-то дела компании. И по твоим глазам нетрудно понять, что это довольно важные дела. Илья, у тебя будут проблемы?

— А ты как думаешь?

— Думаю, что да.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»