Одиночка. Горные тропы Трофимов Ерофей
![](/book/71372.jpg)
– А когда пора будет, по-твоему? Когда они под стенами будут? – зарычал прапорщик, возмущенно глядя на парня.
– Вот еще полсотни шагов сделают, и можно будет залпом выстрелить. Два залпа вы сделать успеете. А вот дальше кто во что горазд. Тут уж все от личных умений зависеть будет, – спокойно ответил Елисей, внимательно наблюдая за движением войск противника.
– Вот так посмотрел и все увидел? – не поверил ему прапорщик.
– А вы попробуйте. Хуже-то все равно не будет, – поддел его парень, плавно вскидывая длинный штуцер.
Грохнул выстрел, размахивавший руками мужик рухнул в траву.
– Да чтоб тебя, – растерянно выругался прапорщик. – А говоришь, солдаты в толпу не попадут. Ты же попал.
– Попал. Да только у меня штуцер с оптическим прицелом, а у солдат обычные гладкоствольные ружья. Да и стрелять они умеют кое-как, – не сумел промолчать парень.
– А ты, значит, в этом деле мастер, – фыркнул прапорщик.
– Ну, в кого стрелял, никто не жаловался, – хищно усмехнулся Елисей, снова вскидывая винтовку.
Увидев, как упал очередной вражеский командир, прапорщик досадливо закусил ус и, развернувшись, зашагал к своему взводу, всей спиной выражая возмущение таким положением дел.
«Не выспался он, что ли?» – хмыкнул Елисей, бросив ему вслед короткий взгляд.
Быстро перезарядив штуцер, парень сместился к соседнему зубцу стены и, приметив очередного командира, выстрелил. Похоже, турки сообразили, что на них началась охота, потому что от приближавшейся толпы отделилось примерно полтора десятка человек, которые поспешили отойти назад. Но от этой группы то и дело отбегал человек и, добравшись до штурмующих, принимался что-то объяснять.
«Ага, решили посыльными обойтись. Не выйдет, эфенди. Лучше свое мясо учить надо было», – усмехнулся про себя парень, беря на прицел очередного вестника.
– Елисей, ты кого там отстреливаешь? – послышался вопрос.
Оглянувшись, парень узнал подходившего и, усмехнувшись, ответил:
– Офицеры турецкие сообразили, что я на них охоту открыл, и теперь командовать стали, посыльных отправляя. Вот пришлось за них взяться, дядька Радмир.
– Это вон те, что ли? – уточнил десятник, приметив группу в стороне от места событий.
– Они самые. Далеко встали, не дотянусь. А вот посыльным их рты закрыть, это получается, – пояснил парень, снова спуская курок.
– Ох, и ловкий же ты в стрельбе, бесенок, – удивился десятник, заметив результат его выстрела.
– Со штуцером шутки плохи, – усмехнулся Елисей в ответ, быстро перезаряжая винтовку.
– Слушай, а ежели тебе их тут три штуки поставить, и одного казачка из молодых, чтобы заряжал, как быстро стрелять сможешь? – вдруг спросил Радмир.
– У меня прицелов столько нет, – рассмеялся Елисей. – А без них на дальнее расстояние стрелять, только порох жечь. Это надо три таких, как у меня, штуцера делать.
– Да уж, оружие у тебя знатное, – согласился десятник. – Сразу видно, мастера работа. Ладно. Пойду, тоже постреляю. А то вон горцы уже под стену подобрались, – указал он в левую от ворот сторону.
На этот раз горцы пытались штурмовать только один участок стены. Быстро выглянув наружу, Елисей огляделся и, втянувшись обратно, мрачно проворчал:
– Блин, как бы это не оказалось отвлекающим маневром. Ну не тупые же они, чтобы все силы только на один участок бросать.
Пристрелив очередного посыльного, парень подхватил свои пожитки и прямо по стене побежал на другую сторону крепости, попутно проверяя подходы при помощи бинокля. Он почти добрался до вторых ворот, когда в той стороне вспыхнула яростная перестрелка.
– Твою мать! Так и знал, – зарычал парень и прибавил шагу.
Оббежав очередной барбет, или как он там называется, Елисей выскочил к участку, где завязался бой, и, остановившись, вскинул винтовку. Выстрел, и очередной абрек, с воем зарубивший растерявшегося солдата, рухнул на помост, обливаясь кровью. Похоже, турки отправили в эту штурмовую группу лучших бойцов. Выпуская пулю за пулей, Елисей краем сознания отмечал про себя, что все им убитые были крепкими, зрелыми мужиками, умевшими воевать. Матерые, сильные, готовые убить или умереть, они прорывались на стену, несмотря на потери.
В очередной раз спустив курок, Елисей выхватил из подсумка гранату и, пробежав вперед, выдернул чеку. Перегнувшись через стену, парень размахнулся и швырнул снаряд прямо в гущу штурмующих. Быстро выпрямившись, Елисей едва успел пригнуться, пропуская над головой свистнувший клинок шашки. Пока он возился с гранатой, очередной абрек успел срубить солдата и ринулся к нему, очевидно сообразив, что парень заглядывал через стену не просто так.
Понимая, что винтовка тут не поможет, Елисей в очередной раз увернулся, нырнув под клинок шашки, и, бросив винтовку на настил, выхватил кинжалы. Два бебута он постоянно носил на поясе за спиной. Зашипев от злости, горец ловко провернул в руке шашку и, чуть переступив ногами, сделал стремительный фехтовальный выпад, целя Елисею в горло. Шашка – не сабля и для колющих ударов не предназначена, но такой удар вполне мог раздробить парню кадык.
Дальше все просто. Задохнувшегося от боли противника легко можно будет зарубить. Качнувшись корпусом в левую сторону, Елисей перехватил клинок шашки кинжалом и, отбросив его в сторону, сам сделал выпад левой рукой. Клинок разрубил бешмет горца, заскрежетав по железу. Силы удара парня не хватило, чтобы нанести серьезную рану.
«Твою ж дивизию! Да он же в кольчуге, – охнул про себя Елисей, в очередной раз уходя от секущего удара. – Хреново. Значит, бить надо только в лицо и горло. Можно еще кисти рук рубить. До других мест не дотянусь».
Заметив краем глаза, как на стену вскарабкался очередной башибузук, Елисей качнулся к противнику, вытягивая его на себя и провоцируя на атаку, и тут же приставным шагом отскочил в сторону и вперед. Не ожидавший такого финта горец провалился в удар, и Елисей не промахнулся. Булатный клинок кинжала коротко, почти нежно коснулся жилистой шеи абрека, и тот, захрипев, начал оседать, не выпуская из руки шашку.
Кинжал парня перерубил ему горло. Кровь толчками выплескивалась на плечо и грудь горца. Прыжком добравшись до штуцера, Елисей вскинул винтовку и тут же положил очередного абрека, взобравшегося на стену. Дальше он действовал, словно автомат. Выстрел – перезарядка, выстрел – перезарядка. Плотность его огня заставила горцев дрогнуть, и солдаты, воспользовавшись их замешательством, сумели очистить стену.
Жердью они столкнули со стены лестницу, и Елисей, подбежав к месту прорыва, не раздумывая, отправил под стену очередную гранату. Потом, отложив штуцер, он достал пистолет и, перегнувшись через стену, принялся отстреливать выживших горцев. Бежать от стены открыто они не рискнули, так что пытались уходить вдоль нее. Один из солдат попытался поддержать его огнем, но парень, увидев у него в руках старый пистолет с кремневым замком, только скривился, жестко приказав:
– Не высовывайся с этим старьем. Лучше ружье возьми. Если от стены пойдут, хоть одного снять успеешь.
От стены сумели уйти примерно два десятка из штурмовой группы. Убедившись, что атака отбита, Елисей перезарядил винтовку и, оглядевшись, отправился собирать трофеи. Глядя, как он спокойно ворочает тела, солдаты только переглядывались и головами качали. Собрав все, что представляло хоть какую-то ценность, Елисей окликнул пару ближайших солдат, устало куривших под стеной, и, указывая на трупы, посоветовал:
– Скиньте их вниз. Пусть забирают. А то жарко, загниют, сами задохнемся и до беды недалеко.
Сообразив, что совет им дали дельный, солдаты принялись перекидывать тела через стену. Оглядевшись, Елисей вдруг понял, что его все это время беспокоило. Среди солдат не было ни одного офицера или прапорщика. Даже унтер, которых в некоторых случаях назначали командовать обороной участка, и тот отсутствовал.
– А кто у вас тут за старшего? – не удержавшись, поинтересовался Елисей, когда солдаты закончили с телами.
– Унтер был. Убили его. Абрек срубил, – угрюмо сообщил немолодой солдат с роскошными усами. – Кабы не ты, мы б тут все полегли.
– Одно дело делаем, – отмахнулся Елисей. – А как же вы их к стене подпустили? Неужто не видели.
– В том-то и дело, – вздохнул солдат. – Они, видать, откуда-то со стороны под стеной подошли. Увидели, когда они уже через стену полезли. А злые, жуть. Унтера первым и срубили. Он выстрелить успел. Ну, а дальше ты видел. Солдатиков жалко. Молодые полегли, – вдруг вздохнул солдат. – Мало служили еще. Опыта нет. Испугались, вот и… – вздохнув, он махнул рукой и принялся сворачивать цигарку подрагивающими пальцами.
– С пистолетами все обращаться умеете? – подумав, спросил Елисей.
Удивленно переглянувшись, солдаты дружно закивали.
– Добре. Тогда вон из моих трофеев все пистолеты разберите. Чтоб у каждого хоть один запасной ствол к ружью был. Тогда у вас почитай сразу два залпа будет.
– Да как же, – растерянно всхлипнул солдат, рассказывавший про нападение. – Это ж трофеи твои. Да и не положено нам.
– А вы особо ими перед офицерами не размахивайте. В мешки приберите и пусть до боя лежат. А как на дежурство пришли, достали да зарядили. Так и воюйте, – усмехнулся Елисей.
– Неужто так отдашь? – не поверил солдат. – Они ж хороших денег стоят.
– А душа православная сколько стоит? – без улыбки поинтересовался Елисей. – Меня с того прибытка совесть заест. Мне деньги, а простому солдату смерть. Берите, – жестко скомандовал он, и солдаты, поминутно оглядываясь на него, потянулись к куче трофеев.
Быстро разобрав пистолеты, они принялись вертеть их, рассматривая со всех сторон, изучая механизмы. Заметив, что многие из солдат имеют раны, Елисей приказал им построиться и, обходя строй, принялся осматривать раны. Отобрав пяток бойцов с глубокими порезами, парень приказал им отправляться к врачу. На все возражения он только пожимал плечами, с усмешкой обещая, что в ближайшие часы горцы новой атаки не предпримут и что перед комендантом он отвечать сам станет.
Оставив вещи и оружие на стене, солдаты потянулись к лазарету. Ветеран, с которым Елисей и завязал разговор, окинув парня долгим, задумчивым взглядом, неожиданно посетовал:
– Жаль, что тебя к нам старшим не поставили. Тогда, глядишь, и смертей меньше б было.
– А что, унтер так плох был? – удивился парень.
– Строевик он. На плацу цены нет. А вот воевать не умел, царствие ему небесное, – перекрестился ветеран. – А вот ты, сразу видно, что местный. Все враз понял. И командуешь так, словно всю жизнь так живешь.
– Я от роду казак, – улыбнулся Елисей. – А казаки войной живут, с войны кормятся.
Похоже, сорвавшийся прорыв выбил нападавших из колеи. Во всяком случае, следующие четыре дня они ничего не предпринимали. Только блокировали ворота, не давая защитникам крепости выйти. Пользуясь затишьем, Елисей занялся тренировками со старым казаком. Утром следующего после атаки дня он явился к нему на двор, неся в руках две шашки, из своих запасов. Дед Святослав встретил его сидя на лавочке у крыльца.
Увидев парня, старик одобрительно кивнул и, не поднимаясь, негромко сказал:
– Знаю, про бой твой вчерашний. Ловко дрался. Любо. С кинжалами против шашки, это суметь надо. Молодца.
– Благодарствую, дядька Святослав, – вежливо поклонился парень. – Что делать?
– Скидай рубашку и бери шашки в руки, – коротко скомандовал старик.
Разогреться Елисей успел еще дома, когда встал. Так что к серьезной тренировке он уже был готов.
– Клинки у тебя дерьмо, но для учебы хватит. Не тяжелы для тебя? – быстро уточнил старик, внимательно следя за запястьями парня.
– Главное, что не легки, – чуть усмехнулся Елисей. – Мне все равно тело разрабатывать надо.
– Это как? – не понял казак.
– Ну, силу в руках поднимать, – перевел парень, делая себе в памяти зарубку, что тут нужно говорить осторожно.
– Это верно. В руках тебе силу растить нужно, – кивнул казак. – Добре. Сам так решил, так что потом не хнычь.
– Не стану, дядька Святослав.
– Теперь одну руку медленно вверх поднимай, а вторую назад веди. Тоже медленно. Нет. Еще медленнее. Еще. По волосу двигайся, пусть тело само все запомнит.
«Оп-па, да тут, оказывается, такие приемы тоже в ходу, – удивился про себя парень. – Наработать мышечную память в медленном движении, чтобы потом при необходимости ускориться».
Сообразив, что от него требуется, Елисей принялся двигаться очень медленно. Так, словно не двигался, а едва шевелил конечностями. Медленно, еле заметно со стороны. Старик то и дело отдавал ему команды, подправляя его действия. Это продолжалось почти два часа, когда во двор вошел крупный, дородный мужчина с длинной, окладистой бородой. Увидев его, старик чуть покривился и тут же вернулся к обучению парня.
Вошедший несколько минут наблюдал за движениями Елисея, после чего, презрительно хмыкнув, громко сказал:
– Чего это ты, дедушка, решил на приблуду безродного время тратить? Да еще и тайну семейную ему передавать?
– Тебя не спросил, дурья башка, – рыкнул в ответ Святослав. – Иди куда шел.
– Дед, сам же говорил, что это тайна семейная, – не унимался мужик. – Или ты решил его наследником оставить? Неужто от родной крови откажешься, дед?
– Да замолчи ты, бестолочь! – рявкнул старик так, что вздрогнул даже Елисей. – Этот паренек и сейчас двоих таких, как ты, на ленты порежет и не запыхается. Сами-то ничему научиться не сумели, бестолочи. Одно звание, что казаки.
– Он? Меня? – угрюмо спросил мужик, наливаясь дурной кровью. – Да я его одной рукой переломаю.
– Одной рукой, говоришь? – резко успокоившись, негромко прошипел старик. – А попробуй. Елисей, отложи шашки.
Не ожидавший такого захода, парень растерялся, но покорно положил клинки на лавку.
– Бебуты свои бери, – продолжал командовать старик.
Без кинжалов Елисей даже в уборную не ходил, так что и на тренировку явился с ними.
– Так значит, – продолжал командовать старик. – Неси свою шашку. Заденешь его, – тут старик ткнул пальцем в Елисея, – не стану его учить. А ежели он тебе бородищу твою на ходу обрежет, не обессудь. Передам ему мастерство свое без остатка. А слова твоего с той поры никто в доме слушать не станет. Потому как пустобрехом себя выставишь.
«Жестко завернул дедушка», – присвистнул про себя Елисей.
– А ты, казачок, не тушуйся. Срежешь ему бороду, считай, что должен я тебе, – повернулся к парню старик.
– Зачем же круто так? – не удержался Елисей.
– А то мое дело. Хочешь учиться, делай, что велю, – отрубил старик.
– Как скажешь, – вздохнул парень, понимая, что нажил себе очередного врага.
Мужик, оказавшийся внуком Святослава, быстро вынес из дома шашку и, рывком выдернув ее из ножен, зло прохрипел:
– Ну, всё, щенок. Живым ты отсюда не уйдешь.
С этими словами он ринулся вперед, вскидывая клинок. Выхватив кинжалы, Елисей привычным движением провернул их в пальцах и, качнувшись из сторону в сторону, скользнул под падающую шашку. Клинок просвистел в нескольких сантиметрах от тела парня, а Елисей, стремительно выпрямившись, взмахнул кинжалом вдоль щеки противника. Клок срезанной бороды, подхваченный ветром, отлетел в сторону.
– Ай, любо! – рассмеялся старик, постукивая своей клюкой по утоптанной до каменной прочности земле. – Что, Васька, не ожидал? Это только начало было.
Мужик попытался с ходу развернуться, чтобы нанести обратный удар, но Елисей успел шагнуть ему за спину и резким ударом под колено сбил его атакующий порыв. Нога Василия подогнулась, и парень тут же добавил ему по второй ноге. Не удержавшись, мужик рухнул на колени, и парень двумя взмахами кинжалов доделал начатое. Глядя на эту картину, Святослав хохотал до слез. Дождавшись, когда парень отойдет назад, старик подошел к внуку и, глядя на него с нескрываемым презрением, фыркнул:
– В мать. Нет в тебе огня воинского. Купец, не вой. Ступай отсюда. Своими делами займись, а в мои лезть не смей больше. Прочь поди.
Подобрав оброненную шашку, Василий тяжело поднялся и, ощупывая ладонью лицо, поплелся к дому.
– Наел сала дурного, – мрачно проворчал ему вслед старик. – Еле ноги таскаешь.
Василий, проходя мимо Елисея, одарил его мрачным взглядом и тихо, чтобы не слышал старик, пригрозил:
– Увижу тут еще раз, пристрелю.
– Попробуй, – жестко усмехнулся Елисей в ответ. – Только не удивляйся, если в ответ пулю получишь. А как я стреляю, можешь на стене спросить.
– Так ты тот самый, что вчера горцев побил? – вдруг резко остановившись, спросил Василий, уже не понижая голоса.
– Он и есть, – отрезал вместо парня старик. – Или ты решил, что я и вправду ума лишился и не знаю, кому мастерство свое отдаю?
– Дед, я…
– Ступай, Васька. Сам не умеешь, так хоть другим не мешай, – махнув рукой, тяжело вздохнул старик.
Василий убрался в дом, а Святослав, глядя ему вслед, грустно вздохнул:
– Вроде и человек добрый, а воевать совсем не назначен. Огня в душе нет. Да еще боится все, что я его наследства лишу. А зачем оно мне? В домовину себе я хозяйство не положу. Ну да бог с ним, – взяв себя в руки, решительно заявил старик. – Бери шашки. Учить тебя стану.
Три часа Елисей стоял посреди двора, едва двигая двумя шашками в разных направлениях. Это было тяжело, муторно, но он крепился и, сцепив зубы, заставлял себя делать все, что приказывал старый казак. Святослав то и дело при помощи клюки подправлял его движения, после каждого раза заставляя замереть в нужной позиции. Наконец, устав сам и умотав парня, старик тяжело вздохнул и, присев на лавку, махнул рукой:
– Хватит покуда. Седмицу сам все повторяй каждый день. А после придешь, дальше показывать стану. Но прежде посмотрю, что выучил.
– Добре, – кивнул парень, направляясь к колодцу.
Умывшись и смыв пот и пыль, Елисей хотел было забрать свои клинки, но старик, махнув рукой, посоветовал:
– Тут оставь, я приберу. Дома, небось, еще десяток лежит. Сказывали мне, сколь ты всякого с горцев взял.
– Найду, – усмехнулся Елисей в ответ.
– Вот ими и учись. Заодно привыкнешь разными клинками работать. А попусту таскать шашки по улице не стоит. Раз принес, и хватит.
– Как скажешь, дядька Святослав, – покорно кивнул парень.
– И спорить не станешь? – ехидно усмехнулся старик.
– А чего попусту воздух сотрясать? – пожал Елисей плечами. – Я к тебе учиться пришел, а не споры спорить. А уж как учить, тебе оно виднее. Мое дело слушать, запоминать да исполнять со всем прилежанием.
– Похоже, и вправду зацепила тебя наука моя, – одобрительно кивнул старик. – Добре, ступай. Через седмицу увидимся.
Попрощавшись, парень вышел со двора и зашагал к своему подворью, чувствуя, как ноют уставшие от непривычных нагрузок мышцы. Его ежедневные тренировки проходили совсем в другом ключе. Поэтому и работали совсем другие группы мышц. Да и с длинными клинками ему раньше не приходилось иметь дела. Именно поэтому у него больше всего устали предплечья. Шагая по улице, Елисей то и дело сжимал кулаки и шевелил пальцами, пытаясь снять напряжение.
Дома, переодевшись в чистое, он огляделся и, припомнив, что давно не занимался обычными делами, отправился во двор. Требовалось нарубить дров из притащенного из леса сухостоя и натаскать воды в бочки для полива огорода. Закончив, парень вернулся в свою комнату и, едва войдя, замер на пороге, не веря собственным глазам. На его одежде, которую он сбросил после тренировки, лежала кошка Мурка, вылизывая двух новорожденных котят.
– Мать твою, старуха, ты как это сподобилась? – растерянно поинтересовался Елисей, осторожно присаживаясь на лавку, рядом с кошкой. – А остальные где? Или их только два было?
Оторвавшись от котят, Мурка повернулась к нему и, вздохнув, тихо муркнула. Потом, облизнувшись, снова принялась наводить на потомство лоск.
– Так. А ведь ты, подруга, похоже, родила их в другом месте, а сюда после перетащила. Решила, что тут безопаснее будет. Ладно. Сейчас тебе попить принесу.
Поднявшись, Елисей вышел и, отыскав подходящий черепок от разбитой кружки, наполнил его водой. Просить у и так небогатой вдовы блюдце для кошки он посчитал неправильным. Поставив черепок рядом со своими вещами, парень снова вышел и, найдя в сарае старую широкую корзину, принялся устраивать кошке гнездо. Разорвав пару своих старых изношенных рубашек, Елисей выстелил дно корзины и, занеся ее в комнату, поставил под стол, в самый угол. Так, чтобы лишний раз не беспокоить кошку.
Потом, взяв Мурку на руки, он осторожно переложил ее в корзину и туда же отправил двух новорожденных котят. Старательно обнюхав новое логово, Мурка выскочила из корзины и, напившись, быстро вернулась обратно. Улегшись, она откинула заднюю лапу, носом подталкивая котят к соскам, и, прикрыв глаза, громко замурлыкала.
– Ага. Мои усилия оценили, – усмехнулся парень, внимательно наблюдая за кошкой.
Шаги за дверью он услышал раньше, чем в дверь постучали. Поднявшись, он открыл и, увидев одну из дочек хозяйки, спросил:
– Чего тебе, егоза?
– Мамка вечерять зовет. А еще кошка твоя пропала. Ушла вчера, и нету.
– Пришла уже. Вон, под столом спит, – сообщил Елисей, тыча пальцем себе за спину.
– А, ну ладно, – обрадовалась девочка и, тут же развернувшись, куда-то унеслась.
Прикрыв за собой дверь, Елисей помыл руки у колодца и отправился в дом.
Поужинав, Елисей вернулся к себе и от нечего делать принялся чистить оружие. Попутно проверив количество оставшихся боеприпасов, парень горестно вздохнул. Из трех сотен патронов осталось всего сто восемьдесят. Пострелять пришлось немало, а пополнить запасы пока было нечем. Зато к пистолету патронов оказалось более трехсот.
Вот тут парень удивился самому себе. Вроде столько гильз он и не заказывал и тем более не оплачивал. Выходит, все это скопилось за то время, пока он ездил в Пятигорск, а ювелиры передавали ему их в качестве бонуса за изобретения. Впрочем, такой новости Елисей обрадовался. Сдаваться или попадать в плен в его планы никак не входило. Если дело дойдет до последнего боя, то он и вправду должен стать последним. С этой мыслью Елисей достал из ящика одну гранату и отложил ее в сторону.
Спустя еще два дня случилось, наконец, то, чего так страстно желали обитатели крепости. От города подошли войска, и горцам пришлось спешно отходить в горы. Понимая, что прямого боя им не выдержать, абреки под командой османов начали выставлять заслоны и спешно уходить, бросая весь скарб, кроме оружия и боеприпасов.
Вышедшие из крепости навстречу войскам казаки вволю повеселились на остатках брошенного лагеря. Поучаствовал в этом развлечении и Елисей. Отказываться от трофеев означало снова привлечь к себе излишнее внимание, так что выбирал парень только то, что имело ценность в его глазах. Порох, свинец, деньги и, конечно, оружие. Но не абы какое, а только нарезные штуцера или булатные клинки. Благо определять качество стали и уровень выделки стволов он умел.
Так что даже опытные, многое повидавшие казаки не стеснялись обращаться к нему за консультацией. Больше всего парня, конечно, интересовали нарезные стволы. Пусть даже порченые. Благо теперь, имея за плечами нужный опыт, он знал, что из них можно сделать. К тому же идея создать многозарядное оружие не оставляла его. А с того момента, как парню в руки попал револьвер, эта идея начала обретать реальные очертания.
Но как ни странно, повезло ему в другом. В полузавалившейся палатке, принадлежавшей турецкому офицеру, Елисей обнаружил целую коллекцию роскошных клинков. А самое главное, все они были изготовлены из булата. Тут были и европейские эстоки, и турецкие ятаганы, и польские карабеллы, и даже критская махайра. Это чудо парень опознал случайно. Всплыло в памяти, как однажды наткнулся в сети на спор нескольких диванных знатоков холодного оружия, рассудил которых толковый мужик, выложивший кучу картинок с пояснениями. Среди них была и фотография такого чуда.
Быстро увязав все клинки в роскошный бухарский ковер, Елисей закинул рулон на плечо и поспешил в крепость. Закинув добычу в фургон, парень снова выскочил за ворота и тут же был отловлен комендантом крепости, жарко что-то обсуждавшим с прибывшими офицерами. Настороженно разглядывая вновь прибывших, парень ожидал, что от него потребуют что-то вроде очередного артналета, но все оказалось куда хуже.
– Вот, господа, – объявил комендант, жестом подозвав к себе парня, – это сейчас единственный человек в крепости, который способен быть лазутчиком. У пластунов учился, да доучиться не успел. Так уж вышло, что учителей его убили. И это все, что я могу для вас сделать.
– Не самая удачная шутка, господин штабс-капитан, – мрачно проворчал средних лет майор, с георгиевским крестом на груди. – Мальчишка в этом деле нам не помощник.
– А я совсем не шучу, господин майор, – жестко отрезал комендант. – Я, к вашему сведению, вынужден на командование ротой прапорщиков ставить, а на взвода унтер-офицеров. Офицеров сюда и калачом не заманишь, а в штабе к крепости относятся, как к досадному недоразумению. Могу еще много чего рассказать, про интендантов особо, но не время и не место сейчас.
– Гм, удивили, – заметно смутился майор. – Но что ни говорите, а это всего лишь мальчик. А дело у нас серьезное.
– Этот мальчик двух ваших солдат стоит, – фыркнул штабс-капитан. – Особенно если про его умение стрелять говорить. Елисей, покажи штуцер.
Вместо ответа парень скинул с плеча винтовку и, передернув затвор, на лету поймал выскочивший патрон. После чего протянул оружие коменданту. Офицеры внимательно следили за каждым его движением.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался майор. – Это же оптический прицел! Откуда?!
– Можете мне не верить, но он до него сам додумался и сам в Пятигорске у ювелиров заказал. Даже два таких. И патроны тоже сам, – пояснил комендант с заметной гордостью.
– Очень занимательно, – удивленно проворчал майор. – И где ж ты, голубчик, винтовку господина Бердана видел? Их в наших краях еще не появлялось, я бы знал, – спросил он, с интересом рассмотрев штуцер.
– То-то я думаю, что где-то видел уже такое, – задумчиво протянул Елисей, старательно морща лоб и потирая виски.
– Беда у него с памятью, господин майор, – вздохнул комендант, успокаивающе похлопав парня по плечу. – Мор тут у нас прошел. У него вся станица вымерла. Из всех жителей он один жив остался, да только память потерял. Доктор наш его осматривал, сказал, что такое бывает. Это вроде как после контузии.
– Да, про мор я слышал, – кивнул майор, удивленно разглядывая парня. – А как же вышло, что ты выжил?
– Бабка отмолила. А так меня уж и поп соборовал и молитву прочел. Только зарыть осталось, – вздохнул Елисей. – А господь по-своему рассудил. Один из всей станицы остался.
– Родители, значит, тоже? – аккуратно уточнил майор.
– Угу.
– Да уж, чего только на свете не случается, – удивленно вздохнул офицер, снимая фуражку и быстро крестясь. – Ладно, парень, – вернулся он к делу, возвращая Елисею штуцер. – Дело у нас вот какое. Горцы с турками, похоже, к перевалам отходят. Но на пути отхода за собой заслоны оставляют. И надо нам, чтобы кто-то сумел те заслоны найти раньше, чем войска на марше к ним подойдут. Сумеешь?
«Знал бы ты, как много я всего умею», – хмыкнул про себя Елисей, коротко кивнув.
В его уверенности не было ничего удивительного. В прошлом это была одна из его прямых задач во взаимодействии с регулярным подразделением. А то, что местные горы покрыты лесом, так это не страшно. Что здесь горы, что там, за речкой. Здесь даже лучше. В местных лесах никто бесследно не пройдет. Это не голые скалы Афгана. К тому же, как известно, дома и стены помогают.
– Ишь ты. Даже не задумался, – хмыкнул майор. – Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если батальон в засаду угодит?
– Не пугайте, ваше благородие. Я уже год как умер, – фыркнул Елисей и, развернувшись, отправился обратно в крепость.
– Ты куда? – растерянно окликнул его майор.
– Припас в дорогу собрать надо. И оружие сменить.
– Через два часа жду тебя у дальних ворот, – крикнул ему в спину офицер.
– Буду, – коротко сообщил Елисей, прибавляя шагу.
– А с дисциплиной у него не очень, – фыркнул майор, поворачиваясь к коменданту.
– Зато голова работает так, что иному и позавидовать можно, – не остался тот в долгу. – К тому же не стоит забывать, что парень не реестровый. Одно слово, сирота. Так и будет теперь один жить.
– Вы потому его к крепости приписали? Пожалели? – понимающе спросил майор.
– Признаться откровенно, когда увидел, как он стреляет, о таком и не думал, – качнул комендант головой. – Как я уже говорил, крепость в нашем штабе на правах приживалки какой числится. И толковых стрелков, впрочем, как и офицеров, для гарнизона днем с огнем не сыскать. Вот я и воспользовался случаем. А стреляет он и вправду знатно. Признаюсь откровенно, господа, лучше него в этом деле я никого еще не видел. И это факт, господа. Непреложный и подтвержденный. Тому и свидетелей куча имеется.
– Однако, – удивленно протянул майор. – Что ж, раз так, поверю вашему слову, сударь. Однако пора и делом заняться, господа. Прошу всех вернуться к своим подчиненным и начать подготовку к преследованию противника. А вы, господин штабс-капитан, придержите свою казачью вольницу. Они уже весь лагерь горцев растащили.
– Войной живут, с войны кормятся, – пожал комендант плечами. – Тут я им не хозяин. На такой случай у них свои командиры имеются.
– Насколько же со строевиками дело иметь проще, – покрутил майор головой, направляясь к своим подчиненным.
Елисей, вернувшись домой, принялся перебирать свой вещмешок, готовясь к долгому переходу по горам. Собрав все патроны, он уложил в мешок десяток гранат и, пройдя на кухню, начал собирать провиант. Копченое сало, сухари, связка вяленого мяса, соль, приправы, кресало, нож, ложка. В общем, все, что нужно человеку для жизни в отрыве от цивилизации. Пробежавшись взглядом по собранному, он кивнул и завязал мешок. Вместо длинного штуцера он взял короткий карабин и, поправив перевязь с ножами для метания, окликнул соседку, возившуюся во дворе.
Попросив ее передать Наталье, что по приказу коменданта ушел с войсками, парень выскочил на улицу и зашагал к воротам, направленным в сторону гор. Их потому так и называли, дальними. Выйдя из крепости, Елисей быстро осмотрелся и, приметив группку офицеров, направился к ним. Остановившись в нескольких шагах от импровизированного штаба, парень не стал привлекать к себе внимания. Пусть сначала между собой разберутся. Да и время еще было. До назначенного срока оставалось примерно с полчаса.
Командовавший войсками майор раздавал приказы быстро, толково и явно с сознанием дела. Убедившись, что мужик свое дело знает, Елисей сместился так, чтобы офицер заметил его, и, дождавшись, когда тот одобрительно кивнет, вопросительно выгнул бровь. Чуть улыбнувшись, майор жестом подозвал его поближе и, окликнув какого-то подпоручика, приказал:
– Сергей Степанович, вот вам местный разведчик. Комендант мне за него поручился. В общем, берите своих людей и отправляйтесь вперед. Только прошу вас, голубчик, повнимательнее там. Людей берегите.
Последняя фраза Елисею импонировала больше всего. Глядя на майора, он одобрительно кивнул и, повернувшись к подпоручику, спросил:
– Где ваши люди, ваше благородие?
– Там, у кромки леса, – вздохнул офицер, разглядывая парня с заметным сомнением.
Понимающе усмехнувшись, Елисей развернулся и широким шагом направился в указанную сторону. Приметив два десятка солдат, вольготно развалившихся в тени, парень моментально понял, что это та самая местная армейская разведка. Точнее, ее зачатки. Подойдя, парень внимательно осмотрел лежавших, отмечая про себя, что в группе не было ни очень молодых солдат, ни солдат в возрасте за сорок. Все крепкие, матерые мужики лет тридцати пяти, плюс-минус пару лет.
Он уже три минуты стоял рядом с разленившейся группой, когда один из десятников, наконец, соизволил приоткрыть глаза и рассмотреть, что за ними внимательно наблюдают.
– Ты еще кто? – удивился он, рассмотрев парня.
– Смерть ваша, – фыркнул Елисей. – Будь мое желание, вы б уже все умерли.
– Ты чего несешь?! – возмутился десятник, начиная подниматься.
– Правду. То, что горцы отошли, не значит, что их тут нет. А вы разлеглись тут, словно тюлени, и про охранение забыли, – продолжал наезжать парень.
– А ведь паренек прав, – мрачно проворчал подошедший подпоручик. – Вы, я смотрю, совсем забыли, что тут война идет.
– Так с устатку, ваше благородие, – смутился десятник.
– Когда это вы устать успели? – хмыкнул офицер.
– Так это. Переход долгий был. Да и жарко больно, – снова попытался выкрутиться десятник.
– Ладно, ваше благородие. Дисциплину наводить не время сейчас. Горцы уходят быстро, а нам еще засаду их найти надо, – вмешался Елисей в этот бессмысленный спор.
– И не поспоришь, – нехотя усмехнулся подпоручик. – Взвод, строиться. Наша задача: обнаружить засаду горцев. Все ясно?
– Так точно, ваше благородие! – рявкнул строй.
– Осмелюсь доложить, ваше благородие, а что это за мальчонка нахальный такой? – по-уставному спросил десятник.
– Проводник это наш. Из местных, – чуть скривился в ответ офицер.
– Да вы не беспокойтесь, ваше благородие, – улыбнулся в ответ Елисей. – Я эти места хорошо знаю, и пластуны меня толково учили. Найдем мы их. Обязательно найдем.
– Ну, дай-то бог, – покачал подпоручик головой и, вздохнув, приказал: – Давай указывай, куда именно идти.
Кивнув, Елисей огляделся и, припомнив, куда отступила основная масса войск противника, указал в нужную сторону. Взвод нырнул в подлесок и двинулся вдоль дороги в сторону перевала. Шагать по тракту значило тупо подставлять головы под вражеские пули. Так что разведка шла в нескольких метрах от края дороги, рассыпавшись неширокой цепью. Елисей то и дело принимался нарезать спирали, выискивая свежие следы.
Глядя на его маневры, солдаты только удивленно переглядывались, но вмешиваться не торопились, понимая, что делается это не просто так. Наконец, километров через пять, Елисей приметил конские следы и, жестом подозвав к себе офицера, молча указал на них.
– Ну, и что это значит? – спросил тот, явно проверяя парня.
– В сторону ушли, чтобы петлю сделать и снова на дорогу выйти. На дороге все следы к перевалу ведут, и отход в сторону двух десятков абреков пропустить немудрено. По следу идти надо. С этой стороны они нас ждать не будут. Думают, что незаметно с тракта соскочили, – ответил парень и решительно зашагал по следу.
Приложив палец к губам, Елисей призвал всех сохранять тишину и, ладонью подозвав к себе подпоручика, плавно сдвинул в сторону ветку куста. Осторожно устроившись рядом, офицер несколько минут выискивал взглядом то, что парень хотел ему показать, и, увидев, едва слышно зашипел сквозь плотно сжатые зубы. Кивнув, Елисей жестом указал ему за спину и, отойдя на пару десятков метров в обратную сторону, тихо спросил:
– Всех рассмотрели?
– С полтора десятка сабель будет, – быстро ответил подпоручик, глядя на парня с заметным уважением.
– Ровно два, – вздохнул Елисей, успевший пересчитать горцев. – Нужно вокруг пробежаться. Могут боковое охранение поставить.
– Это ж не регулярные войска, – фыркнул подпоручик.