Варвар Шерр Анастасия

– Отпустите! – заорала в лицо охраннику и впилась ногтями в его ручищу. – Немедленно отпустите меня! Вы не имеете права!

– Шеф по поводу неё давал какие-то распоряжения?

– Да кому она нужна. Отпусти ты её. Пусть валит.

Я притихла, затравленно наблюдая за их лениво протекающей беседой, и тот, который Женя, наконец, разжал пальцы.

– Вали отсюда, – он с силой толкнул меня к выходу. – И запомни: если хоть кому-нибудь обмолвишься, где была и что видела, я тебя из-под земли достану. Лично позабочусь, чтобы ты больше никогда не смогла произнести ни слова. Усекла?!

Я быстро закивала, пятясь назад и не смея оторвать взгляда от его холодного, пугающего лица.

– Свободна.

Не веря своей удаче, бросилась бежать и, выскочив на дорогу, чуть не попала под машину. Водитель остервенело засигналил, что-то крикнул в окно и, завизжав покрышками, рванул вперёд.

– Девушка, вас подвезти? До центра всего пятьсот рублей! – увидеть приятное лицо пожилого таксиста было таким невероятным счастьем, что я заплакала.

– Спасибо! Спасибо вам!

***

– Работаешь там? – спустя полчаса езды, спросил водитель, а я вздрогнула от утренней прохлады и нажала на кнопку, чтобы приподнять стекло.

– Нет… Я просто с подругой там была… – откровенничать с таксистом не хотелось. Мне вообще не хотелось вспоминать о том месте и уж тем более говорить о нём.

– Ты имей в виду, в этом клубе нехорошие дела творятся. Я за год, что работаю в том районе, всякого навидался. Ты девушка хорошая, по одежде вижу… В общем, не ходила бы по таким местам, а то, чего доброго, обидят.

Поздно, дяденька. На себе, так сказать, ощутила, какие там дела творятся. Разумеется, рассуждать об этом не стала, просто молча кивнула. Водитель оставил меня в покое и заговорил только когда остановился у моего дома.

– Ну вот, приехали.

И тут я вспомнила, что сумка, телефон и паспорт остались в проклятом клубе. Мне их ведь не вернули…

– О, нет… Ох, как же это?! Я… Простите меня. Я сейчас поднимусь домой, возьму деньги и принесу вам.

Дяденька вздохнул, но согласился.

Вышла из машины, подняла голову вверх, глядя на окна нашей квартиры. На кухне горел свет, похоже, Петя меня ждал. А от меня за версту веяло чем-то чужим: едким табачным дымом, мерзким алкоголем и тем тяжелым, властным ароматом, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с Варваром. Одного этого запаха чужой жизни было достаточно, чтобы почувствовать себя предательницей.

Тут же возникло невыносимое чувство, что, да, я предала всё, во что мы верили. Петя… Как я смогу коснуться его руки, зная, что на мне всё еще горит клеймо этой ночи? Мне казалось, что я пропиталась этой грязью до самых костей, и никакая вода не поможет мне снова стать прежней.

Поднялась на первый этаж и замерла у окна. Что ему сказать? О чём соврать? Где я была? Может, сказать, что я у Аньки ночевала? Точно! Так и скажу! Аня, надеюсь, подтвердит потом… До чего же я дошла? Чтобы вот так вот возвращаться домой под утро и на ходу сочинять небылицы для мужа.

Дверь оказалась незапертой, за что огромное спасибо Пете – не хотелось бы ни свет ни заря трезвонить и будить сына. Не хватало ещё, чтобы он увидел меня в таком состоянии.

Петя с кем-то говорил, и я в ужасе застыла, представив, как он вызывает полицию, чтобы заявить об исчезновении жены. А жена – вот она… Явилась…

Влетела на кухню и остолбенела. За столом сидел Петя, а рядом в моем фартуке, со шкворчащей яичницей на сковородке, стояла Аня.

– Тебе с сосисочкой, Петь?

– Да, давай.

А я глядела на эту идиллию и в толк взять не могла, что вообще происходит.

– О! Подруга! – первой меня заметила Аня и, тут же бросив сковородку на плиту, подбежала ко мне. – Слушай, бледная какая! А я вот зашла твоих покормить, пока ты… Кхм… Контрольные проверяешь. Ну что, всё закончила? Учительскую закрыла? – одарила меня многозначительным взглядом, а я перевела обалдевший взгляд на мужа.

– Зайка! Ну, ты что? В своём уме на целую ночь уходить? Я, между прочим, так и не смог уснуть без тебя! – Петя подскочил к нам, чмокнул меня в губы, а мне почему-то в этот момент подумалось, что лучше бы не целовал. Ведь ещё совсем недавно моих губ касался другой…

– Прости, Петь… Я контрольные проверяла… Много было… – в глаза мужу так и не осмелилась посмотреть. А вот Аньку наградила укоризненным взглядом. Она поджала губы, потупилась. – Спасибо, Аня, за помощь, но дальше я сама. Сама накормлю своего мужа. А ты иди. Ты у нас тоже девушка замужняя.

Да, я угрожала ей. Давала понять, что если она когда-нибудь откроет свой рот и расскажет Пете о том, где мы были, то и я не стану молчать. Всё выложу её мужу, а уж он её за это по головке не погладит. Я, конечно, не перекладывала свою вину на неё, но и видеть, как подруга, что бросила меня в трудный момент, обхаживает моего мужа… Слишком гадко.

– Ну что ты, зай? Устала? Не злись, любимая. Аня такой завтрак приготовила! Мммм, закачаешься просто! Покушай с нами, – муж явно заметил возникшее между нами напряжение, но не понял, откуда оно.

– Нет, Петя. Пусть Аня идет домой. У неё тоже очень много дел.

– Ну, как знаешь… Проводишь меня до двери? – Аня помахала ручкой Пете, всучила ему фартук и прошла мимо меня, виляя бёдрами. С ума сойти, как же я не увидела в ней стерву раньше?

– Что ты ему сказала? – налетела на неё в коридоре, но подруга лишь горделиво вздёрнула нос.

– А что я могла сказать, по-твоему? Что ты заняла моё место рядом с Варваром и провела с ним всю ночь, наплевав на свою семью? Или что на тебе до сих пор его клеймо?

Я повернулась к зеркалу и похолодела от ужаса. Неужели это я? Я! Та, что никогда не посмела бы даже взглянуть на другого мужчину, теперь стояла с растрепанными волосами и пустым взглядом.

– Повезло тебе, что Петя твой идиот! – зашипела на меня Анька, презрительно кривя губы. – Я бы с превеликим удовольствием открыла ему глаза на то, как ты присвоила мой «подарок»! Дешевая притворщица ты, Снежа. От тебя за версту несет вонью притона, – оттолкнув меня в сторону, Анька вылетела в подъезд, а я так и осталась стоять у зеркала, пытаясь дрожащими руками пригладить волосы.

– Зайка, ну что, мы кушать-то будем, нет? – из кухни показался Петя, а мне впервые в жизни захотелось его послать.

– Петенька… Ты сходи вниз… Там таксисту надо денежку заплатить. Он меня из школы по двойному тарифу согласился отвезти. Утро, сам понимаешь…

– Конечно, заюнь! А ты денежку дашь своему хомячку? – мило улыбнулся, глядя на моё отражение, а мне почему-то стало интересно, как повёл бы себя Варвар, будучи на месте моего мужа… Вряд ли он стал бы так улыбаться.

– Я сумку в школе забыла… Ты возьми там, из тайничка.

Петина улыбка вдруг угасла.

– Ну, ты что, Снеж? Мы же на спиннинг мне копили!

Мне вдруг так захотелось на него накричать, что запершило в горле.

– Петя… Возьми деньги и расплатись с таксистом.

– Ну понял, понял, чего злишься? Ты лучше салатик там дорежь, а то Аня не успела. А я сейчас.

ГЛАВА 5

Голова раскалывалась, словно по ней всю ночь кувалдой стучали. Наверное, все-таки не стоило тратить столько сил на ночное противостояние после трех тяжелых боев. Однако, несмотря на жуткую головную боль, внутри всё еще кипела неуемная энергия. Тело требовало действия, а разум – присутствия той «училки», что была рядом. Как же её зовут? Снежана, кажется? Впрочем, это не имело значения.

Он пошарил рукой на диване рядом с собой и недовольно рыкнул, осознав, что глаза открыть всё-таки придется.

Комната оказалась пустой. Девушки не было, что само по себе было странно. Обычно такие, как она, не уходят, не дождавшись вознаграждения. Наверное, Спирин всё уладил сам.

Марат провел ладонью по лицу, потянулся за стаканом с водой, и в этот момент дверь тихонько приоткрылась. Он поднял тяжелый, вопросительный взгляд на вошедшую девушку в униформе.

– Я… извините, я убраться пришла… – она испуганно замерла, не решаясь поднять глаз на его мощную, ничем не прикрытую фигуру, и нервно сглотнула от его тяжелого присутствия. – Я позже зайду, простите.

Марат усмехнулся, видя её замешательство.

– Стой.

Девушка застыла на месте, опустив взгляд в пол.

– Где та девка, что была со мной этой ночью? Куда она делась?

Девчонка прикусила нижнюю губу, но взгляд так и не подняла.

– Я не знаю… Я работаю здесь только третий день… И только днём.

Марат еще раз окинул ее придирчивым, холодным взглядом.

– Можешь идти. И позови мне своего начальника.

Хаджиев видел, как девчонка облегченно вздохнула и, поспешно кивнув, вылетела из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь.

– Марат, дорогой! – Спирин встретил его уже в тесном коридоре. Хаджиев на ходу надевал и застегивал рубашку, игнорируя суету вокруг. – Вот правду говорят, статный вы народ. Хоть на ринге в пылу боя, хоть в строгом костюме – одно загляденье…

– Во-первых, я тебе не «дорогой», – Марат взглянул на часы и продолжил путь, словно Спирин был всего лишь настырной мошкой, жужжащей где-то под ухом. – Во-вторых, прекращай свои сомнительные излияния. Я не принимаю комплиментов от мужчин. Сохрани остатки своего достоинства, если оно у тебя еще осталось.

Жирная морда Спирина покраснела, он поперхнулся, но заискивающе ухмыляться не перестал. Как и бежать за Варваром.

– Хорошо, хорошо… Извини, не хотел тебя оскорбить. Слушай, ну так что с долгом? Отсрочку дашь, а? Марат, я ведь всё для тебя, ты же знаешь…

Хаджиев остановился уже перед выходом, повернулся к прихвостню.

– Ты испортил мне настроение. Я сегодня зол. Так что нет, об отсрочке можешь забыть, – Марат потешался над уродом. До безумия любил это дело. Видеть этот первобытный ужас в глазах и то, как перед ним стелятся ковром.

– Ка-а-ак?! Кто посмел?! Разве девушка не проявила должного уважения? Или кто-то не так посмотрел? Да я их всех…

– А где гостья-то? Она исчезла, пока я спал.

Спирин выпучил глаза и метнул уничтожающий взгляд на охранника, который с каменным лицом всё это время следовал за ними.

– Колян! В чем дело?! Где она?!

Хаджиев с наигранным интересом сложил руки на широкой груди и с легкой, опасной улыбкой уставился на бедолагу Коляна. Тот, казалось, готов был на месте провалиться, так сильно его пробрал холодный взгляд гостя.

– Так это… Ушла она под утро, шеф, – пробасил охранник, стараясь не смотреть начальнику в глаза. – Даже сумку и документы не забрала. Так торопилась, будто за ней волки гнались. Мы и подумали, что господин Хаджиев сам её погнал…

В словах охранника была логика. У Марата действительно была такая привычка: он быстро терял интерес и расставался с женщинами без лишних слов. Но вчера… Всё было иначе. Снежана зацепила его так, как не цепляла ни одна из тех случайных девок, что встречались ему раньше. Он давно не чувствовал такого азарта и такого странного удовлетворения от присутствия женщины рядом.

Ему импонировало то, как искусно она держалась в своей роли скромной, правильной женщины. В каждом её жесте, в каждом робком взгляде сквозил трепет, который он находил необъяснимо притягательным. Он отдавал ей властные приказы, проверяя её на прочность, а она с затаенным страхом в глазах подчинялась его воле. Она казалась совершенно неискушенной, почти не знающей жизни.

От одного воспоминания о ней внутри снова закипала кровь, а по телу разливался знакомый жар предвкушения.

– Ты идиот! – рявкнул на Коляна Спирин и снова подобострастно улыбнулся Хаджиеву. – Марат, это вообще не проблема, веришь? У меня есть паспорт этой красавицы. Ты только слово скажи, и она снова будет здесь!

Хаджиев нахмурился, в его взгляде появилось недоброе предчувствие.

– С каких это пор ты отбираешь документы у своих девок?

Спирин, похоже, искренне удивился.

– Моих девок? Да помилуй! Ты же сам видел, какая она… Какая там моя. Обычная посетительница, с улицы зашла. Я же тебе предлагал лучших профессионалок, а ты на эту указал… Но не волнуйся. Она запугана так, что ни одной живой душе слова не пикнет…

– Не понял. Ты хочешь сказать, что она не из «ваших»? – Марат замер.

Марат замер, и в его памяти начали всплывать детали прошлой ночи: ее огромные, полные неясного трепета глаза. Он вспомнил, как она замирала, когда он терял над собой контроль и обрушивал на нее всю свою яростную, кипучую энергию. Но она не отталкивала его… Напротив, она отвечала на каждый его порыв, хоть и делала это с какой-то робкой осторожностью. Его часто опасались женщины. Больно горячая кровь. Однако сейчас, после слов Спирина, то, что он принимал за искусную игру в скромность, начало казаться ему чем-то совсем иным.

– Да училка она обычная.

Училка? Хаджиев даже хмыкнул. Да ладно? Училка?!

– Сам удивился. Тоже думал, левые профуры подзаработать пришли. Но потом поговорил с этой бабенкой и она все поняла.

Так вот в чём дело. Заставил ее.

Марату было плевать на то, как прошла ночь. Он привык брать то, что хотел. Но сейчас внутри заскребло. Чувство было такое, будто его втёмную использовали в какой-то дешёвой схеме. Спирин, козёл. Решил от долга избавиться за счет женщины.

– Паспорт её. Быстро, – голос Хаджиева стал тихим и нехорошим, от такого тона у Спирина обычно поджилки тряслись.

ГЛАВА 6

Я пыталась. Правда, пыталась забыть то, что произошло со мной в том клубе… Думала, вернусь к своим родным мальчишкам, и всё пройдёт. Просто выкину из головы это сумасшествие, творившееся там со мной…

Но забыть не получалось. Уже два дня у меня всё валилось из рук, а перед глазами постоянно стоял образ Варвара. Стоило мне вспомнить его властный голос или тяжелый взгляд, как по телу пробегала дрожь. Но как только ко мне прикасался муж… я ничего не чувствовала. Совсем ничего.

А ведь должна была! Раньше мне всегда было спокойно и хорошо с Петей. Это всегда была тихая, привычная радость. А теперь внутри образовалась пустота.

Я боялась собственных мыслей. Боялась того странного, пугающего отклика, который пробудил во мне Варвар. Боялась, что муж почувствует эту перемену, увидит правду в моих глазах, и я навсегда потеряю его уважение. Мой мир дал трещину, и я не знала, как её заделать.

«Библиотекарша» – так называли меня охранники, потешаясь. И это слово набатом било в голове, не давая мне ни сна, ни отдыха.

Всё произошедшее казалось чем-то невероятным, выходящим за рамки моей привычной жизни. Но почему память, вместо того чтобы вычеркнуть ту ночь, услужливо подбрасывала мне новые и новые детали? Перед глазами то и дело вставал образ этого властного, пугающе притягательного человека, который так бесцеремонно ворвался в мой мир. Почему это не забывается? Почему внутри до сих пор всё замирает при одном воспоминании о его тяжелом взгляде?

– Зайка, ты опять о чём-то задумалась? Какая-то ты заторможенная в последнее время. Не заболела? – супруг участливо заглянул мне в лицо. – Давай, я посуду помою, ты, наверное, устала.

– Спасибо, Петь, – через силу улыбнулась ему, присела на стул, вытирая руки. – Я действительно устала… Скорее бы каникулы.

– Так скоро уже. Неделька всего осталась и гуляй.

– Ну да… Может, съездим куда-нибудь, а, Петь? Давай, Виталика возьмём и хотя бы на несколько дней отдыхать уедем? Я даже кредит ради такого дела возьму.

Петя прокашлялся, поставил в сушилку вымытую тарелку и повернулся ко мне, уперев руки в бока.

– Зайка, какой кредит, какой отдых? Вот на дачу поедем, картошечку посадим, заодно и отдохнёшь от своих двоечников. И никаких кредитов не надо.

Картошечку… Отчего-то мне снова захотелось наорать на мужа. Напомнить, что я вкалываю, как проклятая в школе, потом ещё репетиторством подрабатываю. Напомнить, что я тоже человек и хочу нормально отдохнуть, а не с лопатой на грядке, сажая картошечку. Хотелось спросить его, когда уже он устроится на работу, и я смогу купить его сыну новые кроссовки. И спиннинг, чтобы сам себе купил.

Не знаю, что на меня нашло, благо, вовремя одумалась. Молча поднялась со стула и, так же молча миновав супруга, вышла из кухни.

– Так, я не понял… А как же ужин, зай?

– Сам приготовь, Петя! Пожарь картошечку! – огрызнулась уже из коридора и хлопнула дверью.

Наверное, это чувство вины меня пожирало. Протягивало ко мне свои мерзкие щупальца и душило, душило… Я не могла смотреть мужу в глаза, избегала даже сына. На работе не смотрела на детей… Всё время казалось, что все они знают о моём вечном позоре. Вот-вот начнут тыкать пальцами и смеяться. Мне хотелось спрятаться от всего мира, закрыться за большой железной дверью на несколько замков, запечатать наглухо окна и просто проваляться под одеялом несколько дней подряд. А, может, недель… А, может, даже лет. Чтобы когда выйду оттуда, мир забыл о моём жутком падении в бездну порока.

Анька целых два дня не разговаривала, бросая на меня брезгливые взгляды, словно это я, а не она, мечтала привлечь внимание Варвара. Впрочем, мне было не до неё. Меньше всего хотелось слушать её пустую болтовню. Я начала потихоньку замыкаться в себе, в своём мире, где на протяжении этих двух дней регулярно появлялся Марат. Он преследовал меня в сновидениях, подчиняя своей воле и заставляя снова переживать то странное оцепенение. Я просыпалась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, не в силах совладать с новыми, пугающими эмоциями. Они лишали меня покоя, как тот роковой вечер, перевернувший всё внутри. Но самое страшное… я засыпала с тайной мыслью снова увидеть этот сон.

– Зайка, любимая моя, – кровать прогнулась под весом мужа, и я крепко зажмурилась, притворяясь спящей. – Зайка-а-а, – протянул у самого уха Петя, и его рука ласково коснулась моего плеча. – Рано же ещё для сна… Я Витальку накормил, уложил. Уделишь время своему хомячку?

Я стиснула зубы, и мне вдруг захотелось горько рассмеяться. «Хомячок»… После той бури, что пронеслась по мне, это домашнее прозвище казалось нелепым и почти детским. Весь этот привычный уют теперь ощущался как тесная клетка.

– Петь, я очень устала. Дай мне поспать.

– Но ещё же только шесть вечера, Снеж! – обиженно протянул муж, но настаивать не стал. Завалился рядом и достал телефон со своей шумной игрой. – Ну и ладно.

Ну и ладно.

Внезапно раздался дверной звонок, и у меня отчего-то в приступе страха сжалось сердце. Возникло какое-то давящее, тревожное предчувствие. Похоже, мне пора было пить успокоительное.

– Лежи, зай, я сейчас открою, – закряхтел Петя, поднимаясь с кровати, а я вдруг вскочила, как ошпаренная.

– Нет! То есть… Я сама открою. Мне ученица должна принести тетради на проверку, она дома занимается и… – выдохнула. Я начинала сходить с ума. Ну, чего так испугалась? Можно подумать, там Варвар ко мне в гости пришёл. Он уже и думать обо мне позабыл. – В общем, я открою.

Муж пожал плечами, зевнул и снова завалился на постель.

Думая о своём, о наболевшем, открыла дверь, не спросив даже, кто там, и не посмотрев в глазок. И застыла с открытым ртом, увидев на пороге огромного мужчину. В тусклом свете запыленной подъездной лампочки мне сначала показалось, что это Варвар, и сердце трепыхнулось в груди, словно птица, попавшая в клетку. Приглядевшись, поняла, что ошиблась и, медленно выдохнув, облокотилась о дверь, не в силах устоять на ногах.

– Лебедева Снежана Александровна? – нереально высокий, угрюмый, с косматыми бровями и явно кавказской внешности, в былое время он бы меня напугал. Но сейчас, когда прошла угроза помереть от одного тёмного взгляда Варвара, я расслабилась и испытала нечто схожее с эйфорией.

– Да, я… Что вы хотели?

– Это вам, – буркнул мужчина, протягивая мне черный бумажный пакет с логотипом какого-то магазина или фирмы.

– Я ничего не заказывала, – подумав, что это курьер (хотя на курьера этот мужчина был похож меньше всего) ошибся и принёс чей-то заказ на другой адрес.

– Это вам, – повторил с нажимом и без всяких церемоний всучил мне пакет. – Проверьте всё содержимое, и я пойду.

Непонимающе похлопав ресницами ещё пару секунд, робко заглянула в пакет и первое, что мне бросилось в глаза – мой паспорт. Я узнала его по обложке, которую на новый год подарил мне Петя. Чуть ранее дети в школе пошутили, разрисовав документ, который я случайно выронила из сумки, и мне пришлось его менять. А эта обложка была с защитной плёнкой, хоть всю разрисуй.

Бросив быстрый взгляд на мужчину, я достала паспорт, какой-то толстый конверт и небрежно сложенное красное платье, на бирке которого на автомате прочла имя «N****».

– Это что? – прохрипела севшим голосом и, не дождавшись ответа, заглянула в конверт.

Деньги. Целая пачка. И даже не рублей, а долларов.

– Марат Саидович приносит вам свои извинения и надеется, что эти скромные подарки хоть немного смягчат его вину, – мужчина пробубнил явно заученный текст, а я подняла на него ошарашенный взгляд.

Сглотнув, медленно выдохнула, попыталась проглотить ком, что застрял где-то в гортани. В глазах предательски защипало, и мне захотелось швырнуть это всё мужчине в лицо. Но сдержало понимание, что он просто выполняет свою работу. Хотя морда, конечно, бандитская.

– Я возьму только паспорт. Остальное передайте своему Марату Саидовичу и скажите: пусть затолкает свои деньги себе в задницу! – я не ругалась так… Да никогда не ругалась. Но в тот момент, могу поклясться, мне доставило это удовольствие и принесло хоть небольшое, но всё же облегчение.

– Мне велено передать вам всё. Всего доброго, – ответил безапелляционно бандит, глядя куда-то пониже моих глаз, а затем повернулся, чтобы уйти.

– В таком случае, я брошу это здесь! – бросив пакет с платьем и деньгами прямо на площадку, захлопнула дверь и, медленно выдохнув, оперлась о стену.

Только бы ушёл, только бы не стал трезвонить. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, и мне невыносимо захотелось поплакать.

– Зайка, а кто это был? – подняла взгляд на мужа и окинула его с ног до головы.

Маленький, толстенький, вечно что-то жующий Петя. Даже если бы я осмелилась рассказать ему и попросить защиты… Разве смог бы он заступиться за меня?

– Это… Паспорт в школе забыла, вот, принесли.

***

– Слушаю тебя, – Марат перевел взгляд на пакет в руках подчиненного и вздёрнул брови. – И в чём же дело? Почему не отдал?

Али опустил глаза в пол, поставил пакет на стол.

– Она только паспорт забрала, Марат Саидович.

– Разве я не велел тебе отдать пакет ей в руки? – Хаджиев поднялся с дивана, Али попятился назад.

– Я отдал. Но она забрала лишь паспорт, а остальное швырнула мне под ноги и закрыла дверь.

– Гордая, значит? – Марат небрежно вытряхнул содержимое пакета на стол, усмехнулся. – Ты передал ей мои слова?

– В точности, как вы и сказали.

– Что она ответила?

Али замялся, пряча взгляд. Мало кому хотелось бы пересказывать такое Хаджиеву.

– Ну? Говори!

– Она просила вам передать… Кхе-кхе… Чтобы вы свои деньги…

– Ну?

– …засунули себе в задницу… – и тут же отступился, поймав бешеный взгляд Марата.

ГЛАВА 7

– Доброе утро, Марат Саидович, – Балиев шагнул в кабинет, с опаской поглядывая на шефа подбитым глазом.

Нос всё ещё адски болел, а по рёбрам, словно отбойный молоток прошёлся. Благо, на этот раз принёс хорошую весть, а то так здоровья надолго не хватит.

– Ну? – Хаджиев был не в настроении, и это, мягко говоря.

В принципе, верный Али хорошо его понимал. Марат не из тех, кому можно заявить подобное. Тем более подчинённому. Да ещё, чтобы девка какая-то.

Последнюю, кстати говоря, стоит пожалеть. Так унижать уважаемого авторитета – нужно с башкой не дружить. И Балиев хорошо знал, что за это бывает. За одну попытку проявить неуважение к Хаджиеву многие дорого поплатились. И не факт, что этой учительнице просто повезло остаться в стороне. Совсем не факт…

– Сделано, Марат Саидович, – чуть склонив голову, Али водрузил на стол увесистую папку с банковскими документами. – Всё здесь. Ворохов передавал вам привет. Просил как-нибудь заглянуть к нему в гости.

Хаджиев усмехнулся, как всегда, когда слышал об Илье – старом товарище.

– Видишь, Али, как полезно иметь друга в высоких кабинетах?

Али знал: на самом деле Марат сейчас лукавит. Их с Вороховым связывала не только нынешняя должность Ильи. Еще в конце девяностых, будучи совсем молодыми, эти двое сплотились так, что разлучить их было невозможно.

Марат открыл папку и быстро пробежался пристальным взглядом по документам.

– Замечательно, – щелкнул мышкой, открыл какую-то папку, криво ухмыльнулся, прожигая взглядом чёрных глаз фотографию той самой девицы.

Али нахмурился. Попала дуреха. Никогда баб не жалел, а эту вот жалко. Правда, и Хаджиев никогда ранее так ни на одну бабу не наводил цель.

– Значит так, – начал Марат, а Али тут же напрягся, словно в позвоночник вогнали деревянный кол. Сложив руки в замок, ждал приказа, и уже было не важно, что Хаджиев велит сделать с девкой. Работа есть работа… – Выясни мне все расходы её семьи. Вплоть до того, сколько стоят носки пацана, ясно?

Балиев кивнул.

– Что-то ещё, Марат Саидович?

– Пока всё. А я, пожалуй, свяжусь с министерством образования. Помнится, у меня там кое-кто в должниках ходит.

Али передёрнуло от того, как нехорошо блеснули и без того темные глаза Хаджиева. Сколько лет на него работает, а каждый раз до дрожи такой взгляд…

__________________________________________________________________

Примечание автора.

Балиев Али, он же Бали (это не опечатка).

Сабуров Самир, он же Сабур (также ошибки нет).

__________________________________________________________________

***

– Снеженька, милая, – Елена Геннадьевна сложила руки в умоляющем жесте, и мне стало неловко. – Я всё понимаю. Ты одна работаешь, у тебя такая ситуация в семье… Но ты и меня пойми. Уже три недели ни копеечки. Ты же понимаешь, что я, заслуженный педагог, не ради шутки работаю на пенсии репетитором и нянькой в одном лице. Да и что за пенсия у меня? Разве ж это деньги? Еле на коммуналку хватает…

Покраснев, казалось, от корней волос до пяток, я опустила глаза в пол. Конечно, я понимала всё. Чтобы с моим Виталиком заниматься, столько сил нужно, знаний, умений. О терпении вообще молчу. Даже я, учитель, не могу с ним справиться.

– Я… Извините меня, Елена Геннадьевна. Так неловко, правда… Я ведь думала, что Петя вам заплатил. Я сейчас! Секундочку! – бросилась в комнату, сгорая от стыда.

Достала из тайничка нужную сумму и вынесла старушке.

– Знаешь, милая… Я не хочу тебя обидеть, но… Твой муж вообще хоть о чём-нибудь думает? Мог бы на работу устроиться. Где же это видано, чтобы жена так вкалывала, а он на подушечках нежился? – я открыла рот, чтобы защитить Петю, но Елена Геннадьевна оборвала мою попытку властным движением руки. – Ещё, небось, и деньги направо-налево транжирит. А оно тебе надо, такой молодой да красивой? Ты и его на себе тащишь, и его сына, и сама вон, непонятно во что одеваешься. Я в твои годы с иголочки ходила. Подумай уже о себе, Снеженька. Не дело это.

Я прикусила губу, неловко замялась. Отчего-то так вдруг горько стало, так тошно. А ведь всё так и есть. Я света белого не вижу за работой, а Петя то и дело опаздывает на собеседования, или его не устраивает зарплата, график, начальство… И так без конца. А Виталик у нас особый мальчик, его в обычную школу не отдашь. Вот и получается, что на себя у меня не хватает ни времени, ни денег.

Елена Геннадьевна ушла, а я ещё долго думала о том, что, быть может, не всё так идеально в моей жизни. А с другой стороны… У кого идеально?

Благо, хоть в школу нужно было ко второму уроку, и выгнать мужа на поиски работы всё же удалось. Всё ещё верила, что он устроится, и мне, наконец, станет легче.

Правда, я тогда еще не знала, что ждёт меня в школе…

***

В учительской прямо в воздухе повисло какое-то напряжение, и я невольно поёжилась.

– Доброе утро, – поздоровалась, как обычно, но мне никто не ответил. Лишь Анька мазнула ехидным взглядом и отвернулась.

Задумываться о поведении коллег не стала. Это школа. Тут всякое бывает. Иногда ученики так доводят, что даже дышать не хочется, не то что задушевные беседы вести.

Но вскоре я поняла, отчего вдруг стала персоной нон грата. Так уж повелось, что тот, кто попадал к нашей директрисе в опалу, автоматически становился изгоем, его замечали не больше, чем по осени листья под ногами.

Как только собралась на урок, дверь учительской распахнулась и в проёме возникла грузная Ольга Михайловна.

– Снежана Александровна, зайдите ко мне! – и тут же дверь захлопнулась. Я даже на какое-то мгновение усомнилась, что это не галлюцинации.

А в кабинете директрисы меня ожидал чистый лист бумаги и ручка.

– Присаживайтесь, Снежана Александровна. Надеюсь, не нужно объяснять, что вы должны сделать, – «шефиня» встретила меня резким, неприязненным тоном и выжидающе скрестила руки на груди.

– Простите, Ольга Михайловна, я не совсем поняла, что случилось? – А точнее, ничего вообще не поняла. – Это не подождёт? Просто у меня сейчас урок и…

– Урок, Снежана Александровна, проведёт Анна Вячеславовна. А вы… Вас решили сократить.

Словно обухом по голове. Я даже не поверила своим ушам. Непонимающе улыбнулась, уставилась на директрису.

– Не смотрите на меня так, – та вдруг стушевалась, отвела взгляд. – Мне сверху приказали, ничего не могу поделать.

Ещё пару минут мы просидели молча, без единого движения, пока я собиралась с мыслями и переваривала информацию.

– Почему я? – спросила тихо, еле сдерживая слёзы.