Как мы с Вовкой. Зимние каникулы. Книга третья Асковд Андрей

— Я не знаю, — сдался я. — Я не замечал. Раз сел, значит, плати.

— А я бы оторвал и не платил, — сказал дед.

— То, что ты жулик, я и не сомневалась, — сказала бабка. — Только тут, наверное, тоже не дураки придумывали. Может, ты и оторвешь без пятачка, а тебе яйца за это оторвут.

Дед невольно потрогал место, где находятся яйца и поморщился.

— Ну, я это так. К слову сказал, — попытался он оправдаться.

— Ну, а тебе так, к слову, вдруг и оторвут, — продолжила бабка.

Народ с интересом слушал диалог бабки с дедом и некоторые даже тихонько посмеивались. Но тут, на одной из остановок в автобус вошла тетенька и, представившись контролёром, попросила предъявить всех билетики.

— Вот и смерть твоя пришла кощей бессмертный, — ухмыльнулась бабка. — Сейчас тебя граждане сдадут за антисоветские и вредительские речи.

— Я на самом деле ничего такого не думал, — оправдывался дед. — Это я так, к слову сказал.

Но контролер прошел по автобусу, проверил билеты и ничего с дедом делать не стал. Дед облегченно вздохнул.

Мы доехали до нашей остановки, вышли и пошли к дому.

Глава 3. За Гамлета

— Ну, наконец-то!

Мама выбежала нам навстречу, услышав, как мы заходим.

— Раздевайтесь, умывайтесь с дороги и можно отдохнуть, — сказала она. — Вечером за стол. У меня почти всё готово.

— По какому поводу пир? — поинтересовалась бабка.

— Так по поводу встречи, — блеснул интеллектом Вовка. — Что приехали к нам.

— Слава богу, что доехали. Пропади пропадом ваша Москва. Чтоб она в метро ваше провалилась, — подвела итог бабка.

— А я с радостью, — высказался дед.

— Во-во. Тебе бы лишь пожрать, — урезонила его бабка. — Бабка чуть на тот свет не ушла пешком с адской лестницы, а тебе пожрать.

— Хорошо, что все доехали, — заступилась мама за деда. — Пойдите пока руки помойте, и сядем чаю попьём.

* * *

Нам с Вовкой тоже нравилось, когда приезжали гости, и мама накрывала стол. Значит, будет оливье, лимонад и, если повезёт, то даже торт. Время до вечера пролетело быстро.

Когда все уселись за стол, дед заговорщицки подмигнул папе и достал откуда-то из-под стола пузырь мутной жидкости. Пузырь был точно такой же, каким мы бомбили немцев из истребителя.

— Опять будем немцев бомбить? — обрадовался Вовка.

— Печень бомбить они будут, — ответила бабка. — Ты где, ирод, ещё один пузырь достал? Ты же свою сивуху в метро разбил.

— А ты думала, что я с одним поехал? Ха! — усмехнулся дед. — Я, когда проверил рюкзак и увидел, что один целёхонек, так печаль моя и поубавилась.

— Зато печень поприбавится, — парировала бабка.

Дед откупорил бутылку с зажигательной смесью и налил себе и папе в рюмку.

— А чё? Поболее посуды не будет? — поинтересовался он у мамы. — Из такой даже не почувствуешь вкуса.

Бака глянула на деда.

— Ну, нет так нет, — ответил дед и поднял рюмку.

— Пить или не пить? Вот в чём вопрос, — произнёс дед, глядя в мутную жидкость сквозь стекло.

— Совсем, что ли, сбрендил? — удивилась бабка.

— Дура ты, — обиделся дед. — Это Гамлет сказал.

— Дружбан-алкаш твой, что ли, какой? Так у твоих дружков никогда не стоит вопрос — пить или не пить. У вас даже вопрос — добавить или не добавить-то не возникает. Пьёте до зелёных человечков.

— По радио я слышал, а не от дружков. Совсем культурой не интересуешься, — сумничал дед.

— Если быть точным, то вопрос стоял — быть или не быть, — поправила мама.

— Ну, значит, будем! — сказал дед и опрокинул рюмку в рот.

— Хорошоаааа зараза, — приговаривал дед, заедая огурцом. — Повторим?

— Куда тебя несёт? Алкаш гамлетовский, — напала на деда бабка. — Человек ещё первую не выпил, а ты уже ко второй тянешься.

Папа тоже выпил содержимое рюмки, но молча, без слов. Так же крякнул и съел огурец.

— Дааааа, — согласился папа и, махнув рукой, сказал, наливай.

— За Гамлета! — сказал дед и выпил.

— Не возражаю, — поддержал папа.

Я так подумал, что Гамлет очень уважаемый человек, раз по радио передают его слова, и папа с дедом пьют за него. А ведь если за кого-то пьют, то определённо, это значимый и важный человек. И я, чтобы не показаться необразованным дураком, как бабка, решил поддержать Гамлета.

— Быть или не быть? Пить или не пить? — произнес оба варианта речи всеми уважаемого Гамлета, с умным видом, поднимая бокал лимонада. — За дядю Гамлета!

— И малой туда же, — махнула рукой бабка. — А мы… за нас с тобой выпьем, а не за каких-то алкашей-грузин.

— Почему сразу грузин, да ещё алкаш? — возмутился дед.

— Ты своё сказал, не мешай другим, — бабка допила и, поморщившись, занюхала помидоркой.

Ещё долго родители и бабка с дедом потом за столом обсуждали Гамлета и прочих друзей деда. Папа заступался за деда, мама за Гамлета, а бабка крыла всех, вместе взятых, и говорила, что ей без разницы — грузин Гамлет или нет.

— Пойдем, перекурим, — предложил дед папе, решив покончить с этим спором.

— Пошли.

— А я пойду пока горячее достану, — сказала мама.

Бабка тоже встала следом за мамой и отправилась на кухню помогать ей с горячим.

* * *

— Как думаешь? — спросил я у Вовки и показал на бутылку с мутной жидкостью. — Это вкуснее лимонада?

— Не знаю, но папе с дедом нравится, — ответил Вовка.

— Может, попробуем. По чуть-чуть, — предложил я.

— А не влетит? — засомневался Вовка.

— Мы немного. Не заметят, — успокоил я его и взял бутылку.

Я налил нам с Вовкой немного, на самом донышке. Воняло отвратно. Вовка тоже понюхал и поморщился.

— Воняет, — сказал он.

— Зато, наверное, вкусно, — сказал я и со словами «За Гамлета» махнул, как это делали папа с дедом.

В следующую секунду мне показалось, что легкие мои перестали работать и в горле пекло как от тысячи углей. Я как рыба хватал ртом воздух, но от этого становилось ещё хуже. Из глаз брызнули слёзы.

— Огурец! Ешь огурец! — орал Вовка.

Я сначала подумал, что, может, и правда нужно огурец съесть, но потом понял, что огурец — это лишнее. Помимо того, что я с трудом дышал, так ещё к горлу подкатывали спазмы. Через некоторое мгновение меня вывернуло.

На весь этот шум и возню прибежали с кухни мама с бабкой.

— Чёй это? — не поняла бабка.

— Что случилось? — спросила мама.

— Он за Гамлета выпил, — пояснил Вовка. — Правда, огурец забыл съесть. Вот и плохо ему стало.

— Что выпил? — не поняла мама. — Какой огурец?

Бабка взяла мой бокал и понюхала.

— Ясно всё, — сказала бабка. — Самогона дедовского хлебнул.

— Как же так? — причитала мама. — Зачем ты пил это?

— Дед с папой сказали, что вкусно, — ответил за меня Вовка.

— Клизму надо ему сделать, — предложила бабка.

— Не хочу клизму, — сразу пришел в себя я.

— А как же без клизмы? — не отступала бабка. — Клизму обязательно. За Гамлета.

— Мама. Да что ты такое говоришь, — заступилась за меня мама. — Пойдем, умоемся в ванну.

Как раз в этот момент, когда мы шли умываться, вернулись папа с дедом.

— Ой! А чё это с ним? — удивился дед, поглядев на меня.

— Я щас вопрос твой и тост перефразирую, — сразу напала бабка на деда. — Бить или не бить?

— А впрочем, у меня вопросов нет. Не буду я у вашего алкаша Гамлета ещё разрешения спрашивать.

И сняв тапок с ноги, заехали им деду между глаз. Тапок был хороший, добротный, на твёрдой подошве. Дед это почувствовал и оценил на себе. На лбу у деда сразу начала надуваться шишка.

— Сдурела, что ли, совсем? — дед тёр ушибленный лоб.

— Я сейчас действительно сдурею и совсем пришибу тебя! — разошлась бабка. — Ребенок твоей сивухой отравился.

— Я что? Наливал ему, что ли? — оправдывался дед. — Как отравился?

— Достаточно того, что ты привёз эту отраву в дом. Гамлет недоделанный! Алкаш просвещенный! Ты у меня ни пить, ни быть не сможешь!

Бабка продолжила лупить деда тапкой, приговаривая.

Я все это слышал из ванной, сквозь шум воды, пока меня умывала мама. Мне даже стало жалко деда, ведь он совсем не виноват. Откуда я знал про то, что может нравиться деду с папой, совершенно не понравится мне и Вовке. Хотя Вовка, кажется, даже и не успел попробовать.

Через несколько минут, когда меня привели в порядок, все снова собрались за столом. Меня, конечно, хотели отправить полежать, но я возразил.

— Куда? Дай сюда! — бабка пресекла попытку деда взять пузырь. — Мало тебе, что ли?

— Да я-то при чём? — продолжал оправдываться дед.

— Действительно, Валентина Николаевна, — заступился папа. — Дети сами поступили нехорошо, взяв без спросу со стола то, что брать нельзя. В следующий раз мы не оставим без присмотра.

Кое-как общими усилиями пузырь отбили у бабки и застолье продолжилось.

— Смотри, — шепнул мне Вовка. — У меня-то осталось.

Вовка показал мне свой бокал, в котором осталось то, что я наливал нам из бутылки.

— Вылей, — поморщился я, вспоминая свои ощущения.

Но Вовка, не будучи очень ответственным и послушным сделал всё наоборот. Он вылил, конечно, но в себя. Со словами: «Я тоже хочу за Гамлета», взял бокал, огурец и нырнул под стол.

Через несколько секунд история повторилась. Но Вовка оказался впечатлительнее. Он рыдал, мама металась вокруг стола, пытаясь достать Вовку. Бабка ломилась с тапкой за дедом, а мы с папой пытались просто уворачиваться, чтобы не попасть под эту карусель.

* * *

Через несколько минут все стало на свои места. Вовку отмыли, как и меня, в ванной. Дед сидел с новой шишкой, а пузырь с мутной жидкостью вылетел в окно.

Во время всей этой карусели. На очередном круге бабка схватила пузырь, распахнула окно и швырнула его точно так же, как мы швырнули другой пузырь в немцев. Мама увидела и закричала на бабку, что так нельзя, может кому-то по голове попасть. Бабка кричала, что так им и надо.

Судя по всему, застолье подходило к концу. Мама сказала, что торт с чаем, будем пить уже завтра, а сейчас нужно приготовиться ко сну, потому-то время уже позднее и надо убрать со стола и ещё всех разместить.

Произошло то, чего я больше всего опасался. Нас с Вовкой решили уплотнять. Бабку с дедом поселили у нас в комнате. Мама предложила постелить им на кровати, а нас разместить на полу.

— Сомневаюсь я, что это здравая мысль, — возразила бабка. — Смотри как места мало. Если положить их на полу, то прохода совсем не останется. Встану я ночью в туалет и раздавлю их как тараканов.

Быть раздавленным мне не хотелось, Вовке, думаю тоже и мы единогласно с Вовкой проголосовали, что мы дети и должны спать на кровати. А если уж и давить кого, так это бабку с дедом. Да и не раздавишь их. Если бабка ляжет на пол, то вставать уже бесполезно до тех пор, пока она не проснётся. Потому что перелезть через неё, это как совершить многодневный и сложный переход через Альпы.

Глава 4. Про припарку мёртвому индейцу

Мы с Вовкой остались на своих местах, а бабке с дедом положили на пол матрас и ещё ватное одеяло для мягкости. Бабка сказала, что если будет один матрас, то это как мертвому припарка.

Я спросил, что значит «припарка мертвому»?

— Это как вас с Вовкой, лупи не лупи, а толку мало, — пояснила бабка.

— А зачем мертвецу припарка? — не удовлетворился ответом Вовка.

— Вот и я говорю. Незачем.

— Тогда зачем? — не унимался Вовка.

— Угомоните кто-нибудь ребёнка, пока я в себе, — попросила бабка.

Мне представилось, как бабка выходит из себя и вот уже две бабки. Я решил до греха не доводить и успокоить Вовку, пока он не наплодил бабок.

— Я тебе потом объясню, — сказал я ему и потянул на кухню, подальше от бабки.

— Вы купаться будете в ванной? — спросила мама — Или под душем?

— Я вообще не понимаю, как в вашем корыте купаться можно. Там даже повернуться негде. Не говоря уж о том, чтобы помыться.

Пока мама выясняла с бабкой вариант принятия ванной, я Вовке решил объяснить про мертвецов и припарки.

— Понимаешь, — говорил я Вовке, — Припарка — это как пар в бане.

— Ну, — согласился Вовка.

— А мертвецам пар без толку.

— А зачем мертвеца в баню? — не понял Вовка.

И тут мне пришла идея, как наглядно показать Вовке припарки и, может быть не совсем для мертвецов, а наоборот, и на живом примере.

— Щас бабка купаться пойдет и я покажу, — сказал я Вовке.

* * *

Судя по тому, что бабка с полотенцем через плечо проследовала в ванную, я понял, что вопрос с купанием решен. Следом за бабкой семенил дед.

— Будешь страховать, — пояснила ему бабка.

Мама показала, как включается душ и как регулируется вода, и что шторку надо прикрыть иначе соседей снизу зальём.

Из ванной комнаты доносился шум воды и бабки.

— Теплее крути, — регулировала бабка воду с помощью деда. — Ещё теплее. Да куда ты шпаришь! Холоднее. Теплее.

— Пошли, — позвал я Вовку.

Воспользовавшись тем, что родители разбирают постель, а бабка с дедом в ванной и нас никто не видит, я повел Вовку показывать, как работает припарка.

— Заходи, — позвал я его в туалет, — сливай.

И Вовка слил воду из бочка…

Припарка подействовала незамедлительно. В ванной сначала раздалось «Ох!», потом «Твою ж мать!» и затем «Откручивай назад! Я тебе… ох! Яйца откручу!»

Затем ещё много бранных слов в адрес деда и какая-то возня.

В дополнение к нашей припарке дед, видимо, что-то там ещё напутал и стал крутить не в ту сторону. Это стало понятно по тому, как стала не по-человечески визжать бабка. По сотрясению стен и двери.

Мы с Вовкой вовремя успели сбежать из туалета на кухню и всё дальнейшее действие наблюдали оттуда.

Сразу прибежали мама с папой и стали пытаться открыть дверь, но это не понадобилось. В ту же секунду дверь с треском распахнулась, выломав щеколду, и из ванной вылетел мокрый дед, а следом бабка. Папа с мамой еле успели увернуться от пролетевшего мимо них урагана в виде бабки, краснолицей и замотанной в штору из ванной. В одной руке, как у индейца, у неё была палка, на которой ранее висела штора на манер копья, а в другой, намыленная мочалка, которой она пыталась хлестать деда.

Папа с мамой растерянно посмотрели на нас, как бы спрашивая: «Вы устроили?» Мы недоуменно пожали плечами, как бы отвечая: «Сами не знаем, в чем дело».

В это время, судя по звукам, бабка, видимо, загнала деда в угол.

— Сантехник недокрученный! Я тебя щас докручу! Я ж человеческим голосом просила — откручивай!

— Дык я крутил, — оправдывался дед.

— Я вот щас тебя на палку накручу! — орала бабка. — Сварил меня заживо.

Мама с папой бросились на выручку деду. Мы побежали следом.

Как и предполагалось, бабка как вождь краснокожих загнала деда в угол и поочередно, то тыкала его «копьем», то лупила мочалкой так, что брызги и пена летели в разные стороны. Дед в качестве защиты прикрывался подушкой и парировал бабкины атаки.

— Что случилось? — спросила мама.

— А ты поинтересуйся у водопроводчика! — орала бабка. — Чёрт бы подрал вашу ванну с душем!

Бабка наконец-то перекипела и отстала от деда.

— Неси одежду! И полотенце!

Дед посеменил в ванную комнату, что-то ворча себе под нос. Через минуту он вернулся, неся с собой полотенце и бабкину одежду.

— Я пошел, — заявил он.

— Куда это ты собрался? — удивилась бабка.

— Ну, я хоть мокрый уже весь и в мыле, но я хочу ванну попробовать.

— Смотри, чтоб тебя там в слив не засосало.

Бабка вручила деду шторку с палкой и, перекрестив его, отпустила с богом.

* * *

Папа вернул на место душевую штоку и ещё раз показал деду как всем пользоваться. Дед сказал, что он уже учёный и разберётся, где шампунь, а где мыло.

— Что-то долго он там, — начала переживать бабка спустя некоторое время. — Не дай бог, утоп. Пойду посмотрю.

Мы с Вовкой, конечно, понимали, что в ванне утонуть невозможно, но тоже испугались за деда и побежали вслед за бабкой.

— Дед! — бабка постучала в дверь ванной комнаты. — Ты жив там?

— Да что ты говоришь-то такое мам, — мама выглянула из кухни. — Что с ним будет-то в ванной?

— Да знамо что. У вас там как на катке. Я чуть не убилась, а дед на коньках слабо умеет. Дед!

— Открыто! — раздался из ванной довольный голос деда.

Бабка открыла дверь и заглянула внутрь. Дед наслаждался цивилизацией, насколько это было возможно. Выпустив в ванну почти весь флакон шампуня, он лежал в ванной, окутанный шапкой пены. Одна голова торчала на поверхности, на которой пышная шевелюра из пены и огромная борода из неё же.

— Смотри, — восторженным голосом произнёс он. — Я как бог в облаках. И тепло как у него за пазухой. То есть, значит, у меня.

— Тьфу ты. Я думала, чё случилось с тобой, а ты тут с ума просто сошёл. Давай возвращайся в бренный мир. Повелитель мочалок.

— Погоди. Я уже сотворил небо и твердь. Тьму и свет. Воду и рыб. Дело за человеком осталось.

— Если щас же не вылезешь, я тебе сотворю тьму, — предупредила бабка. — Выключу свет и будешь на тверди ночевать. Пять минут у тебя. — и удалилась.

Дед немного поворчал на тему, что не дают ему нормально отдохнуть, но спорить не стал. Сказал, что спать предпочитает всё же на творениях рук людских. То есть на матрасе и подушке. Ровно через пять минут он явился.

— Николай! — позвал он папу. — Может, на сон мы с тобой того. По пять капель?

— Так последние капли на улицу улетели, — напомнил папа.

— Точно, — поник дед и покосился на бабку. — Сотворил себе на беду человека.

— Нечего губы тут втягивать. Готовься ко сну. А не то щас сотворю тебе козью морду.

* * *

Прежде чем дед с бабкой улеглись, необходимо было улечься нам с Вовкой. Главное — ничего не забыть, потому что бабка предупредила насчет хождений. Сказала, что если хоть одна нога до утра опустится на пол, то вторая уже не успеет. Потому что первую она вырвет и закинет обратно на кровать. Звучало страшно, но мы с Вовкой понимали, что бабка так шутит. И мама сказала, что шутка не смешная, а бабка предложила нам проверить. Мы решили на всякий случай воздержаться.

— Ну что? Все по местам? — уточнила бабка и выключила свет.

Насчет ограничения передвижения ночью бабка отчасти не шутила. Дело в том, что места в комнате было очень мало, и чтобы положить на пол матрас, надо сначала было закрыть дверь. Ну или спать с открытой дверью. Поэтому если ночью кому вдруг приспичило бы, то пришлось бы вставать всем. Бабке с дедом уж точно. Для того, чтобы отодвинуть матрас и открыть дверь.

— Баб, а ты припарку почувствовала? — поинтересовался Вовка. — Ты прям как Чингачгук выскочила из ванной.

Послышалось, как в темноте дед пытается сдерживать смешок. Затем послышался шлепок. Судя по всему, бабка пояснила деду, что смеяться повода нет.

— Спите уже. Со своим Чук и Геком.

— Чингачгуком, — поправил дед.

— Я смотрю, кому-то весело живётся? Сейчас кто-то с чунга-чангой пойдёт спать на кухню.

— Чингачгуком, — теперь поправил бабку Вовка. — Вождь краснокожих.

— Ох, щас я встану, и кто-то у меня станет вождём красножопых.

Теперь смеялись уже все. Даже бабка не выдержала, а через минуту и родители уже пытались заглянуть в комнату, чтобы выяснить, всё ли у нас в порядке. Наконец-то все успокоились и начали засыпать.

И тут мне приспичило. Вдруг и неожиданно. Как раз в тот момент, когда бабка с дедом явно заснули. Как будто мочевой пузырь захотел проверить. Действительно ли можно оторвать ноги или это просто игра слов. Я не знал, как быть. Если бы было лето, то я скорее всего, решился бы сходить в окно, но была зима.

— Вовка, — прошептал я. — Ты спишь?

— Сплю, — отозвался он так же шепотом.

— Ты не хочешь в туалет?

— Я лучше обоссусь, — признался Вовка, — чем рискну захотеть ночью в туалет.

Тоже, кстати, вариант подумал я, но пытался сообразить, как это сделать менее позорно и более безопасно. Можно, конечно, осторожно встать и попробовать немного приоткрыть дверь. Небольшую щелочку, чтобы можно было протиснуться, но это был риск. И если бабка вдруг проснётся и поймёт, что я встал, то в туалет можно будет уже не спешить.

Я всё же решил рискнуть. Рядом на полу сопели их головы. Темень была такая, что ориентироваться можно было только на ощупь. Я осторожно опустил одну ногу на пол, затем вторую. Вторая нога что-то задела и это что-то, что стояло на полу и почему-то почти под кроватью упало на пол. Я на всякий случай перестал дышать и втянул ноги обратно, но никто даже не пошевелился. Опустив руку вниз, я пошарил по полу. Наткнулся на стакан. Судя по всему, пустой.

Решив, что его послала мне судьба я по-быстрому, в темноте, практически на ощупь, сделал свои дела и поставил его обратно под кровать. Довольный собою и сложившимися обстоятельствами я вернулся обратно. «Утром вылью», — решил я.

— Ты во что там отлил? — поинтересовался Вовка.

— Да, стакан какой-то под кроватью стоял. Давай спать.

* * *

Утром бабка с дедом по своей деревенской привычке проснулись раньше нас. Точнее, первой проснулась бабка, а вторым дед. От её тычка. Следом мы с Вовкой, хотя вставать было совсем рано ещё. Даже не рассвело.

— Подъём.

— Да куда гоношиться-то? — бурчал дед. — Дай поваляться ещё.

— На том свете наваляешься.

— Да куда идти-то? Не в деревне же, — не сдавался дед. — Окромя кухни и туалета некуда податься.

— Я встаю, — пояснила бабка. — Ежели нет желания, чтобы бошку дверью придавило, то и ты вставай.

Дед потянулся под кровать.