Цианид Старк Кристина

– Даже не думала, – проговорила я, запивая горечь вином. – Но вообще я горжусь своей работой и своей статьей. Я говорю о важных вещах, которые хочу донести до молодого поколения.

– А Дерек что сказал? – поинтересовалась моя мать, нервно сжимая в руке охапку салфеток.

Мнение Дерека в ее иерархии мнений всегда стояло чуть выше, чем мое.

– Что статья хороша, – соврала я.

Дерек относился к моей работе предвзято и высокомерно. Я показывала ему свои статьи, когда мы только начали встречаться, но, раз за разом видя на его лице снисходительную улыбку, перестала. Да и какой толк, если нам все равно нечего потом обсудить.

– Может ты бы лучше… – мама помолчала, подбирая слова, – помогла Дереку с его работой? Подготовка к судам требует времени и усилий.

– Ему не нужна моя помощь. Он прекрасно справляется сам. Вспомни, когда отец работал адвокатом…

– Я имею в виду другое: выглаженные рубашки, вкусный ужин, бокал вина, ты – красивая и отдохнувшая, сосредоточенная на его потребностях. Возможно, на ваше семейное благо это поработало бы куда лучше, чем твоя газета и твои статьи?

«Сосредоточенная на его потребностях» особенно сильно задело меня. Как будто его потребности были важнее моих, его работа – нужнее моей, а защищать в суде всяких подонков и насильников – Дерек почему-то с особым рвением брался за подобные дела – было важнее, чем говорить с подростками на важные темы.

– Ты же ухаживаешь за ним? – поинтересовалась мама, пристально разглядывая мое лицо. – Делаешь для него приятные мелочи?

– Конечно, само собой, – ответила я, прогоняя из головы воспоминание о вчерашнем вечере и сегодняшнем утре, когда Дерек, разозлившись на пролитый мной кофе, снова накинулся на меня и я не стала сопротивляться, чтобы все поскорее закончилось. Потом он извинялся всю дорогу до дома моих родителей и подавал мне пудру и карандаши из бардачка: я плакала, и макияж пришлось три раза поправлять.

– Конечно я делаю ему приятно, – повторила я и залпом допила вино.

– Ну вот и славно. Что за синяк у тебя на шее? Очень большой, – нахмурилась мама.

– Столкнулась с… с курьером, – соврала я. – Вышла из машины, он ехал мимо, и мы… чуть не убили друг друга.

– Этим людям не помешает лишняя пара глаз, – сказала мама, подливая мне вина. – Вчера по новостям увидела репортаж о развозчике пиццы, который попал под машину. Бедняга то ли в госпиталь угодил, то ли помер, не помню уже…

– Орла, не пора ли подавать на стол? – послышался голос отца в коридоре, а потом появился и он сам в компании Дерека, который хохотал над какой-то шуткой и запрокинул голову так сильно, что можно было пересчитать все зубы – идеально белые.

– Пора, конечно пора, – заворковала мама и пошла на кухню. – Ванесса, милая, поможешь?

Я не сразу услышала ее просьбу. Мысленно до сих пор обрабатывала ее реплику про курьера и аварию. Я вдруг вспомнила, что так и не проверила почту сегодня, и решила сделать это сию секунду. Мне нужно было убедиться, что тот самый парень, с которым я вчера говорила, благополучно вернулся домой и отправил чек.

– Ванесса?

– Сейчас, одну минуту!

Я выбежала в сад, вытащила телефон и зашла в свой почтовый аккаунт. Письма не было. Я медленно выдохнула и потерла лоб, тоже внезапно ставший влажным и горячим. Зашла в поисковик и принялась искать последние новости о дорожных происшествиях: Гугл выгрузил море новостей, но ни одной про сбитого на дороге курьера.

– Орла вовсю суетится и уже обожгла руку, когда доставала картошку из духовки, – раздался над моим ухом голос Дерека, и я подскочила от неожиданности.

– Тогда почему бы тебе не пойти и не помочь ей? – сказала ему я.

– Моя рубашка стоит три сотни.

– И что? А на ней платье от Ральфа Лорена. – Я развернулась на каблуках и взялась за ручку двери, вдущей из сада в дом.

– Ненавижу, когда ты так делаешь, – прошептал Дерек, схватив меня за волосы. Аккуратно, но крепко. Со стороны наверно можно было бы принять за нежный флирт. Он начал наматывать мои волосы на свой кулак, медленно и со знанием дела.

– Делаюкак? – охрипла я.

– Уходишь, когда я не договорил.

«Ну так может засунь мне в горло свой член прямо здесь?» – подумала я, оглядываясь на родителей, суетившихся на кухне.

Сквозь прозрачную дверь их было видно как на ладони. Мама порхала по кухне с посудой и столовыми приборами. Дерек проследил за моим взглядом, тоже увидел их и тут же выпустил мои волосы. Широко улыбнулся и процедил сквозь зубы:

– Кажется, ужин будет великолепным. Но я жду не дождусь десерта.

Его рука опустилась на мою задницу и ударила так сильно, что я вскрикнула. В ту же секунду мама оглянулась в нашу сторону, прижимая к груди стопку тарелок. Я натянуто улыбнулась ей, а Дерек помахал рукой как ни в чем не бывало.

Жаль, что люди в первую очередь полагаются на зрение. Но не на сердце и не на интуицию.

* * *

Я не знала, как прекратить думать о том курьере, который попал в аварию. Вероятность, что это именномой курьер, была мала – в Дублине их тысячи, – но что, если звезды указали именно на него? Отчаявшись найти какую-либо информацию в интернете, я сразу же после ужина снова выскользнула в сад и принялась искать номер того ресторана, в котором Дерек вчера заказал еду. Кажется, он назывался «Кей-Таун», и я быстро нашла его вебсайт и контакты. Не представляя толком, что скажу, набрала номер. Трубку снял какой-то мужчина, представился каким-то незапоминающимся именем и добавил «слушаю вас».

– Я… Здравствуйте… Я бы хотела узнать… – Слова разбегались от меня, как от пьяной. – Вчера я сделала заказ на адрес Бреймор Роуд, девятнадцать, и…

– Да-да, я слушаю.

– И парень, который привез заказ, он… Мог бы привезти его снова? Если, конечно, он по-прежнему… работает.

На той стороне воцарилось молчание. От стыда я чуть было не бросила трубку, уже представляя странные встречные вопросы, но мой собеседник только уточнил еще раз мой адрес и спросил, на какое время доставить заказ.

– После восьми будет идеально, – ответила я. Самое время было снова спросить о курьере, но мой язык словно закостенел.

– Хотите еще дополнительную порцию лапши или риса? Или может десерт? У нас есть мороженое со вкусом зеленого чая, пальчики оближете.

– Прекрасно, не откажусь.

– Курьер может принять только наличку. С вас тридцать пять – сорок.

– Без проблем. Кстати, никто из ваших курьеров не попадал в аварии?

– Ваша еда обязательно будет доставлена, – уверил меня мой собеседник, очевидно решив, что я переживаю о заказе, распрощался и отключился.

Проклиная свое неумение расспросить обо всем прямо, я вернулась к столу, где уже подавали десерт. Мама водрузила на стол стеклянную трюфельную чашу, в которой слоями были выложены безе, ягоды и взбитые сливки. Отец подлил Дереку еще коньяка, невзирая на его протесты.

Пожалуй, мне нравилась идея, что отец будет поить его, пока тот стоять не сможет. Когда я буду за рулем, Дерек не станет приставать, а дома он завалится спать, потеряв ко мне всякий интерес. Так что, аллилуйя, вечер пройдет спокойно.

– Это винтажный «Хеннесси», Дерек, просто нектар богов, – вещал отец, хлопая рукой по столу. – Ванесса еще пешком под стол ходила, когда я купил его. Помню, шел за пеленками, а купил коньяк. Орла еще распекала меня, говорила, что в коньяк ребенка не завернешь! Женщины. Что с них взять? Одни пеленки на уме.

Бутылок коньяка у отца в подвале было примерно две сотни и о каждой он рассказывал одну и ту же историю. Дерек уже не раз слышал ее, но снова хохотал как полоумный.

– Напомни, в каком месте нужно смеяться, папа, – сказала я, вылавливая кусочки клубники из десерта. Его постоянные реплики о том, что женщины ни на что не годны, приводили меня в состояние тихой ярости.

– Ванесса, но ведь это и правда забавная история, – одернула меня мать, натянуто хихикая.

– Она всегда была такой, – усмехнулся отец, указывая на меня вилкой. – Ворчунья и моралистка. Надеюсь, дома она не устраивает тебе сладкую жизнь.

– Что ты, Бернард, дома ей устраиваю я, – широко улыбнулся Дерек, ничуть не смущаясь.

Сукин сын.

Отец с матерью рассмеялись. Я поднялась из-за стола и вышла в сад. Страшно хотелось курить, но родители были не в курсе, а выслушивать нравоучения было выше моих сил. На дворе почти стемнело. Вечер обещал быть сухим и тихим. Я снова проверила почтовый аккаунт и, не обнаружив новых писем, сунула телефон в карман.

Дерек уснул по дороге домой. Я растолкала его, когда остановила машину перед домом. Помогла ему выбраться из салона, подняться по ступенькам в спальню и лечь в постель. Постояла над ним с минуту – мне нравилось смотреть на него, когда он был безоружен и беззащитен, – и вышла, плотно прикрыв дверь. Словно Дерек был опасным животным, которое в любой момент могло пуститься по моим следам.

Впрочем, он и был им.

* * *

Примерно полгода назад, когда наш с Дереком конфетно-букетный период закончился, когда его отношение ко мне начало меняться, а ссоры стали неизменно заканчиваться сексуальной агрессией, я как-то собрала все свои вещи и вернулась в дом родителей, пока Дерек спал.

Родители встретили меня с такими лицами, будто это не я пришла, а налоговая проверка. Накинулись с расспросами. Я сказала, что Дерек совсем не такой, каким пытается казаться, что меня не устраивает его грубость и его неспособность контролировать свою злость. Что каждый раз, когда он проигрывает дело в суде, или получает штраф за превышение скорости или просто бесится от дурной погоды, – мне лучше не попадаться ему на глаза. Я не стала вдаваться в подробности, молча показала родителям синяки на руках.

– Он бьет тебя? – с недоверием спросила тогда мать.

До тех пор Дерек никогда не бил меня. Ни разу не ударил. Разве что зажимал в угол или хватал и удерживал на месте. Максимум мог толкнуть на кровать или на диван. Тогда мне казалось, что это даже насилием не назвать. Слово «насилие» иногда приходило мне в голову, когда я пыталась дать определение тому, что между нами происходит, но я всегда отвергала его. То, что с ним творилось, больше походило на внезапное помутнение, которое он не мог контролировать, и которое всегда возникало, когда он злился.

– Он не бьет меня, – ответила я родителям и больше ничего не смогла пояснить. Все было слишком сложно.

Они выдохнули, решили, что мы просто немного повздорили и Дерек, наверно, крепко держал меня за руки, не желая отпускать. На что еще хватило бы фантазии старомодных пятидесятилетних людей?

Утром Дерек явился за мной в дом родителей. Розы в руках – кошмарно дорогой букет, большой и тяжелый. Красный нос, словно он плакал, и раскаяние в глазах – такое огромное, что было видно за версту. Родители оставили нас наедине, и Дерек тут же пал к моим ногам. Буквально. Осел на пол, обнимая мои колени и задыхаясь от слез.

Сказал, что он всегда был «слишком страстным», осознает свою проблему и страдает от нее не меньше моего. Что он жертва – не угнетатель. И что я видела с самого начала, каков он. И что если меня и правда пугают его действия, то он готов меняться. Но только если я помогу ему, а не буду каждый раз сбегать в дом родителей, словно он чумной. Сказал, что я – лучшее, что было в его жизни, что его любовь так сильна, что он теряет над собой контроль, что он молит меня о прощении и не встанет с колен, пока я не прощу его.

Передо мной еще никогда так не извинялись. Его слова были подобны кружеву – безупречно красивому, под которым я перестала видеть открытую рану. Я утонула, запуталась в этих кружевах. Боли меньше не стало, стыда меньше не стало, но я больше не была уверена, что когда-либо была ранена.

Потом он сунул мне в руки розы, и я простила его. Когда любишь и чувствуешь себя виноватой, простишь какое угодно дерьмо. Даже нож в груди.

В тот день я окончательно решила, что причина наших ссор, скандалов и недопонимания – во мне. Ведь Дерек и правда ничего никогда не скрывал и не пытался казаться прекрасным принцем на белом коне. До побоев тоже никогда не доходило. А значит, в чем я пытаюсь его обвинить? Зачем хочу очернить?

Он несколько раз сводил меня в кино – на фильмы, где женщин похищали, связывали, принуждали к сексу, и – те были счастливы. Словно намекнул, чего он хочет от наших отношений. Интерес к BDSM-культуре в то время был на пике: о ней вещали из каждого утюга. Нетфликс наводнили фильмы про спальни в красных тонах и с актерами, которые почти никогда не появлялись в кадре одетыми. В нашем доме завелись наручники и плетка. Я постоянно ходила на работу в водолазках и свитерах с высоким воротом, чтобы спрятать синяки.

И все надеялась, что рано или поздно я войду во вкус и это начнет мне нравиться. Как устрицы или тофу: ведь их я тоже ненавидела, пока не распробовала… Но теперь, спустя год после начала наших отношений, моя надежда стала меньше горчичного зерна.

* * *

Дерек спал так крепко, что храп разносился по всему дому. Я спустилась в гостиную, разожгла камин и принялась менять ранозаживляющие пластыри на руках. С ними синяки сходили гораздо быстрее. Через две недели на работе планировали рождественский банкет, и я надеялась надеть платье с открытыми плечами.

Я почти закончила, когда в дверь позвонили. Я открыла и тут же почувствовала, как учащается дыхание.

Он был здесь. Живой и невредимый. Курьер, в чью куртку я вчера вцепилась, пытаясь прийти в себя после всего того, что сделал со мной Дерек. И тот, кто посоветовал мне вернуться домой и не стоять под дождем. Почему-то именно об этих его словах я думала снова и снова.

Парень стоял на пороге и выглядел так же, как вчера: капюшон на голове, выбивающаяся из-под него прядь темных волос, светоотражающая куртка, глаза – светло-голубые, пристальные.

У него было сбитое телосложение, ростом немного ниже Дерека, но шире в плечах. Наверно, играет в регби на досуге или регулярно торчит в спортзале…

– Ваш заказ, – сказал он с полуулыбкой, и я догадалась, что он тоже рад меня видеть. Протянул пакет с едой и добавил: – Приятного.

Я взяла еду, но дверь закрыть так и не смогла. Таращилась на него не в силах поверить, что вот он – жив, здоров и в полном порядке. Что это какого-то другого курьера показывали в новостях…

Вот бы еще он удосужился вчера прислать чек, чтобы я не металась весь день, как полоумная!

– Я ждала письмо, – сказала я, прижимая пакет к груди. Потом поняла, что это прозвучало странно, и добавила: – Я имею в виду чек, который ты обещал прислать.

– Я прислал его, – кивнул он.

– Разве? – моргнула я, растерявшись.

– Сто процентов.

– Я ничего не получила.

– Папку «Спам» проверила? Наши письма часто туда улетают, чтоб их…

Я зажмурилась и нервно рассмеялась. Папка «Спам»! Боже мой, сколько нервов я бы сэкономила, если бы вовремя включила мозги!

Курьер тем временем открыл свой почтовый аккаунт на телефоне и показал его мне. В отправленных ясно значилось письмо на мой адрес.

– Вот оно, «Ванесса Энрайт», – вслух сказал он, водя пальцем по названию моего электронного ящика, проверяя, что в нем нет ошибки. – В отправленных.

– Твою мать, – пробормотала я, чувствуя себя тупее пробки.

– Да ладно, с кем не бывает, – сказал он.

– Впредь буду регулярно проверять спам.

– Самое главное – проверять, но не читать его. Чревато повреждением мозга от рекламы липовой Виагры, секс-чатов и услуг по снятию порчи…

Я громко рассмеялась и тут же испугалась, что разбужу Дерека.

– Похоже, что ты все-таки иногда читаешь его, – сказала я.

– Ладно. Так и быть. Ты поймала меня с поличным, – рассмеялся он.

Его смех прозвучал легко и непринужденно в тишине ночи, и я поймала себя на мысли, что смех Дерека уже заставил бы меня напрячься.

Несколько секунд мы разглядывали друг друга, не в силах прекратить улыбаться. Мне захотелось узнать, как его зовут, но курьер опередил меня, внезапно тоже заговорив о моем имени:

– Ты в курсе, что имя Ванесса придумал ирландский писатель[2]?

– Слыхала, правда уже не помню кто – ответила я. – Джеймс Джойс? Брэм Стокер?

– Еще раньше. Восемнадцатый век, – подмигнул мне курьер.

– Восемнадцатый?! Серьезно? Теперь я поняла, почему от моего имени так и веет стариной: сразу на ум приходят напудренные парики, серванты и чучела фазанов. И фарфоровые Девы Марии.

– Да прекрати, – рассмеялся курьер. – Нет в нем старины, максимум легкий винтажный вайб. Кабриолеты, виниловые пластинки, фотопленка, коллекционное вино…

– Оу. Старина, оказывается, может быть стильной, – усмехнулась я.

– Она может быть чертовски стильной, – кивнул парень.

– Ладно. Раз так, то буду носить свое имя с гордостью. Как винтажный шарф от Эрмес.

– Именно, – сказал парень с улыбкой, пристально разглядывая меня.

Я стушевалась под его взглядом. Опустила глаза, ощущая внутри странное волнение. Мне было легко говорить с незнакомым человеком – так легко, как никогда с Дереком, и это было воистину удивительно.

Мне показалось, что курьер готов распрощаться. Он сделал шаг назад, и я поняла, что через мгновение он снова исчезнет в ночи. И вдруг я отчаянно захотела, чтобы он не уходил.

– У тебя не найдется зажигалки? – спросила я, по-прежнему прижимая к себе пакет с едой.

– Подожди, я проверю.

Я наблюдала за тем, как натянулась куртка на его груди, когда он сунул руки в карманы джинсов. Он и правда был классно сложен. Широкая грудь, широкие плечи, сильные руки.

– Держи, – он протянул мне зажигалку, и я прикурила сигарету, засыпав его благодарностями. Повертела его зажигалку в пальцах и, заметив на ней надпись, тут же прочла ее:

«Если хочешь секса со мной, то улыбнись, когда отдашь ее обратно».

Я выдохнула дым и в этот момент поняла, что улыбаюсь. Щекам стало жарко, и я нервно рассмеялась. Курьер не сразу понял, что на меня нашло, но как только глянул на зажигалку, тут же сообразил.

– О нет. Черт. Она случайно оказалась в кармане. Я не имел в виду… Твою мать… – Он возвел глаза к небу и в свете фонаря над крыльцом я увидела, что его щеки порозовели.

Я рассмеялась еще громче. Его смущение было искренним. Он и правда дал мне эту зажигалку без задней мысли, ни на что не намекая, и теперь растерялся.

– Забавная вещь, – сказала я. – Невозможно не улыбнуться, возвращая ее, – на это и расчет, так? Где ты такую нашел?

– Подарили. Нравится?

– Да. Дерзко.

– Тогда бери, она твоя, – сказал он. – Я все равно решил бросил курить.

– Нет, не могу! Это же подарок.

– Ванесса, серьезно, забери ее, – он протянул мне ее и вложил в мою ладонь.

Наши пальцы соприкоснулись, и даже не знаю, что понравилось мне больше: его прикосновение или то, что он назвал меня по имени.

– Окей, буду кадрить парней на улицах, – сказала я, вдыхая дым.

– Ты легко сможешь делать это и без зажигалки, – сказал он.

Странное чувство родилось внутри. Будто я не стояла на земле, а – совсем немного, на пару миллиметров, – парила над ней. Я не могла понять, почему мне так легко общаться с этим парнем. Будто мы были знакомы не первый день.

– Ты не спешишь? – спросила я. – Может, я выкурю еще одну, а ты побудешь тут?

– Не спешу. И даже могу составить тебе компанию, – ответил он, указывая глазами на мою сигарету. – Можно?

– А как же планы бросить курить?

– Мои планы не пострадают. Главное – из точки А прийти в точку Z, а все, что посередине, – не столь важно.

– Ну да, ну да, – кивнула я и протянула ему пачку. И ту самую зажигалку с непристойным предложением.

Он рассмеялся, когда увидел ее снова.

– Боже, смотреть на нее не могу, – простонал он.

– Да все окей, – сказала я.

– Намекать незнакомому человеку на секс, даже в шутливой форме? Не уверен, – сказал он, положил сигарету в рот и поднес зажигалку к лицу.

– Твое искреннее смущение нейтрализовало непристойный намек, – сказала я, не в состоянии оторвать взгляд от его губ и завитков сизого дыма, которые окружили его лицо.

– Ну раз так, то мне полегчало, – сказал он, вернул зажигалку и несколько долгих секунд смотрел на меня с легкой улыбкой. Потом переложил сигарету в левую руку и протянул мне правую:

– Митчелл.

– Очень приятно, – ответила я и пожала его ладонь.

Его велосипедные перчатки были холодными и влажными от дождя, и я вдруг поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы он снял их, и наши руки соприкоснулись, кожа к коже. Это была очень странная мысль, почти интимная.

И в эту я секунду почувствовала, как несколько холодных капель приземлилось на мое колено. Я тронула снизу пакет, который так и держала все это время, – он был липким.

– Черт, кажется, мое мороженое потекло.

– Все, беги спасай его, – ответил Митчелл, косясь на мои голые коленки.

– Стой, я же еще должна заплатить. Никуда не уходи!

– Есть, мэм, – улыбнулся он.

Я вернулась в дом, побежала на кухню, наспех вынимая мороженое из пакета, и – наткнулась на Дерека, который стоял возле холодильника и пил молоко прямо из упаковки.

Мое настроение так резко сменило плюс на минус, что из меня выбило все дыхание. Будто я была игроком регби и меня только что на полном ходу ударили в живот. Всего секунду назад я купалась в каком-то особенном тепле, но внезапно словно с головой ушла под лед, в смертельно холодную воду. Контраст был просто ошеломительным.

Дерек сунул молоко обратно в холодильник и поднял бровь:

– Куда спешим?

– Мне нужно спасти мороженое и заплатить курьеру, – я сунула руку в вазу с мелочевкой, но не нашла там ни одной купюры. – Здесь была наличка, ты не видел?

– Выгреб все вчера на сигареты.

– Хм… А в бумажнике у тебя что-нибудь есть?

– Наверно, но я не помню, где он, – ответил Дерек и пошел наверх, в спальню.

– Постой, может поищешь по карманам наличку? Мне очень нужно.

– Я после коньяка твоего отца не в состоянии найти ни одной причины жить, не говоря уже про поиск налички, – бросил он через плечо и ушел, тяжело переставляя ноги.

Митчелл ждал меня у порога, прислонившись плечом к кирпичной кладке, и докуривал сигарету. Он откинул капюшон, пока меня не было, и я впервые увидела его волосы: светлые, густые и слегка вьющиеся на макушке. Виски были выбриты. Россыпь мелких татуировок: крестик, ласточка, маленькая звезда – была разбросана по его шее. Ухо проколото в трех местах. Обычно так выглядели плохиши на бунтарских плакатах модной одежды.

Он оказался моложе, чем показалось сначала. Мне было двадцать пять, и ему, должно быть, примерно столько же. Он заметил, что я жадно разглядываю его, и не смог сдержать улыбку.

– У меня нет налички, – сказала я. – Но мы можем доехать до ближайшего банкомата, тут недалеко, и я расплачусь. Дашь мне пару минут, чтобы одеться? Я мигом!

Я кинулась было за пальто, но Митчелл остановил меня, коснувшись плеча.

– Иди поешь, пока еда не остыла. Скинешь деньги на счет или… – он помолчал, раздумывая, – или я могу заехать за ними завтра. Уверен, что буду в этих краях.

Он предлагал мне решить самой, хочу ли я увидеться с ним еще раз. Мне было проще скинуть ему деньги на счет, но слова «буду в этих краях» просто заворожили меня, как магическое заклинание.

– Буду рада, если ты заглянешь завтра, – ответила я, внезапно потеряв голос. Он прозвучал сипло и не слишком уверенно.

– Только если тебе это подходит, – поспешил добавить Митчелл.

– Да! Вполне! Просто миллион спасибо.

– Тогда до завтра? – проговорил он, набрасывая капюшон. Тень легла на его лицо, отчего челюсть и губы показались резко очерченными и особенно выразительными.

– До завтра, – ответила я. – Подожди… Так кто все-таки придумал мое имя?

– Свифт, – улыбнулся он.

Я провожала его взглядом, пока он шел к велосипеду. Уезжая, Митчелл оглянулся, и я махнула ему рукой. Не смогла удержаться. Пепел сигареты закружился в воздухе – серебряный и невесомый. А я в ту минуту была еще легче пепла.

Глава 3

Неправильно

Мы с Дереком долго притирались друг к другу. Первые несколько недель секса с ним мне было так больно, что я пила обезболивающее перед нашими свиданиями. Процесс не вызывал у меня никаких особенных эмоций или чувств. И у Дерека тоже. Он медленно возбуждался и долго не мог достичь разрядки. Он изливался в меня только спустя пару часов, когда я уже еле терпела боль. Он входил во вкус, только когда у меня появлялись ссадины и натертости. Мне было больно ходить после каждой нашей ночи.

Я винила себя за неумелость, считала себя недостаточно сексуальной. Старалась изо всех сил, соглашалась на любые эксперименты, лишь бы раззадорить его. Три месяца прошло, пока я не поняла, что ему нужно.

Однажды я опоздала на свидание на час. Застряла в пробке по дороге к его дому. Приехала, когда Дерек уже не надеялся меня дождаться. Помню, как позвонила в дверь, и он открыл: глаза сверкают от злости, руки сжались в кулаки в карманах, лицо – холодное, безжалостное.

– Ты злишься? – спросила я.

Я еще ни разу не видела, чтобы он злился, поэтому не сразу поняла, что к чему.

– Нет, просто сидел и думал, не заняться ли сексом со своей правой рукой, – ответил он.

Я рассмеялась. Шутка показалась мне смешной, хоть и намекала на то, что меня ждали в первую очередь для секса. А Дерек втащил меня внутрь и прижал к стене. Я выронила сумку от неожиданности. Он начал стягивать с меня одежду и бросать ее на пол прямо в прихожей.

– Дерек, подожди, не надо, – запротестовала я.

Мне хотелось сначала принять душ и настроиться на встречу, может быть сделать вместе что-то романтичное, но чем больше я протестовала, тем неистовей становились его действия. В итоге он уложил меня на пол прямо у двери, на коврик для обуви, и принялся трахать так, как еще не делал этого. Было больно, потому что я не успела толком возбудиться. Моя голова ударялась о дверь на каждом толчке.