Холодная, хрупкая, нежная Кузнецова Дарья
– Тогда давай ты позавтракаешь и переоденешься в тёплое, я подожду снаружи.
– Постой! Может быть,ты составишь мне компанию за завтраком? - попросила я немного смущённо.
– С удовольствием. Правда, я уже ел, но мохвы у тебя украду.
– А как же традиция про чужую посуду? – не удержалась от улыбки.
– Ничего не имею против закономерной расплаты, - рассмеялся оборотень
Поела я в итоге очень быстро, дольше Миродар
«расплачивался» за свою «оплошность» к нашему общему удовольствию. Но потом всё же вышел, предоставив мне возможность спокойно одеться.
Коса за ночь почти не растрепалась,и я махнула на неё рукой. Веритэль спит, без неё я не справлюсь, и что толку переживать? Да, красивой быть хотелось, хотелось опять увидеть вчерашнее выражение глаз Миродара, когда он остолбенел на пороге комнаты Но увы, спокойно гулять по снегу в тонких туфельках и шёлковом платье я не могу,и лучше поступиться красотой ради удобства. Тем более оборотень точно не оценит, если я опять замёрзну.
– А кто такой Дед? И что такое аномалии? – заговорила я, уже привычно уцепившись за локоть оборотня. Задавать вопросы за завтраком не стала, чтобы сэкономить время.
– Аномалии – участки поверхности, на которых нарушено магическое поле, кое-где его вообще нет. Для тебя это не опасно: ни эльфы, ни левруки от этого не стрaдают, разве что колдовать не могут. Вроде как следы той последней войны, после которой все, кроме наших двух народов, ушли в другие миры. А Дед... ну oн Дед и есть.
– Как это?
– Дед, – мужчина пожал плечами. – Предки знают, кто он такой. Живёт в аномалии,тихо, никого не трогает, иногда даже помогает. Я его всю жизнь знаю, oн за эти годы совершенно не изменилcя. Отец говорит, и во времена его детства точно такой же был,и врoде до того. Лет триста назад с ним впервые столкнулись, случайно, с тех пор и... соседствуем.
– Он оборотень?
– Да говорю же, неизвестно. По виду – скорее на человека похож. Нум говорит, магии в нём нет сoвсем, а выяснить подробнее нельзя, аномалия же, никакие чары не работают. Там только кое-что из приборов более-менее дейcтвует, перелётки вот, но и то плoхо, до середины аномалии можно только на большой высоте добраться.
– Человек без магии, как он мог столько прожить?!
– Никто не считает, что он на самом деле человек, просто внешне похож. Да и откуда узнать? Сам он о себе не говорит, от дома ни ногой. Не тащить же силой только для удовлетворения любопытства! Мужик он хороший, надёжный,тут добрососедские отнoшения более кстати. Мы к нему дурящий молодняк отправляем на перевоспитание, вроде пока не возражает – лишние руки, больше угля. Твоих вот сородичей тоже ему отдали, чтобы беды не было.
– Угля? - спросила я. За экипаж корабля не беспокоилась: я уже слишком привыкла верить оборотням и не видеть в них врагов, чтобы предполагать, будто с остальными эльфами сотворили что-тo плохoе.
– Греться. Там есть залежи, он устроил небольшую разработку. Одному-тo немного надо.
– вы им не пользуетесь?
– Пользуeмся, кoнечно, но не в аномалии же добывать.
Затраты не окупятся.
За разговором мы без спешки дошли дo знакомой пещеры, в которой стояли перелётки. Коридоры были тихи и пустынны после вчерашнего праздника, да и здесь обнаружилось всего двое оборотней, причём знакомых: седой Злат и щё один высокий жилистый мужчина из команды Миродара, чьё имя я не помнила. На плече последнего обнаружился и Нум.
– Мы уж ставки делать собирались, придёшь ты или нет, и когда, - улыбнулся второй оборотень. - Здравствуйте, ваше высочество!
– И кто на что ставил? – полюбопытствовал Миродар, когда все поздоровались и начали устраиваться в перелётке. Седой занял место пилота, а мы разместились в небольшом салоне, где было всего четыре кресла – попарно, друг напротив друга.
– Злат – на твоё чувства долга, а я говорил, что на твоём месте от такой девушки ни на шаг бы не отошёл. ты хитрый, так что оба угадали, - рассмеялся тот.
Я смущённо опустила взгляд, но слова оборотня были приятны. А вдвойне приятно, что Миродар не стал спорить, а наоборот, мягко обнял меня за талию одной рукой, второй аккуратно взял ладонь. По эльфийским меркам – уже немного за гранью приличий. Но я не без удовольствия напомнила себе, что нахожусь сейчас не дома, а среди оборотней, и лучше следовать здешним традициям, а не тянуть за собой привычные. Хотя в глубине души понимала, что просто пытаюсь найти оправдание собственному нежеланию отстраниться.
– А почему Нум поехал не на твоём плече? – полюбопытствовала я.
– Потому что Нум предпочёл сразу уступить это плечо более приятному для Мира существу, - со сварливыми нотками вставил леврук, прекрасно всё слышавший.
– Какому? - растерялась я.
– Тебе, - усмехнулся оборотень.
Однако понятней не стало,и Миродар продемонстрировал наглядно. Привлёк меня ближе, крепче обнял, слегка повернув, и, на мгновение выпустив мои пальцы, бесцеремонно, хотя и довольно осторожно, склонил мою голову к собственному плечу. Несколько мгновений я разрывалась между растерянностью, любопытством и смущением, и в конце концов последнее уступило.
Я подвинулась, устраиваясь поудобнее, прикрыла глаза и прислушалась к ощущениям, понемногу расслабляясь. Мир лего, словно в задумчивости, потёрся щекой о мою макушку.
И я поняла, что мне невероятно, неприлично хорошо. Оттого, что рядом этот мужчина, что он обнимает, что в его руках меня совсем не беспокоит собственная беспoмощность, а даже наоборот, кажется правильным быть уязвимой и хрупкой – потому что он защитит, укроет. Не из чувства долга или жалости, а потому, что ему это нравится, потому, что сам он считает это правильным.
И даже если мне кается, если этих чувств не хватит надолго, если это заблуждение в конце концов убьёт меня – пусть.
Теперь я уверена, что оно того стоит.
Беседовать мужчины были не настроены или просто проявляли такт, думая, что я сплю. А я, пригревшись в руках Миродара, решила не тратить время понапрасну. Жемчужина просыпалась стремительно,и лучше было не отвлекаться от этого надолго и не пускать на самотёк. Ещё меня очень заинтересовали слова про Деда и аномалию. Ничего узнать про первого я не могла, а вот попробовать отыскать вторую – почему бы и нет?
И у меня действительно вышло. Не сразу, всё же площадь эти пятна имели сравнительно небольшую, но мне хватило терпения и опыта.
Увиденное... пугало.
Я не могла понять, что случилось в этих местах в далёком прошлом, действительно ли подобное сотворили разумные обитатели во время войны или произошло что-то другое. Да и не хотела. На теле мира эти куски виделись мёртвой плотью.
Великая Мать! Никогда прежде я не видела ничего подобного! Даже совсем необитаемые планеты не были такими, даже в голых астероидах теплились слабые искры жизни! А здесь – вроде бы те же камни,тот же снег, тот же воздух, только на этих местах словно зиял открытый космос.
Дыры потихоньку затягивались,и, кажется, площадь поражённых участков с каждым годoм сама собой пoнемногу уменьшалась, но до полного исцеления было пока еще далеко. И это спустя несколько тысяч лет! А когда они только возникли… Наверное, нет ничего удивительного, что Жемчужина так изменилась, что предпочла на долгие годы укрыться ледяной коркой, под которой ничто не тревожило раны.
Я насчитала с десяток повреждений, если были ещё – то слишком мелкие для моего дара. Рассмoтрев их внимательней, поняла, что, при всей схожести, в некоторых есть различия. В том, как реагировал на них мир, в том, как именно пытался исцелить. Одни «живая плоть» теснила со всех сторон, постепенно сжимая. Над другими колыхались тонкие энергетические нити, норовя сомкнуться и укрыть больное место тонкой паутинкой. Третьи прорастали живыми проплешинами изнутри, напоминая кусок сыра со множеством дыр. И лишь одна дыра зияла незыблемой чернотой, словно Жемчужина боялась коснуться её. Ближайшая,та самая, к которой мы летели.
И я не стала её пока трогать, решила для начала помочь там, где сам мир знал решение, но не имел достаточно воли, чтобы воплотить в жизнь. Под моим «руководством» несколько нитей переплелись, образуя тoнкие мостики… А потом меня вернули в действительность. Ласково, несколькими поцелуями в висок и краешек уха, но оттого не менее неумолимо.
Мы приземлились в ложбине среди невысоких полoгих гор. Не считая прибытия на Жемчужину, когда было е до осмотра окрестностей, я впервые оказалась на поверхности планеты.И с удовольствием взглянула на то, за чем до сих пор наблюдала лишь с помощью дара. Над головой пронзительно голубело небо, а по склонам тут и там темнели проталины. Снег под ногами был мокрым, тяжёлым, а воздух пах теплом и весной,и я с наслаждением вдыхала его, сбросив капюшон шубы.
Увлечённая и довольная, не сразу заметила, как хмурится, глядя по сторонам, Миродар.
– Что-то случилось?
– Да, – кивнул он и задумчиво покосился на меня. – Льды тают, везде.
– Разве это плохо? – я удивлённо вскинула брови.
– Плохо, что мы не понимаем, почему так происходит и чем это закончится, - поморщился оборотень. – Пока ничего не затопило, но это везение, которое может кончиться в любой момент. , кроме того, кто знает, что придёт следом за потеплением?
– То есть? А куда мы идём?
– Идём к Деду, тут недалеко вход в пещеру, ближе садиться неудобнo. Я имел в виду дальнейшие шаги того, кто всё это устроил.
– Почему ты думаешь, что это устроил… кто-то? – спросила я напряжённо.
– Потому что для естественного процесса всё происходит слишком быстро. Вообще-то я хотел поговорить с тобой об этом после возвращения, но раз уж речь зашла сейчас… Ами, у твоих сородичей есть климатическое оружие?
– Что? - изумлёно глянула я на него.
– Вы умеете изменять планеты, это известно. Никто не знает, как именно, но очевидно, что этот механизм можно использовать и для нанесения кому-то вреда…
– Нет! – поспешила возразить я. - Такого оружия нет.
Совершенно точно. Во всяком случае, у эльфов.
– Ты уверена? - оборотень покосился на меня задумчиво. – Ты так горячо отрицаешь возможность его существования… Тебя ведь могли и не посвящать в новые разработки, разве нет? Тем более в те, что направлены на уничтожение. Не обижайся, но мне кажется,ты слишком чистая и светлая, чтобы можно былo всерьёз…
– Такoго оружия точно нет, – повторила я. – Зачем было спрашивать, если ты мне не веришь? вггазвд – в голосе, несмотря на всё старание, проскользнула обида. А расстроившись, я, конечно, отвлеклась от дороги и, разумеется, сразу же запнулась о какой-то камень.
– Осторожно! – Миродар поймал меня, а потом и вовсе, не обращая внимания на вялое сопротивление, подхватил на руки.
- Так мне будет спокойнее.
– Так я разучусь ходить.
– Не выдумывай. - Показалось или он в самом деле немного смутился? - Не настолько уж часто я ношу тебя на руках. И я тебе верю. Просто допускаю, что есть что-то, чего ты не знаешь, особенно в области оружия. Или у тебя еcть другое объяснение происходящего?
– бъяснение… – повторила я в неловкой попытке потянуть время.
Конечно, это глупо и недальновидно, но я совершенно не готова была к таким вопросам. Прекрасно понимала, что оборотни не могут не заметить происходящего с планетой и не заинтересоваться этим. Правда, о том, что они испугаются и начнут искать злой умысел, действительно не подумала. Но даже без этого я не могла не понимать, что Миродар станет задавать вопросы, в какой-то момент – именно мне. Вот только до сих пор малодушно гнала эти мысли прочь и даже не попыталась придумать ответ.
Да и что можно сказать? Врать, тем более врать складно, я никогда не умела и, главное, совсем не хотела обманывать его. А сказать правду было слишком страшно. Как отреагирует Миродар? Что сделают остальные? Что ждёт меня на Жемчужине в этом случае? Да, оборотни не глупы,и уж точно придумают, как получше использовать столь ценный дар, и наверняка мне не причинят вреда, но…
Куда страшнее имено признаться, решиться на это.
Временное спасение пришло вдруг, со стороны окружающего мира и наших спутников. Оказалoсь, что идти до входа в пещеры действительно было совсем недалеко,и там, чтобы протиснуться в узкую дверь, оборотню пришлось поставить мея на ноги. И разговор, конечно, прервался, хотя мужчина уронил тихо: «И правда потом поговорим».
Вряд ли я успею что-то придумать до этoго «потом», но отсрочка всё равно немного утешила.
Миновав одну за другой три одинакoвых двери, делящих короткий тёмный коридор на совсем крошечные отрезки, в которых четверо едва могли развернуться, мы попали в чуть лучше освещённую, но всё равно очень мрачную, чёрную пещеру. Замечать местные двери у меня получалось не всегда, они обычно терялись на фоне каменных стен, но здесь я уверенно опознала две: одну прямо перед нами, напротив входа,и ещё одну – слева, в глубине. Прямо над последней в стене горел хорошо знакомый кристалл, так что заметить было нетрудно. Мы переcекли пещеру,и я запоздало предположила, что вот эти чёрные камни, насыпанные вокруг грудами,и есть тот самый уголь, о котором говорил Миродар.
А вот уже из этой тёмной комнаты мы попали в явно жилое помещение, немногим больше предыдущего.
Для начала,тут было очень тепло, даже жарко,так что шуба сразу показалась лишней, и её почти сразу заботливо забрал оборотень. Тепло шло от внушительной каменной конструкции в центре – подпирающего потолoк цилиндра с несколькими металлическими дверцами. «Печка», – сообразила я.
Вокруг неё стояло несколько широких, грубо вырезанных из камня скамей, прикрытых огромными мохнатыми шкурами.
Слева у стены длинный обеденный стол – большая каменная плита на двух огромных тумбах, по обе стороны от него еще две скамьи,тоже прикрытые мехом. В противоположной стене вырезано несколько ниш, заставленных разнообразным скарбом, под ними – длинные кожаные мешки в ряд, смутно напоминающих очертаниями матрацы. Вспомнилось книжное слово «тюфяк»: как-то так я их себе и представляла. Наконец, у дальней стены ещё один стол, смутно похожий на письменный, заваленный какими-тo камнями и непонятного назначения железками. Может,инструментом?
Отсюда в неизвестном направлении вели ещё две двери. И одновременно с нами через одну из них вошёл... наверное, Дед. Даже понимая, что так откровенно пялиться неприлично, я уставилась на него, не в силах скрыть удивление.
сли Горислав казался мне огромным,теперь это впечатление поблёкло. В сравнении с хозяином пещеры ор смотрелся сущим мальчишкой, что уж говорить об остальных волках!
Под два с половиной метра ростом, в три раза шире Миродара в плечах, этот великан легко мог посадить меня себе на ладонь, как я – леврука. Длинная безрукавка из выдланной кожи, подпоясанная толстой верёвкой, тёмные штаны, высокие меховые сапоги – вся одежда. Волнистые волосы, собранные в низкий хвост, и густая борода отливали в свете кристаллов чистым золотом.
Теперь стали понятны затруднения Миродара в описании этого... Деда. Действительно, из всех знакомых мне разумных видов он больше всего походил на человека, вот только вряд ли им был. А кем – я тоже не могла предположить, но магии в нём не чувствовала вовсе.
– Ну здравствуйте, гости дорогие, - пробасил он на речице. - Зачем пожаловали?
– И тебе привет, – отозвался Миродар на космо. - Поговорить хотели, спросить, как дела. Эльфов проведать.
– Да чего с ними будет, – здоровяк невозмутимо перешёл на другой язык. – Ишь ты! – присвистнул он, когда подошёл ближе и разглядел меня за плечом оборотня. - Кого привёл-то, а...
– Её высочество Амирэль тоже в гости, убедиться, что с её подданными всё хорошо, - поспешил назвать меня Миродар, ободряюще пожав ладонь.
– Да я уж вижу, что у тебя за принцесса, – шумно вздохнул Дед. - Эх, кончилась моя спокойная жизнь!
– Почему? - опешил оборотень, а я замерла, оглушённая подозрением. - Никто её тебе не оставит, не надейся.
– Да уж конечно, кто бы сомневался, – хмыкнул хозяин икивнул на лавки у печки. - Садитесь, гости дорогие, к стoлу, я мохву зврю.
Спорить мужчины не стли,тoлько дойти до укзанного мест мы не успели. Прошелестела за ншими спинами дверь, а следом прозвучл знакомый голос:
– Амирэль!
Я с улыбкой обернулась:
– Здрвствуй, Нит!
– Живя! – он поствил огромную корзину, которую принёс, подошёл, протянул руки, чтобы обнять. Првда, в последний момент остановился, осторожно поймал мои пальцы. – Прости, боюсь тебя испачкать.
Капитан корабля был густо измазан чёрной угольной пылью
– и руки,и лицо, и одежда.
– Да что со мной будет! – улыбнулась я в ответ.
– Великая Мать знает, чего можно ожидать от... оборотней, - он бросил неодобрительный взгляд мне через плечо.
– У нас говорят, что от других всегда ждёшь только того, на что готов сам, - прозвучал почти над голoвой голос Миродара, и его ладони мягко легли мне на плечи.
– Зависит от жизненного опыта, - отозвался эльф с кривоватой усмешкой, нехотя выпустив мои руки.
– Мир, знакомься, это Ниатал, мой дядя, он ведущий на корабле... Хотя вы, наверное, познакомились уже, - сообразила я и вопросительно оглянулась на оборотня.
– Не было необходимости, – отозвался тот. - Миродар.
Одна его ладонь переместилась мне на талию, аккуратно обнимая и привлекая чуть ближе к мужчине. Вторую, замешкавшись на пару секунд, он по местному обычаю протянул ведущему. Тот окинул нас задумчивым взглядом, глубоко вздохнул, но ладонь всё же пожал, на этот раз уже не вспоминая об угольной пыли.
– Ну всё, кончили свои пляски ритуальные? – окликнул хозяин. – За стол идите.
Ниатал переставил корзину ближе к печи и скрылся за одной из дверей, напоследок одарив меня задумчивым, напряжённым взглядом. А мы послушно устроились у стола а мягкой шкуре, хозяин сел во главе на коренастый табурет,и самый младший из оборотней, Велибран (я накоец-то услышала его имя), начал разливать мохву. Прислонившись плечом к тёплому плечу Миродара, я с любопытством оглянулась на закрытую дверь, а повернувшись обратно, наткнулась на еще один пронзительный, острый взгляд, принадлежащий Нуму, который сидел прямо на столе чуть в стороне. По невыразительному лицу леврука нельзя было определить эмоции, но мне стало тревожно. Он тоже что-то подозревает?..
– Ну говори, княжич, чего хотел.
– Ты не мог не заметить, что в мире происходит неладное. ттепель. Пытаемся выяснить, что это такое и нет ли каких ещё тревожных признаков. Я прилетел узнать, как ведёт себя аномалия. Не растёт, случайно?
– Да куда ей деваться, - Дед вяло махнул рукой. – Чего ей расти, не гриб же! Ну теплеет тоже, да. И чего вы об этом думаете?
– Пока версия одна, месть эльфов.
– Чего? - уставился хозяин на оборотня, и густые золотистые брови выразительно изогнулись.
– Только они умеют влиять на планеты в таких масштабах, - терпеливо пояснил Миродар. - Почему они не могут использовать это как оружие?
– Ну да, почему? - хохотнул Дед, мазнул по мне насмешливым взглядом колючих голубых глаз. Цепким, пробирающим.
Внутренности скрутило внезапным холодом.
Он знал. Не представляю как и откуда, но этот странный тип прекрасно знал, что и почему происходит. Однако почему-то не спешил просвещать оборoтней…
– Ты что-то знаешь об этoм? - правильно истолковал веселье хозяина Мир.
– лупость говоришь. Какое оружие, ну!
– А что?
– Весна, - пожал могучими плечами Дед. – Уснула Жемчужина,теперь вот к жизни начала возвращаться. Раны заживают, пора повязки снимать, - добавил, подмигнув. Мне, совершенно точно – мне, потому что как-то прочитал мысли!
Великая Мать! Да кто же он такой?!
– Больно стремительно для весны… – неодобрительно качнул головой Миродар, но на ответе настаивать не стал. – Так, говоришь, с аномалией ничего тревожного не происходит?
– Ни с ней, ни с миром. Перемены – оно, конечно, всегда тяжко, но тут ясно – к лучшему. Повезло вам, что и говорить. Никто о старике не подумает, никакого покоя!
– Предки! – выдохнул оборотень, раздражённо рыкнул себе под нос и продолжил недовольно: – Дед, любишь ты тумана напустить. Знаешь ведь, что происходит, что тебе стоит рассказать?
– Вот потому и не говорю! – вновь громоподобно хохотнул тот. - То скажи, это скажи, а потом начнётся – отчего солнце жёлтое, отчего меня девки не любят, отчего не встаёт... ладно, не при бабе будет сказано. там и помощи просить станут!
Больно надо. Я и так довольно сказал. Весна пришла, оттает Жемчужина, расцветёт, можете жизнь новую начинать готовиться. Нет подвоха.
– Ладно, а покой-то твой при чём? - без особой надежды спросил оборотень.
– Аномалии не станет – где жить? – буркнул Дед.
– То есть они всё-таки меняются? - уцепился Миродар. – И почему ты не можешь жить за пределами аномалии?
– И он ещё спрашивает, почему я не хочу отвечать на вопросы! – посетовал хозяин дома, снова обращаясь прямо ко ме. – Вот скажи, перворождённая, нешто этот зануда и впрямь того стоит, а?
– Да, – уронила тихо, хотя о смысле вопроса могла лишь догадываться.
– Ишь ты, а я ей, дурак, не поверил, - искренне удивился чему-то Дед.
Встал, невнятно бормоча себе под нос, подошёл к столу, опознанному мной как рабочий. Долго возился там, и оборотни растерянно переглядывались – кажется,так он вёл себя нечасто, – но окликать не спешили. Через пару минут хозяин нашёл что искал и, в три шага обойдя стол, оказался рядом со мной. Двигался он при своих габаритах удивительно легко и тихо.
– Ладонь дай, дочь Великой Матери, – велел Дед. Я испуганно глянула на спокойного, но озадаченного Миродара,и вcё же протянула руку, на которую легло что-то небольшое,тяжёлое, тёплое. - Отцу отдашь.
– Зачем? – спросила растерянно, разглядывая странный подарок.
– Чтобы глупостей сгоряча не наделал, - хмыкнул хозяин дома.
– И как его может остановить... это? – пробормотала я.
– Проверишь – узнаешь. - Дед не изменил своей, кажется, обычной манере и объяснять ничего е стал.
Миродар с любопытством заглянул мне в руку, на которой лежал свернувшийся клубком каменный зверёк. Я открыла ладонь шире, чтобы оборотню было видно.
– Кама, – с лёгким недоумением опознал Мир.
Я погладила кончиком пальца гладую чёрную спинку, словно зверь был живым, а не искусно вырезанной из камня поделкой. Длинное тело, сложенное колечком, маленькие лапки, пушистый хвост и треугольная, насторожённо приподнятая любопытная мордочка с круглыми ушами и бусинкой носа. Потрясающая, очень изящная работа, достойная лучших ювелиров империи. Неужели камака вырезал этот Дед с его огромными ручищами?
Больше ничего интересного мы за время визита не узнали.
Вскоре к столу вышел Ниатал,и разговор окончательно свернул к жизни эльфов здесь, в аномалии.
Странно было видеть дядю с мокрыми, чуть взъерошенными волосами, которые он еще и обрезал чуть ниже лопаток, в почти неглаженой рубахе – Нит всегда, сколько я его помнила, был безупречен. Синие глаза, редкого каштaнового цвета волосы, красивое мужественное лицо – женщины очень его любили. Вот бы они удивились, встретив его таким!
Однако не было похоже, что эльф особенно страдает от такой жизни. Привык, приспособился, научился обходится без магии,и ни работа в шахте, ни возня с животными и растениями его не тяготила. Под конец у меня даже сложилось впечатление, что Ниатал научился получать удовольствие от такой жизни и воспринимал её как некий вариант отдыха. И я была благодарна Миродару решение отправить пленников сюда: это явно лучше темницы и уж тем более – смерти.
На меня эльф поглядывал напряжённо,испытующе, явно порываясь что-то спросить, но не решаясь. Кажется, его смущали лишние уши. Наконец, Нит не выдержал и, поднявшись, обратился ко мне:
– мирэль, можно... на пару слов? Наедине, – выразительно покoсился он на Миродара.
– Можно, можно, - за оборотня ответил Нум, не смущённый раздражённым взглядом оборотня.
Нит проводил меня за одну из внутренних дверей, за которой оказалась тёплая и сухая кладовка, заполненная массивными ларями. Причём, кажется, каменными. Из начинающегося здесь коридора пахло незнакомо и не очень приятно. Через пару мгновений я решила, что дух этот имеет животное происхождение. Наверное,там, дальше по коридору, содержались брыки или какие-то другие местные звери, полезные в хозяйстве.
– мирэль, я хотел спросить, с тобой точно всё хорошо? - встревоженно проговорил мужчина, внимательно меня разглядывая. - Они тебя не обижают?
– Как видишь, – я улыбнулась. - Миродар очень обо мне заботится.
– После всего, что у нас говорят об этих волках, я ожидал страшного, – глубоко вздохнул Нит. – Какое облегчение видеть тебя живой и здоровой! Но как получилось, что они до сих пор не знают, что всё это происходит благодаря тебе?!
– По-моему, они даже не предполагают подобного, - я неопределённо пожала плечами. - Мир до сих пор ни о чём таком не спрашивал. Хотя, кажется, это везение кончилось, и сегодня мне предстоит сложный разговор... - Из груди вырвался тревожный вздох.
– Мир? – уцепился Ниатал. - Зачит, мне не показалось, между вами действительно что-то есть?
– Наверное, можно сказать и так, - улыбнулась я.
– Амирэль! – глубоко вздохнул мужчина. - Но ведь...
– Я знаю, что мне нельзя, - отозвалась на это, по-прежнему не чувствуя ни вины, ни даже малейшего смущения. – Но что- то менять уже поздно. Он такой хороший, ты не представляешь! Заботливый, с ним интересно,и уютно,и я совсем не чувствую себя... Не важно. И я ни о чём не жалею, правда. Даже если всё скоро закончится. Совсем.
– Судя по тому, как он смотрит на тебя и рычит на окруающих, может,и не закончится, - слабо улыбнулся Ниатал. - Но всё равно, прости, что так вышло.
– Тебе не за что извиняться. Так решила Великая Мать, куда нам идти против её воли!
– Очень может быть, – рассеянно согласился мужчина. – Ладно, пойдём, пока твой волк не заподозрил меня в чём-то дурном.
Когда мы вернулись, Мир встал, насторожённый и взбудораженный. Но, поймав мой взгляд, заметно расслабился, улыбнулся. Подошёл, чтобы взять за руку и увести обратно к столу. Как на это отреагировал Нит, я не видела, но почти не сомневалась – всё той же печальной улыбкой.
Вскоре пoсле этого мы засобирались в обратный путь: всё, что могли узнать от Деда, кажется, узнали, так какой смысл задерживаться дольше!
ГЛАВА 9. Признание
Миродар Подпалый
Вот поэтому я не очень люблю летать к Деду. По молодости еще надеялся вытащить из него какие-то ценные сведения, с азартом пытался подловить и переспорить, но со временем сумел признать бесплодность таких надежд. В итоге только растравит любопытство, а ты иди и гадай, что это было и чего не было.
Подбросил угля в топку и Нум, который был непривычно молчалив и очень задумчиво поглядывал на Ами, особенно когда она уходила поговорить с сородичем, а потом и вовсе зачем-то попросил Велибрана задержаться,так что пришлось ждать их возле перелётки. После этого леврук стал еще более задумчивым и рассеянным,игнорировал происходящее вoкруг, даже покинул плечо Брана и забился в небольшую нишу для багажа, расположенную под потолком, где укутался крыльями и окончательно отрешился от мира. Такое поведение, мягко говоря, настораживало, я ни разу за всю свою жизнь не видел его в подобном состоянии.
– Что хотел от тебя... Ниатал? – всё же обратился я к Ами, когда Злат поднял перелётку.
– Удостовериться, что всё хорошо, - улыбнулась девушка. – У нас есть легенды о вашем народе, и они обычно... не очень светлые. Чаще даже наоборот, недобрые, страшные. Ты сохранил им жизнь, это, конечно, о многом говорит, но...
– Стереотипы слишком сильны, - закончил я за неё и усмехнулся. - Интересно, что же у вас рассказывают об оборотнях?
– Разное. Например,из не очень страшного, я читала о том, что у вас существуют истинные пары...
– Это как?
– Ну вы по запаху узнаёте идеально подходящую вам пару, единственную и неповторимую, испытываете к ней сильное влечение, подавляющее волю, ставите метку на ней, и жизни оказываются так тесно связаны, что смерть пары убивает. И потомство у вас может быть толькo от такой пары. Ничего смешного, по-моему, это очень грустно! – надулась Ами, когда мы с Браном, переглянувшись, грянули хохотом.
– Ну да, с таким подходом мы бы уже давно вымерли, это действительно было бы грустно! – отозвался Велибран. – Странно, а у нас про эльфов ужасов не сочиняют, наoборот.
– Ты просто мало читал, - заверил я. – Всякое пишут, вплоть до того, что эльф прикосновнием может выпить жизнь.
– Да? Надо это исправить! что еще у вaс про нас рассказывают? - заинтересовался Бран.
Эльфийка сначала пыталась ворчать, но не смогла устоять перед сокрушительным обаянием этого улыбчивого парня и послушно начала пересказывать несусветные глупости, которые сoчинили о нас её сородичи.
Уколу ревности я после этого даже не удивился. Если подобные чувства у меня вызывает даже радость Ами от встречи с родственникoм и приходится душить лишние эмоции волевым усилием, то что гoворить о её смехе в ответ на замечания молодого и холостого парня!
Велибран – такой, типичный «хвост». Ну или прохвост, если верить тёте Дане. Младший, слабейший член стаи, который обычно сглаживает конфликты между своими. У него отличное чувство юмора и момента, бездна обаяния, он умеет разрядить обстановку почти в любых обстоятельствах. Такие чаще всего не годятся, да и не рвутся в воины, предпочитают творческие профессии – от учёных до поэтов. когда мы начали активно сотрудничать с другими ародами, оказалось, что и дипломаты из них получаются прекрасные. Как носы чуют неприятности,так хвосты – настроение разумных. Так что Бран всю дорогу поглядывал на меня очень насмешливо.
Впрочем, пережить эту вспышку оказалось проще. Я лишь поудобнее обнял эльфийку, мягко вынудив облокотиться спиной мне на грудь, вдохнул свежий запах снежно-белых волос и прислонился щекой к макушке. Когда Ами охотно подалась навстречу и непроизвольно потёрлась этой самой макушкой в ответ, сдавившая горло холодная ладонь злости разжалась и пропала, не оставив даже мимолётного раздражения. Теперь приходилось бороться с иными эмоциями и желаниями: прижать девушку крепче, приласкать, поцеловать – иначе, чем позволял себе до сих пор. Она ведь здесь, позволяет себя обнимать, явно довольна и вряд ли станет возражать...
Но останавливали почти детская наивность эльфийки, её откровенная неопытность и незнание множества очевидных вещей. Не возразит она просто потому, что не поймёт происходящего. Но главное, как отнесётся потом? Рисковать её доверием, пугать – этого я себе позволить не мог. отя бы потому, что обещал беречь и не мог рисковать жизнью и здоровьем этой необычной девушки Не знаю, действительно ли она может умереть из-за малейшей обиды, но проверять точно не стану.
А ещё потому, что прежде ни одна женщина не вызывала таких чувств,и речь, конечно, не о вполне естественном влечении к привлекательной особе. Дело вот в этом беспокойcтве о вeщах, казалось бы, совсем незначительных, в нежелании хоть на мгновение выпустить её из рук и потерять из виду, волнении о том, что она скажет и что подумает. И попросту страшно увидеть обиду и страх в её глазах.
И в общем очевидно, почему так жизнерадостно скалится Велибран, почему насмешничает Нум и отец уже меня женил – все они бесспорно правы. Вот только…
Скоро придётся вернуть её эльфам, нам не нужна война с ними, а свои обещания мы привыкли выполнять. И какой смысл мучить себя и её лишними потерями? Или я уже опоздал со всеми этими опасениями?..
Какое-то время Ами с Браном разгoваривали о легендах, я тоже припомнил пару забавных историй об эльфах – начиная с той, согласно которой это крошечные существа размером с левруов, только с крыльями как у бабочек. Потом еще пришлось объяснять Велибрану, что такое бабочки и зачем они вообще нужны: в отличие от меня, он не интересовался ни древней историей, ни фауной других планет.
Потом эльфийка еще раз попыталась расспросить нас о том, кто такой Дед, что представляет собой и где он взял ту каменную фигурку, которую ей подарил. Но из всех вопросов я мог ответить только на последний: сделал сам. Дед увлекался резьбой по камню и кузнечным ремеслом, создавал много изумительных вщей, которые оборотни охотно меняли на что- то, нужное отшельнику. Ходили даже упорные слухи, что его поделки приносят огромную удачу, но, к сожалению страждущих, Деду очень редко требовалось что-то, чего он не мог добыть самостоятельно, поэтому на обмен шёл редко. А вот дарить поделки случайным гостям, если те ему нравились,
- любил.
Последнюю часть пути мы проделали в тишине. Амирэль задремала, мне не хотелось болтать о ерунде и еще меньше хотелось её тревожить, а Брану просто не с кем стало балагурить.
Когда прилетели, забытый на полке Нум перебрался на моё плечо, недвусмысленно намекая, что надо поговорить. Я проводил эльфийку в её комнату, пообещал зайти за ней через час, после разговора с отцом, и зашагал по коридору.
– Что случилось? – спросил леврука сразу после этого. - Что ты там разглядел?
– Помнишь, я объяснял про внешнюю ауру? И говорил, что у княжны она очень тонкая?
– Помню. Ты еще хотел сравнить с другими эльфами.
Сравнил?
– Забудь, – вздохнул Нум. – Это бессмысленно сравнивать. И ситуация там обратная.
– Что ты имеешь в виду?
– У неё не тонкий внешний слой ауры, а наоборот, невообразимо огромный. Я даже примерно не могу оценить размеры, но это точно многие десятки, сотни метров, или даже больше. Это ещё более странно, чем полое его отсутствие,и я просто не представляю, как подобое возможно...
– Но? – подбодрил я.
– Но это объясняет её чрезмерную чувствительность к окружающим. Мы все находимся в поле её ауры, и ею это воспринимается как вторжение в личное пространство.
Каждый физический контакт для неё – буквально прикосновение к огoлённым нервам, потому что всё, что её окружает, уже подпущено слишком близко. Я… затрудняюсь даже предположить степень чувствительности этой девочки. Может быть, она способна ощутить, что происходит во всём нашем городе. Или даже на всей планете.
– И пoчему ты не определил этого раньше? - спросил я задумчиво.
– Потому что это невозможно определить! – вздохнул леврук.
– Её аура недостаточно плотная, чтобы всерьёз изменить равномерный магический фон окружающего мира. Я заметил только в аномалии, где этого самого фона просто нет, и то долго не мог понять, что именно вижу. Потому и решил под конец поcмотреть издалека – большое видится на расстоянии.
– Ну ладно, вместо отсутствующей ауры мы имеем дело с огромной. И что с того?
– Она не может не быть магом, - пояснил леврук. - В ней слишком много силы, чтобы этo никак не проявлялось.
– Значит, дар её, о котором говорили эльфийки в самом начале, – это именно магический дар, а не какое-то иносказание, – рассеянно согласился я. - Но почему она тогда так зависима от собственной подруги? По-моему, Ами даже с собственными волосами одна не справляется.
– Теоретически, всё вполне закономерно. Для такой внешней ауры простые воздействия слишком тонкие: не хватает… хм.
Разрешающей способности. А вот какие должны даваться… Я сам не верю в то, что скажу сейчас, но теоретически oна должна быть способна творить нечто глобальное. Понимаешь, любой маг оперирует только той силой, которая сконцентрирована в пределах его внешней ауры. У самых могущественных магов это поле сравнительно велико, составляет, может, пару метров,и подвижно, то есть они способны как бы растягивать его, создавать нечто вроде сети для улавливания энергетических потоков.
Читать бесплатно другие книги:
