Погоня Кеннеди Эль

Думаю, все сводится к тому, что она мне не ровня.

Я играю в хоккей. Достаточно умен. Симпатичен, если судить по успехам на любовном фронте. Но по факту, всего лишь ботаник, который предпочитал отсиживаться в комнате, играя в видеоигры, и делать вид, что не слышит, как родители сцепились, будто кошка с собакой.

Во время учебы в средней школе в жизни наступил непродолжительный период, когда я пытался вылезти из панциря. Начал тусоваться с компанией нигилистов, которые обожали бунтовать по любому поводу. Все резко закончилось, когда они подрались с ребятами из соседней школы, и половину арестовали по обвинению в разбойном нападении. После этого я быстро вернулся к статусу одиночки, чтобы сохранить место в хоккейной команде и не давать родителям лишнего повода для ссор. На протяжении двух часов мне пришлось слушать, как они разбираются между собой, кто именно виноват в том, что я связался с плохой компанией. Остаться одиночкой было проще. В университете я начал стараться больше контактировать с людьми, но в глубине души все еще остаюсь человеком-невидимкой.

Стоит ли говорить, что такие девушки как Саммер никогда не вешались на меня. К тому же я не тусовался с товарищами по команде после игры, так что даже хоккейные фанатки на меня не распылялись.

* * *

Саммер – самая яркая личность из всех, кого я когда-либо встречал.

Но Гарретт прав. Я веду себя, как придирчивый сукин сын. Иногда Саммер может показаться немного избалованной или поверхностной, но она заслуживает шанса. Как и все мы.

Ханна уже на месте, когда мы с Гарреттом возвращаемся за столик.

– Чуть не опоздали! – ругается она, указывая на большие часы. До полуночи две минуты.

Хмурюсь, потому что Саммер нет рядом с подругой. Проклятье. Где же она?

Я решил последовать совету Джи и не сопротивляться. Я собираюсь поддаться желанию: зацеловать ее до потери пульса, когда часы пробьют полночь, а затем посмотреть, что из этого выйдет.

– Осталась одна минута, мальчики и девочки! – гремит голос диджея.

Шарю по помещению взглядом. Саммер как сквозь землю провалилась.

Порываюсь спросить о ней Ханну, но та обнимается с Гарреттом.

– Тридцать секунд! – кричит диджей.

Окружающие разбиваются на пары или собираются в небольшие компании. Элли и Дин уже целуются. Холлис вернулся к брюнетке, с которой ранее танцевал.

Саммер до сих пор нет.

– ДЕСЯТЬ! – кричат все.

Под общий хор голосов красными цифрами часы ведут обратный отсчет.

– ДЕВЯТЬ!

С каждой секундой досада все больше охватывает меня.

– ВОСЕМЬ! СЕМЬ!

А затем я ее замечаю. По крайней мере, мне кажется, что это она. Лучи стробоскопов зигзагообразно движутся поверх моря тел в переполненном баре. При каждой вспышке света я все четче вижу девушку у стены.

– ШЕСТЬ! ПЯТЬ!

Белое платье. Красные балетки. Конский хвост.

– ЧЕТЫРЕ! ТРИ!

Это точно Саммер.

– ДВА!

Но она еще с кем-то.

– ОДИН!

Резко отворачиваюсь в момент, когда рот Хантера жадно накрывает идеальные губы Саммер.

– С НОВЫМ ГОДОМ!

4

Фитц

На следующее утро я просыпаюсь с ясной головой. Закономерный результат всего трех выпитых бутылок пива и возвращения в гостиничный номер вскоре после полуночи.

В новогоднюю ночь.

Ну чем я не эталон примерного поведения?

В телефоне дюжина сообщений и пропущенных звонков. Запустив пальцы в спутанные волосы, я перекатываюсь на спину и просматриваю уведомления.

Оба моих родителя написали ровно в полночь. Так и вижу: каждый из них сидит у себя дома в 23:59, занеся руку над телефоном как над кнопкой ответа в игре «Семейное противостояние[12], чтобы обязательно успеть отправить сообщение первым. Соревнуются как дети.

ОТ МАМЫ: «С Новым годом, милый! Люблю тебя очень, очень, о-о-очень сильно! Это будет самый лучший год! ТВОЙ год! Йу-ху!»

О, господи. Матери не имеют права говорить «йу-ху». От отца сообщение не лучше.

ОТ ПАПЫ: «С Новым годом. Мы это сделали».

Мы это сделали? Что сделали? Когда родители пытаются казаться крутыми, мне за них прямо стыдно.

От друзей пришли сообщения поинтереснее.

ОТ ХОЛЛИСА: «Ты, блн, где? Печенька только начинается».

ОТ ХОЛЛИСА: «Печень».

ОТ ХОЛЛИСА: «Вече».

ОТ ХОЛЛИСА: «Вечеринка!!!!!! ГРЕБАНЫЙ ТЕЛЕФОН»

ОТ ГАРРЕТТА: «С Новым годом! Куда убежал, Колин?? (Все еще странно называть тебя так)».

Мои прежние товарищи по команде Логан и Такер прислали поздравления в многочисленные групповые чаты. Тук и Сабрина добавили фото своего малыша, которое наши друзья закидали смайликами-сердечками.

Пьер написал что-то по-французски.

Мои нынешние товарищи по команде наполнили ветку обсуждений добрыми пожеланиями и различными видео с зернистой картинкой и хаотичным звуком, снятыми на вечеринках, где они вчера тусили.

Но одно имя заметно отсутствует среди поздравлений в общем чате и конкретно в моем телефоне. Полный шок. Ни словечка от Хантера. Бьюсь об заклад, он был слишком занят прошлой ночью, чтобы писать кому-то.

Занят, занят, занят.

Я стараюсь не замечать резкий спазм в груди и усилием воли выкидываю из головы все мысли о Хантере и его супернасыщенной ночи. Продолжаю копаться в телефоне.

Девушка, с которой я был знаком в старшей школе, прислала стандартное поздравление. По какой-то причине она еще не удалила меня из списка контактов, поэтому на каждый праздник отправляет сообщение.

Холлис прислал еще несколько смешных посланий.

ОТ ХОЛЛИСА:«Йоу. бар закрывается. где ты. нашел отсос или что?»

ОТ ХОЛЛИСА: «Пошли к Дэнни на печеньку. новый друг. ты его полубишь.»

ОТ ХОЛЛИСА: «Ну ладно».

ОТ ХОЛЛИСА: «счетаю что ты мортв».

ОТ ХОЛЛИСА: «но надеюсь ты жыв!!! Я лю тя, брат. новый год, новые мы. клянусь».

О боже, у пьяного Холлиса нужно отбирать телефон. Все еще посмеиваясь, открываю следующее сообщение.

Оно от Дина.

Смех застревает в горле, стоит его прочитать.

ОТ ДИНА: «С Новым годом! Надеялся поговорить до твоего ухода. Буду в большом долгу, брат».

ОТ ДИНА: «Вам еще нужен четвертый сосед?»

5

Саммер

Две недели спустя

В речи заместителя декана слышится фальшивый британский акцент.

После семи минут, проведенных в его кабинете, я в этом совершенно уверена. Так и подмывает спросить его, откуда он родом, но не думаю, что мистер Ричмонд обрадуется. Он явно наслаждается своей нравоучительной лекцией.

– …испытательный срок, – задыхается он. В голосе звучит странное хриплое кваканье. Мне кажется, именно так могла бы разговаривать жаба.

В голове тут же возникает кличка: Жабья Сволочь.

– …политику абсолютной нетерпимости, с учетом характера вашего предыдущего исключения…

Или Своложаба. Так звучит лучше.

– Саммер.

Он произносит мое имя как Сам-р. Пытаюсь вспомнить, как это делал Гэвин – сексуальный герцог, с которым я встречалась прошлым летом в Англии. Хотя их акценты нельзя сравнивать. В жилах Гэвина течет голубая кровь, так что и артикуляция у него аристократическая, какая бывает лишь у членов королевской семьи. Конечно, в очереди на трон перед ним еще около сорока претендентов, но все равно они с мистером Ричмондом как небо и земля.

Заместитель декана в Брайаре – далеко не герцог. И его первое имя, Хэл, звучит не очень-то по-британски. Разве что это сокращение от полного? Хэллем? Хэлберт?

– Мисс Ди Лаурентис!

Вскидываю голову. Выражение лица у Своложабы такое же недовольное, как и его голос. Я отключилась во время беседы, и он это знает.

– Понимаю, правила поведения и политика учебного заведения не самая захватывающая тема для обсуждения, но вам больше прочих следовало бы быть внимательной. От этого зависит ваша дальнейшая судьба в наших стенах.

– Извините, – выдавливаю я. – И в мыслях не было игнорировать вас или вести себя невежливо. У меня просто… эм-м-м… проблемы с концентрацией внимания.

– СДВГ указан в записях, – кивает он, глядя в мое досье. – Вы проходите какой-нибудь курс лечения?

Испытываю прилив злости. Ни от чего я не лечусь, но это не его чертово дело.

Верно?

Делаю мысленную заметку, чтобы уточнить у родителей-адвокатов. Но я и без того совершенно уверена, что студент не обязан сообщать университету о лекарствах, которые принимает.

– Конечно же, у вас указаны и мои проблемы с письмом? – ухожу от вопроса так, что отец мог бы мной гордиться.