Феномен Поселягин Владимир

Утром я позавтракал яичницей (всё как я люблю) и, оставив хутор, побежал в сторону Новгорода. Причём бежал, путая следы, чтобы по ним не вышли на хутор, мне этого не нужно. И хуторянам к дороге ходить запретил, тут до неё километров пятнадцать по прямой будет. Хорошо, хутор болотами окружён, немцам тут нечего было делать, да и партизан хуторяне не видели.

Я едва на километр успел отбежать, как обнаружил купол парашюта на ели и следы крови: кто-то тут полз. Пробежался по следам и обнаружил лётчика, раненого, но живого, только без сознания. То, что это наш, опознал по парашюту, сам недавно под таким куполом спускался. Это был не разведчик или диверсант, а лётчик, по кубарям – лейтенант.

Осмотрев его раны, увидел, что он перевязался исподней рубахой, были ранены рука и нога. Определил, что он тут уже сутки. Приподняв ему голову, смог напоить его из фляжки. Глотал он жадно, но не очнулся. Задерживаться я не стал, стянул купол парашюта и, на ходу убирая его в парашютную сумку, рванул к хутору. Парашют деду в подарок: мол, дарю за девчат, что выходил их, раненых, и помог перезимовать. Ну, и сообщил, что обнаружил нашего лётчика, раненого, без сознания.