Трусливый ястреб Мейсон Роберт

– Нового Парня убили.

– Что? – переспросил Гэри.

– Нового Парня. Ну того, из новичков. Пробили голову насквозь. Так, парни, готовьтесь к вылету.

Интересно, а меня удостоят такой же многословной эпитафии, случись чего? «Мэйсону прострелили голову. Так, парни, готовьтесь к вылету».

– Что происходит? – спросил я.

– Все плохо, – пояснил Лиз. – Куча пулеметов. Все в той же зоне, над которой мы ковырялись последние две недели. Вчера чарли решили воевать. Сегодня утром в зоне было горячо. Вы поведете следующие две машины, которые ждут там. Моей хана. Нэйт, мы с тобой берем первую вертушку, а Боб с Гэри летят за нами. Лады?

Мы вылетали через час после Лиза с Нэйтом. Реслер и я остались одни в нашей части палатки. Я закурил. Реслер хрустел костяшками.

– Где-то в двадцати милях от Куинёна есть несколько островов, – сказал Гэри.

– Знаю.

– Двадцать миль отсюда. Необитаемые, кстати.

– Откуда знаешь? – спросил я.

– Слышал.

– Блеск.

– Думаешь о дезертирстве? – спросил Гэри.

– Иногда.

– Я тоже. Иногда. Видимо, мы с тобой слабаки.

– Может, и так. Но мы с тобой летаем, верно? Значит, не такие уж и слабаки.

– Надеюсь, что так, – он помолчал. – Но когда я лечу на высадку, во мне просыпается храбрость, я ощущаю какое-то спокойствие в самом центре событий. Как ястреб, что ли.

– То же самое. Когда я в самой гуще. Но в такие моменты, как сейчас, я готов улизнуть при любой возможности. И кто же я? Цыпленок или ястреб?

– Ястребенок, – Гэри улыбнулся.

– Угу.

Повисла тишина. Да, думал я. Мы напуганы до безумия. Казалось, будто мы вот-вот должны были отстоять свою очередь за смертью.

– Как думаешь, сколько мы могли бы протянуть на «Хьюи», целиком забитом сухпайками? – спросил Гэри.

– Черт, да все два года. Две тысячи фунтов еды!

– Еще мы могли бы взять на пару контейнеров еды меньше и захватить с собой пару девчонок.

– С собой куда?

– На остров.

– Знаешь, а ты прав. Мы действительно могли бы.

– Я знаю, что смогли бы, – Реслер гордо улыбнулся.

Мне очень понравилась эта идея. Ей-богу, мы могли бы улететь!

– Точняк! Решено. Полетим прямо с очередной задачи. Загрузим с собой кучу сухпайков. Остановимся в Куинёне, захватим пару девочек, отправимся на остров, высадимся, выгрузим пайки и девок. Затем одному из нас придется вывезти вертушку с острова и утопить ее.

– Зачем топить? Мы замаскируем ее, – Гэри живо подался вперед, увлеченный планом.

– Ну, посмотрим по обстановке. Может, там будет куча деревьев и прочей херни, чтобы спрятать «Хьюи». Если нет, утопим.

– Договорились. Но только если не будет деревьев.

– Не забудь про выпивку. Только представь. Мы с тобой и двумя шикарными девчонками валяемся под пальмами. Надо взять с собой радио, чтобы следить за войной. Ну, чтобы оставаться в курсе, понимаешь.

Гэри выглядел озадаченным.

– Может, сперва полетим в Плейку?

– Зачем?

– Ну, я не уверен, что готов жить там прямо с любой девчонкой. Помнишь Мэри, с которой я провел всю ночь?

– Ага.

– Ну вот, она полюбила меня.

– Гэри, послушай, она… Она не влюбилась в тебя, ей нужны были твои деньги. Она хотела выбраться из этой сраной страны.

– Она была ничего так, да? Она полюбила меня.

Внезапно мы оба затихли. Мы отвлеклись и задумались. Моя уверенность улетучивалась. Что за глупая идея. Тупые желания, тупые надежды. Думай о фактах. Думай о фактах. ДУМАЙ О ФАКТАХ!

– Гэри, я думаю, в Плейку улететь не получится. Чтобы все удалось, нам нужно вылететь из лагеря вместе со всеми, а затем исчезнуть. Возможно, мы могли бы затеряться после посадки в Куинёне. Там всегда неразбериха в воздухе.

– Без Мэри не полечу.

– Гэри, включи логику.

– Так, парни, ваша очередь. – Вендалл занырнул в палатку. Остров с пальмами и загорелыми красотками испарился. – Старшему механику нужно подлатать пару дырок, но машина будет готова к полету через минуту. – Вендалл выглядел каким-то бледным. – Командир хочет, чтобы вы присоединились к остальным в Лиме. Сегодня будут вылеты. Парни, надеюсь, вам больше повезет.

Старший механик вместе с офицером по техническому обслуживанию изучали вертолет. Их беспокоили дырки в хвостовой балке, поскольку пули могли повредить хвостовой вал или тросовую проводку. Но все обошлось. Старший механик залепил дырки зеленой изолентой, которая практически совпадала по оттенку с защитной раскраской вертолета. Теперь это была наша машина.

Словно по сигналу, тучи затянули все небо. Над перевалом Ан Кхе Гэри пришлось снизиться до пятидесяти футов над дорогой, чтобы сохранить видимость. Мы сели в Лиме.

– Что там за возня на дороге? – поинтересовался я у Коннорса.

Пока мы делали над Лимой круг, заходя на посадку, заметили толпу солдат вокруг непонятной бесформенной кучи, накрытой брезентом, рядом с перевернутым ишаком.

– Ворчун, водитель ишака, потерял управление и перевернулся.

– Его ранили?

– Нет, убили.

– Вы с Реслером Красный-четыре, – сообщил Лиз и поспешил обратно к началу строя.

Лима кишела солдатами. Пехотинцы передвигались небольшими группами, выискивая свои вертолеты. Несколько «Хьюи» парили над тросовыми грузами, ожидая сцепки. «Чинук» заходил на посадку, таща под собой огромный черный топливный резервуар с зоны «Гольф».

– Сэр, можно запускать солдат? – спросил сержант Кавалерии.

– Да, сержант. Запрыгивайте, – я посмотрел на другие отряды, бегущие к своим вертолетам. – Скоро вылетаем.

Он развернулся.

– На борт! – они загрузились в секунду.

Я ненавидел летать такой огромной оравой – более сорока вертолетов. Вдобавок мы шли на четвертой позиции. Нам предстояло выжимать газ до предела во время крена от центра поворота и выравниваться как проклятым во время крена к центру поворота. Плюс наша машина была аутсайдером. При взлете она зависала внизу под вихревыми потоками идущих впереди, надрывая кишки. Мы нагнали строй на заданной высоте и стали наблюдать за огневой подготовкой. Дым поднимался длинными струйками и тянулся в сторону запада. Летчики ВВС направились обратно к базе, выполнив всю работу. Наши боевые вертолеты прорабатывали зону высадки пулеметным огнем и ракетами. Гэри управлял, поэтому я наслаждался представлением и курил. Все как в кино. Ворчуны за моей спиной орали друг над друга, перекрикивая какофонию двигателя, улыбались, гоготали, курили сигареты и всячески отгоняли страх. Орава вертолетов поднялась вверх и поплыла по воздушному морю. Строй всегда казался неровным из кабины вертолета, поскольку машины не могли идти на одинаковой высоте. С земли строй выглядел гораздо лучше, ровной буквой V. Сквозь шум в канале связи послышался голос полковника.

– Желтый-четыре. Подлетите ближе. По-вашему, это строй?

Полковник летел над нами, потому что он полковник. У нас было объяснение, почему все полковники так себя вели. Секрет в самом слове «пол(к)овник» – ковш с дерьмом. Чего еще от них ожидать?

– Пулеметчики готовы? – спросил Гэри.

Мы быстро снижались, оставив позади исходную точку в виде убогой лачуги, стоявшей возле ряда деревьев, от которых шла конечная прямая полета. Зона высадки была в двух милях от нас.

– Готов.

– Готов.

– Огонь по команде, либо по цели. Не стрелять по домам.

– Есть, сэр.

– Есть, сэр.

Не стрелять по домам. Если выстрелишь, убьешь ненароком парочку вьетконговцев.

Пока мы приближались к земле, переходя на малую высоту, я аккуратно обхватил ручку управления; нога лежала на педалях; левая рука находилась возле рычага общего шага.

– Равняйтесь!

Пятьдесят футов над землей, Гэри отлично справлялся. Он махнул хвостом прямо перед деревьями, хотя мне казалось, что он сейчас их заденет. Вся орава садилась, залетев в зону. Пехотинцы выскакивали, стреляя на ходу.

– Желтый-один, впереди слишком опасно. Советую разворачиваться и улетать по старому маршруту.

Это был один из пилотов боевых вертолетов, которые обстреливали дальнюю часть зоны высадки. Парни, шедшие впереди, орали, что впереди сильный огонь, но я ничего не видел со своей позиции.

– Принял. Строй, улетаем по старому маршруту. Ждите своей очереди.

Командир звена перешел в высокое парение и развернулся, чтобы пролететь над нами. Вертолеты поднимались за ним по очереди и пролетали над нашей машиной. К моменту, как мы дождались своей очереди, первые вертолеты начали докладывать о попаданиях. Когда мы подобрались совсем близко, пули застучали по машине, идущей впереди, и нас окатило осколками плексигласа. Затем я услышал тыц-тыц-тыц, и свежие пулевые отверстия нарисовались уже над нашими головами. Гэри выжал полную мощность, пытаясь подняться выше, но машина была аутсайдером, поэтому мы отстали от остальных. Тыц. Куда-то в корпус.

На тысяче футов или около того я зажег сигарету и стал разглядывать новые дырки. Неудачно попали. Теперь кабина будет протекать во время дождя.

Мы не вернулись в Лиму. Нас и еще три машины Красного отряда отправили на несколько экстренных эвакуаций. Мы с Гэри шли за Фэррисом и Кайзером в Красном-3, чтобы забрать раненых из горячей зоны высадки. Два других вертолета отправились куда-то еще.

Фэррис сделал пару кругов, чтобы убедиться в отсутствии огня. Мы должны были дождаться, пока ворчуны не расчистят зону высадки.

– Красный-три, все чисто.

Я слышал выстрелы на заднем фоне, пока пехотинец докладывал Фэррису по связи. Фэррис тоже их слышал.

– Уверены?

– Так точно, Красный-три. Все чисто, садитесь.

Конечно, он лгал. Я бы тоже солгал в таком положении.

Во время захода на посадку Фэррис занял место, к которому я направлялся, поэтому мне пришлось пролететь дальше на сотню футов. Я приземлился в высокую траву перед деревьями. Ворчуны по-пластунски поползли к вертолетам.

– Чисто, черт их дери, – произнес Гэри.

Два солдата, пригибаясь, бежали к нам с носилками. Из травы рядом вылетел песок, и они кинулись вниз. Тело сползло с носилок, как кукла.

– Огонь спереди, – доложил я Фэррису.

Носильщики поднялись на ноги и добежали до боковой двери, откуда быстро высунулся старший механик, схватил носилки за один конец и задвинул их на пол. Еще несколько очередей вскопали землю перед нами. Я взглянул на антенну радио, которую командир ворчунов разматывал за деревьями.

– Брехло.

Еще одни носилки просунули в другую дверь, и теперь на помощь пришел пулеметчик. Мы были заперты на земле. Фэррис сообщил, что улетает.

– Быстрей! Быстрей! – орал я, обернувшись назад.

Двое ходячих раненых забрались на борт. Командир ворчунов на секунду вскочил, но тут же упал на землю. Я слышал лишь рев турбины. Никаких выстрелов. Просто небольшие всплески песка в короткой траве. Возле деревьев мужчина поднял большие пальцы вверх. Он качал головой, указывая на человека, который лежал у его ног. Я только сейчас заметил труп. Конечно, это был труп. Пули вытянули наружу часть его внутренностей, которые теперь торчали поперек живота. Он мог и подождать.

Я был наверху. Поворот педалью. Опустить нос. Тыц. Вперед. Тыц. Наверх.

Четверо раненых выжили.

В старой доброй Лиме ночью шел дождь. Вода капала сквозь свежие пулевые отверстия.

Наступило временное рождественское перемирие, но мы продолжали летать, доставляя отряды разведки на участки нашей территории, где хулиганили вьетконговцы. Я никак не мог смириться с дикостью происходящего. Мы решили сделать паузу и не убивать друг друга несколько дней, а затем все возобновить. Я был тогда совсем молод.

По правде говоря, я летал на Рождество потому, что серьезно облажался несколькими днями ранее на рейсе с капитаном Джиллеттом, нашим офицером снабжения. Мы с ним возглавляли строй из более чем сорока машин во время полета к холмам. На обратном пути я с ужасом понял, что все эти вертолеты летят за мной. Я никогда не возглавлял такую ораву машин.

От меня требовалось лишь отвести строй к зоне дозаправки, туда, где мой вьетнамский рабочий погиб от укуса змеи. Головной корабль должен лететь плавно – никаких резких поворотов, снижаться только постепенно. Но когда я начал замедляться для захода на посадку, я стал слишком осторожничать. Я постоянно думал, что весь строй врежется в меня. Я поздно сбросил скорость и умудрился перелететь точку захода на посадку. Я промахнулся мимо целого гребаного поля! Джиллетт удивленно уставился на меня. Меня считали очень смышленым пилотом, и вот те раз – Мэйсон промазал над целым полем на вертолете! Пролетая мимо поля и заходя на второй круг, я представлял, как весь строй хохочет надо мной. Но все было еще хуже. Когда я развернулся, то увидел, что весь строй проследовал на посадку и успешно приземлился, пока их командир звена мотался в Ла-Ла Ленд. Я вернулся на поле весь красный от стыда. Как теперь жить с этим?

Поэтому в Рождество я оказался в вертолете с Фэррисом. Он больше молчал, но пристально следил за мной, пытаясь понять, почему я облажался. Я снова управлял головным вертолетом, но я успел так подробно изучить и обдумать свою ошибку, что на этот раз выполнял идеальные заходы. Выбирал правильные места. Оставлял достаточно пространства для посадки всему строю. Мои взлеты, посадки и все остальное прошли идеально.

– Джиллетт сказал, что у тебя небольшие проблемы с заходом на посадку, – деликатно намекнул Фэррис.

– Да, было один раз.

– Вижу. Сегодня ты молодец.

– Спасибо.

– Счастливого Рождества.

Тем вечером, доставив рождественский ужин по группам разведки, мы приступили к своим порциям индейки. Потом мы спели пару веселых песен и умяли часть лакомств, которые нам прислали жены и семьи, а я, что уж скрывать, пустил скупую слезу перед сном.

– Да что же это такое, – возмущался Гэри Реслер, скрючившись возле своей койки. Снаружи грохотал шквальный огонь. – Зачем?

Я недоуменно тряхнул головой в темноте.

– Безумие.

Пулемет трещал прямо возле палатки. Я задвинул задницу еще глубже под койку, между распорок. Закрыл глаза, пытаясь представить, что хаос снаружи – всего лишь сон. Треск пулемета затерялся в раскатах сотен других срабатывающих орудий. Я прятался от этого безумия.

По проходу палатки скользнула тень, споткнувшись о разболтавшуюся доску под моей головой. В палатке раздались пистолетные выстрелы; затем тень исчезла.

Огонь продолжался. Мы сидели внутри с Гэри и Райкером. Остальные были снаружи в траншее – возможно, там было безопасней. Наши койки не могли остановить пули, но я чувствовал себя спокойней, лежа на полу в темноте.

– Может, вылезем отсюда? – предложил Гэри из своего угла.

– Мы пытались, забыл?

Отрывистый треск раздавался прямо за брезентовой стеной.

– Они не прекратят! – крикнул я.

Ревущее безумие напоминало шторм. Я никогда не забуду новогодний вечер 1965 года, думал я.

Когда наступило затишье, Гэри сказал:

– Думаю, все улеглось. Выйду.

– Все равно вернешься.

Он не услышал меня. Доски заскрипели, когда он поднялся и ушел. Он вернулся через пять минут.

Я почувствовал, как кто-то снова затопал по нашему проходу.

– Мэйсон, Реслер. Парни, вы тут? – Капитан Фэррис.

– Ага, – отозвался я с пола.

– Ну так вылезайте и остановите их. Остановите их.

– Мы пытались.

– А вы еще попытайтесь. Вперед, – он гуськом вылез из палатки.

– Да что за дерьмо! – услышал я свой голос.

– Ладно, погнали, – сказал Гэри.

Под расчерченным трассерами небом стоял специалист пятого класса, уперев пулемет М-60 в бедро и отстреливаясь. Вокруг висела дымка, но она не могла скрыть демоническое выражение на его лице.

– Хватит! – заорал я. – Убери пулемет!

Специалист пятого класса покачал головой и зловеще улыбнулся. Он смотрел, как его трассеры взмывают в небо в направлении холма Гонконг. Боже, на том холме ведь есть люди, куча людей, думал я.

Все началось с того, что люди стали палить в небеса в канун Нового года. Теперь это полностью вышло из-под контроля, и пули летели в сторону радиорелейного отряда на вершине холма. В какой-то момент сверху полетели ответные трассеры. Связисты отстреливались по дивизии.

Полковник перебирал ногами как паук, маневрируя между кучами мешков с песком, траншеями и палаткой, натыкаясь на своих обезумевших солдат. В пятидесяти футах от нас он остановился и зарычал на солдата, державшего пулемет.

– Хватит! Приказываю остановиться!

Солдат прекратил стрельбу с раздраженным видом. Командир батальона начинал ему досаждать. Он грозно улыбнулся и развернул упертый в бедро М-60 в сторону полковника, направив дуло аккурат тому в грудь. Полковник шарахнулся в сторону и посмотрел на меня с Гэри:

– Сделайте хоть что-то, – крикнул он, выпучив глаза.

– Что? – мы пожали плечами. Он согнулся и поспешил обратно к своей палатке.

Наконец, наступила тишина. Полпервого ночи или около того битва у холма Гонконг прекратилась. Самолеты, кружившие рядом с самого начала перестрелки, смогли приземлиться. Огонь прекратился, солдаты сложили оружие. Новый год продолжался, но уже в полной тишине.

– На базе техобслуживания убиты несколько человек, – сообщил Коннорс.

Мы молча при свете сидели на своих койках, будто ничего и не случилось.

– Сколько? – кто-то спросил.

– Семь, вроде как. Есть еще раненые, – он говорил тихо, уставившись в пол. – Жаркая вечеринка, да?

Праздникам на войне не место.

Глава 7. Полигон

Вердикт по концепции Первого отряда был вынесен на прошлой неделе. Выйдя из камуфляжной палатки в Ан Кхе после часового брифинга с командованием отряда, министр обороны Макнамара не скупился на похвалы. По его словам, отряд стал «уникальным явлением в истории американской армии… В мире нет второго такого отряда».

Newsweek, 13 декабря 1965 г.

Январь 1966 года

Вскоре после наших с Реслером разговоров о побеге на «Хьюи», одним туманным утром вертолет из роты «Змей» с бортовым номером 808 вылетел в Лиму с сухпайками и припасами на борту и исчез навсегда.

Пилоты вышли на связь один раз перед перевалом и сообщили, что собираются лететь вперед, несмотря на практически нулевую видимость. К девяти ноль-ноль я уже летал вместе с поисковой группой. Их не удалось обнаружить до заката, никаких следов.

– Думаешь, они сделали это? – спросил Реслер.

– Неа. Глупая идея.

На следующий день полдюжины вертолетов из батальона прочесали все джунгли на несколько миль вокруг перевала в поисках пропавших. Безуспешно.

Первый отряд – вертолетная дивизия, по сути – потерял «Хьюи» на своей же территории. Ситуация не пошла на пользу.

А тем временем сержанты по снабжению держали пальцы скрещенными: им выдалась редчайшая возможность подбить баланс журналов учета имущества и решить сразу все вопросы.

Здесь требуется объяснение. В армии нужное количество военного оборудования распределялось по ротным отделениям снабжения. Один или два раза в год генеральные инспекторы, посланцы от высшего командования, приезжали для проверки имущества, которое должно было либо находиться на складе снабжения, либо фигурировать в журнале учета. Если обнаруживалась недостача, начиналась бесконечная бумажная волокита, командиров и офицеров по снабжению вызывали на ковер. Проводились обыски. Так работала официальная армейская система.

Неофициальная армейская система снабжения работала в обход. Офицеры по снабжению покупали и продавали излишки, чтобы прикрыть свои задницы, а инспекторы ни о чем не подозревали. Если, конечно, они сами в прошлом не служили офицерами по снабжению. В неофициальной системе журналы учета имущества приводились в красивый вид и поддерживались снабженцами, но у нас до сих пор не было сапог для джунглей или нагрудной брони. Некоторые вещи приходилось доставать самим. Я смог выменять у ворчуна-снабженца пару сапог для джунглей на бутылку виски. А вот бронежилеты не достать. Во всем батальоне было лишь несколько штук.

Все снабженцы мечтали о том, чтобы раз и навсегда подбить свои журналы учета без всей этой торговли с обменом. Рейс 808 выглядел идеальным решением.

Через два дня поисков нашелся какой-то «Хьюи». Это были обломки курьерского вертолета, который пропал по пути в Плейку год назад. Поиски отменили, вертолет 808 был объявлен пропавшим.

Переход вертолета в статус пропавшего запустил шестеренки канцелярского механизма по всему батальону. Снабженцы были счастливы, когда их спрашивали, было ли что-нибудь на борту пропавшего вертолета.

– Так, раз уж вы подняли эту тему, у меня действительно было на борту шесть саперных лопаток. Плюс несколько матерчатых лент, семь лент, если быть точным, три термоса, четыре пакета первой помощи, двадцать четыре фонарика, – и так далее.

Когда все отчеты были сданы, капитан Джиллетт рассказал мне, что на борту вертолета должно было находиться пять тонн различного армейского оборудования, примерно в пять раз больше нашей обычной загрузки.

– Не вертолет, а зверюга, да, парни? – веселился Джиллетт.

– Может, поэтому и разбился, – отозвался Гэри. – Легкий перегруз. На восемь тысяч фунтов, так сказать.

– Да уж. Второго такого не будет.

Боевые действия в Долине Счастья снова сошли на нет. Высшее командование сочло это признаком нашей победы. Почему? Да хотя бы потому, что мы заставили противника понести большие потери и полностью завладели воздушным пространством. Вендалл считал, что коммунисты решили на время выйти из боя, они часто проделывали такой трюк с французами. Вместо того чтобы взяться за оружие, чарли отправились на рисовые поля и начали работать. Мы не верили ему. Мы думали, что полчища кровожадных врагов получили свое и убрались подальше в джунгли, зализывая раны. Но Вендалл утверждал, что они затерялись среди крестьян. Потому что сами были крестьянами.

Еще перед Рождеством группа монтаньярских наемников подняла бунт и убила более двадцати офицеров Армии Республики Вьетнам на перевале Манг Янг. После этого Кавалерия выставила охрану у перевала и возле мостов на Трассе 19, которая вела в Плейку. Американские разведгруппы разбили свою базу рядом с трассой. Мы каждый день доставляли туда еду, одежду, почту и боеприпасы. На рейсы снабжения были выделены четыре или пять вертолетов нашей роты. Мы с Реслером летали на одной из таких машин, записывая на свой счет от шести до восьми часов налета ежедневно.

Мы никак не могли привыкнуть к периоду перемирия. Смерть, постоянная опасность и безумный ритм прошлых нескольких недель воспитали в нас боевое мышление и готовность к длительным боям. Снабжение нескольких разведгрупп на охраняемой дороге было таким банальным занятием, что мы начали всячески себя развлекать. Мы с Реслером закладывали виражи на малой высоте над дорогой, пытаясь удержать машину как можно ровнее в воздухе. Как-то раз спикировали на автоколонну. Военная полиция из колонны приняла нас за безумцев и доложила по связи в наш батальон. Фэррис уже поджидал нас на пороге, когда мы вернулись тем вечером в лагерь. Он сказал, что мы перепугали военных до смерти.

– Если хоть раз еще услышу про ваши ковбойские выходки, я… – он остановился и задумался. Что он мог нам сделать? Поставить в угол? Отправить домой? Как бы нам насолить? – Завтра у вас выходной. Вы двое только что добровольно вызвались строить дом офицеров.

Остроумно.

Слухи оказались правдой. 229-й батальон перебрасывали в долину Бонг Сон. Каждый вертолет-разведчик, залетавший в эту прибрежную долину в пятидесяти милях к северу от Куинёна, попадал под обстрел с земли. Вьетконговцы считали эту территорию своей. Кавалерия, морская пехота, военно-морской флот и Армия Республики Вьетнам планировали масштабную совместную операцию. Флот должен был забросать зоны высадки тяжелой артиллерией. Морпехи должны были высадиться на берегу к северу от долины. Кавалерия должна была ворваться в самую гущу и захватить территорию. Армия Республики Вьетнам должна была ошиваться где-нибудь поблизости.

Один из пилотов-разведчиков, уорент-офицер из соседнего взвода, зашел в штабную палатку роты и сдал свои «крылышки» – серебряный знак летчика, который он получил еще до Второй мировой. Он положил его на стол и сказал: «Довольно».

– Бог ты мой! Что теперь ему будет? – спросил Реслер.

– Не знаю. А что, можно просто так отказаться? – поинтересовался я у Коннорса.

– Если б я знал, – ответил Коннорс. – Может, они его расстреляют или отрежут ему яйца, может даже заставят строить дом офицеров.

Отказника быстро увезли подальше. Через несколько недель мы узнали, что его перевели вглубь страны, на работу в центр отдыха и восстановления сил.

Нам ни разу не приходило в голову, что мы могли просто отказаться. Технически, мы все были волонтерами, и если кому-то стало совсем невмоготу, он имел право отказаться от полетов. Но решиться на такое… Взять и отказаться. Вне всяких сомнений, это был разумный шаг, но слишком тупой. Как потом жить с этим?

Пару дней спустя мы провели несколько прощальных высадок в старой доброй долине Йа-Дранг, после которых Армия Республики Вьетнам сообщила, что Армия Северного Вьетнама собирает свои силы возле границы с Камбоджей. Около двадцати четырех экипажей нашего батальона, включая меня и Нэйта, полетели на разведку.

Шерман редко летал командиром звена. Но стареющему капитану, ему было уже за сорок, требовались часы боевого налета, чтобы дотянуть до майора. Наш бравый командир боевого вылета в зловещую долину нервничал и дерзил на брифинге. По плану мы должны были добраться до спецназовского лагеря Плей Дьеренг возле границы с Камбоджей, а затем разбиться на группы по четыре машины для высадки ворчунов в стратегических точках.

Нэйт летел по пути к лагерю, а я развлекался с картами. Навигация была не обязательна во время строевого полета, но мне всегда было интересно, в какую задницу меня занесло на этот раз. Мы пролетели над «Индюшачьей фермой» на высоте две тысячи футов, направляясь на юго-запад. Через полчаса я заметил предполагаемый лагерь слева в пяти милях от нас, но Шерман продолжал вести строй прямо.

– Приближаемся к границе, – сообщил я.

– Далеко? – спросил Нэйт.

– Вообще, мне кажется, что мы уже прямо над ней.

– Серьезно?

– Желтый-один, Желтый-два. – Желтый-1 был Шерман. Желтый-2 – Моррис и Декер.

– Принял, Желтый-два. Идем вперед.

– Желтый-один, думаю, нам лучше повернуть. Поскорей, – процедил Моррис.

Повисла тишина. Я представил, как Шерман сворачивает, разворачивает и мнет карты, пытаясь разобраться, над какой частью этих проклятых джунглей он находится.

– Желтый-два, мы идем по курсу.

– Эм, отрицательно, Желтый-один. Мы перелетели нашу цель.

Так Моррис пытался объяснить, что мы уже шли над Камбоджей.

Еще одна пауза.

– Отрицательно, Желтый-два. Я держу курс.

Недоумение Морриса передавалось через микрофон:

– Принял.

Бедный Шерман облажался и до сих пор не подозревал об этом. Его первый настоящий боевой вылет в качестве командира. До свидания, майорские лычки.

Пролетев пять миль вглубь джунглей с пометкой «Камбоджа» на карте, вертолет Шермана задергался. Он взял левее, затем правее, и только потом повернул. Он даже не стал командовать, а просто развернулся.

– М-да, в этих гребаных джунглях потеряется только полный кретин, – сказал Нэйт.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»