Конклав Дуглас Пенелопа

Меня осеняет всего через мгновение. Я понимаю, о чем говорит Уинтер. Пари. Грудь распирает от радости, губы растягиваются в улыбке. Нырнув к краю бассейна, догоняю ее.

– И ты позволила мне так тебя трахнуть? – отчитываю девушку, выпрыгнув наружу и опять подхватив ее на руки.

Уинтер обвивает меня руками и ногами. Я смотрю на ее прекрасное лицо, пока она снимает вуаль и ремень.

– Да, потому что сама в этом нуждалась, – признается она со смущенным выражением на лице. – Ты же знаешь, я не могу оторваться от тебя, особенно в первом триместре.

Засмеявшись, сильнее сжимаю ее в объятиях. Вообще-то я даже не думал, что у меня получится. После рождения Иварсена я не хотел останавливаться. Ну, знаете, родить детей до тридцати лет, воспитать их и отправить в колледж после сорока, когда мы будем еще довольно молоды, чтобы, получив дом в свое полное распоряжение, предаваться разврату?

Только Уинтер прочитала какую-то научно-исследовательскую статью, где утверждалось, что одаренные дети обычно являются единственными в семье либо разница в их возрасте должна составлять больше пяти лет. Она решила окружить Ивара нашим безраздельным вниманием в период формирования его личности, или типа того.

Поэтому мы заключили пари. У нас будет еще один ребенок, если Уинтер забеременеет, принимая противозачаточные препараты.

Знал ведь, что я – Супермен.

– Ты злишься из-за того, что вновь беременна? – поддразниваю я.

– Я злюсь из-за того, что проиграла пари, – огрызается она.

– Ты всерьез думаешь, будто я не исполню любое твое желание?

Я целую ее, и она улыбается.

– Правда?

– Хочешь мотоцикл – получишь мотоцикл.

Лицо Уинтер озаряется прелестной радостной улыбкой. Ничего лучше я в жизни не видел. Мне не терпится прокатиться с ней посреди ночи по пустым дорогам.

После рождения малыша, разумеется.

– Хорошо.

Я отпускаю ее. Мы идем в домик у бассейна и подхватываем полотенца, разложенные под навесом.

– Справедливости ради, я не намеревалась прерывать твою поездку раньше срока, – объясняет девушка. – Извини. Просто пыталась достаточно разозлить тебя, чтобы ты набросился на меня, вернувшись домой.

Она озорно улыбается.

Честно говоря, мне уже все равно. Майкл и Кай разберутся со встречами, а я люблю тревожную неопределенность наших с Уинтер игр. Когда мы в постели – или в бассейне, – складывается ощущение, словно школьные годы до сих пор не закончились. Мы навсегда останемся двумя озабоченными подростками. Благодаря ей я чувствую себя живым каждый день.

Обернув полотенце вокруг талии, спрашиваю:

– Он хорошо себя вел?

– Да, – Уинтер кивает. – Няня хотела дать ему кусочек шоколада, чтобы посмотреть на его реакцию, но я сказала, что нам нужно подождать тебя.

Да, черт побери. Попробовать шоколад в первый раз – это большое дело.

Сначала она не решалась нанять няню, чувствовала вину из-за своей неспособности самостоятельно ухаживать за ребенком. Правда, все сложилось удачно. Помимо прочего, это порой дает нам шанс проводить чуть больше времени наедине.

Уинтер тоже укутывается в полотенце, и я беру ее за руку.

– Идем. Хочу увидеть Ивара.

Знаю, он спит, но прошла целая неделя.

Упершись пятками в пол, она останавливает меня.

– Он, э-м…

Мои нервы мгновенно натягиваются. Я смотрю на нее.

– Что?

– Он… э-э-э… – Девушка сглатывает. – Не здесь.

Чего-чего?

– Не здесь? – повторяю я. – Ему год, Уинтер. Где он?

Моя жена переминается с ноги на ногу.

– Рика захотела взять Ивара к себе на ночь.

– Рика… И она отвезла его в Меридиан-Сити?

Уинтер отворачивается, чем ясно говорит все, что мне требовалось узнать.

Кивнув, я хватаю ее за руку и веду обратно в дом.

– Нет, конечно.

* * *

Несколько минут спустя мы мчим на машине по дороге в сторону дома Фэйнов. Поверить не могу, что они провернули это за моей спиной. Узнал бы я об их затее, если бы вернулся не сегодня?

Уинтер, одетая в джинсы и темно-синий свитер, с мокрыми волосами, собранными в тугой хвост, выпрямляет спину и поворачивается лицом ко мне.

– Не сердись на меня.

– Тебе известно мое отношение к этому, – говорю ей, крепче сжимая руль. – Больше никто меня не поддерживает. Даже Ник. Ты должна быть на моей стороне в данном вопросе.

– Я на твоей стороне, – выпаливает она. – Просто… Не знаю. – На лице Уинтер мелькает виноватое выражение. – Наверное, мне стало жаль ее. Рика сказала, что не спустит с них глаз ни на минуту. Я бы не подвергла его опасности, Дэймон.

Его «бабушка» и есть опасность.

Мне хочется злиться на Уинтер. Ей, как никому другому, нужно проявлять солидарность со мной. Она в курсе, почему я против того, чтобы Кристиана оставалась с Иварсеном, и причина веская, мать вашу.

Правда, я сам втайне от Уинтер просвещаю ее хореографа время от времени или проверяю, не утратил ли ее старый приятель Этан интерес к фотографии.

Но речь о нашем сыне, черт возьми. Они не должны принимать решения, касающиеся его, без меня. Рика не имеет права совать свой нос в это дело.

– Ты же знаешь, она не сможет доказать, что изменилась, если ты не дашь ей шанса, – подмечает Уинтер.

– У нее уже был шанс.

После короткой паузы она добавляет:

– Да, и у нас тоже. – Ее голос звучит печально. Мы оба отворачиваемся к лобовому. – К счастью, мы дали друг другу еще один.

* * *

Я несусь через темный дом, держа Уинтер за руку, и замечаю Рику, стоящую перед библиотекой. Она смотрит в комнату сквозь стеклянные двери. Возле нее еще два человека. За стеклом я по мере приближения различаю Кристиану, которая сидит в кресле и покачивает спящего Ивара на руках. Рядом на диване тихо читает вслух мужчина.

Потянувшись вперед, я хватаюсь за дверную ручку, однако Рика поворачивается кругом, преграждая мне путь, и накрывает мою руку своей.

– Отойди, – распоряжаюсь я.

– Она не причинит ему вреда.

– Вот именно. Не причинит.

– Дэймон, успокойся, – произносит парень, стоящий сбоку.

Я смотрю на него. Это Миша, кузен Уилла.

– Отсоси, – отвечаю, испепеляя его взглядом.

Уинтер обреченно вздыхает, а незнакомая девчонка комментирует:

– О, значит, это и есть Дэймон.

Но я снова обращаю свой гнев на Рику. Непоколебимо глядя мне в глаза, она говорит:

– Миша? Ты не оставишь нас на минуту?

Да, пожалуйста. Свали отсюда.

Пальцы Уинтер выскальзывают из моих.

– Миша, проводишь меня в зимний сад? – спрашивает она, затем говорит нам: – Валяйте, выясняйте отношения. Извини, Рика.

– Извини, что втянула тебя в это, Уинтер.

Они уходят.

Переводя взгляд с Рики на Ивара, пытаюсь отпихнуть ее в сторону.

– Этот ребенок не искупил твои грехи. – Рика опять встает передо мной, стараясь заглянуть мне в глаза. – Он не отменяет твое прошлое и не делает тебя лучше нее.

Наклонившись к самому ее носу, цежу сквозь зубы:

– Отойди.

Она не двигается с места.

– Ты привязал меня к кровати. Целовал. Кусал. Даже несмотря на то, что я плакала.

Воспоминания обо всех случаях, когда я пытался причинить ей боль – и причинял, – обрушиваются на меня, но я подавляю их.

– Хотел разделить меня со своими друзьями, – продолжает Рика. – И сам испытывал влечение ко мне в какой-то момент, помнишь?

Мои внутренности затягиваются в тугой узел. Какого черта?

– К своей младшей сестре… – с издевкой произносит она.

Я хватаю ее за предплечье, оттаскиваю от двери и припечатываю к стене.

– Заткнись, – яростно шепчу. – Больше никогда не хочу слышать об этом дерьме.

– Ты повалил меня на землю и пытался раздеть…

Отпрянув назад, запускаю пальцы в волосы. Какого хрена? Я думал, что между нами все наладилось. Зачем она это делает?

Рика не унимается. Твою мать.

– Я не хотела тебя, но ты все равно насильно поцеловал меня.

Схватив ее за запястье, тащу сестру на кухню – ее босые ноги шлепают по деревянному полу, – снова прижимаю к стене и сурово смотрю на нее сверху вниз.

– Я бы ничего не сделал, – рычу, наплевав на шепот. – Ни за что бы не обидел тебя!

– Знаю.

Она отвечает так быстро и с такой легкостью, что я запинаюсь на мгновение, все еще ожидая возражений.

Рика знает. Всегда знала.

Ну, хоть на этом спасибо. И все же… Она не может сравнивать меня с Кристианой. Мы не похожи. Да, совершенных мной ошибок до конца жизни хватит, но я не плохой родитель. Это было бы худшим, что могло со мной случиться.

А Кристиана была плохой матерью на протяжении всех двадцати трех лет. Она не только фактически бросила свою дочь, еще и отдала меня в руки скверных людей.

Я ошибался в юности. Когда был озлобленным… Одиноким.

Теперь все изменилось.

Что Кристиана может сказать в свое оправдание, а?

– И знаю, что не обидишь меня никогда. – Взгляд Рики смягчается, глаза блестят. – Я доверяю тебе. Так и ты доверься мне.

Прищурившись, отчасти я хочу уступить ей. Это справедливо, к тому же мне хочется доверять сестре.

Однако она мастерски умеет добиваться от меня желаемого. Жертвует своей королевой, чтобы взять моего короля.

Мы пристально смотрим друг на друга. Ее слова повисают в воздухе. Вдруг раздается звонок. Рика поднимает палец к уху и стучит по своей гарнитуре.

– Эрика Фэйн, – отвечает сестра, не отрывая от меня взгляда. – Чарльз, очень рада вас слышать.

Ее глаза сверкают. Я выпрямляюсь, а Рика, не отлипая от стены, наблюдает за мной и продолжает разговор.

– Да, мой ассистент прислал программу мероприятия. Жду с нетерпением. – Она улыбается.

Узел в животе медленно раскручивается. Размеренно дыша, жду, пока Рика завершит звонок.

– Никогда не покидай моего тела.

– Не покину, – прошептала я.

– Скажи, что любишь меня.

В горле пересохло. Я сглотнула.

– Скажи, что любишь меня, – потребовал он.

– Я люблю тебя, – произнесла я, удивившись, с какой легкостью мне дались эти слова. – Я люблю тебя, Дэймон.

Едва его руки крепко обхватили мою талию, я почувствовала все, что только хотела чувствовать. Что приносило мне больше счастья, чем танцы.

«Курок»

Чарльз… Программа мероприятия… В последнее время она не сидит сложа руки, совмещая учебу на последнем курсе с обязанностями мэра города. Вообще-то, это впечатляет. Идея выдвинуть ее на пост оказалась одним из моих лучших решений.

– О, уверяю вас, наши будущие выпускники в хороших руках, – говорит Рика. – Я приеду раньше. – Она смеется. На другом конце линии слышен мужской голос. – О да, вы меня знаете. Всегда сверхпунктуальна.

Я смотрю на Рику, которая держится столь изящно и учтиво. Настоящий игрок.

– Нет, Майкл в Лондоне. Но придержите его место. – Ее взгляд сосредотачивается на мне. – Меня все равно могут сопровождать.

Едва сдерживаю смех. Да ну?

Стерва, только что забрала моего короля. Она знает, как я этого хочу. Сопровождать ее на торжественные приемы в Тандер-Бэй. Появляться на респектабельных публичных мероприятиях в окружении жены, детей и сестер. Постепенно создавать свою семью и наш собственный мир, чтобы к тому моменту, когда мой сын… и мои будущие дети… начнут соображать, они даже не заподозрили, что когда-то было иначе.

Рика действительно доверяет мне. Боже, не знаю почему, но… она позволила мне уйти, хотя могла сдать полиции. А потом спасла, поделилась своей кровью со мной, боролась за меня…

– Я в курсе, как ты поступаешь с родителями, причинившими тебе боль, – Рика наконец-то возвращается к нашей дискуссии. – Неужели ты думаешь, что я подвергла бы ее такому риску, если бы не была уверена?

Уголки моих губ слегка приподнимаются в довольной улыбке.

– Ты боишься меня?

– Ох, очень. – Она наигранно кивает.

Засмеявшись, я немного расслабляюсь и иду к раковине, чтобы наполнить стакан водой, после чего осушаю его до дна, в то время как Рика что-то достает из холодильника. Собрав волосы в пучок, она берет кусок хлеба и накладывает сверху немного тунца. Из-за запаха еды живот сводит от голода, и я вспоминаю, что ничего не ел сегодня, кроме половины сэндвича, которую проглотил полчаса назад.

Я подхожу к барной стойке, останавливаюсь сбоку от Рики и тоже намазываю салат с тунцом на хлеб.

– Чарльз, – повторяю имя человека, с которым она сейчас разговаривала. – Кинкейд?

Наш старый декан, до сих пор руководящий частной школой Тандер-Бэй и помогавший отцу Уинтер тем утром, когда меня арестовали?

Рика улыбается себе под нос. Опустив взгляд, замечаю, что она складывает один ломтик хлеба пополам, затем отрывает корочку. Я осекаюсь, посмотрев на свой сэндвич, сложенный точно так же. Хм, ну да.

– Завтра я выступаю с речью перед старшеклассниками в честь начала их последнего учебного года, – отвечает Рика, откусив кусочек.

– А Майкл и Кай в Лондоне, – добавляю я, – пытаются уговорить того архитектора.

И я был с ними, пока Уинтер не решила проявить остроумие.

Значит, кроме меня, сопровождать ее некому.

Обойдя вокруг, она садится на табурет и облокачивается на стойку.

– Ну, тебе не обязательно идти со мной. Я вполне способна сама о себе позаботиться. Там будут Андерсоны, не говоря уже о том, что Кинкейд до сих пор тебя ненавидит, поэтому…

Рика пытается пробудить во мне еще больший интерес?

– Твое появление может привлечь всеобщее внимание, – фальшиво вздохнув, изрекает она с обреченностью в голосе. – А я знаю, что ты предпочитаешь держаться в тени.

Хохотнув, я отрываю корочку от своего сэндвича. Она умеет манипулировать мной не хуже Уинтер, правда, я не могу сказать, что не получаю от этого удовольствия.

Однако… ей также нужна демонстрация моего доверия.

Я не хочу, чтобы Иварсен оставался с матерью Рики. Но не совсем уверен, что причина в моем недоверии к Кристиане.

Возможно, мне хочется наказать ее. Или я ревную, ведь он получит то, чего не было у меня.

Глядя на сэндвич, который в глотку уже не полезет, чувствую, как внутри все съеживается и желчь подступает к горлу.

Если я хочу, чтобы Рика присутствовала в моей жизни и жизни моих детей, то от Кристианы никуда не деться. У меня нет желания объяснять детям, почему они не могут с ней видеться или приходить сюда.

Ладно, мать вашу.

– Ему можно остаться на ночь, – говорю я. – А дальше посмотрим.

Рика молчит, но я краем глаза вижу, что она смотрит на меня.

– Любые другие визиты – только после согласования со мной. – Перевожу взгляд на нее. – Поняла?

Девушка кивает.

И если вдруг я разочаруюсь в Кристиане, она встретится со своим Создателем раньше, чем с моим вторым ребенком.

Бросив сэндвич на стойку, снова наливаю стакан воды. Нужно избавиться от этого привкуса во рту.

– Уинтер опять беременна, не так ли? – Рика откусывает очередной кусок.

– Откуда ты знаешь?

Она пожимает плечами.

– Ее в последнее время мучает постоянная усталость и тошнота.

Что ж, это объясняет, зачем Уинтер выключила камеры – не хотела, чтобы я увидел.

Опустив взгляд, Рика опирается на столешницу и начинает ковырять остатки своего сэндвича. Словно глубоко задумавшись о чем-то, она часто сглатывает и в конце концов стискивает челюсти.

Я делаю один глоток и выливаю остальное.

– Что с тобой?

Мельком подняв глаза, девушка отвечает:

– Ничего.

Звучит не слишком убедительно. У нее явно что-то на уме.

– Что? – цежу сквозь зубы.

Однако Рика выпаливает:

– Ничего.

Она вновь опускает взгляд на сэндвич, а я решаю не допытываться. Моя сестра умеет самостоятельно разбираться со своими проблемами.

Кстати, это напомнило мне…

– Раз уж мы затронули эту тему, я хочу, чтобы вы поженились, прежде чем ты родишь ему ребенка.

Рика смеется.

– Ты хочешь?

Я киваю.

– Кай организовал свадьбу с Бэнкс за день. Почему ты так долго тянешь с этим?

Все было иначе, когда я считал ее просто девушкой своего друга. Теперь ситуация изменилась.

– Ты тоже до сих пор не женился на Уинтер.

– Мы с ней ждем возвращения Уилла домой, – подмечаю я.

– Да, и я жду, – быстро отвечает она, будто ухватившись за первый резонный довод, который я по глупости ей подсказал.

Только дело не в этом. Обручились они давно, а Уилл уехал около года назад. Сначала я думал, причина в графике Майкла, его обязательствах перед командой и т. д.

Сомневаюсь, что виноват он. Что с ней происходит?

Я наблюдаю за тем, как Рика играет с хлебом, вспомнив первый раз, когда мы оказались на кухне вдвоем. Мне, наверное, лет пятнадцать было. Она увидела меня, перестала дышать и быстро убежала.

Сейчас Рика редко делает что-либо без моего ведома или участия.

– Ты знаешь, что такое папский конклав?

– Эм, в общих чертах, полагаю, – слегка покачав головой, отвечает она.

Засунув руки в карманы, я прислоняюсь к холодильнику.

– Когда приходит время выбирать нового папу, всех кардиналов из Коллегии в возрасте до восьмидесяти лет запирают в одной комнате до тех пор, пока они не придут к соглашению, кто же станет новым понтификом. Такой метод стали использовать потому, что восемьсот лет назад потребовалось три года на избрание папы из-за политических распрей. Люди не решают проблемы, если не вынудить их столкнуться с этими проблемами лицом к лицу, знаешь ли. В наши дни кардиналов заводят в Сикстинскую капеллу, раздается возглас: «Extra omnes», что с латыни переводится как «все вон», после чего дверь запирается и блокируется цепью до конца выборов.

Может, мы принимаем не самые лучшие решения под давлением, но если об этом не говорить, ты вообще никакого решения не примешь.

Винтики начинают крутиться в голове Рики.

– Конклав, – бормочет она себе под нос.

– Неплохая идея на случай, когда тебе нужно уладить какие-нибудь вопросы.

Нам нужно организовать свадьбу. У нас есть проекты, которые нельзя откладывать, а ее жених постоянно в разъездах. Уинтер хочет учредить гуманитарную организацию, и я знаю, что у семьи Кая есть связи за границей, способные с этим помочь.

Не говоря уже о Бэнкс. Для воплощения в жизнь моих планов на ее счет все должно быть на мази. Уже давно пора начинать. Мне понадобится помощь, чтобы убедить ее. А заодно не дать Каю вмешаться.

И, разумеется, остается Уилл.

– «Пифом», – произносит Рика.

Встречаюсь с ней взглядом. Мои губы расползаются в улыбке. Яхта семьи Майкла. Неплохая локация. Двери запирать не придется, ведь в открытом океане никуда не сбежишь. Я киваю.

Кто-то входит в комнату. Подняв глаза, замечаю Мишу и Уинтер, держащую под руку другую девушку.

– Мне нужно поговорить с тобой, – говорит парень Рике.

– Точно, – отвечает она, соскользнув с табурета, словно я до этого прервал их разговор. – Извини.

Потянув Уинтер к себе за руку, на миг встречаюсь взглядом с девчонкой, которая ее привела.

– Кто она? – интересуюсь я.

Миша аккуратно берет незнакомку под локоть и прячет ее себе за спину, подальше от моего взгляда.

Прыснув со смеху, я говорю дразнящим тоном:

– Всего лишь хотел поздороваться. То есть мы все будем часто пересекаться. Почему бы ей не познакомиться со мной.