Есть что скрывать Джордж Элизабет

– Да. Мне посоветовали.

– Джуди?

– Думаю, это должно было ему польстить. Кажется, он невысокого роста, так?

– Мне всегда казалось, что Хиллиер придерживается другой концепции: маленький, но опасный. Или наоборот: опасный, потому что маленький. Меня проблема роста никогда не касалась, но я, как всегда, исключение из правил.

– Это облегчает дело, – заметил Линли. Потом повернулся к Нкате. – Что нужно помощнику комиссара?

– Ясность. Я имею в виду снимки. Я объяснил ему, что улучшенные фотографии пришли поздно и поэтому вы передали ему старые. Но он требует новые.

– Понятно. В любом случае мы выиграли день.

– Нужно ему что-то дать, чтобы отвлечь его внимание, – сказал Нката. – Я выпросил для нас еще двух констеблей.

– Отличная работа, Уинстон. – Линли подвинул стул и сел. Потом вытащил из кармана мобильный телефон и положил на стол перед Барбарой. – Ну, что у нас?

– Со скульптурами ничего, – ответила Барбара. – Отпечатки пальцев Тео, но никакого ДНК, оставшегося после удара по голове. Конечно, скульптуры могли и вымыть. Но я не понимаю, как можно смыть свою ДНК, оставив при этом чьи-то отпечатки пальцев. Думаю, внезапную вспышку ярости можно вычеркивать из списка. Завтра скульптуры вернут в квартиру. Полагаю, мне остается взять спиритическую доску и надеяться на удачу.

– И это не исключено, – сказал Линли. – Уинстон?

– Мы закончили с камерой наблюдения на Стритэм-Хай-роуд. То есть до убийства. Около дома четыре раза появлялась машина Марка Финни. Один раз за два дня до нападения, один раз в тот день, когда он ее нашел, и два раза после того, как Тео увезли в больницу.

– Увезли в больницу? – Линли нахмурился. – Или после ее смерти?

– Увезли в больницу. Как вы с ним поговорили?

Томас кивнул на телефон.

– Это Тео. Он был у Финни. Тот говорит, что взял его, когда «скорая» увезла Тео.

– Как вам удалось забрать у него телефон? – спросила Барбара.

– Я спросил, и он не стал лгать, что телефон у него. Утверждает, что хотел сохранить в тайне свои отношения с Тео, так чтобы о них не узнала жена.

– Логично, – согласилась Барбара. – Он собирался стереть информацию или что? И он думал, что Тео поправится, так? Она очнется и спросит, где ее мобильный, да?

– Разве только он знал, что она не поправится, – заметил Линли.

– Финни знал код разблокировки телефона? – спросил Нката.

– Говорит, что нет.

– Почему бы тогда его не выбросить? Или не оставить на месте?

– Очевидные вопросы, правда? Но он должен был знать, что при желании взломать телефон не составляет труда.

– Но Финни этого не хотел, да?

– Может, хотел сохранить приятные воспоминания или что-то в этом роде? – предположила Барбара. – Любовь и все такое…

– Совершенно верно. Любовь делает людей … – Линли умолк. – Не могу подобрать подходящее слово. В данном случае будет уместно «слепыми».

– «Глупыми» тоже подходит, – заметила Барбара.

Томас встал.

– Давайте оставим это для Марджори Ли. Мы скоро узнаем, есть ли еще причины, почему он взял телефон.

Когда он удалился, к Нкате подошла прикомандированный к ним констебль.

– Что-то нашли? – спросил Нката.

– Не уверена, – ответила она. – Я наткнулась на имя, которое показалось мне знакомым. Монифа Банколе. В журнале записей на прием, который был изъят из клиники. И я вспомнила, что видела это имя в одном из полицейских рапортов.

– Она должна там быть, – сказал Нката. – Именно ее арестовали вместе с женщиной, которая назвалась Эстер Ланж. Сказала, что пришла забрать деньги, заплаченные в качестве аванса за процедуру, которую она собиралась сделать.

– Верно. Но есть еще кое-что. Это имеет отношение к журналу.

– Объясните, – попросила Барбара.

– Понимаете, в журнале рядом с каждый именем стояло другое, в скобках, и у Монифы Банколе тоже. Но, согласно полицейскому рапорту, как вы уже сказали, она пришла отменить свой визит и вернуть деньги. Что-то по женской части, как она выразилась. Она лгала?

– Поскольку она оказалась в клинике во время полицейского рейда, это легко проверить.

– Похоже, я должен поговорить с ней еще раз, – сказал Нката, потом повернулся к констеблю. – Можете сделать копию той страницы журнала, где встречается ее имя?

Констебль, кивнув, отправилась выполнять поручение, едва не столкнувшись в дверях с Линли.

– Чем порадуете, инспектор? – спросила Барбара.

– Они загрузили содержимое телефона и отправили нам. Если в мобильнике столько информации, сколько я предполагаю, работы у нас будет по горло. Хорошо, что ты сумел получить от Хиллиера еще двух констеблей, Уинстон. Они нам понадобятся. А пока… – Он окинул взглядом своих подчиненных.

– Монифа Банколе, – сказал Нката. – Она не все нам рассказала. С ней нужно поговорить.

– Вы нашли другие интересные автомобили, кроме машины Марка Финни, которые были у дома во время нападения, до и после него? – спросил Линли. Когда Барбара и Нката покачали головами, он поручил им найти приличную фотографию Марка Финни и сравнить с записями камеры видеонаблюдения на доме Тео Бонтемпи в те дни, когда его машина была замечена в окрестностях дома. – Нам нужно удвоить усилия в этом направлении. Думаю, вы и без меня это знаете, так?

Тринити-Грин Уайтчепел Восток Лондона

– Что это за место? – спросил Тани. – Не похоже на убежище.

– Должно быть где-то здесь, – ответила Софи. – На сайте сказано: Тринити-Грин. А это и есть Тринити-Грин.

Добирались они очень долго: часть пути по железной дороге, часть в метро, а остальное пешком. Оказавшись внутри огороженного стеной участка, Тани не заметил никаких указателей, что это «Дом орхидей», и ему стало не по себе от мысли, что они приехали не туда. Но Софи сказала, что в «Доме орхидей» вряд ли повесили табличку на кирпичной стене у края тротуара или на чугунных воротах, отделявших Тринити-Грин от Майл-Энд-роуд. Она втолкнула Тани и Сими в калитку, после чего они остановились на краю центральной лужайки с выгоревшей на солнце травой (вот тебе и «грин», подумал Тани) и попытались понять, куда идти дальше.

Софи сказала, что «Дом орхидей» должен находиться в отличающемся от других здании на дальнем конце лужайки. В самом большом, решила она. На взгляд Тани, здание было похоже на часовню – арочные окна и широкая лестница, ведущая к вычурной входной двери.

Оставалось выяснить, не ошиблась ли Софи в своих поисках. Они пошли к часовне мимо безмолвных домиков по обе стороны лужайки. Перед каждым из коттеджей были разбросаны самые разные вещи: трехколесный велосипед без одного колеса, старый набор для игры в крокет, жаровня без решетки. Состояние самих коттеджей тоже было разным: одни могли похвастаться приличным ремонтом, другие имели неприглядный вид; вероятно, первые находились в частном владении, а вторые указывали на муниципальное жилье, на которое муниципалитет долго не обращал внимания.

Внутри часовни горел свет. «Это обнадеживает», – подумал Тани. Но дверь оказалась запертой, а на стук никто не вышел.

– Плохо. – Тани обнял Симисолу за плечи, и она посмотрела на него испуганными глазами. – Кажется, ты говорила, что тут всегда открыто. – Последние слова были обращены к Софи, которая пыталась заглянуть в одно из боковых окон.

– Должно быть открыто до девяти часов, – ответила она. – Может, где-то есть другая дверь?

Сими указала на объявление, висевшее на втором окне. Оно была рукописным и, похоже, сделанным второпях. «Временно закрыто, в срочных случаях звонить…» – и номер телефона. Софи позвонила, но включился автоответчик, предложивший оставить сообщение, что она и сделала. Потом спустилась по лестнице, махнув Тани и Сими, чтобы те следовали за ней.

Они нашли еще одну дверь, по всей видимости ведущую в подвал. На ней была латунная табличка с надписью «Администрация», но дверь тоже оказалась закрытой. Изнутри не доносилось ни звука.

– Черт, – пробормотала Софи. – Ладно. Новый план. Едем ко мне домой. Твои родители обо мне не знают, так?

Сими посмотрела на нее, потом на Тани.

– Она твоя подружка? – спросила девочка брата. – Поэтому ты сказал, что не женишься на той нигерийской девушке, Тани?

Софи резко повернулась к нему.

– Идея моего отца, – поспешно объяснил он. – Сказал, что уже обо всем договорился. Я не стал тебе говорить. Какой смысл? Если я на ком-то и женюсь, то только не на женщине, которую в глаза не видел, Соф. Так что я сказал ему, что ни на ком не женюсь.

Они вернулись к фасаду здания. У подножия лестницы стояли три девочки, собираясь подняться по ступенькам. Тани сказал им, что тут никого нет, и в этот момент из одного домика вышел дряхлый старик – белый. Растрепанные волосы росли у него также из ушей и ноздрей, особенно ноздрей. Несмотря на жару, на нем была шерстяная кофта, отглаженная хлопковая рубашка и галстук-бабочка.

– Эй! – крикнул он им. – Нечего тут болтаться. Проваливайте. – Они подошли к нему, и он продолжил: – Я предупреждал ее с самого начала. Говорю вам, нечего тут болтаться. Она обещала, и смотрите, что из этого вышло, а? Она сказала – никаких парней, а что ты тут делаешь?

Тани не пришлось отвечать, потому что одна из трех девочек сказала:

– У нас собрание.

– Сегодня ничего не будет – а может, и никогда. Приходили копы. Арестовали ее, вот что. Что я вам сказал? Проваливайте. Немедленно.

– Но у нас собрание, – запротестовала другая девочка. – Здесь всегда кто-то есть. Кто-то должен быть. Здесь всегда кто-то должен быть.

– И чем я могу вам помочь? И знаете, что я скажу? Я не собираюсь тратить свое время, гоняя всяких девчонок. Вы не даете мне смотреть телик. Я сидел у окна с тех пор, как копы ее забрали. Правда, без наручников. Но они уехали, а заведение заперли.

– Кто?

– Я и запер. У меня есть ключ.

– Значит, вы можете нас впустит.

– Могу, – согласился он. – Но не собираюсь этого делать. Я вас не знаю. Ни одного из вас. Я и с ней-то едва знаком. Завади, так ее зовут. Жуткое имя, да… Думаю, сама себе придумала: просто составила случайные звуки. А теперь проваливайте отсюда, потому что пока заведение закрыто, делать вам тут нечего.

– Значит, вы знаете, что тут находится, – сказала Софи. – «Дом орхидей». И знаете, чем занимается эта организация, да? Помогает маленьким девочкам. Таким, как эта. Как Симисола. Так что вы могли бы помочь, если б хотели.

– Я ни о чем таком знать не знаю, – сказал старик. – И не собираюсь. Не желаю ничего знать. Я смотрю телик и не сую нос куда не следует.

Нэрроу-уэй Хакни Северо-восток Лондона

Обычно Марк Финни выжидал какое-то время, прежде чем ехать домой. Путь туда от Эмпресс-стейт-билдинг был неблизким, и лучше его проделывать тогда, когда общественный транспорт исчезнет с улиц. Как правило, эти два часа он работал с документами или шел с коллегами в ближайший паб к полицейскому управлению на Лилли-роуд, чтобы пропустить кружку пива. Поэтому приезжал домой около восьми, прощался с Робертсоном и ужинал с Пит. Лилибет к этому времени уже давно покормили, почти всегда одним и тем же: омлет с сыром чеддер и поджаренный кусочек бекона. Поев, она дремала в инвалидном кресле рядом с кухонным столом. Это позволяло Пит приготовить еду для себя и мужа; нередко к ним присоединялся и Робертсон. Иногда все проходило гладко. Иногда нет.

Но в этот вечер Финни не стал ждать, пока рассосутся пробки на дорогах. И поехал не в Нижний Клэптон. Он направился на север, в Хакни, – пересек Лондон по диагонали и выехал на Холланд-Парк-авеню. Это можно было назвать экскурсионным туром по экономике города: обшарпанные террасы уступали место красивым особнякам, а те, в свою очередь, сменялись районами, которые раньше считались непрестижными, но теперь повысили свой статус. Его целью был один из двух ломбардов Поли. Они закрываются только в девять, так что времени у него навалом.

Но ему был нужен не Поли, а Стюарт, его шурин.

Посмотрев на часы, Марк остановился перед букмекерской конторой «Пэдди Пауэр», через дорогу от Пембери-Эстейт и наискосок от одного из ломбардов Поли. Вышел из машины и направился к Нэрроу-уэй. Пешеходный островок был заполнен семьями с детьми. Развлечением для них служили открытые магазины, а вечерний воздух был, вероятно, прохладнее, чем у них дома.

На ломбарде горели две неоновые вывески, а появление Финни сопровождалось нестройным звуком колокольчиков на двери. Внутри стояла жуткая жара – в помещении не было ни кондиционера, ни вентилятора. «Тут должны вспотеть даже стены», – подумал Марк.

– Секунду, – крикнул Стюарт. Похоже, он что-то жевал. Неудивительно – «Макдоналдс» находился совсем рядом.

– Не торопись, – ответил Марк. – Поли здесь?

– Марк?.. Я сейчас… – Стюарт вынырнул из-за занавески, вытирая руки бумажной салфеткой, которой потом промокнул лоб. – Нет, он внизу. – Финни понял, что Стюарт имеет в виду другой ломбард в конце улицы. – Мне позвонить ему?

– Нет. На самом деле я пришел к тебе. С Поли я уже говорил. – Он извлек из кармана квитанцию из ломбарда, которую нашел в сумке Пит, и положил на прилавок перед Стюартом. – Нашел в кошельке Пит.

– Знаешь, Марк, если Поли…

– Наверное, я плохо объяснил, когда обращался к нему, – ответил Марк. – Я пытаюсь выяснить, на что Пит могла потратить деньги, которые получила от вас, – что бы она ни закладывала. Понятно?

– Этого я тебе сказать не могу. – Вид у Стюарта был смущенный, что Марк посчитал добрым знаком. – Это конфиденциальная информация. Почему бы тебе не спросить ее?

– Очевидно, – ответил Марк, – она предпочитает, чтобы я не знал.

– Ну, тогда…

– Мне не нужно знать сумму, которую вы ей выдали, Стюарт. Мне даже не нужно знать, что именно она принесла.

– Вещи. – Стюарт оглянулся, словно искал кого-то, кто их может подслушать, или подслушивающие устройства.

Марк решил не давить на него.

– Мне просто нужно знать – ради нее самой и ради Лилибет, – к какой категории относится вещь, которую она принесла.

– Я не… категории?

Марк оглянулся в поисках того, что может объяснить его мысль. За спиной Стюарта на стеклянной полке были разложены в случайном порядке шесть коробок для сигар.

– Предметы, имеющие отношение к сигарам, – сказал он, указывая на полочку. – Или… – бросил взгляд на стеклянную витрину, разделявшую его и Стюарта, где лежали карманные и наручные часы, – устройства для измерения времени. – Он ткнул пальцем в стену. – Картины или, если хочешь, произведения искусства.

Стюарт задумался. Марк его не торопил.

– Думаю, это я могу тебе сказать, – наконец произнес Стюарт.

Он достал из-под прилавка толстый журнал, какой мог быть у Эбезенера Скруджа[20], когда тот склонялся над ним и делал записи при свете свечей. Марк не мог поверить, что Поли не ведет электронный журнал. Хотя древняя книга придавала ломбарду солидность.

Стюарт пролистал назад несколько страниц и провел пальцем по столбцу сверху вниз. Марк подумал, что тот просто рисуется. Сдвинув брови, Стюарт медленно произнес:

– Понятно… Как бы это выразиться?.. Вот что я могу тебе сказать: драгоценности и серебро. – Он поднял взгляд на Марка. – Надеюсь, это поможет.

У Пит практически не было драгоценностей, и они никогда не покупали столовое серебро.

– Это всё?

– Боюсь, что да. Но, Марк, можно спросить… – Стюарт захлопнул журнал и спрятал под прилавком. – Конечно, это не мое дело, но… Почему ты не спросишь ее?

Финни задумался, что ему ответить.

– Ты прав, – сказал он наконец. – Это не твое дело.

И вышел из ломбарда. Стюарт что-то говорил ему вслед – похоже, обещал позвонить Поли. Тут Марк ничего сделать не мог. И не только тут. Он ни на шаг не приблизился к ответу на вопрос, что именно Пьетра заложила в ломбарде. И зачем ей деньги. Не приблизился он и к ответу на другой вопрос: пришла ли она в ломбард потому, что ей были нужны деньги, или по другой причине.

11 августа

Белсайз-Парк Север Лондона

Он проснулся в темноте от сна, который часто видел в первые полгода после смерти Хелен. В этом сне он отчетливо слышал ее голос. «Томми, милый», – говорила Хелен тоном, пускаемым в ход всегда, когда она обращалась к нему с просьбой, которую он не захочет удовлетворить, или с предложением, на которое он не склонен согласиться. За годы их совместной жизни – до и после свадьбы – она произносила эти слова с разной интонацией, каждая из которых имела определенный смысл.

Во сне он услышал ее голос, и его сердце затрепетало. Слова звучали так отчетливо, как будто она стояла рядом. Но он не увидел ее в комнате и поэтому отправился на поиски, зная, что она где-то рядом, что она в доме. И решил искать ее, пока не найдет. Он переходил из комнаты в комнату и постепенно понимал, что никогда ее не найдет. Но она была здесь. Здесь.

Комнаты, через которые он шел, находились не в Лондоне. И не в их фамильном доме на юго-восточном побережье Корнуолла. Он их не узнавал, и это усиливало его отчаяние. В нем росло ощущение пустоты.

Сначала он ничего не узнавал. Видел только очертания предметов, назначение которых до него не доходило. Снова услышав голос: «Томми?», повернул голову на звук.

Он лежал в постели с Дейдрой, но ощущение мучительной, безвозвратной потери, преследовавшее его во сне, не отпускало. Он ощущал себя предателем, и это чувство поглотило его. Но он не мог определить, кого предал: память Хелен или женщину, которая лежала рядом и смотрела на него, закинув руку за голову, с прядями рыжеватых волос, падавших на лицо.

– С тобой всё в порядке, Томми? Который час? Ты уходишь?

Ему хотелось уйти. Ощущение предательства было невыносимым. Как он мог заявлять о своей любви к этой милой женщине? Как он мог заниматься с ней любовью, а потом остаться у нее – потому что они были в ее квартире, а не в его доме в Белгравии, – когда испытывал такие мучения, думая о Хелен? И все же в такие моменты Дейдра была для него источником утешения. Она стала для него убежищем, которое он искал, хотя – и он сам себе в этом признавался – почти ничего не мог предложить взамен.

В Белсайз-Парк он приехал поздно. На самом деле он вообще не собирался к Дейдре. Его мысли были заняты Тео Бонтемпи и тем, что они знали о последних неделях ее жизни и что это может означать, и в Белсайз-Парк он приехал на автопилоте. Остановившись, растерянно оглянулся, понял, что произошло, и решил, что должен развернуться и поехать домой. Но не смог, особенно увидев свет в гостиной Дейдры. Не отрывая взгляда от окна, он ждал, пока его мозг очистится от всего, что он узнал от Марджори Ли.

Ей не потребовалось много времени, чтобы с помощью специальной программы выгрузить содержимое мобильного телефона Тео Бонтемпи. Программа была создана именно для этой цели, и сотрудники умели ею пользоваться. В результате информация о людях и их привычках, хранившаяся в мобильных телефонах, не была секретом для других, в чем убеждали их адепты современных технологий. Жизнь человека становилась открытой книгой, как только его телефон каким-либо образом попадал в руки полиции. Программа за двадцать минут скачивала все содержимое памяти мобильного телефона. Но обычным людям, живущим обычной жизнью, не стоило об этом беспокоиться. В отличие от преступников.

Он сказал Хейверс и Нкате, что они могут быть свободны, а сам он будет ждать информации от Марджори Ли. Но оба отказались уйти.

– Знаете, сэр, – сказала Хейверс, – ничего горячего меня дома не ждет: ни мужчина, ни собака, ни картошка в мундире.

– Я позвоню маме, – поддержал ее Нката. – Она сохранит ужин горячим, если я пообещаю в конечном счете его съесть.

Они остались. Получив информацию с телефона убитой женщины, разделили ее между собой – благо, было что делить. Кроме текстовых сообщений и записи телефонных звонков Тео, там были фотографии, видео, голосовые сообщения, координаты GPS, игры, любимые рестораны, история поездок в такси «Убер»… Другими словами, все это нужно было просмотреть. Приданные им констебли могли помочь справиться с этой работой, но с учетом количества человек, которых нужно было обойти и опросить, они и так были загружены по горло. Поэтому Линли отправил их по домам. Им предстоит по-настоящему тяжелая работа, и бог знает, сколько времени она займет.

– Ты хоть спал, Томми? – спросила Дейдра.

– Спал, – ответил он. – Но больше не буду. Который час?

– Десять минут пятого. – Дейдра посмотрела на часы, стоявшие на перевернутой картонной коробке, игравшей роль прикроватной тумбочки.

– Ага, – пробормотал Линли. – Три с половиной часа. Бывало и хуже. – Он спустил ноги с кровати, сел и потянулся за одеждой, брошенной на пол.

Дейдра прижала ладонь к его голой спине.

– Ты очень напряжен, – сказала она. – Я бы хотела тебе чем-то помочь.

– Спи. Тебе тоже скоро на работу.

– Конечно. И никуда я от этого не денусь. Но теперь я лучше сварю тебе кофе.

Она накинула халат и прошлепала на кухню. Томас начал одеваться. Открылась и закрылась дверь, потом раздалось жалобное мяуканье кота.

– Ты что, подсматривал в окно? – спросила Дейдра Уолли, на что тот ответил очередным жалобным звуком. – Ладно, – сказала она коту, – но пока у тебя вторая скрипка. Нет, Уолли. Только не на рабочую поверхность и не на стол… Да, хорошо. Здесь можно.

Услышав, как в кошачью миску сыплется еда, Линли улыбнулся. Он закончил одеваться, взял очки Дейдры с комода и пошел в кухню. Дейдра возилась с кофемашиной, Уолли с довольным видом чавкал в углу.

Повернув к себе Дейдру, Линли надел ей на нос очки. Потом заправил волосы за уши.

– Знаешь, ты настоящая героиня.

– С твоей точки зрения. Но Уолли может с тобой не согласиться. Ты отсюда прямо на работу, Томми?

Он покачал головой.

– Сначала домой. Приму душ, побреюсь, переоденусь и сообщу Чарли, что меня не похитили.

Дейдра кивнула. Он понял, что она хотела что-то сказать, но передумала.

– Что?

– Ничего.

– Ты уверена?

– Да.

– Мы почти не говорили вчера вечером.

– У нас было не так много времени на разговоры, правда? – она улыбнулась.

«И все же», – подумал Томас.

– Дейдра, может, есть что-то?..

– Что именно?

– Что-то, что случилось, какие-то неприятности… что-то происходит, что-то мне нужно знать?

– Ничего такого, Томми.

– Но ты обязательно сказала бы мне, правда?

Она склонила голову набок и ласково посмотрела на него.

– Вероятно, нет. И определенно не теперь, и точно если б знала, что могу справиться сама.

– Я должен обидеться? Или приревновать к Уолли?

– Обидеться? Нет. А Уолли… Ты только посмотри на него, Томми. Разве можно удержаться и не выдать ему все секреты?

Уолли поднял голову, окинул их безразличным взглядом и снова принялся за еду.

– Вот уж кто беспристрастный слушатель, – усмехнулся Линли.

– Он не склонен проявлять сочувствие, это точно. Но посуди сам, если речь идет о чьих-то трудностях, так ли уж необходимо сочувствие?

Томас поцеловал ее. Потом достал из кармана брюк ключи от машины.

– Я не такой дурак, чтобы на это отвечать.

Вестминстер Центр Лондона

Линли приехал в Новый Скотленд-Ярд в начале седьмого, приняв душ, побрившись и переодевшись, как и планировал. В семь, когда пришла Барбара, он сидел за ее столом. Вскоре появился и Уинстон. Она нарядилась в своей обычной манере: полосатые брюки на шнурке, высокие красные кроссовки и футболка с надписью, которая, слава богу, была скрыта под розовой толстовкой с капюшоном. Нката, как всегда, был одет с иголочки: ослепительно-белая рубашка, галстук и перекинутый через плечо пиджак, который он удерживал большим пальцем.

В руке Хейверс держала надкушенное печенье «Поп-Тартс». Она заметила, что Линли посмотрел на ее руку поверх своих очков для чтения. Потом перехватила взгляд Нкаты.

– Молчите, оба. Особенно ты, Уинни. Мама не подает мне утром… не знаю, что она там тебе готовит, но явно что-то очень питательное, идеально сбалансированное и до отказа набитое витаминами. А вы… – Она повернулась к Линли. – Когда вы сюда явились?

– Поскольку я все равно не спал, у меня был выбор: шагать взад-вперед по комнате или приехать. Давайте посмотрим на последние дни. Я тут копаюсь в информации с ее телефона…

– И?.. – Хейверс прижалась бедром к своему столу, за которым по-прежнему сидел Линли.

Нката выкатил свой стул и предложил ей.

– Мне и так нормально, Уинни. Но все равно спасибо.

– Большое количество звонков и голосовых сообщений от сестры, – сказал Линли, встал из-за стола Барбары и жестом предложил ей сесть. – Ответов мало. Множество звонков родителям, одно голосовое сообщение от них.

– О чем эти сообщения?

– От родителей – «жаль, что ты не приехала» в самых разных вариантах. От сестры другое.

– Что именно? – Хейверс извлекла из своей большой бесформенной сумки пачку влажных салфеток, достала одну и стерла остатки печенья с пальцев и губ.

– Я прослушал только самые последние, – сказал Линли. – Просьбы о встрече, желание поговорить, уговоры, чтобы она – я имею в виду Тео – сказала ему правду.

– Под «ним» имеется в виду Росс Карвер? – уточнила Барбара.

– Возможно. И четыре звонка ему в течение недели перед нападением.

– Он сказал Барб, что она приглашала его к себе, хотела поговорить, так? – спросил Нката.

– По его словам, отправляла текстовое сообщение. Там оно есть?

– Да, все подтверждается. Но как нам известно, вычеркивать Карвера все равно нельзя. У нас есть только его слова: как он ее нашел, помог лечь в постель и остался до утра.

– Другие звонки? – спросила Хейверс.

– В «Дом орхидей» и от них, а также от женщины по имени Нарисса Кэмерон.

– Она снимает документальный фильм в «Доме орхидей», – уточнила Хейверс. – Показывала мне запись, на которой Тео была в роли Адаку. Мне она показалась нормальной, эта Нарисса. Адаку – простите, Тео – помогала ей с девочками, чтобы те меньше стеснялись говорить на камеру. Не думаю, что Нарисса отблагодарила ее за это ударом по голове.

– А что насчет Финни? – спросил Нката.

– Он сказал мне, что на мобильном Тео мы найдем его отношения с ней. Должен сказать, он не преувеличивал. Текстовые сообщения, звонки, голосовые сообщения, видео, фотографии… Он сходил с ума. Она тоже.

– Обычная история – «я нашел родственную душу»? – спросила Хейверс.

– Более или менее.

– Чушь собачья, – буркнула она.

– Твой день еще придет, – успокоил ее Линли.

– Особенно если Ди приложит усилия, – прибавил Нката.

– Есть там еще что-то интересное, – настаивала Хейверс, – кроме всех этих розовых соплей?

– Он продолжал отправлять ей текстовые сообщения после того, как ее увезли в больницу…

– Ты имеешь в виду, когда телефон был у него?

– Да. Причем три после ее смерти.

– То есть он писал самому себе, – заметила Барбара.

– Заметал следы, – предположил Нката.

– Возможно, – согласился Линли.

– А может, с телефона Финни их отправлял кто-то другой?

– И это возможно.

– Жена? – спросил Нката.

– Когда я поехал в Нижний Клэптон за телефоном, то показал Финни снимки улучшенного качества. Он заявил, что не знает ни одну из двух женщин, но я видел его жену, когда разговаривал с ним.

– Одна из женщин, которые приходили к Тео.

– Одна из тех двоих, которых она не впустила в дом. Нам нужно с ней поговорить. Финни будет на работе, так что есть вероятность, что нам удастся из нее что-то вытянуть.

– Она способна проломить сопернице голову, шеф? – спросила Хейверс.

– А вот этого мы знать не можем, – ответил Линли. – Что толкает людей на поступки, о которых в других обстоятельствах они даже не помышляли бы? В мобильном также есть сообщение, оставленное доктором Уэзеролл, женский голос. Она просит Тео ей перезвонить. Звонила не с мобильного, а со стационарной линии. Телефон принадлежит организации под названием «Благополучие женщин», в районе порта. Есть еще три звонка на мобильный той же линии.

– Нам известно, что такое «Благополучие женщин»? – спросил Нката.

– Может, это как-то связано с «осмотром» в ежедневнике Тео? – предположила Хейверс.

Страницы: «« « ... 1617181920212223 » ... »»