Правление волков Бардуго Ли
Эри кивнула.
– Хорошо.
Тамара махнула Майю.
– Идем.
Встав по бокам от принцессы Эри, они двинулись прямо к главной двери.
– Эй, вы! – окликнул их сторож, поднимая фонарь повыше.
– Назовите… ох! – Он согнулся в глубоком поклоне. – Принцесса Эри, мы слышали, что вы вернулись к нам, но… мы… простите, ваше высочество, но нам не сообщили о вашем прибытии. Особенно в такой час.
– Гонец доставил вам сообщение сестры?
– Несколько минут назад.
– Распоряжения королевы изменились, и я должна их доставить.
Она продемонстрировала свиток, запечатанный зеленым воском.
– Могу я взглянуть?
– Прошу прощения?
Эри, казалось, выросла на шесть дюймов. Брови изумленно выгнулись. В голосе зазвенел лед. Несмотря на подбородок с ямочкой и миниатюрный рост, сейчас она была копией королевы Макхи. И это было замечательно, ведь на зеленом воске не было оттиска королевской печати.
У сторожа был такой вид, словно он готов немедленно провалиться под землю.
– Простите меня, ваше высочество. – Он зазвенел ключами.
Дверь открылась в сумрачную прихожую. За столом сидели двое мужчин. На одном была военная форма, а второй был в докторском халате. Они выглядели чуть сонными, словно их недавно подняли с кроватей. Перед ними лежала стопка бумаг и бутылек с коричневато-оранжевой жидкостью.
– Принцесса Эри Кир-Табан доставила сообщение от своей августейшей сестры, – почтительно выдохнул сторож.
Солдат и доктор поднялись и поклонились, но лица у них были озадаченные.
– Моя сестра передумала использовать кергудов для этого задания, – заявила Эри.
Доктор поднял бутылек с жидкостью.
– Мы их еще не будили. Нам отложить процедуру?
Эри переплела пальцы рук, и Майю поняла, что она пытается скрыть волнение.
– Да. Да, отложите. Но, раз уж мы здесь, мы бы хотели все осмотреть.
Мужчины обменялись неуверенными взглядами.
– Сестра заверила, что я буду просто поражена теми успехами, которых вы здесь достигли.
– Королева говорила с вами обо мне, – удивился доктор. – Польщен.
Эри одарила его самой теплой из своих улыбок.
– Значит, вы покажете мне и моим стражам ваш замечательный проект?
Солдат окинул взглядом черные мундиры Тамары и Майю.
– Будет лучше, если они останутся здесь. Это полностью засекреченный объект.
Принцесса весело рассмеялась.
– Полагаете, моей сестре об этом неизвестно? Но она бы ни за что не послала меня сюда без моей охраны. – Принцесса прищурилась. – А почему вы хотите оставить меня без защиты?
– Я… я бы никогда…
– У меня есть враги в правительстве. Как и у каждого члена рода Табан. Может быть, сейчас вы увидели возможность нанести удар нашей семье?
– Нам забрать его для допроса? – спросила Тамара.
– Нет! – Солдат выставил перед собой поднятые руки. – Я исключительно верен роду Табан. И рад пригласить вас со стражами внутрь.
После этого Эри снова улыбнулась.
– Очень хорошо.
Она махнула рукой, и доктор кинулся к толстой металлической двери, которой в простом амбаре было явно не место.
Когда дверь со скрежетом распахнулась, Майю ощутила пробежавшую по телу дрожь. Помещение за дверью поражало размерами, но было тускло освещено.
– Что это за запах? – спросила Тамара. Запах был приторным, назойливым.
– Успокоительное, которое мы используем. Приходится контролировать добровольцев, когда они под воздействием парема. Но без него они не смогли бы создавать кергудов.
Добровольцы. Он имел в виду гришей.
– Мы используем его и для кергудов. Ночью они, как правило, становятся беспокойными, поскольку у них больше нет как таковой потребности в сне.
Что он этим хотел сказать? Почему у Рейема больше нет потребности в сне?
Бывшую ферму разделили на три огромные зоны. Слева было нечто вроде общежития – ряды двухъярусных коек и умывальников. Большая часть его обитателей лежала на своих койках. Они тяжело, часто дышали, а их тела напоминали скелеты, обтянутые сероватой восковой кожей.
– Сколько… – Тамара сглотнула. – Сколько доброволец может прожить в таком режиме?
– По-разному, – ответил доктор. – Тем, кто постарше, приходится тяжелее, но иногда это, похоже, зависит от силы воли.
Молодой парень, лежащий на ближайшей нижней койке, поднял голову и окинул их пустым взглядом. У него были льняные волосы и розовая кожа со здоровым румянцем. Он совсем не походил на шуханца. Майю толкнула Эри.
– Откуда они берутся? – спросила принцесса.
– О, вот это Бергин. Он из Фьерды.
– И он приехал сюда по своему желанию? – спросила Тамара.
Доктору хватило совести изобразить смущение.
– Можно сказать. Определенно по желанию, после первой дозы парема.
Он махнул Бергину, и тот поднялся. На парне было что-то вроде униформы: свободные серые брюки и куртка из той же ткани. Майю увидела на его лице то же отчаяние, ту же безнадежность, что и у прочих узников. Но было в нем и кое-что еще – гнев. Он все еще злился. Он все еще боролся.
– Бергин был переводчиком, служившим в корабельном концерне во Фьерде. Но когда его силы обнаружили, он пытался сбежать из страны. Наш патруль перехватил его и предложил убежище.
Ярость вспыхнула в голубых глазах Бергина. Майю сомневалась, что в рассказе доктора было хоть слово правды. Вероятнее всего, шуханские солдаты взяли Бергина в плен, а затем подсадили на парем, заставив стать «добровольцем».
– Он у нас работает над Саранчой.
– Саранчой? – повторила Тамара.
– Превращение из обычного солдата в кергуда – невероятно сложный процесс, поэтому мы стараемся объединить добровольцев и солдат в пары на весь срок. Конечно, иногда доброволец умирает, не закончив работы, но нам стало удаваться тщательнее отмерять дозы, чтобы продлить им жизнь.
– Замечательно, – похвалила Тамара, и в голосе ее полыхнула неприкрытая жажда крови. Доктор, похоже, ничего не заметил, но заметил Бергин, и в его глазах появилась настороженность. Он встал, опираясь на один из огромных, похожих на плиты, столов, которые занимали весь центр комнаты.
– Вот здесь и творятся великие дела, – заявил доктор.
Майю увидела сверла, косторезы, длинные куски латуни и стали, устройство, которому пытались придать форму крыла. Пол был металлическим, с несколькими широкими стоками. Чтобы легче было смывать кровь. «Это вовсе не старая ферма, – поняла она. – Это бойня. Место жестокой резни».
У дальней правой стены расположилось совсем другое общежитие. Здешние кровати больше походили на гробы, закрытые латунные саркофаги.
– А это наши малыши с железными сердцами, кергуды.
Перед ними были доказательства существования программы Макхи, пыток гришей и прочих зверств, творимых ее учеными. Но был ли здесь ее брат?
Тамара положила руку на плечо Майю, и та поняла, что ее трясет.
– Как их зовут? – спросила Эри.
– Саранча, Буревестник, Скарабей, Мотылек…
– Нет! – воскликнула Майю, не в силах подавить гнев. – По-настоящему.
Доктор пожал плечами.
– На самом деле, я не знаю.
Майю схватилась за рукоятку меча, пытаясь справиться с нахлынувшим разочарованием. Она посмотрела на принцессу, пытаясь заставить ту понять, чего она хочет. Да, они получили доказательства, но где же ее брат?
– Любопытно, – сказала Эри. – Безопасно ли открывать эти… контейнеры?
– О, абсолютно, – заверил доктор, уже отщелкивая замки на крышке одного из саркофагов. Крышка отошла с неожиданным хлопком. – Мы будим их, используя стимулятор из обычной юрды. Но они безопасны в любом состоянии. Кергуды – идеальные солдаты.
«Неужели и я такая? – задумалась Майю. – Солдат, который убьет невинного человека, приговорит к смерти принцессу, будет смотреть, как горят его сестры по приказу королевы?»
Доктор поднял крышку. Внутри лежала женщина. Дыхание ее было поверхностным, брови хмурились во сне.
– Они плохо спят, – пробормотал доктор.
Спящая, казалось, что-то учуяла, ее ноздри затрепетали. Тамара отошла от контейнера. Ходили слухи, что кергуды чуют присутствие гришей по запаху. Идеальные солдаты. Идеальные охотники.
– Следующий, пожалуйста, – велела Эри.
Доктор щелкнул замком и откинул следующую крышку.
– Мы специально изготавливали более широкие камеры сна для тех экземпляров, у кого есть крылья.
Майю посмотрела на лежащего в контейнере мужчину с латунными крыльями, сложенными за спиной. Изо лба у него торчали изогнутые металлические рога. Не Рейем. Был ли он вообще здесь? И если нет, как им найти место, где его держат?
Доктор открыл крышку третьего контейнера. Он улыбался.
– А вот это покажется вам интересным, принцесса. Это наша новая разработка. Саранча. Он оснащен металлическими клешнями, вплавленными в позвоночник. Отлично перенес вживление.
Майю поняла, что там ее брат, даже не взглянув.
Внутри саркофага и впрямь оказался спящий Рейем. Лицо у него было такое же тревожное, как и у прочих, словно во сне он был не охотником, а жертвой. Она не видела его почти год, но это был все тот же Рейем, высокий и стройный, с длинными волосами, как всегда, убранными с лица в высокий пучок. На щеке у него был крошечный шрам полумесяцем, оставшийся от камня, который Майю швырнула в порыве гнева, вовсе не желая ранить брата. Он тогда плакал от боли, но родителям все равно сказал, что просто упал.
К его спине крепились крылья, а к бедрам – клешни, суставчатые, как лапы насекомого. Майю ощутила тошноту.
Доктор перешел к следующему саркофагу.
Бергин уставился на нее со своего поста у стола, но Майю было все равно. Она потянулась и взяла руку Рейема в свои.
– Брат, – шепнула она. Лоб Рейема разгладился. Он сжал ее руку во сне. Майю почувствовала, как сжимает горло от подступающих слез. – Я здесь, Рейем. Все будет хорошо.
– Кеббен, – прошептала Тамара. Ее лицо смягчилось. Наверное, как никто другой, она понимала, каково это – быть разлученной со своим близнецом.
– Мы должны забрать его отсюда.
Тамара кивнула.
– Мы уже послали своих людей во дворец, разбудить министров. Я не хочу оставлять Макхи ни малейшего шанса опустошить это место прежде, чем они все увидят.
– Мы перехватили ваших гонцов, – прозвучал у входа высокий, ясный голос.
Королева Макхи стояла рядом с металлическими дверями, окруженная своими Тавгарадами.
– Ваше величество! – воскликнул доктор, поклонившись до земли.
Тамара подвинулась, закрывая принцессу Эри.
– Как неожиданно увидеть тебя в этом мундире, Тамара Кир-Батар, – сказала Макхи, вплывая в помещение.
Доктор наморщил лоб, словно пытаясь припомнить, где слышал это имя.
– Милая Эри, – продолжила Макхи. – Ты правда решила, что меня так просто обвести вокруг пальца? Ты – новичок в играх, в которые я привыкла играть с детства.
– Рейем, – настойчиво прошептала Майю. И сжала его ладонь. – Рейем, пожалуйста, проснись. – Им нужно было убираться отсюда немедленно.
– Позволь мне, – сказала королева, нажимая комбинацию кнопок на стене. С громким шипением облако оранжевого порошка вылетело из отверстий в изголовье саркофага.
– Нет! – вскрикнул Бергин.
Глаза ее брата распахнулись, едва он вдохнул стимулятор.
– Рейем?
Он окинул Майю ничего не выражающим взглядом.
– Эти крепчайшие узы, связывающие кеббен, всегда казались мне ерундой, – заявила Макхи. – Предполагалось, что у меня будет близнец. Но я прикончила его еще в утробе. По крайней мере, так мне рассказывала нянька. Она сказала, что именно поэтому я родилась с половинкой души. И сейчас с наслаждением посмотрю, как твой брат убьет вас всех.
– Рейем, это я. Это Майю. – Он крепче сжал ее руку. – Да, это я. Ты знаешь меня. Рейем, ты должен пойти с нами.
– Давай, – велела королева, – делай то, для чего тебя создавали.
Рейем сжал кулак. Майю закричала и рухнула на колени, когда брат разом сломал все кости в ее руке.
25. Нина
Убывающая луна висела над Ледовым Двором, и края ее то и дело скрывались за тучами, обещавшими снег. Из королевского дворца до Нины долетали звуки праздника – фьерданская знать пировала и танцевала, отмечая вероломное нападение на Ос Альту. Где-то в дремучем лесу Брум со своими дрюскелями возносил благодарность Джелю и готовился к грядущей войне.
Но для Нины война не прекращалась уже очень давно. И сегодня она собиралась нанести удар. Она уже уничтожила письма королевы Татьяны. А теперь собиралась умыкнуть единственного человека, который мог подтвердить их существование.
План был простым, но чудовищно рискованным. Сперва Нине нужно было пробраться в сектор дрюскелей. Она не могла просто выйти из Ледового Двора и как ни в чем не бывало вернуться назад, поэтому пришлось рассматривать вариант с секретным мостом через ледяной ров. Вариант был не из приятных. Последние несколько месяцев она по большей части сидела и строила козни. С этим она всегда справлялась великолепно, но сегодня ей нужна была сила и подвижность того солдата, каким она была прежде, а не изворотливость того шпиона, которым она стала теперь. А еще ей нужна была Ханна. Нине не нравилось подвергать ее риску, но пришлось признать, что будет менее подозрительно, если их поймают, пока они разгуливают вокруг Ледового Двора вместе, чем если ее, постороннюю, застанут шныряющей в одиночестве.
Они оделись в костюмы для верховой езды – две девушки, отправившиеся на одну из столь любимых Ханной прогулок. Нина была несказанно рада избавиться от тяжелых юбок. Они должны были пересечь ледяной ров вместе, одевшись в белое и прикрыв волосы для лучшей маскировки. Если предположить, что их не поймают на месте и не запрут в комнатах в ожидании наказания, дальше Ханна должна была поднять их на стену.
– А внизу двери нет? – спросила Нина. Стоило, пожалуй, делать отжимания каждое утро.
– Только дрюскели знают, где она. Но это будет вовсе не сложно. Нужно будет только найти открытое окно.
– И способ в это окно забраться.
Ханна сохраняла невозмутимость.
– Я могу взять веревки с крюками из сарая у подножия Эльдерклока. Их обычно используют, чтобы чистить шпиль.
– Милостивый Джель, ты уже проделывала это раньше.
– Разок. Или два.
– Ханна!
Ханна пожала плечами.
– В первый раз я забралась на стену, просто чтобы проверить, смогу ли попасть на крышу посольского сектора.
– А во второй раз?
Ханна виновато поморщилась.
– Я, может быть, просто хотела сходить на рыночную площадь сама по себе. А в третий…
– Ты сказала, два раза!
– В бухту приплыли киты. Я, что, должна была пропустить это?
Нина рассмеялась, хотя мысли о том, что Ханна устраивала сумасбродные побеги из Ледового Двора, оставляли тяжелое чувство. Если Ханна примет чье-нибудь предложение на исходе праздника Сердцевины, она окажется запертой здесь навсегда. Но сейчас Нине надо было сосредоточиться на Магнусе Опьере.
Переход через ледяной ров дался им нелегко, и, несмотря на теплые сапоги, ноги Нины окоченели к тому моменту, как они выбрались на тонкую полоску берега у сектора дрюскелей. Потребовалось несколько попыток, чтобы зацепить крюк за что-нибудь, но спустя считаные секунды Ханна уже взлетала вверх по веревке, словно белка.
– В самом-то деле, – пробурчала Нина себе под нос. – Могла бы хоть вид сделать, что это нелегко, чтобы пощадить мое самолюбие.
Как только Ханна оказалась на крыше, она принялась тянуть веревку, пока Нина карабкалась, с благодарностью встречая каждый узел и петлю, что они завязали на веревке. Теперь им предстояло преодолеть промежуток, разделявший стену и то самое здание, в котором находилась столовая и кабинет Брума. Нина постаралась не думать о том, на какой высоте от земли находится, и принялась вспоминать свой план. За спиной у нее болтался узел с одеждой, которую они стащили из гардероба самого Брума. Это был не лучший ход, но Брум большую часть времени носил мундир, а им нужно было чем-то заменить лохмотья Опьера. Как только она освободит Опьера, она поможет ему перебраться через ров и отведет в сады. Затем он пересечет мост в компании остальных гуляк, расходящихся по домам, и попадет прямо в объятия Рингсы. До его ухода Ханна перекроит ему лицо. Его сходство с Николаем было слишком опасным, и Нина не хотела, чтобы оружие такой силы оказалось в руках у неподходящих людей.
Наконец Нина добралась до другой стороны промежутка и плюхнулась на крышу сектора дрюскелей. Ханна убедилась, что веревка прочно закреплена на одной из дымовых труб, а затем обмотала ее вокруг пояса Нины.
– Готова? – спросила она.
Нина стиснула веревку.
– Быть спущенной, как мешок с мукой, в логово зловещих охотников на ведьм?
– Это была твоя идея. Мы все еще можем повернуть назад.
– Не сомневайся в решениях мешка с мукой. Мешок с мукой умен не по годам.
Ханна закатила глаза и уперлась ногами в край крыши, а Нина шагнула в пустоту. Ханна крякнула, но веревку не выпустила. А затем стала медленно спускать Нину вниз.
Первые два окна, которые она нащупала, оказались крепко заперты, а вот третье поддалось, и она ввалилась внутрь, с глухим стуком рухнув на покрытый ковром пол. Она оказалась на лестнице. Сначала она потеряла ориентацию, но потом спустилась на этаж и вскоре уже стояла у двери в кабинет Брума. На этот раз ключа у нее не было. Слишком рискованно было воровать его снова, поэтому она решила просто взломать замок. К ее стыду, это заняло у нее довольно много времени. Ей показалось, что она слышит над ухом смех Каза Бреккера. «Заткнись, Бреккер. Поговорим, когда ты наконец-то подстрижешься по-человечески». Хотя, может быть, он уже подстригся. Она надеялась на это, хотя бы ради Инеж.
Нина точно не знала, все ли дрюскели ушли в лес или кого-то оставили здесь, и не собиралась это выяснять. Она пошла прямо к двери, ведущей в камеру Опьера, заранее приложив палец к губам, чтобы призвать его хранить молчание.
Камера оказалась пустой. И безупречно чистой. На мгновение Нину охватил жуткий страх, что она все это выдумала и что никакого Опьера здесь вовсе не было.
«Я знаю, что я видела». Так где же он был? Неужели его куда-то перевели после пропажи писем? Нет, если бы Брум узнал о пропавших письмах, он бы усилил охрану сектора. И он ни за что не убил бы Опьера, фьерданцы не стали бы разбрасываться такими козырями.
Нужно было выяснить, куда его перевели. И времени у нее было немного.
Нина пролистала документы на столе Брума, следя за тем, чтобы все оставалось на своих местах. Здесь должен быть какой-нибудь приказ о переводе, переписка на тему нового места заключения столь ценного пленника. Она видела обычные планы и карты и какой-то набросок из пересекающихся парабол рядом с длинными строками уравнений. Оружие? Подпись сверху гласила: Hajefetla. Певчая птичка. Там же были модели нового шлема, что-то вроде модификации винтовки, морское судно.
Нина колебалась. Карты, планы – еще больше трагедий на подходе? Если бы только она поняла, какие цели увидела тогда на столе Брума, она смогла бы предупредить Зою и короля Николая о грядущем ударе. Она могла бы спасти сотни жизней. Но если она украдет эти планы, Брум поймет, что кто-то побывал в его кабинете. Была большая вероятность, что агенты Рингсы в Ледовом Дворе будут скомпрометированы, не успев осуществить все задуманные планы, да и Ханна окажется в серьезной опасности. Нина решила сообщить обо всем, что запомнит, связным Рингсы, но пока нужно было сосредоточиться. Времени у нее было немного, и потратить его следовало на поиски Магнуса Опьера.
И тут она заметила странное слово: Rvfeder. Старый лис.
Нина пробежала глазами по листу, и это оказался вовсе не приказ о переводе. Это был отчет о побеге. Магнусу Опьеру удалось каким-то чудом выбраться из своей камеры, из сектора дрюскелей и, наконец, из Ледового Двора – и прихватить письма королевы Татьяны с собой. «Что ж, спасибо, что взял вину на себя, Магнус». Следующая строчка отчета заставила желудок Нины сделать кульбит – кусок чего-то похожего на заостренную кость был найден в замочной скважине двери в камеру Магнуса Опьера.
Нина вспомнила, как он хватал ее за руки, умоляя освободить его. Она-то решила, что это отчаяние, а похоже, все это было лишь притворством. Неужели Магнус Опьер, самый ценный и важный пленник во Фьерде, действительно сбежал из Ледового Двора?
«Изворотливый мерзавец. Вот уж точно, старый лис». Он стащил один из ее костяных дротиков и использовал его, чтобы взломать замок своей клетки. Если бы ей понадобились еще какие-нибудь доказательства того, что Опьер – отец Николая, то они были налицо.
И где же он был теперь? Нина не знала и не имела возможности выяснить. Нужно связаться с Рингсой и передать эти сведения в Равку. На данный момент она больше ничего не могла сделать. В отчете звучали предположения, что он мог вернуться в свой дом к северу от Джерхольма, чтобы встретиться с дочерью, или в Эйлинг, где были пришвартованы некоторые его корабли. Отчет утверждал, что у него нет никаких средств. «Он не мог купить билет на корабль. Он не мог рассчитывать, что ему удастся пересечь границу с Равкой. Повторный захват цели, – как утверждалось в отчете, – был лишь вопросом времени».
Нина задумалась. Магнус Опьер не принадлежал к аристократам. Он всего добился сам, став корабельным магнатом с наработанными за годы жизни связями и знакомствами, а также налаженной сетью производства парусных судов. А еще он был отцом Николая Ланцова. Возможно, у него не было денег, но раз он сумел выбраться из Ледового Двора, на отсутствие изобретательности ему явно жаловаться не приходилось.
Звук, донесшийся со двора внизу, положил конец Нининым раздумьям. Ворота открывались. Неужели дрюскели вернулись так быстро?
Она сунула отчет назад к документам на столе и поспешно покинула кабинет, убедившись, что дверной замок закрыт. Кабинет Брума остается в том же состоянии, в каком тот его покинул.
Нина стала спускаться по лестнице, но услышала голоса внизу. Проклятье.
Она кинулась назад тем же путем, каким пришла, и неслышной тенью заметалась по коридору, дергая дверные ручки одну за другой и вознося молчаливые молитвы, чтобы хоть одна оказалась открытой.
И вот одна из ручек повернулась. Она скользнула в комнату и прикрыла за собой дверь с щелчком, который эхом раздался в ее ушах.
– Что ты здесь делаешь?
Она резко обернулась. Перед ней стоял Йоран в своем черном мундире, с яростью на лице и прищуренными в подозрении глазами. Должно быть, сегодня принца охранял кто-то другой.
Мысли Нины бешено, словно вспугнутые птицы, заметались в голове, вызывая панику.
«Ты правда собираешься это сделать?» Она не успела даже задуматься, как губы словно сами по себе выпалили:
– Коммандер Брум велел мне встретиться с ним здесь.
Теперь она снова была Милой, заламывающей пальцы и кусающей трясущиеся губы.
Рука Йорана зависла над пристегнутым к поясу хлыстом.
– Коммандер ни за что бы не осквернил эти комнаты присутствием женщины.
Нина поудобнее перехватила дротики в рукавах. Она не хотела убивать Йорана, но сделала бы это, появись в том нужда. Труднее всего было бы заставить его смерть выглядеть как несчастный случай. Тело его было здоровым, не тронутым смертельными недугами и хворями, которые мог бы использовать Нинин дар.
– Мне нечем гордиться, – сказала она, и глаза ее как по заказу наполнились слезами. – Я знаю, на что согласилась.
Йоран скривился. Рядом с принцем Расмусом он никогда не показывал эмоций, и теперь злость заметно изменила его лицо, превращая его в жестокого охотника на ведьм, которым он и являлся.
– Он сказал, что вернется рано, – продолжила она. – Но вместо него вернулись остальные.
– Я не знаю, какую игру ты ведешь, но коммандер определенно об этом услышит.
– Он показал мне путь через ледяной ров, – сказала Нина, позволив дротикам скользнуть между пальцами.
От этих слов Йоран опешил. Секрет тайного моста не был известен никому, кроме дрюскелей.
– Этого не может быть.
Придется как следует прицелиться. Два дротика в уголки глаз, чтобы прошли прямо в мозг. Она сможет извлечь их перед уходом и, если повезет, сведет всю грязь и кровь к минимуму. Выглядеть будет так, словно с ним случился припадок.
Нина шагнула влево, переместившись так, чтобы свет падал прямо на лицо Йорана и помогал как следует прицелиться, – и застыла.
– Это же мощи.
Кости, разложенные на алтарном покрове, разместились на крышке сундука с одеждой. Доска с грубо вырезанным знаком солнца была прислонена к стене.
Йоран попытался спрятать открывшуюся ей картину своим телом, но было слишком поздно.
– Это алтарь, – выдохнула Нина. – Святым. Так вот почему ты сегодня не с принцем. Ты пришел помолиться.
Йоран ничего не отрицал. Он стоял, пригвожденный к месту, как животное, застывшее в предчувствии опасности. Хотя сам и наполовину не осознавал ее серьезности. Она могла убить его прямо сейчас. Быстро. Легко.
– Чьи это кости? – Она старалась говорить как можно мягче, спокойнее, словно спрашивала, что он вчера ел на ужин, а не какую именно ересь принес в стены Ледового Двора.
Йоран открыл рот. Она заметила, как дернулся его кадык, словно слова с боем прорывались наружу.
– Алины, – просипел он. – Я… я купил их в Джерхольме. Я знаю, что они скорее всего фальшивка, но…
– Но они дарят тебе утешение.
Люди по всей Равке, а теперь, похоже, и по Фьерде, хранили мощи, предположительно принадлежавшие святым. Фаланги пальцев, позвонки, обрывки древних одеяний. С помощью своего дара Нина могла видеть, что кости, купленные Йораном, не человеческие.
– Она была солдатом, – произнес он почти умоляюще. – И спасала людей. Не важно, фьерданцев или равкианцев.
– Так ты этого хочешь?
Нина подошла ближе. Из коридора до нее донеслись голоса. Нужно было выбираться отсюда, вылезти из окна и спуститься к рву вместе с Ханной. Но также нужно было заставить Йорана довериться ей. Если бы он рассказал Бруму о том, что она была здесь, ее песенка была бы спета.
– Я хочу быть… хорошим. – Он покачал головой, споря с самим собой. – Солдаты не хорошие. Они верные. Храбрые.
Он еще никогда не выглядел столь юным. Она частенько забывала, что он на самом деле всего лишь мальчишка, которому нет и семнадцати.
– Но они могут быть и хорошими.
– Не мы. – Тут он поднял на нее глаза, и взгляд был затравленным. – Не .
– Алина Старкова была не просто солдатом, – сказала она очень спокойно. – Она была гришом.
Он зажмурился и пригнулся, словно готовился получить заслуженную, по его мнению, оплеуху.
– Знаю. – Голос его был резким. – Я знаю, что это святотатство.
Читать бесплатно другие книги:
