Годсгрейв Кристофф Джей
«Не думай, как гладиат. Думай, как Клинок».
Мия посмотрела на лица вокруг. На лицо мужчины, которого только что убила, скрытое шлемом. И, сорвав шлем с головы мертвого Золотого, засунула руку в его рассеченные внутренности и достала большую теплую пригоршню. Затем надела шлем с золотым гребнем вместо собственного и крикнула Сидонию:
– Прикрой меня на обратном пути!
Мия размазала кровь по шее и груди, прижала разорванные кишки к животу и, сделав глубокий вдох, прыгнула со стены. Тяжело приземлившись на песок у крепости, закачалась и упала на бок. Вокруг нее вздымался черный дым, деревянный каркас треснул, зрители закричали, когда ворота сломались. По арене пронесся грохот, и новая бочка врезалась в стену. Мия свернулась в клубок, чтобы защититься от горячих капель масла.
Затем поднялась на ноги, продолжая прижимать к животу пригоршню разорванных кишок. И, держа во второй руке меч, поплелась к первой катапульте.
Толпа не обращала на нее внимания – судя по ее ране, она была ходячим мертвецом. Команда за катапультой тоже никак не среагировала на девушку; золотой шлем означал, что она одна из них, но каждый боец сражался, спасая собственную шкуру. Посему никто не прибежал на помощь и не остановил ее, когда она заковыляла по песку; кровь и кишки капали на ноги.
Мия споткнулась для правдоподобия и, охнув, подняла голову. Она была уже близко, до катапульты и трех управлявших ею мужчин оставалось всего пара метров. Застонав, она подползла еще ближе, помогая себе рукой. И когда катапульта оказалась в паре шагов, девушка ожила, кинула ком внутренностей в лицо первому Золотому и погрузила гладиус в его грудь.
Мужчина с воем упал. Прежде чем двое других успели понять, что произошло, Мия убила еще одного, его кровь фонтаном полилась на песок, и он упал с душераздирающим криком. Последний попытался нащупать меч, но Мия выбила его из рук противника, виляя вправо и влево. А затем, сверкнув гладиусом, подарила его Пасти.
– Услышь меня, Ная, – прошептала она, подхватывая клинок погибшего мужчины.
– Услышь меня, Мать, – выдохнула Мия, быстро направляясь ко второй катапульте.
– Эта плоть – твой пир.
Один из группы увидел, как она появилась из дыма
– Эта кровь – твое вино.
и открыл рот, чтобы, вероятно, предупредить остальных,
– Прими их в свои объятия.
но ее меч пронзил его горло до самой кости и застрял в позвоночнике. Мия вытащила клинок, резанула по ногам другого мужчину, метнула меч в грудь последнего. Лезвие вошло в плоть и ребра, сбивая соперника на песок в фонтане крови, и вторая катапульта затихла.
Зрители начали понимать, что что-то не так. Золотые прорвались в крепость, у ворот и на стенах завязалась кровавая битва. Но все больше людей указывали на невысокую бледную девушку в алом среди умолкнувших орудий. Она присела у тел повергнутых мужчин, сняла шлем и окунула золотой гребень в красную лужу на песке, окрашивая его в новый цвет. И, надев шлем на голову, она помчалась с мечами в руках прямо на команду баллисты.
Они увидели ее приближение и повернули оружие, стреляя болтами. Но по песку клубился дым от горящей крепости, а она, в конце концов, была совсем крохой – быстрой и острой, как кинжалы. Мия перекатилась в сторону и вскочила на ноги; один из команды бросился ей навстречу. Он был просто гигантом: двеймерец с длинными дредами, выше нее на полметра. Мия встретила его клинки собственными, приняла один удар на шлем и, пользуясь своим ростом, вонзила меч ниже щита двеймерца. Его подколенное сухожилие было разрезано до кости, мужчина упал на колени, и Мия схватила его за дреды. Когда баллиста снова выстрелила, девушка развернула раненого врага и прикрылась им; болт прошел сквозь щит и попал в грудь двеймерца.
Толпа ликовала. Мия оттолкнулась от плеч падающего мужчины и прыгнула на двух женщин, управлявших орудием, приклеивая первую к тени у ног и пронзая грудь второй. Женщина с криком упала, ее собственный меч успел резануть руку Мии. Брызнула кровь. Девушка покачнулась, в ушах звучали вопли толпы, грохот пульса и гром, но затем она метнула меч в голову последней соперницы.
Поскольку подошвы той были приклеены к тени, воительнице ничего не оставалось, кроме как упасть на спину в песок, чтобы избежать удара. Женщина выругалась, ее глаза расширились от страха, пока она пыталась снять сандалии, по-прежнему приклеенные к песку. Мия встала над ней – одна рука безвольно висела, все тело, от макушки до пят, было покрыто кровью – и занесла меч.
– Нет, – выдохнула женщина. – У меня маленькая дочь, я…
Ни матерей.
Ни дочерей.
Только враги.
Ее клинок прервал мольбы женщины. Зрители бесновались. Скривившись от боли в раненой руке, Мия зарядила болт в баллисту и оттянула рычаг, чтобы выстрелить. Но стены позади нее расчистились, и борьба, судя по всему, теперь сосредоточилась внутри крепости.
Мия устало вздохнула и подняла меч. Глубокая рана на бицепсе правой руки сильно кровоточила, голова кружилась. Поправив шлем и надев щит на раненую руку, она пошла обратно по окровавленным горящим пескам, чтобы сразиться со всеми, кто остался в живых. Толпа кричала и топала ногами в такт ее шагам – хоть девушка и носила цвета врага, желание увидеть победу «своих» уступило место чистой кровожадности, а эта хрупкая с виду девчушка только что убила почти дюжину людей за пару минут.
Она остановилась в двадцати шагах перед воротами, окутанными дымовой завесой, в воздухе витала вонь выпотрошенных внутренностей и горящей крови. Увидела четыре силуэта, направляющихся к ней из мглы. Глубоко вдохнув и представляя все, что она потеряет, если проиграет, Мия подняла меч. И, прищурившись сквозь дымку, различила цвет их гребней.
Кроваво-алый.
Мия скинула щит и громко засмеялась, увидев Сидония среди избитых, истекающих кровью мужчин. За ними зиял проем от ворот, внутри стен все превратилось в бойню, на полу лежали десятки мертвых Золотых и Красных. Одним из них был Маттео, его милые глаза были широко распахнуты, но уже ничего не видели.
Мия попыталась отделаться от грусти, зная, что от нее нет пользы. Теперь это ее мир. Жизнь и смерть, разделенные тонкой гранью росчерка меча. И с каждым росчерком она становилась на шаг ближе к отмщению.
В этом мире не было места ни для кого, кроме врагов.
– Зрители! – крикнул эдитор. – Губернатор Валенте представляет вам ваших победителей!
Толпа заорала в ответ, воздух рассекли фанфары. Испачканная кровью с головы до ног, Мия заковыляла вперед и протянула руку Сидонию. Мужчина улыбнулся, взял ее за предплечье и заключил в медвежьи объятия.
– Иди сюда, ты, великолепная мелкая сучка, – рассмеялся он.
– Отпусти, ты, гребаный громила! – улыбнулась она.
Сидоний поднял костяшки в воздух и проревел в толпу:
– Ну что, съели, ублюдки?! Меня никому не убить, слышите? МЕНЯ НИКОМУ НЕ УБИТЬ!
Мия посмотрела на ложе костеродных, увидела аплодирующую донну Леону. Рядом с ней стоял экзекутор со скрещенными руками и вечно насупленным выражением. Но вдруг, почти незаметно, мужчина склонил голову. Это была почти похвала.
Мия повернулась кругом, глядя на океан лиц, слушая опьяневшие от крови крики, громоподобный топот ног. И на крошечное мгновение перестала быть Мией Корвере, сиротой, даркином, ассасином и воплощением расплаты. Девушка широко развела руки, капая алым на песок, и услышала ответный рев толпы. И всего на долю секунды забыла, кем она была.
Зная лишь то, кем она стала.
Гладиатом.
Глава 12
Озарение
– Ты знал?
Епископ Годсгрейва почти на метр подскочил на месте. Чашка выскользнула из его пальцев, чай с золотым вином пролился на пергамент на столе. С колотящимся в груди сердцем Меркурио повернулся и обнаружил за спиной свою бывшую ученицу, окутанную тенями от книжных полок.
– Бездна и кр…
Его сердце замерло, когда старик увидел стилет из могильной кости в руке своей протеже. Во мраке позади нее стояла блондинка, одетая в наряд из черной кожи. Ее лицо было как будто знакомо ему, но Меркурио никак не мог ее вспомнить…
Низкий рык заставил его обернуться, и он увидел волчицу из теней, возникшую у открытой двери в кабинет. Та медленно закрылась, словно от легкого сквозняка.
– Ты. Знал? – повторила Мия.
Меркурио взглянул на бывшую ученицу.
– Я много чего знаю, вороненок, – спокойно ответил он. – Тебе придется быть более…
Девушка в мгновение ока оказалась рядом. Епископ зашипел, когда она взяла его за горло и прижала стилет к яремной вене.
– Убери эту гребаную свинорезку от моего горла! – потребовал он.
– Отвечай!
Меркурио постучал собственным кинжалом – который достал, когда уронил чашку, – по бедренной артерии Мии.
– Один рывок – и ты истечешь кровью за пару секунд.
– То же самое случится с тобой.
– Я дал тебе этот стилет, – напомнил он, сглатывая с прижатым к горлу клинком из могильной кости.
– Нет, его дал мне Мистер Добряк.
Меркурио посмотрел на не-кота, материализовавшегося на плече Мии.
– …Ты просто его вернул, старик…
– Тем не менее. Никогда не думал, что обнаружу его у своего горла, вороненок.
– А я никогда не думала, что ты дашь мне повод, – отрезала девушка.
– И что же это за повод?
– Они убили моего отца, Меркурио, – произнесла она дрожащим голосом. – Хоть и не собственными руками. Они передали его Скаеве для казни!
– Кто? – Меркурио нахмурился, глядя через плечо Мии на блондинку.
– Духовенство! – сплюнула она. – Друзилла, Кассий, все остальные. Моего отца и Антония схватили посреди лагеря из десяти тысяч человек. Кто бы справился с такой задачей, если не Клинок Наи?
– В этом нет никакого греб…
– Ты знал?
Старик посмотрел на свою ученицу и не увидел страха перед кинжалом в его руке. Не увидел страха смерти в ее глазах. Только ярость.
– На протяжении шести лет я тренировал тебя для испытаний Церкви, – тихо ответил он. – Зачем, ради Черной Матери, я бы это делал, если бы знал, что Церковь помогла Скаеве убить твоего отца?
– Ну, а зачем Церкви вообще меня тренировать, если они помогли его убить, Меркурио?
– И я о том же – в этом нет никакого смысла, Мия. Задумайся!
Ее рука со стилетом дрожала, пока она смотрела в его глаза. Старик видел в ней Клинка – убийцу, выращенного из девушки, которую он им послал. Отправляя ее сюда, он знал, кем Мия станет. Знал, как это на ней отразится. Нельзя подарить кого-то Пасти, не отдав частичку себя. Но под всем этим Меркурио по-прежнему видел ЕЕ. Беспризорницу, которую подобрал на улицах Годсгрейва. Девчонку, которую пригласил под свою крышу и обучил всему, что знал. Девушку, которую даже после ее провала все равно любил как родную.
– Я бы никогда не причинил тебе вреда, вороненок. Ты это знаешь. Клянусь своей жизнью.
Мия смотрела на него еще мгновение. Убийца, которым она стала, боролся с девушкой, которой она была. И медленно, очень медленно она убрала стилет. Меркурио отвел клинок от ее ноги и спрятал его обратно в подлокотник, после чего откинулся на спинку кресла.
– Так, может, расскажешь, из-за чего весь сыр-бор? – поинтересовался он.
Блондинка достала книгу из-под плаща и положила на стол перед ним. Черная. Кожаная. Ничем не украшенная.
– Что это за хрень? – спросил Меркурио.
– Гроссбух Красной Церкви, – ответила Блондиночка.
Его глаза округлились. Внезапно все сошлось. Внезапно…
– Я тебя знаю, – выдохнул Меркурио. – Мы встречались в Церкви, когда я забирал Мию. Ты – дочка Торвара. Эшлин ебаная Ярнхайм!
– Ну, вообще-то мое второе имя Фрия, но…
– Мы охотились на тебя восемь гребаных месяцев! – Меркурио повернулся к Мие и повысил тон: – Ты совсем из ума выжила? Благодаря этой предательнице и ее папаше большинство наших Клинков в гребаных могилах!
Эшлин пожала плечами.
– Как говорится, жить мечом…
– Это чудо, что они не добрались до меня!
– Херня, – ответила девушка. – Когда люминаты очищали Годсгрейв, они ни разу не постучали в твою маленькую сувенирную лавку, не так ли?
– О, и объясни, почему же, будь любезна? – прорычал старик.
Эшлин посмотрела на Мию. Снова на краснолицего епископа.
– Потому что я не хотела, чтобы она пострадала.
В комнате воцарилась тишина, Мия смотрела куда угодно, только не в глаза Эшлин. После затянувшегося неловкого молчания она повернулась к гроссбуху, перевернула страницы и нашла имя в длинном списке покровителей и их платежей. Имя, написанное жирным курсивом, ярко-черное на фоне желтеющей бумаги.
Юлий Скаева.
– Ты знал, не так ли? – спросила Мия. – Духовенство обязано говорить епископам, кого можно и кого нельзя трогать, хотя бы для того, чтобы избежать нарушений Закона о Неприкосновенности.
– Разумеется, я знал, – рявкнул старик. – Мне сказали, как только меня повысили до епископа. Почему, по-твоему, я до сих пор не послал одного из своих Клинков перерезать этому ублюдку глотку? Четвертый консульский срок? Во всем, кроме титула, он гребаный король! Я говорил это с самого начала, помнишь?
Мия постукала пальцем по записи.
– Десять тысяч священников, – сказала она. – Отправленные Церкви самим Скаевой через три перемены после казни моего отца. Заплаченные мужчиной, которому провал восстания был выгоднее всех. И имя близкого помощника моего отца вырезано у ног Наи в Зале Надгробных Речей. Объясни мне это, Меркурио.
Старик нахмурился и почесал подбородок.
Посмотрел на имена и числа, расплывающиеся в тусклом свете.
Этого не могло быть…
Само собой, он знал, что Скаева тайно платил Церкви. По правде говоря, это было вполне логично для людей, которые могли себе позволить наполнять казну Наи. Видите ли, в том и вся прелесть Неприкосновенности – пожертвуйте Церкви достаточно денег, чтобы считаться покровителем, и попадете под защиту Красной клятвы. Король Ваана поступал так годами. На самом деле это гениально. Последователи Наи могли купаться в золоте, не пошевелив для этого и пальцем.[27]
Конечно, Скаева пошел дальше простых пожертвований – он использовал Церковь, чтобы избавиться от десятков заноз в своей заднице. Но Меркурио никогда не подозревал, что Церковь была замешана в деле Царетворцев. Все, что он когда-либо слышал, заставило его поверить, что Корвере и Антония предал один из их людей.
Может ли быть?..
– Красная Церковь схватила моего отца, – сказала Мия сдавленным от боли голосом. – И передала его Сенату. С тем же успехом они могли убить его самолично.
Мистер Добряк склонил голову набок, тихо мурча:
– …Чего я не понимаю, так это зачем Скаева приказал Рему напасть на гору, если Церковь и так у него в кармане?..
– …Будто это единственное, чего ты не понимаешь…
– …Тише, дитя, не перебивай, когда взрослые разговаривают…
– Рем атаковал гору без разрешения Скаевы, – встряла Эшлин.
– Херня, – Меркурио хмуро повернулся к ваанианке. – Рем и отлить не смел без одобрения Скаевы. Сенат, люминаты, Церковь Аа – это три столпа всей гребаной республики, девочка.
– Не называй меня «девочкой», старый урод, – рявкнула Эшлин. – Мой отец был в сговоре с Ремом, помнишь? Судья ненавидел Скаеву до усрачки. Да, он выполнял приказы консула, но Рем был одним из правоверных Аа, как и Дуомо. Использование Красной Церкви для грязной работы делало Скаеву еретиком в глазах Рема. А если бы он уничтожил Церковь, то перекрыл бы Скаеве доступ к его кучке наемных убийц.
Меркурио почесал подбородок.
– Я думал, что Рем и Дуомо…
– Дуомо тоже покровитель Церкви.
– Я знаю! – огрызнулся Меркурио. – Я тебе не какой-нибудь простофиля и не новичок в этом деле, я епископ Матери Священного ебаного Убийства!
– Вот только наш прославленный великий кардинал никогда не нанимает Церковь для священного ебаного убийства. – Эшлин пролистала гроссбух, показывая непомерные платежи от Дуомо шестилетней давности. – Он просто платит ежегодный взнос из казны Аа. Это обеспечивает его неприкосновенность, понимаете? Так он знает, что Скаева не сможет просто перерезать ему глотку, пока он спит. У кардинала и консула взаимная ненависть, и оба пошли бы почти на все, чтобы убить друг друга.
– …Сдается мне, что записывать все это в гроссбух было фантастически глупой идеей…
– Они прятали его в закрытом хранилище, – сказала Эшлин тенистой волчице. – Внутри логова самых опасных ассасинов в республике. И единственный ключ висел на шее одной из самых одаренных убийц в мире. Учитывая, через что мне пришлось пройти, чтобы заполучить его, возможно, это не так уж и глупо, как тебе кажется.
– …Кстати об этом, маленькая предательница, скажи на милость, почему мы до сих пор тебя не убили?..
– Из-за моего неотразимого обаяния? – Эшлин покосилась на не-кота на плече Мии. – Или, вероятно, просто потому, что я единственная, кто хоть отчасти понимает, какого хрена тут происходит.
– Так что здесь про… – старик моргнул, окинул взглядом комнату. – …Подождите, а где, бездна ее побери, Джессамина?
Мия с Эшлин обменялись долгими смущенными взглядами. Губа Эшлин была разбита и опухла после драки на крыше, ее глаз заплыл и почернел.
– …У нас возникли некоторые… неприятности…
– Просто охренительно, – Меркурио сердито посмотрел на ваанианку. – И ты за это в ответе?
– Если тебе от этого полегчает, Джесс ранила меня первой, – Эшлин пожала плечами. – Просто я ранила ее последней. И… неоднократно.
– Так что ты тут делаешь? – требовательно спросил епископ. – Семь перемен назад Мию отправили убить предводительницу браавов и украсть карту. Она возвращается с самой разыскиваемой предательницей в истории Церкви. Какое ты имеешь ко всему этому отношение?
Эшлин пожала плечами.
– У меня есть карта.
– …У тебя была карта. Она взорвалась, помнишь?..
Девушка усмехнулась.
– Ты же не думаешь, что я настолько глупа, чтобы позволить чему-то столь ценному просто сгореть, верно, Мистер Всезнайка?
– Тогда тебе лучше начать говорить, – прорычал Меркурио.
– Да, – кивнула Мия. – Где ты ее достала? Куда она ведет? И на кого ты работаешь? Браавы сказали, что ты продавала карту кардиналу Дуомо.
– Он нанял меня, чтобы добыть ее, – сказала Эш, прислоняясь к стене и скрещивая руки. – Когда нападение на Церковь пошло наперекосяк, мы с отцом восемь месяцев бегали от Клинков, отправленных нас убить. К тому времени, как отец умер, мы потратили большую часть наших денег. Дуомо и Рем вместе планировали уничтожить Церковь, так что я знала, как связаться с кардиналом. Оказывается, он как раз искал человека с моими… навыками.
– Это какими же? Дерзость и хитрожопость? – сплюнул Меркурио.
Губы Эшлин изогнулись в фирменной невыносимой ухмылке.
– Умение проникнуть куда нужно. Устроить западню. Сделать грязную работу. Он узнал о другом способе перевесить чашу весов и убрать Красную Церковь раз и навсегда. Без нее он сможет убить Скаеву, поставить на должность нового сговорчивого консула и грести деньги лопатой.
Мия прищурилась.
– И что это за «другой способ»?
Эш пожала плечами.
– Он не говорил. Я не спрашивала. В мою задачу входило отправиться с кучей наемников и епископом духовенства Аа к руинам храма на северном побережье древнего Ашкаха. Там мы и нашли карту. И… кое-что другое.
– Что другое? – спросил Меркурио.
Лицо Эшлин стало каменным, но Мия увидела толику страха в ее глазах.
– Кое-что опасное.
– Что случилось с твоими спутниками?
Девушка пожала плечами.
– Они не вернулись.
– Значит, ты явилась в Годсгрейв сама, чтобы продать карту Дуомо? – спросила Мия.
Эш кивнула.
– Щеголи выступают его посредниками. У Дуомо хватает монет, чтобы держать многих людей на коротком поводке. Я не знала, попытается ли он вонзить нож мне в спину, но предполагала худшее. Я единственная из ныне живущих, кто знает, что кардинал работал против Скаевы, чтобы уничтожить Церковь.
– Ну, кто-то знал, что Дуомо работаем с Щеголями, – сказал Меркурио. – И что в тот вечер им должны были доставить карту. И этот кто-то нанял Мию, чтобы…
Мия встретила взглядом с Меркурио. Глаза старика округлились.
– Ты же не думаешь… – начал он.
Девушка посмотрела в пол, словно пыталась найти правду, которую случайно обронила. Заправила волосы за уши. Беспокойство отразилось на ее лице.
– Мой покровитель потребовал именно меня для этого подношения, – выдохнула она. – «Ту, что убила судью легиона люминатов». По крайней мере, так сказало Духовенство. И я принесла в жертву еще троих по просьбе того же покровителя.
– …Кого ты убила?
– Сына сенатора, Гая Аврелия. Любовницу другого лиизианского сенатора, Армандо Тулли. И магистрата Галанте по имени Цицери.
– Черная Мать, – прорычал Меркурио.
– Что такое? – спросила Эшлин, переводя взгляд с Мии на Меркурио.
– Ходили слухи, что Гай Аврелий намеревался выдвинуть свою кандидатуру против Скаевы на консульских выборах, – ответил Меркурио. – А Цицери организовывал расследование о неконституционности выдвижения Скаевы на должность на четвертый срок.
Мия села на корточки и уперлась руками в каменные плиты. Рядом с ней возникла Эклипс, Мистер Добряк облизывал ее руку иллюзорным языком.
– О, богиня… – выдохнула она.
– Скаева избавляется от препятствий, – озарило Меркурио. – Запугивает соперников или убивает их. Делает все возможное, чтобы его снова избрали.
– И я ему помогла… – прошептала Мия.
– …Ублюдок…
– А значит, он знает, что Дуомо работает против него. Он знает, что, куда бы ни вела эта карта, она представляет угрозу для Церкви, и использует Клинков, чтобы уничтожить ее.
– Защищает свой маленький культ убийц. – Эшлин посмотрела на Мию, качая головой. – Что я тебе говорила? Все они продажные шлюхи. Мало того, что они помогли убить твоего отца, так Церковь еще и заставила тебя резать глотки по приказу сукиного сына, виновного в его казни. Солис. Маузер. Паукогубица. Аалея. Друзилла. Они должны умереть, Мия. Все до последнего.
– Скаева.
Мия выплюнула это слово, словно яд. Зубы обнажились в оскале. Она сердито посмотрела на Эшлин, медленно качая головой.
– Сперва Скаева и Дуомо.
Ваанианка шагнула вперед, ее глаза блестели, как сталь.
– Дуомо, вероятно, сейчас в Гранд Базилике.
Мия помотала головой.
– Мне туда не попасть. Я пыталась однажды. Троицы…
– Я могу убить его за тебя, – предложила Эшлин. – Он может мыться с ней на шее, спать с ней под гребаной подушкой, но ни одной троице меня не остановить. Я прокрадусь внутрь и перережу ему глотку, а затем мы прикончим Скаеву и Це…
– Нет, – перебила Мия. – Они мои. Оба.
Она медленно поднялась с пола, черные волосы упали на призрачно-бледное лицо.
– Эти ублюдки МОИ.
– Спокойнее, – посоветовал Меркурио. – Давай не будем принимать поспешных решений.
– Поспешных? – прорычала Мия. – Красная Церковь способствовала смерти моего отца, Меркурио. Точно как Скаева и Дуомо. Духовенство виновно ничуть не меньше, чем эти двое.
– Но зачем Красной Церкви тебя тренировать, если они помогли убить твоего отца?
– Может, они думали, что я никогда не узнаю? Может, Кассий приказал им обучать меня, потому что знал, что я даркин? Может, этот выблядок Скаева посчитал это забавным? Или же они думали, что, когда я убью большое количество людей, достаточно ожесточусь, мне просто станет все равно?
Старик сложил руки под подбородком, глядя на гроссбух.
– Скармливая кого-то Пасти, ты скармливаешь ей и часть себя, – пробормотал он.
– Ты со мной? – спросила девушка.
Он снова посмотрел на гроссбух. На имя Скаевы. Человека, который возвел себе трон в республике, избавившейся от монархии много столетий назад. Человека, который считал себя выше закона, чести и морали. Но, по правде, Меркурио и сам давно отринул большинство из этих добродетелей. Все во имя веры.
– Я посвятил свою жизнь Красной Церкви, – сказал старик.
Мия шагнула вперед, ее глаза пылали.
– Ты. Со мной?
Епископ Годсгрейва посмотрел на свою бывшую ученицу. В мягком аркимическом свете она казалась вырезанной из камня – челюсти стиснуты, кулаки сжаты. Он всмотрелся в эти темные глаза, пытаясь найти намек на девочку, которую взял под крыло и растил шесть долгих лет. Он был зол на нее, когда она провалила посвящение. Когда она подвела его. Но, по правде, эти шесть лет он считал ее своей дочерью. И это никогда не изменится.
Церковь уже лишила ее одного отца.
Позволит ли он забрать им второго?
– Я с тобой.
Ответ повис в комнате, как меч над их головами. Меркурио знал, что это значит и к чему приведет. Понимал, насколько в действительности могуществен враг, против которого они намеревались сражаться.
– Мы должны устроить все незаметно, Мия, – сказал старик. – Церковь не должна узнать, что ты убила Скаеву, когда это произойдет, иначе они захотят отомстить. И тебе придется прикончить Дуомо тем же ударом, или до него станет в десять раз труднее добраться.
– Это наименьшая из наших проблем, – ответила Мия. – Церковь захочет, чтобы я вернулась. Донна мертва. Скаева мог подготовить для меня новое подношение.
– У них по-прежнему нет карты, – заметил Меркурио. – Я могу придумать какую-нибудь историю. Скажем, что карта выскользнула из твоих рук, и ты отправилась в погоню. Строго говоря, это может занять месяцы.
– Духовенство будет недовольно, – сказала Эшлин.
– Пусть идут в жопу, – насупилась Мия. – Духовенство и так мной недовольно.
– Чудесно, – кивнула Эшлин. – Значит, теперь нам осталось только придумать, как тебе убить кардинала, к которому ты физически не можешь приблизиться, и в это же время убить самого охраняемого консула в истории Итрейской республики.
Читать бесплатно другие книги:
