Годсгрейв Кристофф Джей
– Да, что ж, не будь ты такой мандой, я бы даже счел тебя привлекательной, вороненок.
– Думаю, я как-нибудь переживу.
Итреец усмехнулся и осторожно коснулся рукой сломанного носа. Хоть она и устроила ему взбучку, похоже, Сидоний не принял это близко к сердцу, и Мия решила, что он один из тех, кто выражает свои чувства посредством насилия. Из тех, кто войдет в таверну и выбьет все дерьмо из первого попавшегося человека, который косо на него посмотрит, но стоит драке закончиться, как он будет называть своего противника «братом» и купит ему выпивку. После того как она поставила его на место, мужчина, казалось, был настроен более добродушно. И все же, наблюдая, как Сидоний трогает свои новые швы, Мия не знала наверняка, что бы он предпочел: трахнуть ее или убить.
– Кто тебя подлатал? – спросила она, смаргивая мыльную пену. – Та девочка?
– Ага, – кивнул Сидоний. – Все зовут ее Личинкой.
– Что это за имя такое?
Здоровяк погрузился в воду по подбородок.
– Без понятия. Но она ловко управляется с иглой. И умело. Ее ждет много работы после Отсева.
Маттео наконец оторвал взгляд от груди Мии и нахмурился.
– Что это вообще за Отсев, о котором все говорят?
Сидоний фыркнул.
– Откуда ты такой взялся, парень?
– Из Ашкаха. Я жил неподалеку от Пылепадов.
– И что, там нет арен?
Маттео покачал головой.
– Я даже океан ни разу не видел до прошлого месяца. Никогда не покидал свою деревню. А теперь я здесь. Запертый с итрейскими свиньями и двеймерскими дикарями.
– Следи за языком, – Сидоний поднял бровь. – Я итреец.
– Вот-вот, – поддакнула Мия. – А самый гениальный юноша, которого я когда-либо встречала, был двеймерцем.
Сидоний кивнул.
– Так что на твоем месте я оставил бы это дерьмо при себе, деревенщина.
Маттео пробормотал извинения и замолк. Шли минуты, юноша возился с мылом, в конце концов уронил его и начал шарить руками в воде.
– Как ты здесь оказался? – спросила Мия.
Маттео пожал плечами, из-за пара его темные кудряшки липли к коже.
– Меня продал отец. Всему виной карточные долги. Отделался от меня ради денег.
– Хер господний, – прорычал Сидоний. – А я считал себя бесчувственным.
– Ты неплохо владеешь мечом, – заметила Мия. – Где ты научился драться?
– У дяди, – юноша провел пальцами по волосам; Мия невольно засмотрелась, как играют мышцы на его руке, пока распутывала свои колтуны. – Я собирался присоединиться к легиону. Надеялся, что однажды меня отправят в крупный город. Всегда хотел увидеть Город мостов и костей.
– Возможно, твое желание сбудется, – ответила Мия. – «Венатус Магни» проходят в Годсгрейве.
– Что это?
– Величайшие игры в году, – объяснил Сидоний. – Их проводят во время истиносвета, когда все глаза Аа открыты в небе. Все деньги достаются выигравшему сангиле. А гладиат, который победит в «Магни», получит главнейший приз, лучший из всех.
В темно-карих глазах Маттео загорелась надежда.
– Свободу?
Крупный итреец кивнул.
– Гладиат может выкупить свою свободу, если выиграет достаточно монет. Но гладиат, который победит в «Магни», получит свободу от самого бога.
Юноша недоуменно нахмурился, явно не улавливая мысли. Сидоний закатил глаза.
– Слышал басню о нищем и рабе?[21]
– Да.
– Ну, чтобы почтить бога Света во время истиносвета, каждого нищего в Годсгрейве кормят из казны республики. А чемпиону «Магни» дарует свободу сам великий кардинал. Облаченный в одни лохмотья, прямо как Аа в евангелии.
Сидоний подался вперед, его глаза заблестели.
– А затем, будто этого недостаточно, гребаный консул наденет на тебя венок победителя. Только представь себе! Обезумевшая толпа. Этот богобоязненный ублюдок Дуомо, переодетый в нищего, и костеродный придурок Скаева целуют тебя в зад на глазах у всей арены, – Сидоний расплылся в безумной улыбке. – Каждая женщина в Годсгрейве будет знать твое имя. Ты будешь купаться в кисках до конца своей жизни, деревенщина.
Мия взглянула на рябь на воде. Представила все это снова, как делала на протяжении уже многих месяцев. Великого кардинала Дуомо, стоящего на расстоянии вытянутой руки и одетого в тряпье бедняка.
Ни одного собора поблизости.
Никакого убранства священника на его плечах.
«И никакой троицы на шее…»
А рядом с ним – консул Скаева с венком победителя в руке…
– И все, что требуется, это победить в «Венатусе Магни»? – спросил Маттео.
Сидоний вытаращил глаза.
– Все? Да, это все, что тебе нужно сделать. Просто победить в величайших играх в республике. Сражаясь с лучшими гладиатами под солнцами. Эта коллегия пока даже не прошла отбор, чтобы участвовать в играх.
– Ну, и как мы это сделаем?
– С большим трудом, – вздохнула Мия. – Коллегия, которая заработает достаточно венков до истиносвета, может послать от себя гладиатов. Но, судя по всему, у нашей домины это первый сезон соревнований, и, похоже, на ее имени только один венок победителя, – девушка насупилась. – Фуриана.
– И мы трое пока очень далеки от арен, – проворчал Сидоний. – Прежде чем мы вообще попадем в число гладиатов, нам нужно пережить Отсев.
– Ну так объясни наконец, – потребовал Маттео. – Что это за Отсев?
– Отбраковка, – ответил Сидоний. – Она проводится перед каждой важной игрой, ведущей к «Венатусу Магни». Отделяет зерна от плевел.
– Никто не знает, как будет проводиться новый Отсев, – добавила Мия. – Эдиторы меняют его каждый год. Но следующий будет проходить через две недели. В Блэкбридже.
Маттео с трудом сглотнул, его челюсти заходили желваками.
– Но если мы не знаем, как он будет проводиться, то как к нему подготовиться?
– Ты молишься? – спросила Мия.
– …Да.
Девушка пожала плечами.
– На твоем месте я бы начала с этого.
Глава 9
Шаги
Мия медленно шла по коридору, держа в руках серебряный поднос. Мимо проходили другие служанки, разнося напитки, мисочки с фиолетовыми грезоцветами и пузырьки с чернилами. Рубашку она оставила в комнате, но под платьем с корсетом по-прежнему были штаны, меч, стилет и мешочек с чудно-стеклом на поясе. Она шла осторожно, надеясь, что всем своим видом демонстрирует грациозность, а не девушку с небольшим оружейным складом, болтающимся в промежности.
Мия дошла до лестницы в конце коридора и вознамерилась молча протанцевать мимо двух каменных глыб, стоявших по бокам. Но тут один из них заговорил, и девушка замерла.
– Доброго вечера, Белль.
В комнате она надела золотую маску куртизанки и водрузила на голову припудренный парик Белль. Мия была на добрых четыре или пять сантиметров выше служанки и более мускулистой, но фигура у нее была почти такой же, а именно на нее в основном обращал внимание верзила.
– Лазло, – поздоровалась она, слегка присев в реверансе.
«Он туповат, – сказала ей Белль. – Просто пококетничай с ним, и он позволит тебе пройти».
– Ты, как всегда, прекрасен, – улыбнулась Мия.
– Куда это ты направляешься? – спросил второй мужчина, глядя на поднос.
«Дарио, – предупредила Белль. – Он злой. Но даже тупее Лазло».
Мия кивнула на лестницу.
– Толивер и Веспа заказали бутылку для Донны.
Дарио посмотрел на Лазло, тихо бормоча:
– Мы не должны никого пропускать, пока…
– Хер господний, мужик, да пусть идет, – ответил Лазло. А затем нежно провел пальцем по руке девушки, и ей потребовались все силы, чтобы не стряхнуть его ладонь со своего плеча. – Поднимайся, голубка.
У Мии волосы на голове встали дыбом от мысли, что взрослый мужчина называет четырнадцатилетнюю девчушку своей «голубкой». Она начала осторожно подниматься по ступенькам. Судя по словам Дарио, карта еще не прибыла, но продавец должен был скоро приехать. Слыша, как по крыше барабанят капли, Мия шла по роскошному коридору, завешанному портретами обнаженных красавиц и красавцев. В конце ее ждали двустворчатые двери с двумя стражами по бокам; благодаря сведениям, добытым Эклипс, она знала, что за ними находится кабинет Донны.
– …Внутри пятеро мужчин и твоя цель… – раздалось тихое рычание у ее ног.
– …Хотя ни один из них не доставит особых проблем…
Пятеро мужчин, плюс Донна, плюс все, кого привезет с собой владелец карты.
«Черная Мать, а они не хотят облегчать мне задачу».
Мия планировала переждать в соседней комнате, пока не услышит, что приехал продавец, но стража у двери в кабинет смотрела прямо на нее.
– Эклипс, – прошептала она. – Спустись вниз и жди нашего поставщика.
Почувствовав, как ее тень пошла рябью, Мия поправила парик и беспечно направилась к кабинету, одаряя мужчин улыбкой.
– Максий, Донато, доброго вам вечера, – сказала она, присев в реверансе.
– Белль, ты не должна б…
Прежде чем Донато успел возразить, Мия постучала ногой по двери. Через секунду та распахнулась, и девушка оказалась лицом к лицу с высоким двеймерцем с искусными татуировками, его широкая грудь была обтянута дорогим жилетом с золотыми пуговицами. Он хмуро посмотрел на стражей у дверей.
– Кажется, я приказывал никого не впускать до ее прибытия.
– Я пытался ее остановить, во всем виноват гребаный Лаз…
– Кто там? – раздался низкий музыкальный голос из кабинета.
Окинув стражей еще одним мрачным взглядом, двеймерец бросил через плечо:
– Белль. И выпивка.
– Четыре Дочери, впусти ее! Я бы выпила и Море Звезд.
Бандит еще с секунду разглядывал Мию, но затем отошел.
Девушка элегантно впорхнула внутрь[22], попутно отметив рапиру и стилет, спрятанные в ножнах на поясе двеймерца. Помещение оказалось шикарным будуаром, у стен стояли еще трое браавов. Хоть все они были одеты как костеродные хлыщи, при каждом имелся свой арсенал оружия. На стенах висели живописные картины, все поверхности устилал алый шелк. Большую часть комнаты занимала огромная кровать, на которой спал симпатичный юноша.
– Неси поднос сюда, Белль. И побыстрее, пожалуйста, милочка.
Голос, низкий и хриплый, донесся из теней, и Мия наконец распознала его как женский. Когда его обладательница вышла на свет, Клинок увидела темные волосы и острые, как кинжалы, скулы. Она носила монокль на серебряной цепочке на шее и как раз натягивала шелковую рубашку на голову. Мия мгновенно узнала ее по рисунку из футляра Солиса – Донна, предводительница Щеголей.
– Не обращай на него внимания, он решил немного вздремнуть, – Донна улыбнулась, кивая на спящего человека на кровати. – Вот юноши нынче пошли! Никакой выдержки.
Мия изобразила, как она надеялась, вежливый смешок и поставила поднос туда, куда приказали. Стражи едва обращали на нее внимание – двое стояли достаточно близко, чтобы попасть под воздействие чудно-стекла, а ее тень могла бы сдержать как минимум одного. С юношей на кровати не будет проблем. Пять шагов – и она вскроет глотку Донны. Все зависело лишь от того, кого приведет с собой продавец кар…
– …Она идет… – раздался шепот на ухо.
– Донна, – произнес один из стражей у дверей. – У нас пополнение.
Предводительница браавов посмотрела на Мию и указала в угол комнаты.
– Придай себе загадочный вид, милая, и стой истуканом. Но истуканы не болтают, верно?
Мия кивнула, сливаясь с тенями. Затем услышала тихое бормотанье за дверью в будуар, грохот грома за окном. Мимо стражей протиснулся человек. Определенно женщина, низенькая, облаченная в свободную гранитно-серую мантию, слегка намокшую от бури, бушевавшей снаружи. В складках капюшона, прикрывавшего и нижнюю часть лица, можно было разглядеть только ярко-голубые глаза. К телу женщины было прикреплено множество лезвий, и сердце Мии забилось быстрее, когда она высмотрела деревянный тубус с картой, перекинутый через плечо.
– Так-так-так, – сказала новоприбывшая гостья. – Это довольно красиво и драматично, не так ли?
– Ты пришла одна, – задумчиво произнесла Донна.
– Так я веду дела, – ответила женщина, проходя в середину комнаты. Ее слова приглушались тканью капюшона, но было что-то…
В этих глазах.
В этом голосе…
«Не может быть…»
Гостья посмотрела на обнаженного юношу на кровати, на Мию с ее слишком тугим корсетом.
– Неплохой вид. Но тут немного людно, тебе так не кажется?
– Ну, так веду дела я, – ответила Донна. – У меня есть два золотых правила в этой жизни, малышка, – никогда не доверяй мужчине, который плохо отзывается о своей матери, и никогда не доверяй женщине, которая носит маску без какой-либо на то причины.
Гостья закатила глаза, но все же сняла капюшон, и за спину упали длинные золотистые косички. А затем открыла лицо, которое ассасин знала почти так же хорошо, как свое собственное. Сердце Мии ушло в пятки.
Сверкнула молния, она впилась ногтями в ладони.
«Черная гребаная Мать…»
Это была Эшлин Ярнхайм.
В их последнюю встречу они стояли друг против друга на пыльной дороге Последней Надежды. Нападение люминатов провалилось, судью убили. Но троица на шее Эшлин сдерживала Мию достаточно долго, чтобы предательница успела сбежать.
И теперь она была здесь, в Годсгрейве.
С тем самым предметом, который Мие приказали украсть…
«Что, ради бездны, тут происходит?»
– Карта у тебя? – спросила Донна.
– Деньги у тебя? – ответила Эшлин.
Донна кивнула стражнику, который подкинул девушке звенящий мешочек. Эшлин поймала его прямо в воздухе, развязала и достала одну монету. Не медного бедняка, не железного священника, а…
Золото.
Мия покачала головой.
«Богиня, это же целое состояние…»
– А теперь, – сказала Донна. – Твоя часть сделки, будь так любезна.
Эшлин сняла с плеча тубус и бросила его Донне. Женщина открыла крышку с тихим щелчком и наполовину вынула свернутый пергамент. Мия заметила странные надписи, серповидный символ в углу.
– Что ж, – вздохнула Эшлин. – Как бы мне ни была приятна ваша компания, я приметила симпатичную рыжеволосую девчушку внизу, так что…
Предложение Эшлин так и осталось незаконченным, поскольку стражи у выхода, со всей присущей моменту драматичностью, закрыли двери. Мия покачала головой, решая, что ей доставать первым: чудно-стекло или меч. В конце концов она остановила выбор на аркимии и мысленно назвала Эшлин дурой – явилась в логово браавов и треплется, словно хозяйка заведения! Неужели она действительно думала, что это закончится как-то иначе?
Вышеупомянутая дура оглянулась через плечо и прищурила голубые глаза.
– Донна, ты не могла бы попросить своих ребят уйти с дороги, пожалуйста?
– Боюсь, что нет, – ответила предводительница браавов. – Великий кардинал дал нам довольно четкие указания, что с тобой делать после обмена.
При этих словах сердце Мии екнуло.
«Кардинал Дуомо? А он как в этом замешан?»
За окном вновь загремел гром, щель между занавесками осветилась блеском молнии. Донна прислонилась к столу и улыбнулась.
– Признаться, я удивлена, что ты настолько облегчила нам задачу, малышка. Дуомо предупреждал меня, что вы с отцом опасны, как острая бритва.
– Я слышала то же о тебе, – ответила Эшлин, наблюдая за бандитами, медленно окружавшими ее. – Можешь представить себе мое разочарование?
– Не бойся, долго оно не продлится, – улыбнулась Донна.
Эшлин кивнула на тубус в ее руках.
– Ты хоть знаешь, куда ведет эта карта?
– Нет. Я не сую нос в чужие дела.
– Возможно, ты захочешь пересмотреть свои принципы, – Эшлин тоже улыбнулась. – Поскольку любопытный человек мог бы заметить двойное дно в полученном тубусе. А менее болтливый человек мог бы услышать звук кремня, который поджег фитиль бомбы внутри.
Глаза Донны расширились. Эшлин прыгнула в сторону, Мие хватило ума нырнуть за кровать, прежде чем тубус с громоподобным шумом взорвался. Части тела Донны разлетелись по всей комнате; женщина умерла прежде, чем коснулась пола. Трое стражей загорелись аркимическим огнем, двеймерец вылетел за двери, его жилет был объят пламенем. Остальных бандитов разметало по будуару, как горящую солому.
Помещение наполнилось удушающим дымом, в голове Мии звенело от взрыва.
– Зубы Пасти, – сплюнула она, пытаясь встать.
– …Мия!..
– …Ты цела?..
Эшлин убрала ладони с ушей, поднялась с пола. Прихватив мешок с золотом и достав короткий клинок из-за пояса, вонзила его в стонущего браава, лежащего рядом. Удостоверившись, что Донна мертва, она быстро добила оставшихся стражей и повернулась к служанке в дымящемся шифоновом платье, распластавшейся рядом с кроватью.
– Прошу прощения, ми донна, но я…
Мия перевернулась на спину. Ее маску сорвало взрывом, в ушах гудело, перед глазами все расплывалось. На ее плече появился Мистер Добряк, у ног устроилась Эклипс, обнажив полупрозрачные клыки в оскале.
– Бездна и кровь, – выдохнула Эшлин.
Голубые, как небо, глаза вперились в тенистого кота на плече Мии. А затем в его хозяйку.
– …Мия?
– Четыре гребаных Дочери… – раздался новый голос.
Мия прищурилась сквозь дымку, увидела Лазло, Дарио и еще троих Щеголей у двери в кабинет. Мужчины с ужасом смотрели на представшее перед ними зрелище. Дарио ошалело уставился на труп их предводительницы. Лазло был окутан серым дымом.
– Убейте ее! – проревел один из бандитов.
Не произнеся ни слова, Эшлин кинулась к окну, метнув перед собой кинжал и разбив им стекло. Щеголи всей толпой ринулись в погоню, и, скорее инстинктивно, чем обдуманно, Мия залезла рукой под платье и швырнула белое чудно-стекло им под ноги. Аркимическая сфера взорвалась с громким хлопком, и густое белое облако «синкопы» поглотило головорезов.
Эшлин перелезла через подоконник и ухватилась за шелковый трос, привязанный к каменной горгулье наверху. Даже не оглянувшись, девушка забралась на стену и исчезла.
Мия с трудом поднялась и, шатаясь, направилась к окну, в голове по-прежнему звенело. Тугой корсете и длинное платье – не лучшее обмундирование для лазанья по стенам борделя, даже если не учитывать полученное сотрясение. Но, как всегда, бесстрашная, она схватилась за трос, пролетела в пяти этажах над землей и забралась на крышу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эшлин перепрыгивает на стену соседнего борделя.
– Эклипс, приведи Джессамину! – рявкнула она. – Мистер Добряк – за мной!
Тенистая волчица исчезла, Мистер Добряк помчался по крыше за их целью. Встряхнув головой, чтобы избавиться от звона в ушах, Мия быстро последовала за ним. По правде говоря, ее сапоги не подходили для погони, а от дождя черепицы стали такими же предательски скользкими, как змея, за которой она гналась. Когда Эшлин спрыгнула с крыши борделя, Мия, бранясь, остановилась и срезала свою юбку стилетом из могильной кости, чтобы двигаться быстрее.
Ее мозг лихорадочно работал. С момента их последней встречи с Эшлин Ярнхайм прошло восемь месяцев, и Мия едва могла поверить, что девушка оказалась здесь. Они с отцом пошли на сговор с судьей Ремом, чтобы уничтожить Красную Церковь. А теперь она связалась с великим кардиналом?
Мия выбросила эти вопросы из головы, отшвырнула остатки намокшей юбки и кинулась бежать. Выглянув над крышей борделя, увидела, как Эшлин приземлилась на мостовую – слишком далеко, чтобы достать до ее тени. Не страшась падения, ассасин прыгнула за край, перебираясь с окна на окно, ее пальцы побелели от хватки на скользком от дождя камне. Добравшись до земли, она помчалась по улицам Годсгрейва и вылетела на Мост Слез.[23]
Эшлин бежала так, словно у нее на хвосте была сама Мать, петляла в толпе с легкостью дыма. Мия гналась за ней, как минимум дважды теряла свою цель из виду, заплутав в лабиринте каналов и кривых переулков, сворачивала не туда, куда нужно. Но Мистер Добряк, перепрыгивая с крыши на крышу, парил над навесами и фронтонами, словно ветер, и перекрикивал летнюю бурю:
– …Левее, левее…
– …Проулок рядом с бакалейной…
– …Нет, лево с другой стороны…
Мия выбежала на главную улицу, проскользнула под телегой со скачущей лошадью и увернулась от горсти джек-калек, которые Эшлин кидала себе за спину.[24] Она миновала ряды домов, храмы, окна которых напоминали пустые глазницы, узкие мосты и извивающиеся каналы. Теперь они направлялись к костеродному району Годсгрейва, впереди к омытым бурей небесам тянулись Ребра. Эшлин забежала в глухой переулок, затем оттолкнулась от каменной кладки и вскарабкалась на окно с разбитым стеклом наверху.
Ассасин последовала за ней, царапая руки до крови. Эш снова мчалась по крышам, несмотря на влажную черепицу. Перепрыгнув через зазоры между домами, Мия чуть не поскользнулась, когда черепица треснула под ее мокрыми сапогами. Если бы она упала, то в лучшем случае сломала бы себе ногу, а в худшем – хребет.
«Где, мать их, носит Эклипс и Джессамину?»
Девушка увидела Гранд Базилику впереди – готический шедевр со шпилями из мрамора и витражными окнами. На каждом из них сияли три солнца. Мия невольно вспомнила ту истинотьму, когда ей было четырнадцать: десятки людей, которых она убила, безуспешно пытаясь прикончить консула Скаеву. Эш знала о ее слабости перед святым символом Всевидящего и, очевидно, надеялась, что территория базилики достаточно священна, чтобы отпугнуть даркина, преследовавшего ее по пятам.
«Умная девочка. Но это так не работает…»
Эш потянулась к поясу, достала еще один трос с кошкой. Метнув его в сторону водостока базилики, пролетела над пропастью и вскарабкалась на крышу. Мия разогналась, надеясь преодолеть это расстояние прыжком, но хоть Мистер Добряк и пожирал ее страх, она знала, что оно слишком велико. Резко остановившись у края, она стала наблюдать, как Эшлин взбирается по черепице. С учащенным дыханием. Колотящимся в груди сердцем.
Мия достала нож из сапога и прицелилась. Лезвие было отравлено «синкопой», и от одной царапины противница упадет, словно мешок с кирпичами. Но, как бы ей ни хотелось это сделать, Мия поняла…
«Она нужна мне живой».
Ассасин опустила клинок, посмотрела на мостовую в десяти метрах внизу. Послушник, прогуливавшийся по территории собора, поднял голову и заметил ее, широко открыв рот от удивления.
– Дерьмо… – выдохнула она.
– …Такое расстояние не должно быть для тебя проблемой…
Мия взглянула на кота из теней у своих ног. Снова на пропасть.
– Я не могу так далеко прыгнуть, это невозможно.
– …Не так давно ты шагнула с вершины Философского Камня на остров Годсгрейв к этой самой базилике. Прыгая по городу, как ребенок по лужам…
– Это было во время истинотьмы, Мистер Добряк.
– …Ты снова это сделала в Тихой горе…
– Да, и в это место никогда не заглядывали лучи солнц.
– …Сейчас идет дождь. Глаза Аа скрыты за тучами…
– Я недостаточно сильная, разве ты не понимаешь?
Не-кот вздохнул, качая головой.
Эшлин достигла вершины крыши собора и повернулась к Мие. Ее отросшие светлые волосы намокли от дождя и липли к загорелой коже. Ясные голубые глаза напоминали опаленное солнцами небо. Мия почувствовала, как ее ладони сжимаются в кулаки, когда вспомнила, что Эшлин сделала с Триком.
Ваанианка улыбнулась. Прижала два пальца к глазам, а затем показала на Мию, говоря на безмолвном языке жестов, безъязыком.
Я тебя вижу.
И, одарив ее слабой улыбкой, Эшлин послала Мие воздушный поцелуй.
Тогда ее охватил гнев. Девушка наблюдала, как Эш ползет к колокольне базилики. Мистер Добряк по-прежнему мог следовать за ней, а Мия могла бы спуститься на землю и отправиться в погоню по улицам. Но Эш прилично от них оторвалась, и, по правде говоря, то, как много Мия курила в последнее время, никоим образом не способствовало ее выносливости.
Она устала от погони.
«Ладно, в жопу все это…»
Девушка подошла к краю пропасти, уходящей вниз под этим грязно-серым небом. Из-за скрытых солнц тени стали почти неразличимыми, но она по-прежнему чувствовала два горящих глаза Аа. Тонкой пелены туч и дождя было недостаточно, чтобы обуздать божий гнев, и Мия ощущала, как он опаляет ей затылок. И все же…
«И все же…»
Она знала тьму. Знала ее песню. Помнила, что испытывала во время истинотьмы. Как просачивалась сквозь трещины и поры этого города, растекалась по катакомбам под его кожей. Помнила тьму, откидываемую ею к ногам, тьму, жившую в ее груди, чреве, всех местах, которые солнца никогда не касались. И, сцепив зубы, дрожа, Мия потянулась к этим теплым и пустым местам, протянула руку к тени колокольни
И шагнула
Читать бесплатно другие книги:
