Монгол Шерр Анастасия

– Иди сюда, – положив руку ей на затылок, надавил и уткнул носом в свою грудь. – Успокойся. Не собираюсь я тебя топить, глупая. Немного поплаваем и всё. Тебе понравится.

Она упёрлась в его живот руками, пытаясь оттолкнуть, но быстро выдохлась и сдалась. Стояла молча, пока стаскивал с неё одежду, и мелко дрожала.

– Ну всё, прекращай, – скользнул взглядом по обнажённой груди с алыми, острыми сосками, которую она пыталась прикрыть одной рукой, потому что второй прикрывала низ. С трудом оторвал взгляд. – Просто искупаемся.

– Я не умею плавать.

Да, а об этом он как-то не подумал.

– Ничего, я умею, – и, подхватив девчонку на руки, понёс в воду.

Та тихо вскрикнула, рефлекторно обняла его за шею и подобрала ноги.

– Не надо! Пожалуйста!

– Не бойся, – прижал крепче и резко опустился вместе с ней под воду.

Алина трепыхнулась и, извернувшись кошкой, обхватила Монгола ногами, даже не заметив, что прижалась промежностью к его члену. Тот сразу же встал, и плевать, что вода холодная. Вот же оторву себе выбрал…

Когда вынырнули на поверхность, Алина выдохнула и неразборчиво что-то выкрикнула. Зубы стучали, а губы стали синими, но в глазах искренний восторг.

– Ты что, впервые в воде? – старался не обращать внимания на её соски, что, затвердев окончательно, царапали его кожу. Блядь, как же это заводит.

– Д-да! – кивнула отрывисто, сжала ноги, чтобы не соскользнуть.

– А как же море? Я же ради тебя весь ваш отряд отправлял в Крым. Не купалась там?

– Неа… – протянула задумчиво, видимо, удивившись тому факту, что вовсе не государство обеспечивало детдомовцам отдых на юге.

– Почему?

Пожала плечами, спрятала взгляд и ослабила руки.

– Держись крепче, – прижал к себе ещё сильнее, а член болезненно дёрнулся от её близости. – Так почему ты не научилась плавать?

– Некому было учить… Наши с Лерой родители утонули, и я боялась…

Дослушивать её не стал, сбросил с себя и подхватив за талию, поволок на берег.

– Никогда больше не произноси её имя, поняла? Никогда!

* * *

Было в этом человеке что-то, чего я боюсь до ужаса. Так, что зубы стучали. Он опасен и невменяем. Совершенно точно маньяк. Бедная Лерка… Это что ей пришлось вытерпеть перед смертью? Этому гаду ведь мало просто убить. Он будет потешаться и издеваться. Играть, как и со мной…

Теперь сомнений не осталось. Именно он расправился с моей сестрой. То, как он отреагировал лишь на одно её имя, доказывало это лучше всяких улик.

Затащив меня на участок, толкнул к уже знакомой лестнице, и сердце пропустило несколько ударов. Только не этот жуткий бункер, в котором меня запирали, как собаку. Да он даже к своим псам относится лучше, чем ко мне. И как долго это будет продолжаться?

– Не пойду! – заупрямилась, хватаясь свободной рукой за ветку какого-то дерева, так, словно это меня могло спасти.

– Пойдёшь, – зло рванул меня на себя, отдирая от дерева и таща дальше.

– Я не хочу туда! Не хочу в бункер! Отпусти! – драться с ним бессмысленно, но я пыталась. Без боя сдаваться не собиралась, потому что мой внутренний стержень – единственное, что у меня осталось. И этому бандиту его не согнуть. Он мог убить меня, мог покалечить, а события последних дней показывали, что именно так всё и будет, но мой дух ему не сломить. Если только вырвать вместе с позвоночником…

– Ты будешь там сидеть, пока не научишься себя хорошо вести, – открыл тяжёлую дверь, затолкал меня внутрь. – Увидимся вечером, волчонок.

Скрежет металла, загоревшаяся красная лампочка под потолком и я… Одинока, беззащитна перед чудовищем и слаба телом. Лера, наверное, также чувствовала себя… Потому и стала шлюхой. У неё не было выбора. И когда её впервые принудили лечь под клиента, никто не заступился, никто не помог выбраться из болота, в котором она погрязала с каждым днём всё сильнее. А потом появился он. Будь проклят тот день, когда Лерка познакомилась с этим монстром в человеческом обличье. Страшно представить, что он творил с ней… Если Монгол захочет, он и со мной сможет сделать всё, что пожелает его чёрная душа. И я не смогу сопротивляться. Я в его глазах – всего лишь маленькая букашка, которую прихлопнуть – минутное дело. Да просто скормит меня своим псам и дело с концом.

Шаталась от стены до стены несколько часов кряду, а потом заскрежетала дверь. Присев на краешек кровати, обняла подушку, как бы защищаясь, и с изумлением уставилась на Батыя, который вошёл с подносом.

– Ешь, – поставил еду на кровать рядом со мной. – Стол сломала, теперь ешь так, – проворчал недовольно, но даже не взглянул на меня.

Собрав все обломки, вынес их из бункера, захлопнул дверь. Тяжело вздохнув, перевела взгляд на блюда, накрытые крышками. Такие подают в ресторанах. И пахло безумно вкусно… Желудок возмущённо заворчал, требуя пищи, и я, сглотнув слюну, подняла одну из крышек. Морепродукты с винным соусом.

– Ох, мамочки…

Удержаться не смогла. Тут же схватила вилку (почему-то пластмассовую) и набросилась на еду. Пережевав огромную креветку, запрокинула голову от наслаждения, но проглотить не смогла. Креветка застряла в горле, когда я увидела под потолком камеру видеонаблюдения.

– Какого хрена?!

Отставив поднос в сторону, поднялась с кровати и, уперев руки в бока, уставилась на красную точку. Камера активна и она меня снимала. А кто наблюдает – не секрет.

– Ты! Ты гребаный извращенец! Нравится подглядывать, да? Озабоченный вуайерист! – искренне надеялась, что он меня слышит. – Ты мерзкая тварь! Ненавижу! – схватив обеими руками поднос со всем содержимым, швырнула его в камеру, но он не долетел, и вся еда расползлась по стене грязным пятном.

Нашла обломок стула, который не заметил Батый, и запустила его. Он долетел. Камера заискрила и повисла объективом вниз, а я приготовилась к сражению с Монголом. Но время шло, а он не приходил. Не появился и Батый. Никого. Поесть так и не удалось, что расстраивало больше всего остального.

Прождав до глубокой ночи, я укуталась в одеяло и, прислонившись к стене, уснула сидя.

* * *

Без связи со своей пленницей Архан заскучал. Наблюдать за ней – особое удовольствие. Раньше не замечал за собой склонности к вуайеризму, но с этой девчонкой всё по-другому. Даже с её сестрой такого не было. Нет, любовь была, конечно. Одержимая, больная. Но таких странных чувств Валерия не вызывала. Когда в одно мгновение хочется приласкать, а уже в следующее – пристрелить.

Строптивая кошка расшибла камеру, и теперь Монгол мог только догадываться, чем она там занимается. Успокаивало лишь осознание, что девочка под надёжным замком, и ей оттуда не выбраться.

– Может, починить? – Батый почесал затылок, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Нет. Пусть сидит. Завтра утром отнесёшь ей еду и снова запрёшь.

Пора уже взяться за воспитание этой оторвы. Планы Монгола стремительно летели в пропасть, и он понимал, что детьми тут и не пахнет. Эта сумасшедшая не покорится. Придётся ломать.

– Что-то ещё, шеф?

– Да. Заводи машину. В город поедем, развлечёмся.

* * *

Проснулась когда стрелка часов, висящих на стене, показывала полдень. Рядом со мной исходила паром тарелка с жареным беконом и картофелем, а я испуганно завертелась, осматривая бункер. Никого…

Съев завтрак, наконец, почувствовала приятную тяжесть в желудке и блаженно откинулась на подушки. Что ж, накормили, не изнасиловали… Похоже, день задался. Хотя он ещё и не закончился… Камера по-прежнему висела под потолком, не подавала никаких признаков функционирования. Тоже неплохо. От мысли, что за мной круглосуточно наблюдает этот маньячина, бросало в дрожь.

Время шло, но Монгол не появлялся. Не пришёл он и вечером. Ни он, ни Батый… Я снова проголодалась и уже начинала нервничать. Не то чтобы сильно желала лицезреть этих сволочей, но от разных нехороших догадок становилось не по себе. А вдруг обо мне забыли? Или, может, подонков, наконец, посадили в тюрьму? Или убили… Чего мне хотелось бы больше всего, но опять же, на данный момент это не в моих интересах. А, может, Монгол просто понял, что от меня ему нет никакого толка, и оставил здесь умирать?

Чего только ни передумала, пока дверь ни открылась, и ни вошёл Батый с очередной порцией еды. Молча поставил тарелку на кровать, пошел к двери.

– Постой! Батый! Тебя же так зовут, да? Да подожди ты! – кинулась за ним, но дверь перед моим носом снова захлопнулась.

Заталкивая в себя мясо, тихо ревела, шмыгая носом и утирая слезы. Безумно хотелось помыться, пройтись. Хотя бы поспать нормально, не шарахаясь от малейшего звука и не ожидая, что вот-вот придёт насильник и снова полезет на меня. Хотелось свободы и больше никогда не увидеть страшную рожу Батыя. И, конечно же, Монгола. Хотелось просто бежать, чтобы ветер трепал мои волосы, а я дышала полной грудью.

Но всё ещё теплилась во мне надежда, что утром я проснусь в своей маленькой комнатушке с облезлыми стенами, а всё произошедшее окажется не больше, чем дурацким сном. Я тогда не знала, что сидеть в бункере мне придётся больше двух недель.

Глава 7

Не видеть этого строптивого волчонка оказалось сродни пытке. Монгол с трудом сдерживался, чтобы не ворваться к ней и не отодрать по первое число. Так, чтобы визжала. Только вот последнего хотелось без слёз и сопротивления, а от кайфа чтобы. Всё-таки прогадал он с её воспитанием. Надо было с детства девчонку к покорности приучать. Архану же казалось, что она и так будет покладистой, как её сестра.

Перевоспитывать взрослую, уже закостеневшую личность намного труднее. Придётся её помучить, пока девчонка сдастся и покорится, а этот вариант Монголу не особо нравился. Одно дело – сломать врага, посеять в его душе страх, и совсем другое – юную девочку, которая должна стать твоей женой. Почему-то именно в её глазах не хотелось видеть испуг и слёзы.

Но как бы ни было неприятно от мысли, что он поступает жестоко, Монгол продолжал мариновать девчонку взаперти. Если уж рубить хвост псу, то одним разом.

А она там ревела и бесилась. Звала Монгола, Батыя, угрожала и умоляла, а потом вдруг резко замолчала. Перестала звать на помощь и не пыталась заговорить с Батыем, когда тот приносил ей еду. Раз в три дня ходила в душ и покорно возвращалась в бункер, склонив голову. Только по ночам тихо пела, а Монгол слушал её под дверью.

Каждый раз порывался открыть долбанную дверь, но здравый смысл побеждал жалость. А позже Алина перестала петь. Замолчала совсем. Не хотела есть и пить, отказывалась ходить в душ. Иногда одаривала Батыя отстранённым взглядом и снова отворачивалась.

Когда Архан вошёл в бункер, она приоткрыла глаза и, увидев его, резко села на кровати.

– Здравствуй, Алина.

Задышала часто, рвано. На неестественно бледной коже выступил румянец.

– Здравствуй, – прохрипела осипшим голосом, прокашлялась. – Ты пришёл меня убить? – а во взгляде столько безнадёжности, как будто и правда верила, что он явился с целью лишить её жизни. Дура.

– Если бы планировал грохнуть, не переводил бы на тебя еду.

На мгновение в её глазах вспыхнула злоба, но тут же угасла. Умная девочка.

– Тогда зачем ты пришёл? – спросила осторожно.

– Это ты мне скажи, зачем я пришёл? Чтобы забрать тебя отсюда или оставить здесь ещё на две недели?

Она вскочила, но пошатнулась и осела обратно.

– Забери… Пожалуйста, – губы задрожали, и щёки заблестели от влаги.

Монголу же словно нож в кадык воткнули. Зря он девчонку здесь столько промариновал. И заскрипел зубами от раздражения. Нехорошо оно, жалость эта. Однажды уже испытывал нечто подобное. Ничего путного из этого не последует.

– Не реви, – взял её за предплечье, потянул вверх. – Вставай. А теперь смотри мне в глаза, – взяв её за лицо, заставил поднять взгляд. – Будешь послушной – больше сюда не попадёшь, – дождался, пока она кивнет, подтолкнул вперёд. – Иди наверх.

Девчонка поспешила к лестнице, то и дело оглядываясь на Монгола. Наверное, боялась, что он передумает. А он уже не изменит своего решения. Ни за что. В штанах всё колом стояло, так хотелось её отодрать. За две недели пару раз спускал в шалаву, но при этом не испытывал ничего схожего с тем кайфом, который испытал с этой малолеткой.

– Давай сразу в спальню, я соскучился по тебе.

Девчонка застыла, тут же сжалась.

– Нет… – обернулась, а взгляд полон непокорности.

– Хочешь вернуться в бункер?

* * *

Не хотела. Готова была сделать что угодно, лишь бы не возвращаться туда. Но вот в постель к нему… Выше моих сил. Тогда это будет значить, что я проиграла, сдалась. Опустила руки, как когда-то Лерка.

Только и обратно в бункер не хотелось. Дни, проведённые там, сродни вечности пыток. Ещё немного и я сошла бы с ума.

– Не хочу в бункер…

– Тогда иди, Алина, – подтолкнул меня вперёд, сам же неотрывно следовал позади.

Сбежать не получится, уже пробовала. Сопротивляться тоже… Он просто запрёт меня в жутком подвале снова, и не факт, что в следующий раз я выйду оттуда сама.

Уже в доме тащил за руку по лестнице, а я упиралась ногами в ступеньки и тихо хныкала. Монгол же не обращал на мои слабые попытки никакого внимания. Он был похож на одержимого: страшный взгляд, полный уверенности и играющие скулы. Теперь мне стало страшно по-настоящему. Так, словно там, куда меня ведут, случится что-то необратимое. То, что изменит мою жизнь навсегда…

А что, если я забеременею? Что будет тогда? Он ведь уже давал мне понять, чего именно хочет…

– Постой! – схватилась за его руку, потянула на себя, принуждая его обратить на меня внимание. – Давай поговорим? Пожалуйста…

Наверное, мой вид был слишком жалок, потому что Монгол вздохнул, присел на ступеньку.

– Давай поговорим, – потянул меня вниз. – Только недолго. Мне сейчас не до разговоров, – и, взяв меня за руку, приложил ладонью к своей ширинке, а я ощутила внушительную твёрдость. – Видишь? Не стыдно тебе мужика голодным оставлять?

Инстинктивно дёрнулась, но, конечно же, вырваться не смогла.

– Пожалуйста, – прошептала, сгорая от стыда за саму себя, трогающую член Монгола.

Он нехотя отпустил мою руку, уперся локтями в ступеньки.

– Говори.

– Ты сказал тогда о беременности…

– Совершенно верно, – перебил меня грубо. – Я сказал и этому быть.

– Я не могу так, понимаешь? Я не готова… Это неправильно. Ты же не можешь заставить меня рожать тебе детей. Мы в двадцать первом веке живём! – перешла на крик, но сразу же осеклась. – Я не понимаю, что происходит… Почему я? Почему не та, которая захочет тебе родить и…

– Так, всё. Умолкни. Я понял твою точку зрения. Обещаю повременить с детьми. Но это только в том случае, если ты будешь послушной. А теперь вставай, – поднялся на ноги, потянул меня вверх. – Покажу тебе нашу спальню.

От последних слов подкосились ноги, и я пошатнулась, хватаясь за поручни.

– Пожалуйста…

– Алина! – рявкнул так, что, казалось, задрожал дом, а я не стала испытывать его терпение и бросилась наверх.

Не разбирая дороги из-за застилавших взор слёз, влетела в первую попавшуюся комнату и застыла на пороге. Спальня…

– Вот видишь, сама судьба тебя привела в мою комнату, – усмехнулся, прижав меня спиной к себе, и склонился к шее. – Как же ты меня заводишь, маленькая паршивка, ммм… Так бы и отымел.

Закрыв глаза, сжалась в какой-то немыслимый комочек и тихо запела. Глупо, наверное, распевать песенки, когда тебя вот-вот изнасилуют во второй раз, но только так я могла справиться с приступом паники, что накрывала девятым валом.

Монгол вдруг замер, развернул меня к себе и прижал большой палец к моим губам.

– Открой глаза.

Взглянула на него, но прежней похоти не увидела. Словно дурацкая песенка успокоила и его тоже.

– Я не хочу делать тебе больно. Не хочу принуждать тебя. И я был бы рад, если бы ты помогла мне.

– Как? – прошептала, задыхаясь от слёз, что застряли комом в горле.

– Доверься мне.

Дайте-ка подумать… Довериться тому, кто тебя похитил, изнасиловал, травил собаками, запер на две недели в бункере? Да запросто! Особенно, если учесть, что выхода у меня другого попросту не было.

– Давай, иди сюда, – повёл к огромной кровати, которая показалась мне местом казни, а я входила на неё, как на плаху. – Плохо не будет, обещаю. Это нужно снять, – усадив на постель, потянул футболку вверх и, сняв её, надавил на плечи, принуждая лечь. Шумно выдохнул, рассматривая мою грудь, соски которой превратились в горошины. Взгляд его постепенно темнел.

Рассматривала его, как в замедленной съёмке, такого огромного, мощного, разрисованного странными татуировками. Будто и не человек он вовсе. Подавляя слабое сопротивление, развёл мои ноги в стороны и устроился между ними, а его горячий язык обжёг мне кожу груди, которую Монгол алчно накрыл своими губами. Его пальцы коснулись промежности, и я тихо всхлипнула, отворачиваясь. Только бы это поскорее закончилось. Пусть уже начинает, пусть всё пройдет быстро.

Но Монгол не торопился, как в прошлый раз. Он растягивал пытку, словно наслаждался ею и моей реакцией.

– Тшшш… Не бойся, малютка. Не бойся… – каждое слово сопровождалось звуками поцелуев, которыми он покрывал моё тело без разбора. Облизывал и втягивал губами соски, ласкал пальцами клитор, чуть касаясь нежной мякоти, и довольно заурчал, когда я стала влажной. – Вот видишь, как хорошо. Ты такая отзывчивая девочка…

Не знаю, кому было хорошо, но точно не мне. Я боялась так неистово, так жутко, что тряслась в его руках, как в лихорадке. Я знала, что это неправильно. Это насилие. Так не должно быть. Но моё тело говорило ему, что я согласна.

Когда его крупная головка стала в меня протискиваться, тоненько запищала, пытаясь столкнуть с себя бугая, но он лишь крепче вжал меня в постель и продолжил вторгаться. Правда, был аккуратен, и боли я пока не ощущала. Только небольшой дискомфорт, когда он вошёл полностью.

– Прислушайся к себе, волчонок. Скажи мне, тебе ведь сейчас не больно, мм? – мягко толкнулся вперёд, а я от страха зажмурилась. Но он оказался прав. Больно, и правда, не было.

– Нет, – наконец, взглянула на него и обомлела. Страшный, почти дикий взгляд Монгола поверг меня в шок. Только сейчас я поняла, что он на самом деле сдерживается, чтобы не причинить мне боль.

– Обними меня ножками, – кусая губы так сильно, что во рту появился металлический привкус крови, выполнила его приказ и застонала, когда Монгол вошёл в меня до основания. – Теперь двигайся мне навстречу, – и снова толкнулся, на сей раз уже более настойчиво.

Я подалась вперёд, добровольно насаживаясь на его член и, сгорая от стыда и обиды, запрокинула голову вверх.

– На меня смотри! – повысил голос, а толчки стали более частыми и сильными. – Двигайся! Давай, вот так! – взяв меня за бёдра, с лёгкостью вонзался в моё лоно, а я застонала от странного чувства.

– Больно… – прошептала одними губами, а Монгол остановился. Внимательно на меня посмотрел, чуть качнул бёдрами, а когда я застонала и сжала его там, внутри, своими мышцами, довольно зарычал.

– Это не больно, волчонок. Это приятно, – усмехнулся, опуская руку между нами и, коснувшись клитора, чуть надавил на него. Живот снова пронзило той странной болью, а в следующий момент тело словно взорвалось на миллионы осколков. Вскрикнув от испуга, схватилась за его шею, пытаясь взобраться выше, а в идеале слезть с его члена, но Монгол тихо засмеялся и прижал меня к себе. – Не бойся. Всё хорошо, – и толкнувшись глубже, резко освободил меня. Горячая струя оросила мой живот, а до ушей донёсся его глухой стон.

Глава 8

Заворочалась, закинула на него руку и, уткнувшись носом в грудь Архана, засопела. Он усмехнулся, наблюдая за девчонкой. Свеженькая, чистая. Всё, как он хотел. Строптивая, правда, но это лечится. И вроде бы всё идёт по плану, но в то же время, чего-то не хватает. Словно что-то не продумал. Но ведь у него, у Монгола, так не бывает. Всё четко, всё, как надо. Наверное, просто устал. Вот Алину приручит, заодно и отдохнёт.

– Доброе утро, – потрепал её за нос, прижал к себе крепче, уже догадываясь, какой будет её реакция.

Девчонка открыла глаза, тут же зажмурилась от яркого солнечного света и вскрикнула, когда поняла, что лежит в его объятиях. Попыталась вырваться, но Монгол лишь изогнул губы в усмешке.

– Давай без резких движений. Спокойно, – надавил ей на спину, принуждая лечь обратно. Обратил внимание, как девчонка дёрнулась, словно от удара током. Захотелось отходить её ремнём. Прям по худощавой заднице.

– Отпусти! – прошипела, упираясь руками в его рёбра.

– Уймись, Алина! – строгого окрика хватило, чтобы девчонка обмякла. – Вот так. Умница малышка, – сгрёб в охапку, поднимаясь вместе с ней.

Алина пискнула и испуганно обхватила его шею руками, когда направился к двери.

– Мама… Мамочка! Куда? Пусти! – не знала, что делать – держаться за шею Монгола или прикрывать обнаженную грудь.

– Каждое утро я хожу плавать на озеро. Ты теперь будешь ходить со мной, – поцеловал её в щёку, а Алина зло выдохнула и, скрестив руки на груди, отвернулась. Капризный ребёнок, блядь. – Ничего, привыкнешь. Это полезно для здоровья.

– Трахаться с тобой тоже полезно для здоровья? – враждебно зыркнула и ойкнула, когда слегка тряхнул её.

– Конечно. А ещё, очень приятно. Скоро убедишься в этом.

Фыркнула и оглянулась по сторонам, когда Архан ступил за порог дома.

– Я раздетая!

– Я тоже. Не бойся, здесь никого нет, и в ближайшие пять часов не появится ни один живой человек. А меня стесняться не нужно. Теперь я твой муж. Привыкай.

Посмотрела на него, как на сумасшедшего, разве что пальцем у виска не покрутила. Нет, всё-таки стерва живёт в каждой бабе. Даже в такой невинной.

Остаток пути Алина молчала, лишь иногда испуганно оглядывалась вокруг, а когда Монгол вышел с ней на берег озера, напряглась.

* * *

– Не бойся, волчонок. Я буду держать тебя. Не отпущу.

Не знаю, к чему он это сказал, но подумала я не о воде. Набрала в лёгкие побольше воздуха, а уже в следующее мгновение ощутила ледяные объятия воды. Сердце трепыхнулось от страха, и я крепче вцепилась в Монгола. Выбора особо не было, пришлось обнять его за шею и обхватить ногами.

Приготовилась выныривать, но Монгол почему-то не торопился. Открыла глаза под водой и потормошила его за плечо, но он ухмыльнулся и потянул меня вниз. Дикий ужас прошёлся по всем конечностям, обездвиживая, словно парализуя, и я, оттолкнувшись от психопата, засучила ногами, пытаясь выплыть самостоятельно. И тут же, как и ожидалось, пошла на дно.

Монгол схватил меня за руку, дёрнул на себя и приблизил своё лицо к моему. Да он же ненормальный! Я тону, а он решил скоротать время до того, как захлебнусь за поцелуями?! Отвернулась, подняв голову наверх, всей душой желая увидеть солнышко, ещё хотя бы разочек… Голова уже кружилась от нехватки воздуха, а я кусала губы, лишь бы не открыть рот.