Темный рассвет Кристофф Джей
Трик покачал головой.
– ТЫ БЫ ВСЕ РАВНО НЕ ПОЗВОЛИЛА, ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ Я ПРЕДЛОЖИЛ. В ГЛУБИНЕ ДУШИ ТЫ ЗНАЕШЬ: ТО, ЧТО ЖДЕТ ТЕБЯ ТАМ В ПУСТЫНЕ, ПРЕДНАЗНАЧЕНО ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕБЯ. КАК БЫ МНЕ НИ ХОТЕЛОСЬ, Я НЕ МОГУ ПОМОЧЬ ТЕБЕ С ТЕМ, ЧТО ГРЯДЕТ. НО Я ЗНАЮ, ЧТО В КОНЦЕ КОНЦОВ ТЫ ВЫСТОИШЬ.
– В хрониках довольно четко говорилось, что в конце концов я окажусь в горизонтальном положении, Трик. Не в вертикальном.
Тот лишь пожал плечами.
– В ЭТОЙ ЖИЗНИ НИЧЕГО НЕЛЬЗЯ ЗНАТЬ НАВЕРНЯКА. ОСОБЕННО ТО, ГДЕ И КОГДА ОНА ЗАКОНЧИТСЯ. НИ ОДНА КНИГА, НИ ОДИН ЛЕТОПИСЕЦ, ДАЖЕ САМА БОГИНЯ НЕ МОЖЕТ ПРЕДВИДЕТЬ ВСЕ ФИНАЛЫ. И ЭТОТ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ТВОЙ.
– Иными словами, ты предлагаешь мне жить дальше, да?
– Я ЗНАЮ, КАК СИЛЬНО ТЫ ЕЕ ЛЮБИЛА, МИЯ. МНЕ ЖАЛЬ.
Тогда она посмотрела на него. На прекрасного юношу, который прорвался сквозь стены Бездны ради нее. На юношу, который так ее любил, что одолел саму смерть, лишь бы вернуться к ней. Другой бы возненавидел девушку, которая убила его и похитила то, что ему принадлежало. Другой бы праздновал, а не скорбел из-за ее кончины. Посчитал бы это своим шансом вновь завоевать любовь Мии. Посадить алые розы на могиле ее возлюбленной.
Но не этот юноша.
– Знаю, – ответила Мия с болью в сердце.
– ТОГДА, В АМАЕ, Я ГОВОРИЛ ВСЕРЬЕЗ. ТЫ – МОЕ СЕРДЦЕ, МИЯ. ТЫ – МОЯ КОРОЛЕВА. Я СДЕЛАЮ ВСЕ, О ЧЕМ ТЫ ПОПРОСИШЬ, И ВСЕ, О ЧЕМ НЕ СТАНЕШЬ. ПУСТЬ ЭТО ПРИНЕСЕТ МНЕ БОЛЬ. ГЛАВНОЕ, ЧТОБЫ ЭТО НЕ ПРИНЕСЛО БОЛЬ ТЕБЕ. И Я БУДУ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ ВЕЧНО.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала она.
– НО НЕ ТАК, КАК ЕЕ.
– Трик…
– ВСЕ НОРМАЛЬНО. – Он протянул руку и ласково, как первые снежинки, коснулся ее лица. – ЭТОГО МАЛО. НО ЭТО ВСЕ РАВНО БУДЕТ ГРЕТЬ МЕНЯ.
– Хотела бы я… – Мия покачала головой, прижимая его руку к щеке. Гадая, сколько еще раз ее сердце может расколоться в груди. – Хотела бы я, чтобы меня было двое.
– ТАК И ЕСТЬ, ПОМНИШЬ? – юноша одарил ее мрачной и красивой улыбкой. – В ТЕБЕ ВОЮЮТ ДВЕ ПОЛОВИНКИ. И ПОБЕДИТ ТА…
– …Которой я помогу.
– НЕ ПОДДАВАЙСЯ ГОРЮ, МИЯ. НЕ ТЕРЯЙ НАДЕЖДУ. ВАЖНЕЕ ВСЕГО – ТВОЕЙ СМЕЛОСТИ, КОВАРСТВА, ЯРОСТИ, – ЧТО ТЫ ДЕВУШКА, КОТОРАЯ ВЕРИЛА. ТАК ЧТО ПОЗВОЛЬ МНЕ ПОЦЕЛОВАТЬ ТЕБЯ НА ПРОЩАНИЕ. А ЗАТЕМ ИДИ ДАЛЬШЕ. И НИКОГДА НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ.
Мия глубоко вдохнула, всматриваясь в его глаза.
– Тогда поцелуй меня.
Он взял ее за руку. Его бездонные колодцы были глубиной в вечность. Затем провел пальцем по коже в ссадинах и шрамах, вызывая у нее дрожь. Не отрывая взгляда от Мии, поднял ее ладонь к своим губам. И поцеловал пальцы. Нежно, как облака.
– ПРОЩАЙ, МИЯ КОРВЕРЕ, – сказал Трик, отпуская ее руку.
– …И это все?
– ЭТО ВСЕ.
Между ними с шепотом пронесся одинокий и тоскливый ветер.
– В жопу все это, – выдохнула Мия.
Она смяла его рубашку в кулаках. И, встав на цыпочки, притянула Трика для поцелуя в его идеальные губы. Он обхватил ее руками, его тело прижалось к ней, губы приоткрылись. Сжал ее так крепко, что чуть не сломал. Головокружительный поцелуй. Бесконечный поцелуй. Поцелуй, полный печали и сожаления обо всем, кем они могли быть; поцелуй любви и тоски по всему, что между ними было; поцелуй радости от того, кем они были друг для друга в этот момент. Навеки связанные кровью и чернилами, часть истории друг друга – древней, как само мироздание.
Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Не хотела, чтобы это было реальностью. Вообще ничего не хотела. Но Мия Корвере знала лучше других, что мы не всегда получаем желаемое. И она отстранилась. На секунду прижалась к нему лбом. Ее щеки намокли от слез. Взяв лицо Трика в руки и отведя дред, упавший на его бездонные глаза, всмотрелась в эту тьму между звезд и прошептала:
– Прощай, дон Трик.
– ПРОЩАЙ, БЛЕДНАЯ ДОЧЬ.
– Помни меня.
– ВСЕГДА.
Мия запрыгнула на верблюда, взглянув на восточный край горизонта.
Смахнув слезы, двинулась в путь.
И ни разу не оглянулась.
Глава 38. Наступление
Шепот становился громче.
Она путешествовала по ашкахской пустыне уже семь перемен, оставляя за спиной длинную и одинокую тропу в пыли, уходящую на запад. Песок был красным, как ржавчина или давно запекшаяся кровь. Небеса – меланхоличного оттенка индиго. Через пару часов Саан исчезнет за краем мира; от него осталась лишь тоненькая полоса, освещавшая горизонт убийственным багровым сиянием. Вскоре за своим угрюмым близнецом последует и Саай, но пока наименьшее из солнц упрямо цеплялось за небесные просторы, и последний глаз Всевидящего оставался открытым.
Но очень скоро Аа придется выпустить небо из своей хватки.
И тогда наступит ночь.
«И его смерть».
Мия смотрела на дорогу впереди, прищурив глаза от жалящих ветров. Слезы на ее щеках давно высохли, как и земля впереди. По мертвой почве, как черная паутина, расходились миллионы трещин. Мия была в самой глуши пустыни – за границами большинства карт Итрейской республики. На востоке раскинулся серп из темного гранита, известный как Черногранные горы. Острые пики и шпили хребта тянулись на юг, его каменные кулаки пронзали небеса. Согласно карте на коже Эшлин, между горами извивалась узкая тропа, которая выходила к руинам Ашкахской империи.
К Короне Луны.
Мия понятия не имела, что ее там ждет. Несомненно, женщина, которая сильнее ее. Женщина, которая жила в окружении теней еще с дореспубликанских времен. Женщина, охваченная безумием, которая ненавидела Ночь и ревностно охраняла то, что могло спасти брата Мии от его незавидной участи и тем же росчерком меча положить конец извращенным амбициям ее отца.
Ее возмездие.
Страх обострил ее тоску по Мистеру Добряку. Мия скучала по Эклипс, как если бы кто-то отрезал часть ее тела и прижег рану. Думая о том, как пала теневая волчица, защищая ее брата, девушка добавила гибель демона, смерть Мясника и убийство Эшлин к длинному списку причин, по которым Юлий Скаева заслуживал смерти.
И да будет Черная гребаная Мать тому свидетелем, смерть уже ждала его за порогом.
Но сначала…
«Клео».
Юлий плевался, фыркал и ныл, но Мия слишком была погружена в себя и не обращала внимания на жалобы верблюда. Отпив теплую воду из фляги, она почувствовала, как Саан за ее спиной опускается все ниже к горизонту, и свет вокруг мало-помалу тускнеет. Ее бдительный взор был устремлен на пески впереди, голову не покидали мысли о монстрах, притаившихся под ними. По своему опыту Мия знала, что по необъяснимым причинам ее тенистая магика приманивала чудищ пустыни. Разъяряла. Если она наткнется на песчаного кракена или блювочервя, ее история закончится еще до того, как она увидит Корону.
Мия задумалась об этом – почему ее сила приводила хищников пустыни в такую ярость. Ученые утверждали, что монстры песчаных глубин мутировали из-за магических загрязнителей, возникших после уничтожения Ашкахской империи. Но если Ашках был уничтожен при убийстве Луны его отцом, быть может, Анаис, фрагменты внутри нее и сами кошмары пустыни как-то связаны?
Впрочем, могло быть и хуже. Помимо чудищ, к которым она ныне направлялась, ей также, возможно, придется беспокоиться о…
Юлий снова взвыл, фыркая и брызжа слюной. Мия выругалась себе под нос, его жалобы наконец пробились сквозь корку льда вокруг ее сердца.
– Да заткнись ты, уродливый сукин сын!
Верблюд снова взревел, перекатывая в пасти целый литр слюны. Потоптался на месте, зарычал, замотал головой. Мия вздохнула и взглянула в том направлении, куда смотрел Юлий. И там, далеко на юге, увидела поднимающееся облако. Вырисовывавшееся багровым размытым пятном на фоне горизонта.
– Может, буря? – предположила она. – Леди по-прежнему бесятся.
С губ Юлия сорвались брызги слюны, и Мия медленно кивнула. Вряд ли Леди Бурь спешила вновь затмить небеса.
– Да, ты прав. Это что-то другое.
Потянувшись к седельной сумке, она достала длинную латунную подзорную трубу. Подняв ее к глазу, присмотрелась к облаку пыли. Ей не сразу удалось навести резкость на клубящейся алой завесе. Но затем тускнеющий свет отразился от их копий, засверкал на шлемах с плюмажем…
– Отымейте меня нежно, – выдохнула Мия. – А затем оттрахайте как следует.
Итрейские легионеры. Марширующие колонной на север с развевающимися на ветру плащами. Шеренга за шеренгой. По их знаменам она поняла, что это Семнадцатый легион из южной части Ашкаха. Все десять когорт, судя по всему. Пять тысяч человек. Возможно, их командир просто отправил ребят на приятную прогулку на север кошмарной пустыни, но в глубине души Мия знала, что они шли за ней.
К Короне.
Но как, во имя Черной Матери…
– Оденься! – прошипела Мия. – Йоннен будет спать с нами.
– Серьезно? – Эш нахмурилась и осмотрелась. – Вот дерьмо. Ладно, дай мне минутку.
Мия завела брата в каюту, а Эш скатилась с гамака и отвернулась от двери. Мальчик чинно сложил перед собой руки, украдкой бросая полные любопытства взгляды на татуировку на спине Эшлин…
– Йоннен, – выдохнула она.
Мия понятия не имела, как Скаева передал сообщение ашкахскому легиону о том, куда она направлялась. Но он выпил божью кровь. В его жилах пело могущество убитого божества. Кто знает, какие дары теперь в его распоряжении? Да и в конце концов, не важно как. Главное, что он это сделал, и теперь за ней гонятся пять тысяч хорошо вооруженных херов в доспехах, настроенных отыметь ее, и вряд ли нежно.
Вопрос в том, что ей с этим делать?
Мия посмотрела на Черногранные горы далеко на западе, кинула виноватый взгляд на Юлия и достала хлыст.
– Надеюсь, ты не заставишь меня им воспользоваться.
– Быстрее, мудила уродливая, быстрее!
Юлий был уже весь в мыле, Мия согнулась над поводьями и заставляла его мчать что есть мочи, копыта зверя громко стучали по выжженной земле. Леди Клинков, чемпион «Венатус Магни» и королева Мерзавцев надеялась оторваться от Семнадцатого легиона на приличное расстояние, чтобы погоня показалась им бессмысленной, но не подумала о коннице. Если прищуриться, можно было разглядеть группу всадников – двадцать мужчин на резвых лошадях, быстро скакавших с юга. Они могли и не знать, что верблюд впереди везет искомую девушку, но они определенно вознамерились это выяснить. Вероятно, попытка удрать от них так быстро, как только возможно, – не лучший способ утолить их любопытство, но Мия надеялась просто обогнать их.
Проблема, разумеется, заключалась в том, что лошади бегают быстрее верблюдов.
– Никогда не думала, что скажу это, – пропыхтела Мия, – но я скучаю по Ублюдку.
Увы, ее породистого жеребца, похищенного из конюшни Последней Надежды два года назад, не было здесь и в помине, и Мие приходилось довольствоваться этим рычащим, слюнявым зверем. Всадники нагоняли ее с юга, появляясь из солнечной дымки и поднимая за собой клубы пыли. Ей хватило ума прихватить арбалет из оружейной горы, и она зарядила болт и натянула тетиву.
Когда солдаты подъехали ближе, всадник впереди выдул из посеребренного рога протяжную, дрожащую ноту. Мия видела, что солдаты одеты в легкую кожаную броню, их мечи покоились в ножнах, в руках были зажаты луки. Латы и тонкие гребни на шлемах были окрашены в насыщенный зеленый, как листва, оттенок, на плащах того же цвета вышит штандарт Семнадцатого легиона.[34]
– Стой! – взревел лидер. – Стой, именем императора!
– В Бездну вашего императора, – проворчала Мия.
Она подняла арбалет и выпустила болт в грудь капитана, и тот, со стоном свалился с седла. Остальные солдаты встревоженно закричали и рассыпались во всех направлениях, как стая ласточек. Восемь из них поскакали за Мией, еще восемь пошли на обгон.
А затем,
словно безмолвное чудо за ее спиной,
Мия почувствовала, что алое солнце наконец-то скользнуло за край мира.
Небо потемнело до угрюмого синего и продолжило тускнеть до унылого фиолетового. На небосводе остался лишь один глаз Аа. Лишь треть ненависти Всевидящего сдерживала ее мощь. Это, конечно, еще не истинотьма, нет. Она все еще на поводке.
Но и этого вполне достаточно.
Оглянувшись через плечо, Мия увидела, как легионер поднял лук и прицелился ей в сердце. На секунду задумалась, что произойдет, если позволить стреле попасть в цель. Сможет ли она по-настоящему пронзить то, что было разбито? Мия представила милые голубые глаза и улыбку, от которой хотелось плакать. А затем
- шагнула
- со спины Юлия
на лошадь стрелка, схватила его за руку и направила лук на другого всадника. Мужчина удивленно выругался, его стрела полетела и попала брату по легиону в шею, и тот упал со своего жеребца. Стрелок закричал, подняв тревогу, выпустил лук и попытался достать меч. Его товарищи заорали и прицелились в Мию. И тогда девушка
шагнула
на следующую лошадь
в строю в тот момент, когда солдаты выпустили дюжину стрел, и все они вонзились в их товарища. Он прижал руку к раненой груди, издал булькающий крик и свалился в песок.
Сев перед новым всадником, лицом к солнцу, Мия мечом пронзила его грудь. Могильная кость с легкостью рассекла кольчугу, словно та была сделана их сухого пергамента. В нее полетел град стрел, но она уже исчезла, перешагивая в тень следующего всадника и перерезая ему глотку. Один выстрел попал в несчастную лошадь, и, подогнув ноги, та врезалась в песок и придавила своего наездника. Легионеры испуганно и гневно кричали, не зная, как одолеть этого нечестивого врага.
– Магика! – крикнул один.
– Колдовство! – взревел другой.
– Даркин! Даркин!
Мия продолжила свою кровавую работу, по очереди зарезав еще троих. Работа была мокрой и жестокой. Девушка была к ним так близко, что видела страх в их глазах. Слышала бульканье в их легких и оборвавшееся дыхание, когда она убивала их. Знакомая песня. На ее руках уже было столько крови… Слишком много, чтобы ее можно было отмыть. Ей захотелось помолиться. В голове звенело непрошенное благословение.
Услышь меня, Мать.
Услышь меня, Ная.
Эта плоть – твой пир.
Эта кровь – твое вино.
Но она промолчала. Алые руки и пустые глаза. Всадники разбежались в тревоге, их лошади испуганно ржали. Когда Мия закончила, из двадцати осталось восемь. Она шагнула с окровавленной лошади обратно на спину Юлия, ее лицо забрызгали багряные капли. Вытерев меч и спрятав его в ножны, Мия наблюдала, как солдаты в смятении отступают – больше половины их людей были убиты или ранены. Девушка взяла поводья и погнала верблюда быстрее. Опустила взгляд на свои руки – липкие и мокрые.
«Богиня, вот это сила…»
Мия посмотрела на небо цвета индиго, на тонкие завитки облаков. С уходом Саана жара начала спадать, и пот на ее коже постепенно подсыхал. Третий глаз Всевидящего оставался открытым, последнее солнце на небесах прожигало ей спину. Но так же неминуемо, как кружится мир, вскоре Саай уйдет на покой.
«И кем я тогда стану?»
От этих мыслей ее отвлек далекий звук рога и гром приближающихся копыт. Вытерев окровавленные руки о Юлия, Мия посмотрела на юг. Увидела, что всадники, поджав хвосты, вернулись к своему легиону. Но теперь, сквозь тускнеющую алую дымку, она видела приближение более крупного облака пыли. Достала липкими пальцами свою подзорную трубу из сумки и присмотрелась.
– Вот же ж херня, – выдохнула Мия.
Похоже, командиру Семнадцатого не понравилось, как она обошлась с его всадниками. Теперь с юга мчалась целая кавалерийская когорта – грузные всадники, облаченные в плотную железную и кожаную броню, с блестящими шлемами и высокими плюмажами. Каждый солдат был вооружен копьем, щитом, арбалетом и коротким мечом. На лошадях были чепраки из вареной кожи, их копыта поднимали за собой стену пыли.
Пять сотен человек.
Мия посмотрела на Черногранные горы, до которых по-прежнему оставалось три перемены пути. Оглянулась на приближающуюся клубящуюся пыль из-под двух тысяч копыт. С каждым вдохом они были все ближе. Ее поймали в открытой местности. Вокруг пустыня. Если она украдет лошадь одного из мертвых всадников, все ее вещи останутся с Юлием. Если попытается ускакать от них на верблюде, ее просто скосят, как пшеницу.
Юлий заревел, дрожа челюстями.
– Вот дерьмо, – пробормотала Мия.
Глава 39. Непостижимое
Некуда бежать. Негде прятаться.
Кавалеристы Семнадцатого нагоняли Мию, и земля дрожала под копытами их лошадей. Гребни на их шлемах и длинные плащи были цвета лесной листвы. Их жеребцы были черными или ржаво-бурыми, защищенными плотными чепраками из вареной кожи. Отблески последнего солнца на их копьях напоминали вспышки молнии. Звук их копыт – гром.
– Похоже, Леди Бурь решила поквитаться, – пробормотала Мия.
С запада светил Саай. Тень ее верблюда превратилась в грязное пятно, вытянувшееся на треснувшей почве и холмистых дюнах. Но тень Мии была чернее черного, четче по краям и достаточно темной для двоих. И она двигалась.
Было бы куда проще спрятаться под плащом из теней и полностью исчезнуть из виду. Но если Йоннен нарисовал Скаеве подробную карту к Короне, Семнадцатый легион знает, куда она направляется. Пехотинцы передвигались медленно, но ей так или иначе придется разбираться с конницей. Посему Мия отправила свою тень по пустынным пескам в сторону этого ненавистного солнца. Призывая тьму, как в перемену, когда впервые встретила Наив, в перемену, когда впервые отчаянно бежала от…
«Впереди».
Мия всмотрелась в даль и увидела приближающийся к ней с запада вихрь вздымающегося песка, будто под ним плыло что-то гигантское. Посмотрев на север, увидела еще два таких, мчащихся в ее сторону.
– Ладно, ублюдки, – пробормотала девушка. – Вы получите свой прощальный поцелуй.
Мия натянула поводья, разворачивая Юлия к кавалерии и скручивая тени вокруг себя. Конница надвигалась шеренгами, щиты и копья образовывали сверкающую стену. Их ряды были длиной в сотню лошадей и шириной в пять, зеленый штандарт Семнадцатого легиона развевался на ветру над ними.
Мия согнулась над поводьями, поторапливая Юлия. Раздался сигнал рога. Солдаты в первом и втором рядах опустили копье. Новый сигнал, и третий и четвертый ряды натянули тетивы, готовясь обрушить дождь из двух сотен стрел на голову Мии. Она оглянулась на вихри бурлящего песка, нагоняющие ее; тени вокруг извивались и корчились. Ближайший находился уже в десяти-двенадцати метрах от нее, скрытый пыльной бурей, которую поднимал Юлий.
И быстро настигал.
При новом звуке рога лучники выпустили в воздух черные стрелы. Юлий взревел, Мия крепко схватила его за уши, уводя из-под обстрела. И, пробормотав молитву Матери, потянулась к теням и обернула ими себя и верблюда.
Мир превратился в дымку – не черную, как обычно, когда светили два солнца, но все же размытую. Юлий споткнулся, мчась почти вслепую, Мия из последних сил хваталась за него пальцами, бедрами и зубами. И, к его бессмертной чести, каким бы он ни был уродливым и вонючим, зверь не упал. Охваченный паникой из-за летящих стрел, Юлий бежал на восток. Мия услышала за спиной глухой стук сотен ударов по песку, где она промчалась секунду назад. Стрелы вонзились в землю и тварей, плывущих под ней.
Новый сигнал кавалерийского рога. Громоподобный топот копыт стал тише, когда они сбавили скорость, потеряв ее из виду.
А затем…
– Какого хрена…
– Кра-а-а-а-а-а-акен!
Мия откинула плащ из теней и впилась пальцами в шерсть Юлия, оглядываясь через плечо. Из холмистых песков поднялась полудюжина огромных щупалец. Темные кожаные отростки были усеяны острыми костяными крючками. Приманенный ее даром и пронзенный десятком стрел кавалерии, разъяренный песчаный кракен выполз из расколовшейся земли навстречу обидчику. Чудовище обхватило острым щупальцем ближайшую лошадь и ее всадника и потащило их к своей мерзкой крючковатой пасти.
Лошадей охватила паника. Командир кавалерии заорал своим людям, чтобы они переходили в атаку. Но когда один из солдат, испуганно вскрикнув, показал на два новых вихря бурлящего песка, мчащихся на когорту, воцарился полнейший хаос.
Из песка цвета крови пробился очередной кракен, который оказался еще больше первого. Ведомый кровью и криками, он рассек полудюжину всадников пополам одним взмахом щупальца. С неба посыпался град стрел, и землю под копытами Юлия сотряс чудовищный вой боли. Пыль поднималась клубящимся облаком, во все стороны летели алые пески и кровь. Мия увидела вспышку стали, танцующие силуэты в дымке, услышала рог, когда из окровавленной земли вырос третий кракен и заревел от голода и ярости. Часть всадников убежала, другая перешла в нападение, но большинство просто недоуменно озиралось в хаосе. Воздух рассекали щупальца, мечи и копья, люди и монстры выли и бесновались, в подымающемся облаке пыли витала вонь крови и железа.
Мия отвернулась от устроенной ею резни, закаляя сердце. Впереди, сквозь поднятую ветром пыль и мерцающий жар, едва виднелась тень Черногранных гор.
За ними ее ждала Корона Луны.
Впившись пятками в бока Юлия, Мия поскакала дальше.
Пять перемен спустя Мия стояла спиной к заходящему солнцу и грызла ногти. Отроги из красного камня впереди вырастали в каменистые предгорья и зловещие скалы. Взмыленный Юлий стоял позади нее в облачке пыли, его челюсти побелели от слюны.
– Кажется, нам сюда, – пробормотала Мия.
Верблюд заревел и наделал на землю большую кучу дерьма.
– Слушай, не то чтобы эту карту рисовал старший картограф, – проворчала Мия. – Ее скопировали со стены тысячелетнего храма, а затем снова перерисовали в какой-то грязной подворотне, в богами забытом городке на северном побережье Ашкаха. Возможно, она немного отличалась от оригинала.
Верблюд снова заревел с очевидным презрением.
– Ой, заткнись, Юлий.
За пять часов это была уже пятая попытка пройти через горный хребет, и надежда Мии постепенно угасала. Предыдущие вылазки в горы заканчивались тупиком или слишком узкой тропой, и за это время ее отрыв от Семнадцатого легиона сократился. Посмотрев на юг, Мия поняла, что уже через пару часов солдаты ее нагонят.
– А эти ублюдки так просто не сдаются, – пробормотала она.
Все же Мия убила несколько сотен их кавалеристов. Даже действуй они не по приказу императора эти ребята все равно бы догнали ее и убили из чистого принципа. Но глядя на надвигающуюся орду легионеров, Мия понимала, что на сей раз их командир отправит не только конницу. Он отправит всех.
Мия прошла по неровной земле, взяла верблюда под уздцы и залезла на его горб. Зверь жалобно заревел, затопал копытами и попытался скинуть ее со спины.
– Ой, да заткись ты на хрен, Юлий! – вздохнула Мия.
Она ударила его хлыстом по боку, и верблюд потрусил в каньон между двумя острыми скалами. Мия подумывала устроить засаду преследовавшим ее солдатам, но вскоре отказалась от этой идеи – щель между скалами была достаточно широкой, чтобы вместить целый ряд легионеров. Тем не менее, продолжая ехать вперед под трели одинокой вороны в небе, она хмуро поглядывала на стены каньона.
Они не были похожи на скалы Тихой горы. Камень не выглядел обветренным или сглаженным течением времени. Горы у Церкви казались древними, покрытыми вековой пылью и наполненными историей. Эти же горы казались… новыми.
Земля уходила вниз, словно спускаясь в гигантскую впадину. Мия не могла избавиться от дурного предчувствия, ползущего по ее коже. Ветры-шептуны завывали все громче. Временами она могла поклясться, что разбирает слова в их бессвязном лепете. Голоса, напоминавшие ей о матери.
Об отце.
Эшлин.
Мия в растерянности помотала головой, чтобы прочистить разум. Казалось, будто они ехали сквозь туман, хотя на самом деле за ее спиной по-прежнему ярко светило солнце. Она отпила воды из фляги и вытерла капельки пота со лба.
«Что-то тут не так».
Возможно, здесь была задействована магика. Остатки ашкахского колдовства, разбитого и потерянного при падении империи. Даже спустя столетия, спустя многие годы под опаляющими солнцами, похоже, его отпечаток остался, как кровь, просочившаяся сквозь трещины в земле. Но, по крайней мере, теперь в ее груди, в глубине души, появилась уверенность.
«Это правильная дорога».
Мия ехала прямо, ветер лавировал между скалами. Ее руки и ноги покалывало, в голове появилось смутное, непонятное ощущение. Спину щекотали стекающие капельки пота. Мия сосредоточилась на неровной земле впереди, и ей показалось, что она вновь услышала мамин голос. Почувствовала холодное прикосновение губ Трика к своим, как при прощальном поцелуе. Пальцы Эшлин между своих ног, дыхание девушки в своих легких. Не разбирая, что правда, а что иллюзия. И, конечно же, она слышала шепот ветра. Так близко, что его дуновение задевало мочку ее уха, вызывая мурашки по всей коже.
Под копытами Юлия что-то хрустнуло. Опустив взгляд, Мия увидела, что земля под ними усеяна древними костями. Человеческими и звериными, трескающимися и хрустящими под верблюдом. Девушка нахмурилась и часто заморгала, когда к ней пустыми глазницами повернулся беззубый череп и прошептал:
«Если пойдешь этой дорогой, дочь моя, ты умрешь».
Взглянув на тропу впереди, Мия осознала, что она наконец-то начала сужаться. По бокам поднимались зубчатые скалы из красного камня. Она взглянула в небо, и ее внезапно охватило головокружение. Мия понятия не имела, сколько прошло времени с тех пор, как она вошла в каньон. Ее руки дрожали. Во рту пересохло. Фляга была почти пустой, хотя она не помнила, как пила из нее.
Ты
умрешь.
Впереди, по обеим сторонам прохода, возвышались две статуи. Каждая была вырезана из песчаника и отдаленно напоминала человека, но все детали стерлись временем. Левая сломалась пополам, и обломки ее верхней части валялись у щиколоток. Правая по большей части уцелела – человеческая фигура со смутным намеком на странные надписи у основания и кошачьей головой в длинном уборе. Она напомнила Мие лампу на столе Мариэль. Девушка посмотрела на меч из черностали на своей талии – на человеческие фигуры с кошачьими головами, мужчину и женщину, обнаженных и переплетенных.
– Ашкахи, – пробормотала она.
Потерянные во времени. Преданные забвению. От них так мало осталось. Несколько безделушек и обрывки знаний. И все же однажды был такой народ, цивилизация, империя. Полностью уничтоженная в катастрофе, порожденной ревностью и гневом.
Мия перевела взгляд со статуй на дорогу впереди, которая за крошащимися изваяниями превращалась в узкое ущелье. Трещина уходила глубоко в землю, образовывая чуть дальше развилку, по бокам которой высоко поднимались скалы. Благодаря карте на коже Эшлин Мия знала, что за трещиной начинался лабиринт туннелей и разломов, расползаясь по пустыне, как паутина.
А за ним…
За ним…
Будет…
Она услышала пение своей матери. Голос Эшлин, произносивший ее имя. Учуяла дым сигарилл Меркурио в воздухе. Увидела глаза отца, предлагающего примкнуть к нему. По груди девушки черным потоком прокатился страх, заполняя ее, грозя утопить.
Никогда не отводи взгляд.
Никогда не бойся.
Ее ноги заныли, ступни болели – сколько она уже идет? Перемену? Неделю? Мия не помнила, ела ли она, но ее желудок был полон. Не помнила, как покинула Юлия, но зверя нигде не было. Только теперь она заметила, что начало темнеть, – будто солнца наконец-то отправились на покой за край мира. На секунду ее охватила паника при мысли, что она пробыла здесь слишком долго, и уже наступила истинотьма. Но нет, взглянув на небо, Мия увидела тонкую полоску грязно-синего света и почувствовала жар последнего глаза Аа. Тьма еще не захватила власть на небосводе.
– Все это неправильно, – прошептала Мия.
Она уже близко.
Ей не стоит здесь находиться.
Лучше вернуться назад, пока не поздно.
Бредя по лабиринту из красного камня и сгущающихся теней, она слышала тихие крики позади и сигналы рога. Гадая, что случилось с теми солдатами, которые погнались за ней в это гиблое место. Гадая, почему они вообще сюда пришли.
Почему она сюда пришла.
Опустив взгляд, Мия заметила, что ее тень двигается, как черный огонь, облизывая и вздымаясь над разбросанными костями. Затем тень протянула к ней руки, дергая за одежду и гладя кожу. Посмотрев на свои ноги, Мия увидела небо. Посмотрев на небо, не увидела ничего. Внезапно почувствовала обнаженную Эшлин в своих руках, ее губы на своей шее. Ощутила, как ее возлюбленная вздрогнула, когда она провела пальцами по линиям ее татуировки. Дороги к этому месту. Выведенной черным.
Скалы вокруг нее искажались, тени корчились, в нишах и расщелинах играл свет. Казалось, будто ее обступали кричащие лица и цепкие когти. Тьма углубилась, бездонная и безупречная. Мия зажмурилась и осознала, что уже ничего не чувствует – ни земли под ногами, ни пульса в жилах, ни ветра в волосах. Сияние последнего солнца казалось тусклым, как свеча вдалеке, но небо под ее ногами оставалось светлым.
«Ты не моя дочь».
«Только ее тень».
«Героем ты точно никогда не станешь, девочка».
«Девушка со своей историей».
«Все, что я слышу, Царетворец, это ложь из уст убийцы».
«Я хочу, чтобы ты исчез, слышишь?!»
«Я убила бы сами небеса ради тебя…»
Тени тянулись к ней, расстилаясь в ничто, которым она стала. Мия посмотрела на свою тень, увидела, что та черная, как смола, как клей, и заливает ее пальцы, как тающий свечной воск. Учуяла слабый запах дыма и пыли, аромат пустых могил. Что-то хрустело под ее ногами – сухое и ломкое, как ветки. Острое, как крики в ее голове.
– О, Богиня, – выдохнула Мия.
Мрачность столь идеальная, что она не могла представить ничего до, после или в промежутке. Ни света. Ни звука. Ни тепла. Ни надежды. На ее глаза накатились слезы.
– О, Богиня… я чувствую ее.
Мия подавила все это в себе. Страх. Горе. Боль от потери. Теперь она была так близко, что могла ощутить это на вкус. Протянуть дрожащую руку и коснуться. Вырвать из клетки сломанных ребер и сделать своим. Ее право по рождению. Ее наследие. Ее кровь и отмщение. Ее клятва единственному, кто у нее остался.
Брат.
– Я… плохо плаваю.
– Зато я хорошо, – Мия снова сжала его руки. – И я не позволю тебе утонуть.
Скалы вокруг нее стали раздробленными, пронизанными темными трещинами и кишащими тенями. На неровной земле и в крошащемся камне виднелись робкие следы цивилизации – смутный кирпичный узор здесь, кусок сломанной статуи там. На уходившей вниз земле Мия разглядела остатки плитки – словно когда-то это была дорога, которую с невыразимой яростью вдавили в потрескавшуюся землю.
Осталось совсем немного. То же притяжение, которое она испытывала в присутствии Фуриана, Кассия и отца, ныне усилилось в десятки, сотни, тысячи раз. Черная гравитация. Бездонное течение, бурлящее под тонкой, как бумага, кожей реальности. Грань между этим миром и другим казался тонким и размытым. По другую сторону ее ждало что-то более грандиозное и ужасное. Что-то близкое к…
Дому.
Когда она впервые услышала о Короне Луны, Мия представляла что-то внушающее благоговение. Роскошное. Возможно, золотую крепость, мерцающую на вершине высочайшей горы. Серебряный шпиль, увенчанный венком из звездного света. Но перед ней предстала разруха. Запустение. Теперь Мия знала, что направляется к гигантскому кратеру, возникшему от удара, который поразил всю землю, оставив лишь разбитые воспоминания. К некогда процветавшей империи, от которой почти не осталось следа. Ее легенды, мифы, магика, песни и народ – все исчезло в мгновение ока. Катаклизм преломил саму землю, оставив ее навеки разрушенной.
Мия спускалась по склону вниз. Вглубь. В ее волосах свернулся ветер. В ушах звучал шепот. Головокружение усиливалось. Она определенно слышала женский голос, различимый среди несвязного, призрачного лепета. И сквозь борозды впадин и разрушенные ущелья, с пылью на коже и сталью в глазах, Мия наконец шагнула в центр ашкахского кратера и увидела ее во всей надломленной красе.
Читать бесплатно другие книги:
