Карьера мятежника Казаков Дмитрий

Глава 15

Мгновение я колебался — гирванка же, кто ее знают! — но затем побежал к аппарели.

— Залезайте, быстро, — трибун Атхайно отступила в сторону, и следом за мной полезли бойцы, тяжелые ботинки залязгали по металлу.

Взвыли двигатели, и летательный аппарат пошел вверх, оставляя внизу тучу дыма и пыли, руины, бегающих по ним вояк Равуды. Там вроде бы сообразили, что к чему, и даже принялись по нам стрелять, но слишком издалека, торопливо, и пули ушли куда-то в сторону.

Аппарель закрылась, и мы остались в обычном десантном трюме, как у «Тайфуна», разве что поменьше: лавки вдоль стен, привязи, чтобы не болтало при маневрах, и дверь в дальнем конце, над которой красовался тот же символ — две скрещенные золотые трубы.

— Вовремя мы, — сказала Атхайно. — Раненые есть? Я могу позвать врача.

— Зовите. Спасибо, — ответил я, давя вопрос «кто вы такие? Зачем нам помогаете?».

Трибун кивнула и отправилась к двери.

— Располагаемся, — буркнул я, когда она исчезла из виду. — И не спрашивайте меня… Дело такое, но я не знаю, кто это.

— Зато я з-знаю, — неожиданно сказала Пира.

Она недоверчиво покачивала головой, и глаза у нее, и так большие, сейчас были как донышки не стаканов даже, а бидонов.

— Откуда, ха-ха? — влез Макс.

— Г-герб, — с чего вдруг жевельде начала заикаться? — В-вон… — она подняла руку. — Фанфары же… Это «Слава Гегемонии».

Я попытался вспомнить, чем славен линкор с таким названием, но ничего не добился. Судя по недоуменным рожам остальных, никто тоже не сообразил, что тут такого; ну так ведь это Пира у нас фанатеет от Гегемонии и ее правителей, и поэтому знает о них столько, сколько и не нужно.

— Мятеж двенадцать лет назад, — пояснила она. — Его поддержал один из линкоров. Назывался он «Слава Гегемонии». Вроде бы его уничтожили. Запретили упоминать название. Только ходили слухи, что он уцелел, и где-то пиратствует.

— Уцелел, еще как уцелел, — сообщила Атхайно, вернувшаяся в сопровождении невысокого пожилого кайтерита. — И вот настал наш час отомстить! Тому, кто подставил нас! Так, кому к доктору, обращайтесь… А ты, трибун Егорандреев… — она посмотрела на меня. — Нам нужно поговорить.

Я кивнул — ох как нужно.

Мы прошли через дверь под гербом, миновали пару небольших отсеков, забитых оборудованием, и только в третьем по счету, где стояли удобные кресла, трибун остановилась.

— Садись, — велела она. — Вид у тебя замотанный. Еще бы, ха.

— И кому вы собираетесь мстить? — я опустился в одно из кресел, и остро почувствовал, насколько я тут неуместен, грязный и потный, в бронезащите и шлеме, с автоматом и рюкзаком.

— Мы долго не знали, кто стоял за тем мятежом… — Атхайно уселась напротив. — Понятно, что лидеры были известны, но вот кто дергал веревки… А теперь вот выяснили. Принц Табгун, — она не улыбнулась даже, а оскалилась. — Он использовал всех нас тогда. Теперь снова рвется к трону.

Я потер лоб, попытался вспомнить, что там Геррат рассказывал о мятеже.

Ну да, у всех стерта память, и технология такого воздействия запретна и почти забыта… Но если вспомнить тот допрос, что принц устроил мне на «Гневе Гегемонии», то ясно, что он владеет какими-то странными силами… что он тогда со мной такое сделал, едва не вывернул мои мозги наизнанку?

Ну и глядя на этого гаденыша, охотно веришь, что он предаст кого угодно.

— Понятно, — сказал я. — Спасибо, что выручили нас… Почему, кстати?

— Я возвращаю долги! — трибун вздернула подбородок. — Ну и кое-кто попросил, еще бы. Приглядеть за тобой, все такое… Мы знаем, ради чего ты здесь, и хотели бы тебе помочь, но об ордене Трех Сил сведений нет, а воевать с пустым местом — нет, этого мы не умеем. Извини.

И она хрипло расхохоталось.

Кто-то попросил приглядеть? Вот как? Да еще и рассказал обо всем? Но кто?

— И дальше что? — я не смог изгнать подозрительность из собственного голоса, хотя понимал, что ее там быть не должно. — Куда мы летим? Что вы планируете с нами сделать?

На лице Атхайно поднялись алые брови, она рассмеялась снова:

— Да никуда! Высадим вас там, где скажешь. Мы сейчас болтаемся в стороне от города. Закрылись всеми щитами, чтобы никто из коллег, — последнее слово она подчеркнула, — не попытался нас сбить. И если вы быстро примете решение, то мы спустимся и вас выпустим. Если нет, то добро пожаловать на «Славу Гегемонии».

Да, мятежный линкор не только уцелел, но и ухитрился сохранить боеспособность и вернуться в самый нужный момент.

— Спасибо, мы…

Не доведя первое слово до конца, я понял, что говорю в пустоту, что меня не слышно. Голос мой увяз в той сфере из молчания, что охватила меня, и внутри черепа возникла неприятная, тревожащая пульсация, словно в судороге забился весь мозг целиком.

— Вот и мы, человвекк Егорр, — сообщил Тир-Тир-Вага-Хуммаа, Мать Кладки. — Ты рад?

— Еще как! — огрызнулся я. — Прочь из моего разума!

Атхайно смотрела на меня удивленно, и я догадывался, что она видит — безмолвно шевелящиеся губы, вытаращенные глаза, полное впечатление, что я съехал с нарезки и заговорил с собой.

— Ну нет, — тиззгха издала звук, похожий скорее на отрыжку, чем на смешок. — Мы тут! Мы рядом! Скоро мы выковыряем тебя из той летучей скорлупки, в которой ты прячешься, и влезем в твой разум всерьез.

Паника ошпарила меня словно кипяток — что, нелюди знают, где я?

И тут же летательный аппарат дернулся, пошел в сторону, меня бросило на стенку, я едва успел вцепиться в подлокотники. Неведомо как, но тревожная сирена проникла в кокон тишины, и я уловил ругательства Атхайно.

— Это атака! — крикнул я, понимая, что сейчас трибун меня услышит. — Это тиззгха!

Последнее слово ее удивило, а я снова перестал слышать хоть что-то, кроме скрипучего, мерзкого голоса в собственной голове.

— Не сопротивляйся, человввекк Егор, — сказала Мать Кладки. — Тебе будет даже хорошо. Ты скажешь нам все…

Что-то мягкое, шелковистое огладило меня по лицу, и я понял, что это женская грудь.

Я лежал в огромной кровати, а женщина сидела на мне, вцепившись в мои плечи… Лица я видеть не мог, и мне казалось, что оно постоянно меняется… чуть вздернутый носик, длинные светлые волосы, Юля… черные кудряшки, пухлые губы, широко расставленные глаза, Юнесса… перья ото лба до затылка, трогательные остроконечные ушки, треугольный подбородок, Пира…

В следующий момент это была уже Лиргана, улыбавшаяся мне с дьявольской злобой.

Я ощутил эрекцию, но та оказалась чудовищно болезненной, я эрегировал словно весь целиком, слои кожи и мяса сползали с меня, и я дергался и содрогался от прикосновений холодного воздуха, который жалил как тысячи ядовитых ос, проникал во все впадины, ложбины и трещины.

— Нравится тебе, человек? — прошептала Мать Кладки, и я увидел, что это уже она сидит на мне, чудовищная чешуйчатая фигура, жаба с клювом, крокодилица с человеческими глазами, тяжелая и мрачная, источающая душный смрад похоти и уничтожения.

Очень хотелось заорать, но я сдержался, я вспомнил, как боролся с переводчиком и мыслещупом. Напряг те ментальные мышцы, которые обычный человек никогда не задействует, поскольку ему это не нужно… острые когти вонзились мне в грудь, но не смогли удержать.

Я обнаружил себя в кресле, пристяжные ремни держали меня на месте, летательный аппарат трясло и качало.

— Что… происходит?.. — выдавил я.

— Нас пытаются взять силовым захватом, — отозвалась Атхайно. — Откуда вылезли? Корабль тиззгха, судя по виду… Но ничего, сейчас мы запросим помощи, и вот тогда…

Меня выдернуло из обычной реальности, словно попавшую на крючок рыбешку из воды. Я вновь оказался на той же кровати, под тушей Матери Кладки, которая на этот раз выглядела поместью гиппопотама и осьминога, уловил смрад из ее пасти, ощутил прикосновение не только к коже, но и к внутренностям.

Это выглядело как ласка наоборот, меня трясло и колотило, сдавливало и распирало.

— Нравится тебе? Нравится? — повторяла тиззгха раз за разом. — Это только разогрев! Устраивает тебя?

В этот раз я выпихнул ее из своего сознания с еще большей легкостью, чем в предыдущий. Сосредоточился, отстранился от сладострастной боли, терзавшей тело, напомнил, что это все мне кажется, что я вовсе не здесь, что этого «здесь» вообще не существует нигде и никогда.

Мать Кладки испустила разочарованный вой и начала таять.

— Проваливай! — прохрипел я, и буквально обрушился в то же самое кресло, ну а оно заскрипело под моей тяжестью.

Самолет пошел вверх, натужно взвыв двигателями, потом его мотнуло вбок.

— Есть! Пошло дело! — радостно заорала Атхайно, и принялась лупить себя кулаками по коленям. — Врезали этим гадам! Все, отпустили! Еще бы! Ракета в двигатель — это не сахар!

Наверняка у нее в ухе был крохотный микрофон, через который она получала информацию.

— Это за мной, — сказал я, переводя дыхание. — Тиззгха хотят заполучить меня.

— Да, я слышала, что ты опасный парень, Егорандреев, — пробормотала трибун, прищурившись. — Тобой интересуется контрразвездка и чуть ли не семья самого Гегемона… но тиззгха? Ты сумел меня удивить… и что мы будем с этим делать?

— Дело такое, — я сглотнул засевший в горле комок. — Вам нужно от нас избавиться. Побыстрее.

* * *

— Не передумал? — спросила Атхайно, внимательно меня разглядывая.

— Нет, — ответил я.

Летательный аппарат, внутри которого мы находились, медленно снижался, пол под нашими ногами подрагивал. Работали все имеющиеся на борту средства маскировки, начиная от глушилок и заканчивая теплорассеивателями, так что с земли мы должны были выглядеть незаметным пятнышком в затянутом тучами, ночном небе.

«Побыстрее» в нашем случае затянулось на несколько часов, и за это время успело стемнеть.

Бойцы слегка очухались и пришли в себя, а я изучил карту, которую предоставили мне любезные хозяева. Поначалу возникло искушение высадиться где-то за пределами города, в диком пустом месте, но потом я разозлился сам на себя… сколько можно бегать и прятаться от всех подряд?

А еще я увидел, где расположился Равуда со своими вояками из Внешних секторов, и решение пришло само.

— Ну как знаешь, — пробормотала она. — Если что, то мы вряд ли сможем помочь еще.

Да, у них своя война — с Табгуном, у меня своя — с орденом Трех Сил.

— Знаю, и так выручили, — я улыбнулся. — Так, все готовы?

Я осмотрел свое воинство — раненые подлечены, голодные накормлены, а кое-кто ухитрился даже подремать.

— Тогда действуем по плану.

И в этот самый момент спуск прекратился, зато аппарель, на которой мы стояли, пошла вниз. Распахнулся темный «рот» перед нами, оттуда повеяло сырым ветром, потянуло запахами мокрого камня и дыма.

— Спасибо, до встречи, — и я побежал вперед, спрыгнул на груду щебенки.

Главный город великой Гегемонии оказался погружен в полную тьму, то ли до всех дошло, что освещать улицы сейчас бессмысленно, то ли Столица просто осталась без электричества. Погасли даже небоскребы, чьи громоздкие прямоугольные силуэты я различил на востоке.

Дождь моросил, над домами, разрушенными и уцелевшими, ползли клочья тумана.

Прямо перед нами располагался двухэтажный особняк, вокруг него торчали остатки металлической решетки. За спиной у нас, севернее, располагалось поле руин, а вперед, дальше на юг поднимались обычные для этих мест четырехэтажные постройки, и где-то между ними держали оборону бойцы Геррата.

Оттуда доносились редкие выстрелы.

Я сделал пару шагов вперед и упал на брюхо, не давая себя обнаружить стоявшим у особняка часовым. Рядом со мной оказался Макс, с другой стороны Дю-Жхе, и ударивший сверху шквал дал понять, что наш транспорт благополучно отбыл в стратосферу, где прячется и выжидает своего часа «Слава Гегемонии».

Один из часовых посмотрел в нашу сторону, и я замер, боясь даже дышать.

— Вперед, — прошептал я, когда часовой отвел взгляд, и пополз вниз по склону, аккуратно, чтобы не тревожить щебенку под собой.

Именно за стенами особняка устроил себе штаб трибун Равуда, мой давний «друг». Пришлось отключить связь, чтобы он не услышал случайно наши переговоры, не догадался, что мы рядом.

Но ничего, мы обойдемся и так.

Через пару минут я был уже у ограды, за которой торчали пеньки деревьев, не переживших налет или обстрел.

— Давай, — сказал я, подбираясь к ней вплотную.

Макс швырнул подобранный заранее камушек, тот ударился об один из пеньков, расположенный в каком-то метре от нас. Мы опустили головы и вжались в сырую землю, притворились тремя безобидными холмиками.

На наше счастье, уцелел каменный низ ограды, та база, куда ранее крепились прутья.

— Что там? — спросил один из часовых хриплым голосом.

— Сходи, проверь, — буркнул второй.

Услышав приближающиеся шаги, я подобрался, отложил автомат; мягко скрипнул вытащенный нож. Краем глаза уловил движение Макса, то, как начал приподниматься Дю-Жхе с прижатой к плечу «Иглой».

А затем события понеслись точно видеоролик, ускоренный в пять раз.

Я выпрыгнул из укрытия, оказался лицом к лицу, точнее забралом к забралу с чужаком. Хлопнул за спиной автомат ферини, и второй часовой, оставшийся у крыльца, безвольным кулем повалился на землю. Мимо стремительной тенью скользнул Макс, полетела из-под его ботинок сырая грязь.

Первый часовой успел только вытаращить глаза, и тут я ударил его под забрало, прямо в горло.

— Ой, — сказал он и рухнул на меня, я подхватил тело и уложил к ограде.

Осталось подобрать автомат и рвануться вперед, следом за Максом и Дю-Жхе.

Но в этот момент выяснилось, что Равуда выставил и третьего часового, на крыше. Только тот все это время проспал или таращился в другую сторону, но ожил он только сейчас.

— Тревога! — донеслось сверху, и началась стрельба.

Я бросился вперед, туда, где Макс уже распахнул дверь, взлетел по ступенькам и нырнул в пахнущую старой мебелью тьму. Оказался в просторном вестибюле: роскошные вешалки, огромное зеркало, где отражаюсь я, вправо и влево уходят два коридора, и широкая лестница ведет на второй этаж.

— Прикрывайте, — приказал я, и зашагал наверх.

Миновал площадку, где висело огромное мозаичное панно, изображавшее кайтеритскую охоту древних времен — всадники на слоноподобных животных, и убегающие хищники, некая помесь лошади с динозавром. Блики пробежали по нему, когда в изображение уперся луч фонаря, и я выстрелил прямо в источник света.

Тело в бронезащите, но без шлема загромыхало по ступенькам и остановилось у моих ног: черный ежик на макушке, и это значит, что не Равуда, что гаденыш где-то тут, и если привычкам не изменил, то именно сверху.

Но внизу орали и стреляли, а тут, на втором этаже царила полная тишина.

Я двинулся дальше, аккуратно и медленно, стараясь не шуметь, то и дело оглядываясь. Вторая площадка, и тут тоже два коридора, справа пустой, слева пустой, у стены столик, на нем здоровенный кувшин, где легко спрячется десятилетний ребенок, на боках цветочный узор.

— Что там? — спросил Дю-Жхе снизу.

— Пока никого. Что у вас?

— Разбегаются во все стороны, из окон выскакивают и палят, не прицеливаясь, — презрительно сообщил ферини. — Привыкли с безоружными воевать… Видел я таких у нас. На Фер-На-Хо.

Я поколебался и двинулся в коридор справа. Толкнул стволом первую дверь. Пусто. Стол, за ним полки с какими-то камнями и свитками, пылесос-переросток в углу помаргивает зеленым огоньком.

Я даже не увидел, скорее почувствовал щекой движение воздуха, и отклонился вперед. Удар приклада, нацеленный мне в висок, только зацепил шлем, и я врезал в ответ локтем, и даже попал.

Успел развернуться, перехватил чужие руки, и увидел совсем рядом знакомое лицо.

Белоснежные зубы, тонкие губы, правый глаз чуть ли не в два раза меньше левого, но оба кипят бешенством.

— Привеееет, — сказал Равуда, и засадил мне коленкой в пах.

Если бы не защита, я бы просто отрубился, но и так получилось достаточно больно. «Только не выпустить его руку» — подумал я, ощущая, что кайтерит продавливает меня грубой силой, которой у него всегда было больше.

Мой собственный автомат, который пришлось выпустить, болтался на ремне.

И где Дю-Жхе, когда так нужна его помощь?

Но внизу, судя по звукам, творилось масштабное безобразие, и значит мне нужно рассчитывать только на себя.

— О да, да… — пропыхтел Равуда.

Он внезапно качнулся назад, и я поддался на его хитрость, и в следующий момент полетел кувырком. Стена вдруг оказалась надо мной, я ударился об нее ногами и со сдавленным стоном сполз на пол.

— Ну вот и все, — кайтерит улыбнулся, наводя на меня автомат.

Я увидел, как сдвинулся палец на спусковом крючке, внутри у меня все сжалось… Только вот «Игла» снова, как тогда в брианских подземельях, подвела хозяина, она сухо щелкнула, но не выстрелила.

— Ну ты и идиот, — буркнул я. — Целый трибун, а чистить оружие не научился?

Равуда оскалился, пнул меня, но я отклонился, и ботинок его врезался в стену. Хрустнуло, на ковер посыпались мелкие осколки, а я нащупал собственное оружие, выставил перед собой.

Кайтерит перехватил за ствол в последний момент, дернул в сторону.

Недостаточно быстро — я успел спустить курок, и алые глаза на красном лице удивленно расширились, раз, второй.

— Тыыы… — это был уже не голос разумного существа, а шипение ядовитой змеи.

Сильнейший удар прилетел по шлему, меня отшвырнуло в сторону, забрало со скрежетом впечаталось в пол. В следующий момент на меня навалилось тяжелое, мощные ладони стиснули мое горло, а я попытался вжать голову в плечи, откатиться вплотную к стене, чтобы ему было неудобно.

Я же ранил его! Почему он не слабеет?!

Но Равуда давил так, словно не было у него никаких ран, сжимал пальцы изо всех сил. Что-то издавало равномерные звуки «плак-плак» внутри черепа, и мне казалось, что это ломаются мои позвонки.

Перед глазами начало темнеть, и тут я ухитрился извернуться всем телом, колыхнулся вбок.

— Стой, нет… — голос кайтерита прозвучал уже не так, как раньше, а намного слабее.

Я вдохнул полной грудью, отпихнул Равуду ногой, и ощутил, что по ней, проникая в щели, течет нечто теплое: ага, кровь! Он отшатнулся, попытался ударить меня по лицу, но промахнулся, и только потерял равновесие, вынужден был опереться о стену, практически вцепился в нее.

Пока он выправлялся, я отполз в сторону на заднице, вновь схватил автомат.

— Убью! — прорычал кайтерит с ненавистью, и пошел на меня. — Сдохнешь!

На этот раз я буквально видел попадания: отверстия возникали в бронезащите у него на животе, одно, второе, третье. Равуда содрогался, но продолжал шагать, словно неуязвимый Терминатор, вот только все медленнее.

Но когда пуля пробила ему горло, он зашатался и остановился.

— Нет, не я, — сказал я, и мой враг, чуть ли не первый в мире Гегемонии, упал на спину, тяжелый грохот прокатился, как мне показалось, по всему зданию.

— Неплохо, — сказал заглянувший в коридор Дю-Жхе. — А там у нас все разбежались. Стрелка на крыше мы угомонили. Только…

— Что? — я должен был радоваться, ликовать, но почему-то не ощущал ничего.

Наверное потому, что отучился переживать за себя, переживал скорее за дочь с женой, а вот им я пока не помог.

— Тут со всех сторон их приятели. И скоро они будут здесь.

Глава 16

«Приятели» Равуды явились прежде, чем мы успели выбраться из дома.

Откровенно говоря, я не ожидал от них такой прыти, думал, что мы спокойно уйдем. Но то ли командир у них был очень толковый, то ли происходило какое-то плановое передвижение частей.

Но по нам начали стрелять одновременно с севера и востока, со звоном вылетело разбитое окно.

— Дело швах, — буркнул я, пригибаясь. — За мной!

Особняк мы оставили за спиной, нырнули в узкий переулок между двумя одинаковыми зданиями: здесь четырехэтажки стояли в шахматном порядке, и между ними приходилось лавировать. Во тьме над нами с ревом прошел самолет, потом еще один, и явно не аппарат с трибуном Атхайно на борту.

— Вот они! — донеслось из темноты, и среди домов показались чужие бойцы.

— Ходу! — рявкнул я, и мы побежали.

Вступать в бой мы не могли, слишком уж мало нас было, единственный шанс оставался в скорости, в том, чтобы максимально быстро покинуть зону под контролем Внешних секторов. Любая остановка, любая задержка снижала наши шансы выбраться, да к тому же грозила ненужными потерями.

Мы неслись среди припаркованных автомобилей, так непохожих на наши земные. Перебирались через невысокие изгороди, шлепали по лужам и огибали воронки посреди мостовой.

Наша цель, очередной вход в подземелья, неуклонно приближалась.

Мы выскочили на широченный проспект, и на другой его стороне обнаружились два танка. Зашевелились башни, поползли в нашу сторону дула, и никакого «Ложись!» не понадобилось, все попадали наземь самостоятельно, шлепнулся и я, больно ударившись подбородком.