Карьера мятежника Казаков Дмитрий

Сколько времени нужно легкому штурмовику, чтобы развернуться и снова зайти на цель? Взять поправку, чтобы не получилось как в прошлый раз, и всадить ракету точно в яблочко?

Пара-тройка минут, не больше.

Веррад, похоже, этот факт осознал, по крайней мере больше не ныл, что чего-то не знает.

— Вот ведь дела, вапще, — продолжал Макс. — От нас вообще ничего не зависит. Смешно. Стоишь и ждешь — либо ты труп, ха-ха, либо спасемся… И вот мне почему-то не страшно. Совсем. Раньше я всего боялся, а теперь нет, мне похеру. Давай, чешуйчатый, уж не подведи!

В обычных обстоятельствах шавван, которого назвали «чешуйчатым», кидался бить обидчику морду, но Веррад даже не повернул головы, он наверняка вообще ничего не услышал.

— Волосатик, ты тут? — проворковал Равуда в моих наушниках. — Мне ли не знать? Сейчааас мы тебя…

Я отключил связь — не о чем мне с ним разговаривать.

— Есть! Есть! — заорал Веррад, и дугу портала заполнило фиолетовое свечение. — Открылся! Нестабильное, не знаю куда, но можно идти!

Я дернулся, чтобы пройти как обычно первым, но Макс удержал меня за руку.

— Ты мало на что годишься, — шепнул он мне в ухо. — Пускай татуированный.

Дю-Жхе метнулся в портал, и сердце мое замерло — что делать, если он вернется, или вернется с сообщением, что туда нельзя? Но ферини тут же выскочил обратно и замахал руками, призывая остальных за собой, после чего Макс меня отпустил.

Лиловый огонь облизал мне лицо, я ощутил, что падаю, а в следующий момент сообразил, что это не знакомый нам берег моря на планете гирванов.

Тут было слишком холодно.

* * *

В глотку ворвался по-настоящему ледяной воздух, и мороз вцепился в тело множеством острых когтей.

Тут портал стоял под открытым небом, на круглой площадке из темного металла, гладкого, точно попка младенца. А дальше колыхался сплошной белый туман, в котором угадывались очертания сугробов, еще дальше выступали огромные силуэты, то ли строения, то ли скалы.

— Где это мы? — спросил я, лязгая зубами.

— Если бы я знал, — ответил Дю-Жхе.

Котик поддержал его недовольным хрюканьем.

Последним через портал влетел Билл с буквально дымившимся рюкзаком на спине, и лиловое свечение погасло.

— Караулы, огонь, еда, — распорядился я, и повысил голос. — Кто-то узнает место?

Бойцы переглядывались, чесали в затылках, пожимали плечами.

— Значит надо отсюда убираться, чтобы уж точно попасть в Столицу, дело такое, — пробормотал я, глядя на Веррада. — Но ладно, сначала пожрать, а то замерзнем мы здесь.

Бронезащита в принципе снабжена подогревом, это я знал, но за все время на Бриа мы им ни разу не пользовались — даже в холодный сезон там было теплее, чем в нашем сентябре. Но сейчас придется разбираться, как эта штука включается, рыться в мануалах, тестировать.

Груда из рюкзаков выросла сбоку от портала, две группы бойцов двинулись в разные стороны — оружие наизготовку, с собой лопаты и топорики, чтобы добыть того, что может гореть.

И в этот самый момент холодный ветер дунул сильнее, и полотнища тумана расступились.

Сверху нависло темно-лиловое небо с очень робким синим солнышком, и огромной, очень яркой звездной туманностью, видимой даже при свете дня. Зато со всех сторон обнаружились громадные здания-соты, громадные круги белесого сыра, все в дырках, или яйца чудовищных птиц, под собственной тяжестью наполовину ушедшие в землю.

Собравшийся погулять Котик, увидев их, сердито зашипел и метнулся к куче из рюкзаков, в которую и попытался зарыться.

— О нет, только не это, — прошептал стоявший рядом со мной Макс.

Нечто подобное мы уже видели, и едва унесли ноги из того странного места, где я добыл Уплотнитель Реальности.

— Стоп! Всем назад! — гаркнул я, хотя бойцы уже и так остановились.

Вокруг было пусто, только выл ветер и колыхался, вновь наступая, белесый туман. Только вот я ощущал угрозу, смотревшие на нас глаза, не столько враждебные, сколько любопытные, но чужие, невероятно чужие.

Так муравей может реагировать на глядящего с высоты человеческого роста энтомолога.

— Придется сидеть без костра, ха-ха, — буркнул Макс.

Ну да, деревьев тут нет, а рубить эти здания я бы не стал и под страхом смертной казни. Слишком хорошо помнил, что случилось с бриан, которые сунулись в одно из них, и попытались сломать стену.

Кто знает, может эти строения сами по себе разумные существа?

— Что эт-то? — зубы Веррада лязгали, казалось, что вот-вот, и он напустит в штаны. — Кто-кто п-п-построил этот город?

— Какая разница? — я поднял забрало и вытер мокрое от пота лицо. — Тут опасно. Смертельно опасно — это мы знаем. Так что давай поедим, и возьмемся за дело.

Я жевал сухпаек, не ощущая вкуса — так, хрустело что-то на зубах, проваливалось в желудок. Попутно смотрел мануал по бронезащите, пытаясь разобраться с подогревом, ведь точно помнил, что он упоминался.

Ага, отлично… только в продвинутой версии, которая у меня.

И то для нее нужна специальная батарея, которая вставляется в специальный паз на пояснице. А батареи имеются только на складах у интендантов Гегемонии, и эти склады нам сейчас доступны примерно в той же степени, что и курорты Кипра.

— Черт, — сказал я. — Придется мерзнуть.

Нахохлившиеся бойцы сидели кучками, почти никто не разговаривал, туман колыхался, завывал ветер.

А на меня навалилась ужасная тоска по дому, по родным, по маме и жене, по Сашке. Отдал бы всю эту экзотику, чтобы вернуться в обычную жизнь, где все скучно и банально, но зато не надо сражаться и убивать, не надо скакать из мира в мир и бояться, что тебя самого прикончат.

И тут же я перестал слышать ветер, по телу расплылось приятное тепло, в голове что-то дрогнуло. Я увидел Юлю, сидевшую в кресле, стену за ее спиной, висящие на ней рыцарские щиты или что-то похожее.

— Егор? — голос жены прозвучал так четко, словно мы находились рядом.

— Да, это я, Ты где?

— Если бы я знала? — Юля знакомым жестом отбросила волосы за плечо. — Столица. Солнце и луны не дадут соврать. Но точнее — я не знаю. Тропики, но там сотни городов же. Спрашивала — ничего не говорят.

— Сашку видела?

— Да, мне ее показали, а потом забрали, — в голосе моей жены проскользнула злость. — Гаденыши, она плакала…

Ее чувства словно передались мне, я сжал кулаки, в груди толкнулось горячее, острое. Попадись мне Иван, я бы просто свернул ему голову, затем поставил на место и свернул второй раз.

Юля сглотнула и добавила:

— Эх, если бы ты тогда не завербовался, они бы нас не нашли! Эх, ты!

— Они нас уже тогда нашли! — буркнул я сердито. — Иван тогда уже знал, кто ты такая. Ничего бы это не измени…

— Нет, он только подозревал! — перебила меня жена. — На мне не написано, кто я! Спровоцировал он тебя! А ты поддался!

— А если бы я не поддался, то что бы было с Сашкой? — выпалил я, и осекся.

Ну да, аргумент не самый лучший…

Юля нахмурилась и заговорила снова, но тут похоже вступила в действие та блокировка, что мешала мне говорить с дочерью. Тяжелый удар обрушился на меня в этот раз снизу, но связь не порвалась сразу, я вцепился в нее, точно в канат, который тащит тебя из бушующих волн на борт корабля.

— …ты… надо вместе… потом! — доносились до меня отдельные слова.

Меня словно сокрушали огромные жернова, усаженные острейшими зубьями. Хрустели кости, внутренности пихались и толкались, сердце норовило выскочить из горла, по губам текло соленое и горячее, наверняка кровь.

Но я продолжал сражаться, продолжал держаться.

Ради своих девчонок я готов пройти и не такое.

Но затем меня вышвырнуло, словно пробку из бутылки шампанского, которую долго и упорно трясли. Я почти ощутил, как шлепнулся задницей о металл портальной площадки, шмыгнул носом, втягивая текущую из него кровь.

— Э, центурион, ты в порядке? — это оказался Веррад, он стоял рядом и заглядывал мне в лицо выпученными глазами.

— Это я с женой поговорил, — буркнул я: пусть решит, что это дурацкая шутка такая. — Что, пора за дело?

* * *

Чтобы разобраться с консолью, мне пришлось включить переводчик, и теперь голова у меня трещала, будто сбитое с настройки радио. Руки дубели на ветру, чтобы нормально работать инструментами, приходилось то и дело отогревать кисти под мышками, дуть на ладони.

Мы как раз поставили на место последний отремонтированный блок, когда донесся крик одного из часовых.

— Что там? — я поднял голову.

Туман вновь загустел, к нему добавился снег, так что нас окружала белесая мгла. Видно в ней было на десяток метров, не дальше, и я едва мог разглядеть, что делается на краях портальной площадки.

— Сейчас проверим, — сидевший со скрещенными ногами Дю-Жхе начал подниматься.

И тут ветер взвыл с особенной злостью, хмарь понесло в сторону, открылись жуткие дырявые здания.

— Я сплю? — прошептал Макс.

Словно кусок метели был неподвластен ветру, будто танцевали свитые в жгуты столбы из тумана и снега. По уходящей вдаль улице к нам двигались три огромных, метра в четыре ростом, существа, и хотя я видел их с невероятной четкостью, я не мог сообразить, как они выглядят. Глаза воспринимали, а вот мозг отказывался обрабатывать изображения, заедал, как плохо смазанный механизм.

Великаны в белой шерсти с черными провалами глаз?

Крадущиеся к нам амебы изо льда, громадные одноклеточные?

Нечто спрятанное внутри одежд-бурдюков, многоногое, растопыренное?

Ни то, ни другое, ни третье, и все это вместе.

— Ааааа! — заорал кто-то из бойцов, и застрекотал автомат.

Пули разорвали снежно-туманную плоть, в ней появились темно-синие дыры, словно кляксы на простыне. Затянулись мгновенно, но существо сбилось с шага, на мгновение замерло, издало низкий, вибрирующий крик, от которого у меня заболели уши и помутилось в глазах.

Через мгновение они орали уже втроем, с агрессией и мощью пароходного гудка.

— Стре… стре… — попытался выдавить я из омертвевших губ, краем глаза увидел, как опустился на колени Макс, как один из бойцов рухнул на четвереньки и сблеванул на землю. — Стреляйте!!

То ли меня услышали, то ли сами сообразили, но на белой туманной плоти возникли новые дыры. Ветер стих, полог метели задернулся, но наступавшие на нас силуэты не пропали, такое ощущение, что они отпечатались прямо на сетчатке, хотя я по-прежнему не мог понять, на что они похожи.

Ходячие хоботы на множестве маленьких ножек, сложенные из десятков колец вроде автомобильных шин?

Колышущиеся над землей аэростаты, чьи бока щетинятся иглами?

Ползущие к нам ящеры с распахнутыми пастями, клыки изо льда вспыхивают, горят изумрудным огнем?

Это было нечто настолько негуманоидное, что мой разум просто не справлялся. Наверняка тиззгха прятали под своими одеждами нечто столь же чуждое, но они были намного, намного ближе нам, людям, шавванам, ферини, занга и прочим человекоподобным обитателям Гегемонии.

Двигавшееся первым существо остановилось, из белизны хлынули наружу черные струи. Задымилась, растекаясь, лужа, и ветер принес резкую вонь, но хотя бы ужасающий вопль стих. Стало различимо утробное рычание припавшего к земле, ощетинившегося Котика.

— Твою мать… ик, твою мать… ик, — донесся до меня голос Макса.

— Огонь! — крикнул я.

Но стрелять оказалось не в кого, все три силуэта пропали мгновенно, словно изображения на экране. И я был готов поклясться, что они одновременно со страшной скоростью унеслись вдаль, прыгнули вверх и растворились в тучах, а еще провалились сквозь землю.

Я попытался сглотнуть, и обнаружил, что в горле у меня сухо, точно в барханах Сахары.

— Галлюцинация? — спросил Макс.

— Нет. Лужа-то осталась, — ответил Дю-Жхе. — Кого-то мы подстрелили на самом деле. Поверь мне.

И точно, пятно черной густой жидкости никуда не делось, оно почти светилось в окружавшей нас белизне.

— Проверю, что там, — и ферини скользящим шагом двинулся в ту сторону, откуда явились чужаки.

А я испытал невероятно острое желание поскорее убраться из этого места.

— Тестируем? — слабым голосом предложил Веррад.

Я кивнул, ощущая, как оживает внутри притухшая было головная боль.

Да, я умею говорить на общем, на слух понимаю почти все, но вот читать меня не научили. И чтобы понять, что написано на секциях консоли управления, я должен включать имплантат-переводчик.

И платить за это треском в голове.

— Тот, кто стрелял первым, мертв, — сообщил вернувшийся Дю-Жхе, в глазах которого была тревога. — Лицо перекошено, глаза выпучены, мышцы точно каменные. Не видел такого. И не хотел бы.

— Давай, включай, — велел я Верраду, и тот двинул вперед регулятор активации.

Дуга портала засветилась безо всяких искр, но вот полотнище из света вновь не образовалось.

— Тревога!! — заорали сразу с нескольких сторон, и я завертел головой.

Туманные громадные силуэты надвигались на нас, и было их на этот раз очень много. Хозяева этих мест теперь понимали, что явившиеся к ним незваные гости агрессивны, и что от них надо избавляться.

Может быть, все бы обошлось, не начни мы с перепуга стрелять?

— Давай, давай, — шептал Веррад, колдуя над консолью.

— Отходить к порталу!! — заорал я, надсаживая глотку. — Огня не открывать!

Бойцы начали пятиться, один споткнулся и упал, но его тут же подняли, вздернули на ноги. Юнесса оглянулась через плечо, я увидел ее выпученные, испуганные глаза, трясущиеся губы.

На этот раз никаких криков не было, они просто шли на нас, и под шагами тех, у кого не было ног, содрогалась земля. И это было настолько страшно, что кишки у меня ворочались, голова туманилась, и я понимал, что еще немного — разум отключится вовсе, уступив место инстинктам.

— Есть! — заорал Веррад. — Столица! Не знаю, куда, но она! Нащупал сигнал!

Портал загорелся, ярко-ярко, точно маяк, и белесые силуэты на миг замерли.

— За мной! — прохрипел я, подхватил шаввана-техника под руку и прыгнул внутрь металлической дуги.

Я обнаружил себя в огромном полутемном зале, вдохнул воздуха, показавшегося горячим. Поспешно отскочил в сторону и выключил переводчик, избавляя себя от проклятой головной боли.

Бойцы вылетали из портала один за другим, отбегали в сторону, а я тем временем оглядывался.

Громадные окна, вертикальные щели, все с выбитыми стеклами, покрытые пылью механизмы стоят рядами, грязный пол. Все вместе напоминает заводской цех, где никто не появлялся минимум лет пятнадцать. Что снаружи — непонятно, окна слишком высоко, разве что в те, что справа, проникают лучи то ли заходящего, то ли восходящего солнца.

— Ааааа! — проорал Ррагат, пролетевший через портал, и за ним из фиолетового сияния начало выдвигаться нечто белесое, туманное.

— Стреляй! — заорал я, не жалея горла.

Нужно уничтожить портал, чтобы твари не пробрались сюда!

На металлическую дугу обрушился настоящий шквал пуль, хлынула черная кровь. Полетели огрызки металла, портал мигнул и погас, исчез вместе с пытавшимся протиснуться через него существом.

Глава 7

За моей спиной высился огромный корпус брошенного завода, в недрах которого укрывался портал. А впереди, под вечерним темнеющим небом, простирались трущобы, самые настоящие, вроде бразильских или индийских: непонятно из чего сделанные халупы, наползающие друг на друга, узкие кривые переулки, грязь.

Кто тут живет, мы разглядеть не успели, едва появились на открытом месте, как аборигены попрятались, только в одном из домов начался и тут же затих детский плач.

— И кто может сказать, на какой мы планете? — спросил я, оглядываясь через плечо.

У нас тут были уроженцы самых разных миров, но в Гегемонии их столько, что никто не в силах знать все. И судя по мрачным, не очень довольным физиономиям, никто не понимал, где мы находимся.

А уйти отсюда так просто не выйдет — портал разрушен, его не починить.

— Клево, вапще, — буркнул Макс. — Может быть, это Земля? Фавелы там или еще что… Гримасы капитализма.

Котик, стоявший рядом со мной, неожиданно метнулся в сторону.

И в этот самый момент грохнул первый выстрел.

Мне не понадобилось отдавать никаких команд — все залегли мгновенно, попадали на остатки дорожного покрытия вроде бетона. Я сам шлепнулся на локти и перекатился в сторону, под прикрытие огрызка стены — некогда тут были ворота на заводскую территорию и что-то вроде сторожки.

Над моей головой прошла настоящая очередь.

— Пока не отвечать! — рявкнул я.

Ну да, начать пальбу в ответ — проще всего, но надо хотя бы понять, что творится.

Я осторожно приподнял голову — ага, вот и местные, перебегают от халупы к халупе, прикрывают друг друга огнем, палят из тех же «Игл», что и у нас, но не носят бронезащиты и шлемов… Я разглядел здоровенного мужика в шортах и рубахе яркой и цветастой, как глюки наркомана.

Ни один нормальный солдат в таком в бой не пойдет, еще бы мишень на груди нарисовал.

— Дю-Жхе, — проговорил я. — Ррагат… Давай-ка остановим их. Аккуратно. Без убийств. Дело такое…

— Принято, — ответил ферини, за ним получение приказа подтвердили остальные.

Отдача толкнула в плечо, мужик в яркой рубахе, только вскочивший для очередной перебежки, свалился и принялся кататься по земле, крича от боли и хватаясь за простреленную ногу. На тех, кто схватил его и поволок прочь, я не обратил внимания, я выцелил другого особо шустрого недруга, судя по роже и волосам, из шавванов.

Этому пуля угодила в плечо, и он упал молча.

— Центурион, — прорезался у меня в наушниках голос Юнессы. — Нас обходят справа.

Проклятье, и точно — из другого переулка тоже выбегали вооруженные гуманоиды, и из расположенного левее тоже; кто бы ни заселял эти трущобы, местные были очень неплохо вооружены и не любили чужаков.

Какие бы мы ни были крутые и опытные, на открытом месте нас просто сомнут числом.

— Отходим в здание, — велел я. — Стрелять на поражение, но без фанатизма, чтоб я сдох.

Наши противники точно не были армией — по-разному одеты и вооружены, никакой дисциплины, нет средств связи и защиты. Но вот энтузиазма и воинственности в них было хоть отбавляй, они перли вперед, не обращая внимания на заградительный огонь, и не переставая выкрикивали оскорбления.

Я понимал далеко не все, наверняка это был какой-то диалект общего, но отдельные пассажи были верхом поэтизма: «трахнутые в мозг отродья недоношенных свиней», «бракованные огрызки уродов из магазина биологического материала».

Я вскочил на очередную перебежку, и тут напомнила о себе рана, плечо внезапно охватило болью, слабость навалилась как гора, перед глазами начало темнеть. Я пошатнулся, и буквально укусил себя за губу, чтобы не потерять сознание на глазах у соратников — настоящий позор.

— Центурион? — рядом оказался кто-то, подхватил меня под мышку. — Попадание?

— Нет… нет, нормально.

В первый момент я даже не опознал голос, а когда стало полегче, обнаружил, что меня практически тащит на себе Билл.

— Спасибо, — выдавил я.

— Чего там вообще это, сочтемся, — ответил он.

Заводской корпус навис над нами, точно огромная скала, чужие очереди замолотили по его стенам. Полетела пыль, осколки кирпича, задребезжали осколки стекла, сохранившиеся в высоких и узких окнах, один выпал и разбился с сочным звоном.

— Давай! Валим их! Валим! — орали уже неподалеку.

Я протиснулся через узкую дверь, и Билл тут же развернулся, вскинул автомат.

— Заняли круговую оборону, — доложил Дю-Жхе.

Только оказавшись в этом мире, мы осмотрели помещение и здание, внутри которого очутились. Обнаружили, что входов в корпус только три, а окна слишком высоко, чтобы в них забраться снаружи — идеальная оборонительная позиция на тот случай, если у твоего противника нет тяжелого оружия и авиации.

Вряд ли обитатели трущоб могут похвастаться штурмовыми эскадрильями.

— Хорошо, — ответил я, думая, что надо вколоть себе еще стимулятора.

Для этого пришлось отловить бойца, тащившего мой рюкзак, извлечь из багажа аптечку. Снять часть бронезащиты с рук, и добраться до собственного тела, чтобы воткнуть в него иглу.

Боль отступила, голова слегка прояснилась, я смог облегченного вздохнуть.

Пока я развлекался таким образом, снаружи окончательно стемнело, мы оказались в почти полной темноте. На горизонте обнаружились какие-то светящиеся столбы, то ли здания, то ли природные образования, разглядеть мешала дымка, а в трущобах зажглись редкие и тусклые огоньки, алые и оранжевые.

Стрелять продолжали со всех сторон, но уже не так активно.

До наших оппонентов дошло, что если они продолжат лезть вперед, то все тут и полягут.

— Доложить о потерях, — велел я.

После краткой переклички стало ясно, что пострадавших вообще нет, никто даже ран не получил.

Так, еды и боеприпасов у нас хватит, чтобы держать оборону до следующего нового года. Плохо с водой, ее откровенно мало, и вот это серьезная проблема, которую нужно как-то решать.

— Эй, командир, все ясно, в натуре! — неожиданно влез в радиообмен Рррагат. — Посмотрите на небо!

В первый момент я решил, что с ним что-то не так: что там не так с этим самым небом? Облака разошлись, солнце закатилось, на черном куполе образовались сотни и тысячи ярких звезд.

— Ложка, Два Скакуна, вот Око Радости торчит над горизонтом, Обелиск Гегемона! — продолжал шавван уверено. — Гадом буду, я эти созвездия с детства знаю! Базара нет! Столица, это Столица!

Ну что же, в конечном итоге мы попали, куда надо.

Осталось только найти моих девчонок и освободить их, навешав всем врагам по шеям. Плевое дело, чего и говорить.

* * *

Удивительно, но тут, на заброшенном заводе посреди трущоб у меня появилось то, что на казенном армейском языке можно было назвать «личным помещением». Да, когда я стал центурионом, мне выделили каюту на «Гневе Гегемонии», но там я едва успел разложить вещи, после чего линкор наш сбили.

И вот теперь у меня была комнатка с целым окном, немного грязноватая, пыльная, но моя.

— Одобряешь? — спросил я Котика, когда он обнюхал все углы.

— Хррр, — ответил мне зверь, родившийся на том же «Гневе Гегемонии» и впервые видевший такую обстановку.

И выскочил в коридор.

Ну а я расстелил на полу спальник и с блаженным вздохом опустился на него, собираясь подремать.

Да, у нас нет воды, и мы окружены со всех сторон не очень дружелюбными аборигенами. Но внутрь им не проникнуть, и самое главное — мы находимся там, где нужно, хотя бы на той планете, а это после шараханий по разным мирам настоящий большой шаг вперед.

А кроме того плечо мое болит не так сильно, я сыт, и есть возможность поспать.

Я открыл карман рюкзака, собираясь вытащить оттуда осветительный блок — повесить на стенку или потолок, чтобы было уютнее. Не услышал ничего, но когда повернулся, Юнесса уже была рядом, внутри, стояла и смотрела на меня то ли жадно, то ли злобно, во мраке я не мог разобрать.

— Ты… — начал я.

Не очень понимал, что говорить, все вроде бы было уже сказано не один раз, и не два.

— Молчи! — выпалила она. — Я все понимаю! Понимаю! Но меня к тебе все равно тащит! Хотела бы забыть, утешиться с Биллом. Только… — она махнула рукой, отвела взгляд, и мне показалось, что глаза Юнессы мокро блеснули.

И что сделать в такой ситуации?

Оттолкнуть ее в очередной раз, и снова обидеть? Но ведь она не нападает на меня? Обнять, попытаться утешить? Чтобы она восприняла это как слабость, и попыталась снова наброситься на меня?

Только и остается, что изображать бесчувственный чурбан.

Из большого зала, где расположились свободные от караулов бойцы, доносились обрывки реплик и смех. Наверняка там потрошили сухпайки и подъедали запасы расслабона… то и другое можно не экономить, это воду я распорядился беречь как самую главную ценность.

— Давай сделаем это еще раз, — Юнесса шагнула ко мне.

— Нет! — я отшатнулся.

— В самый последний, — она взяла меня за ладонь, и пальцы у нее оказались словно раскаленный металл, но подрагивающий и живой. — Ты не хочешь, я понимаю… Последний. Даю слово, что больше никогда.

— Ты сама себе веришь? — я попытался освободиться, но Юнесса держала крепко.

— Нет, — призналась она, и ткнулась головой мне в грудь, я ощутил прикосновение рожек; я знал, что она чувствует это касание в десятки, в сотни раз острее, и просто кипит от желания. — Но я не могу отступить… Не могу отказаться… Вот когда тебя не будет рядом. Тогда… Тогда посмотрим!

Голос ее звенел от отчаяния.

Я аккуратно взял Юнессу за плечи и попытался отодвинуть от себя, но она словно приклеилась ко мне. А в следующий момент ее ладони оказались поверх моих, ее горячее и твердое бедро прижалось к моему и… я обнаружил, что меня уложили на собственный спальник идеальной подножкой.

— Что ты де… — начал я, но занга заткнула мне рот поцелуем.

Нет, в этот раз я не собирался поддаваться!

Юнесса раздевала меня торопливо и судорожно, разоблачалась сама в лихорадочной спешке. Она была неистова и жадна, она отдавала себя всю, и плоть моя реагировала на касания… только я не терял голову от страсти, не отвечал на ласки, даже не пытался ее оттолкнуть.

Может быть это ее остановит?

Но занга, как мне показалось, просто не заметила моей пассивности, она вцепилась в меня, точно вампир, пролежавший в гробу тысячу лет и обнаруживший первую жертву. Мгновение, и я оказался внутри нее, и Юнесса задвигалась, хрипло постанывая, ее шершавые соски заскользили по моей груди.

Не хватало только, чтобы сейчас ко мне заглянул Макс — опять ведь поссоримся.

— Давай, давай… ты что? — шептала она мне в ухо, а потом взяла, да и укусила за мочку. — Что с тобой?

Страницы: «« « 12345678 » ... »»