Смотри на меня Кэрол Джеймс

22

Мы снова ехали на Морроу-стрит, и Тэйлор, по своему обыкновению, вел машину медленно и аккуратно. После того, как мы плавно перекатились через железнодорожные пути, я принял решение, что впредь водить буду сам. На переездах хочется большей скорости, чтобы чувствовать, как машина поднимается в воздух, чтобы слышать скрип амортизаторов. У полицейских были привилегии, которые простым смертным даже не снились, и было бессмысленно и глупо не пользоваться ими.

Мы припарковались рядом с «Аполлоном» – приземистым одноэтажным ресторанчиком с большими окнами и мерцающей красно-синей неоновой ракетой, взмывающей вверх над широкой вывеской над входом. «Аполлон» находился прямо напротив «Ханны». Мне даже было видно мою комнату – второе окно справа на втором этаже.

Внутри стояли ряды столов, за которыми никто не сидел. Это было нехорошо. Пустые столы обычно означают плохую еду. Я осмотрел улицу – она была пустынна, как город-призрак. Я снова посмотрел на пустые столы. Тэйлор заметил мои взгляды.

– Обычно здесь более многолюдно вечерами. Просто убийство всех перепугало.

– Здесь хорошо кормят?

– Лучше, чем просто хорошо. Разве я стал бы здесь есть, если бы кормили плохо?

Это было достаточно убедительно. Копы знают, где можно есть, а где не стоит. Если нужна жирная, нездоровая еда, лучших ресторанных гидов, чем они, не найти. После полугода работы в полиции даже новичок станет экспертом.

Мы зашли внутрь, и над головой у нас зазвонил колокольчик. В нос сразу же ударил запах жареного. Он впитался здесь во все – в черные изношенные виниловые сиденья, в желтые столы из жаропрочного пластика, в некогда белые стены и обшарпанные белые плитки на полу. На стенах висели черно-белые фотографии космической миссии «Аполлон». Главной гордостью этого места был снимок Нила Армстронга, висящий над барной стойкой, на котором он делал свой гигантский шаг для всего человечества.

Поскольку внутри было абсолютно пусто, мы могли выбрать любое место на свое усмотрение. Я предпочел место у окна. Я всегда предпочитаю сидеть у окна, потому что мне нравится наблюдать за людьми, хотя сегодня шансов у меня почти не было. Я не стал заглядывать в меню – в подобных местах набор блюд ясен и так.

К нам сразу же подошла официантка. Волосы у нее были забраны в пышный пучок, одежда – в стиле ретро, как будто она только что вернулась из шестидесятых. Она казалась мне знакомой, но я не сразу понял почему, ведь я ее видел впервые в жизни. Разгадку я нашел в ее карих глазах с тяжелым взглядом.

– Как дела, Тэйлор? – спросила она.

– Отлично, Лори, – Тэйлор кивнул в моем направлении. – Это Джефферсон Уинтер.

– Приятно познакомиться.

– Вы случайно не родственница Ханны? – спросил я.

– Я ее тетя.

– А рестораном тоже сначала управляла ваша мама?

– Почти. Моим родителям принадлежал и ресторан, и гостиница. Папа управлял рестораном, а мама – гостиницей. Мама говорила, что ей нужно быть там, где она сможет присматривать за отцом. После их смерти мне достался ресторан, а Сисси – гостиница.

Она достала из кармана фартука блокнот и ручку.

– Итак, что вам принести, джентльмены?

– Мне гамбургер, картошку фри и большой шоколадный коктейль. И кофе, пожалуйста. Много кофе.

Она записала мой заказ и повернулась к Тэйлору.

– Из еды все то же самое, но двойную порцию. И пепси. Кофе и коктейль не нужно.

– Скоро буду.

Лори широко улыбнулась и поспешила за стойку. Она прокричала наш заказ в дверь с отверстием, и пресыщенный жизнью голос ответил, что исполнит с удовольствием. Через тридцать секунд она вернулась с напитками. Я бросил в кофе два кусочка сахара и сделал глоток. До сегодняшнего дня здешний кофе встал бы на вершину моего рейтинга, но «Блю Маунтин» на борту моргановского «Гольфстрима» поднял планку на новую высоту.

Тэйлор вытащил телефон и снова проверил сайт.

04^:52^:19

Телефон лежал на столе, так что я тоже мог видеть экран. Мы понаблюдали за смертью еще пары человечков, и Тэйлор убрал телефон в карман.

– Ты должен мне двести баксов.

– Это почему это?

Я ответил улыбкой и назвал его имя:

– Элвин.

В ответ я услышал знакомый утробный хохот, который мне совсем не понравился.

– Сколько она из вас вытянула?

– Тебя зовут не Элвин?

Он помотал головой.

– Ответьте на вопрос, Уинтер. Сколько?

– Сотня. Но ты дал всего на пятьдесят меньше.

Тэйлор ничего не сказал.

– Ты не платил ей пятьдесят баксов?

– Нет, конечно.

– Она мне соврала.

– Бывает, Уинтер. Иногда люди врут.

– Ты сейчас получаешь удовольствие, да?

Тэйлор опять раскатисто захохотал.

– Наслаждаюсь каждой секундой.

– Я все равно узнаю твое имя, ты ведь знаешь это. С этой секунды это станет целью моей жизни. Единственным смыслом моего существования.

Тэйлор только улыбался.

– Вернемся к делу. Итак, все ушли домой, оставив Сэма в одиночестве работать в офисе. Убийца приходит и как-то умудряется его похитить. Теперь вернись мысленно в кабинет Сэма. Чего в нем не хватает?

Тэйлор задумался.

– Следов борьбы. Если бы они были, его офис стал бы местом преступления.

– О чем это говорит?

– Что убийца был не вооружен.

– Думаю, что оружие у него было, просто вряд ли он размахивал им во все стороны и приказывал Сэму лечь. Я думаю, он действовал более мягко. Хорошо, что еще можешь сказать?

– Я думаю, что, вероятно, Сэм знал убийцу.

– Это более чем вероятно. Он его знал. И в-третьих, мы можем заключить, что убийца был человеком с положением. Например, полицейским.

Тэйлор замотал головой и сморщился.

– Это слишком притянуто за уши, Уинтер.

– Не так уж сильно. Сложи все вместе, и получится ясная картина. Коп заходит в его кабинет, и первый вопрос, который возникнет у Сэма: что я натворил? В такой ситуации даже святой начнет вспоминать свои грехи, так уж мы устроены. К тебе подходит полицейский, и ты начинаешь испытывать чувство вины, даже если ты невинен как младенец. Вопрос: какое самое большое преимущество есть у полицейских?

– Имеете в виду, если не считать формы, поклонниц и необъятного чувства власти, с которым идешь по улице, воплощая собой закон?

Я засмеялся.

– Возможно, тебе этого будет достаточно. Но для нашего убийцы этим преимуществом является возможность носить оружие. Вот оно, висит у него в кобуре, и все его видят. Он не планирует им пользоваться, потому что ситуация может выйти из-под контроля, но оно у него есть, если вдруг возникнет такая необходимость.

Я сделал глоток кофе. Тэйлор ничего не сказал и взял пепси.

– Хорошо, теперь, когда убийца завладел вниманием Сэма, он рассказывает ему какую-то сказку. Возможно, он говорит ему, что его жена попала в автокатастрофу, может, даже вместе с детьми. И что все они в тяжелом состоянии, и их отправили в госпиталь в Шривпорт. И нет никакой гарантии, что они выживут. Сэм слушает это, но не слышит. Он в шоке. Он только что понял, как хрупок его мир. – Я собрался с мыслями и продолжил: – Полицейский играет роль доброго самаритянина. Он предлагает отвезти Сэма в госпиталь, говорит, что они поедут по шоссе со скоростью сто шестьдесят в час, с сиренами и мигалками. Сэм не просто идет вниз, он бежит, садится в машину, пристегивается, и убийца вкалывает ему транквилизатор.

– Зачем его вырубать, если он и так уже в машине?

– Потому что в планы убийцы не входит гнать на сумасшедшей скорости и включать сирену с мигалками. Он поедет по правилам и будет стараться остаться незамеченным. И даже если Сэм в шоке, в какой-то момент он заметит, что все идет не так. А убийце совершенно не нужно, чтобы Сэм это понял, когда он сам за рулем. Тогда всем планам конец. Поэтому гораздо безопаснее убийце нейтрализовать Сэма до того, как они выедут на дорогу.

– Отлично. Но есть одно «но». Все это не более чем предположение.

Я замотал головой.

– Нет, именно так и было.

– Как вы можете быть уверены?

– Потому что, если бы я был на его месте, я бы сделал именно так.

23

Лори принесла еду, подлила мне кофе, пожелала приятного аппетита и вернулась за стойку читать глянцевый журнал с богатой, отфотошопленной парой на обложке. Мы по-прежнему были единственными клиентами. Судя по всему, до конца вечера так оно и будет.

С тех пор как мы сели за стол, я через окно увидел только двух школьников, зашедших в один из баров, и все. Вряд ли школьникам потребуются сегодня фальшивые удостоверения, потому что владелец будет рад каждому посетителю, как дорогому гостю. В этом состояла разница между большими и маленькими городами. Если бы что-то подобное случилось в Лос-Анджелесе, никто бы ничего не заметил и продолжал бы жить своей жизнью. А здесь все дали стрекача и задраили люки.

Еды на тарелке Тэйлора было до неприличия много. Два огромных гамбургера и картошка фри, которой хватило бы на четверых. Он взял гамбургер, откусил большой кусок, затем второй, засунул в рот картошку. Он ел как человек, только что придумавший еду.

Я оглядел свой заказ: гамбургер, картошка, кофе и коктейль. Он содержал все основные пищевые категории: углеводы, белок, сахар и кофеин. Я взял гамбургер и откусил. Тэйлор прав – было вкусно.

– Предположим на секунду, что убийца правда из полиции. Откуда тогда вы знаете, что убийца – не я? Ведь я тоже коп.

– Потому что у меня в номере ты сказал, что никогда никого не убивал.

Тэйлор фыркнул.

– У нас тюрьмы забиты людьми, которые только и говорят, что никогда никого не убивали. Может, нам стоит им поверить на слово и выпустить? Что скажете?

– Ты его не убивал, Тэйлор. Это факт. Но реальная причина – потому что ты не подходишь под поисковый портрет.

Тэйлор снова фыркнул, на этот раз еще и замотав головой.

– Имеете в виду ту сказку, которую вы скормили Шеперду в участке?

– Нет, я имею в виду описание, которое у меня вот здесь. – И я постучал по виску. – И это не было совсем уж сказкой. Два ее элемента корректны, не забывай.

– Но какие два?

– Ты у нас глава уголовного розыска, ты мне и скажи, – пробормотал я с полным ртом картошки фри.

Тэйлор оглянулся с озадаченным видом.

– Что? – спросил я.

– Я просто пытаюсь понять, где мои подчиненные. Если я руковожу уголовным розыском, мне ведь понадобятся сыщики, да?

– Просто ответь на вопрос. Белый мужчина, метр семьдесят пять, за тридцать, стройный, с высшим образованием. Какие две характеристики реально относятся к убийце?

Тэйлор молча ел, глубоко задумавшись. Его лицо то напрягалось, то расслаблялось.

– Белый мужчина с высшим образованием, – наконец выдал он.

– Ставлю тебе пятерку в журнал. Но как так получилось, что ты попал? Скорее всего, ты просто угадал. Шанс попасть – один из десяти, что не так уж и мало. У меня были попадания и покруче.

– Сэм был белым, а серийные убийцы предпочитают работать в своей расовой группе.

– Не всегда.

Тэйлор закончил свой первый гамбургер, облизал пальцы и взялся за второй.

– Не всегда, но это случается достаточно часто, чтобы можно было сделать обобщение с достаточной степенью точности. И у него должно быть высшее образование, судя по тому, как тщательно было продумано и исполнено убийство. Вряд ли на это способен человек, не сдавший тест на общий образовательный уровень. Убийце должно было хватить ума, чтобы закончить и школу, и колледж. Нет, он умнее, чем среднестатистический человек.

– Убедил. А как насчет остальных трех характеристик?

– Вполне возможно, ему за тридцать.

– Не моложе?

– Вряд ли. Для совершения этого преступления нужен серьезный самоконтроль. Молодому человеку будет слишком сложно справиться с собой. Не хватит терпения.

– Согласен. И вряд ли он старше. Подавлять буйные фантазии до тридцати с чем-то еще как-то можно, но держать их под контролем еще десять лет – это задача совсем другого уровня. И, прежде чем ты возразишь, Сэм – первая жертва этого убийцы. Он любит шоу. Если бы он убил кого-то еще, вы бы знали об этом. А что насчет его роста и телосложения? Метр семьдесят пять и худой. Что скажешь?

– Возможно.

Я завыл, как сирена.

– Неправильный ответ. И одного-то человека сложно держать под контролем, а с двумя требуется совершенно другой уровень. Физически он должен быть достаточно крупным, чтобы его слушались, но не настолько крупным, чтобы быть сильно заметным, – я посмотрел на Тэйлора, произнося последнюю часть фразы. – То есть это мужчина в хорошей физической форме ростом около метра восьмидесяти трех. Он будет вызывать доверие и чувство надежности, в отличие от черного лысого гиганта, который напугает тебя до смерти одним своим приветствием.

– Хотите сказать, я похож на пугало, Уинтер?

– Нет, я хочу сказать, что есть люди, которые могут испугаться человека с твоими габаритами, – маленькие старушки, девушки, дети в колясках.

– А этот убийца, значит, никого не испугает?

– Он очень даже способен напугать, но он прибегает к более мягкому запугиванию, он точно не стал бы использовать свои физические данные, чтобы заставить подчиняться мягкотелого юриста. Размер еще не все, знаешь ли. Есть еще вопросы?

– На данный момент нет, – покачал головой Тэйлор.

Мы закончили есть в тишине. Тэйлор очистил свою тарелку и кивнул на остатки моей картошки.

– Вы будете доедать?

– Угощайся.

Он взял мою тарелку и поменял местами со своей. Картошка исчезла в два счета. Тэйлор откинулся на спинку сиденья, вытер губы салфеткой и еле слышно рыгнул. Так обычно рыгают старушки, а не люди, которые только что съели столько, что можно было бы накормить семью из четырех человек.

– У меня для тебя задание. Но ты должен соблюдать осторожность. Мне нужны имена всех, кто работает в управлении шерифа. Всех и каждого, вплоть до уборщика. И то же самое касается полицейского управления. И, пока ты будешь в участке, следи внимательно, нет ли кого, кто странно себя ведет. Хотя бы чуточку странно. Там ты сможешь остаться незамеченным, а я нет. Я – новичок, и, как только я переступлю порог, все будут глазеть на меня.

– Если вы так уверены, что убийца – коп, зачем вам нужно знать имя уборщика?

– Чтобы отработать все варианты. Я уверен на девяносто девять процентов, а это не стопроцентное знание. И этот процент меня сводит с ума – знал бы ты насколько.

Тэйлор уставился на меня, расплываясь в ухмылке.

– Что я слышу, Уинтер? Вы допускаете, что можете ошибаться?

– Я не ошибаюсь, он коп. Я просто хочу расширить зону поиска, вот и все.

– Но уборщик, Уинтер! Это очень серьезное расширение.

– У них всегда есть доступ к полицейской форме.

– А машина? – Тэйлор замотал головой. – Это вряд ли!

– Прежде чем устроиться на работу, ты прошел экзамен и собеседование. Они нужны, чтобы отсеять людей, которые не должны работать в полиции, – психов, людей, неспособных управлять эмоциями. Многие из тех, кто не прошел экзамен, так сильно хотят быть копами, что устраиваются охранниками или частными сыщиками – чтобы поиграть в копов. А кто-то идет на черную работу в участок – например, уборщиком.

– А как заполучить полицейскую машину?

– Можно купить подержанную, какие проблемы? Для этого существует интернет.

24

Имя Тэйлора появилось на доске первым. За ним последовал шериф Питер Фортье, затем – капитан Тони Шеперд, Ромеро и наконец Баркер. У двух последних не было ни имен, ни рангов, потому что Шеперд их не упоминал. У Тэйлора тоже не было имени, потому что оно было предметом текущего расследования.

Имена заняли на доске маленький уголок, чтобы осталось место для имен всех подозреваемых. Я отошел, посмотрел на пять имен, взял вместо черного красный маркер и зачеркнул им имя Тэйлора.

Затем я зачеркнул Фортье и Шеперда. И тот и другой были уже слишком старыми, и их волновало другое. Фортье думал о том, как бы освободить кабинет шерифа, а Шеперд думал, как бы в нем обосноваться.

У имен Ромеро и Баркера я поставил вопросительные знаки. Они соответствовали по расе и возрасту, но Баркер был недостаточно высок, а Ромеро – чересчур толст. Я бы удивился, если бы убийцей оказался кто-то из них, но вычеркивать их из списка было еще рано.

Я зажег сигарету и устроился на кровати со стаканом «Гленморанжи». Виски полностью оправдал мои ожидания и даже превзошел их. На экране лэптопа появились белые цифры, неумолимо приближавшиеся к нулю, а очередь из человечков все так же торопилась в вечность.

04^:03^:32

Через четыре часа с небольшим умрет еще один человек. Я все еще держался за слабую надежду, что мы успеем остановить убийцу, но эта соломинка становилась все тоньше и тоньше. Может, полиция найдет место убийства Сэма Гэллоуэя, и, может, я с первого взгляда смогу вычислить убийцу. И тогда, возможно, мы успеем поймать его до того, как он возьмется за следующую жертву. Но в этой схеме было слишком много допущений – больше, чем мне хотелось бы.

Но и совсем уж нереальными эти надежды не были. Иногда бывало так, что все сходилось в последнюю минуту, но это было скорее исключение, чем правило.

Всех не спасти – такова жизнь. Мне трудно было это принять, когда я работал в ФБР, и до сих пор нелегко с этим смириться. Счетчик все-таки дойдет до нуля ровно в полночь, и кто-то умрет. Я сделаю все возможное, чтобы этого не случилось, но шансы на это – призрачные.

Я позвонил Ханне и попросил ее принести мне кофе. Через пару минут я услышал в коридоре шаги, звон посуды на подносе и стук в дверь.

– Заходи, – крикнул я.

Дверь открылась, и вошла Ханна. Она по-прежнему была одета в те же самые джинсы и мешковатую футболку.

– Хочешь выпить? – спросил я ее, кивнув на бутылку виски.

Ханна поколебалась всего секунду, приставила стул и налила себе виски в стакан. Затем села и сделала глоток.

– Неплохо.

– Лучше, чем неплохо.

– Вы разве не должны сейчас работать? – подозрительно спросила она.

– Я работаю, – ответил я, постучав по голове. – Мы открыты двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. Не думай, что, если я не бегаю по городу, я не работаю.

– Ну, – засмеялась Ханна, – со стороны все выглядит так, что вам платят за то, что вы сидите на заднице, пьете виски и курите. Отличная работа!

– То же самое могу сказать о тебе, – в свою очередь засмеялся я.

– Только я еще не курю.

Я затушил сигарету о пепельницу и предложил пачку Ханне. Она замотала головой и отказалась. Я подождал, пока она не сядет поудобнее, не расслабится и не подобреет, а потом нажал пару кнопок на клавиатуре, чтобы проиграть для нее видео.

Кофе у Ханны был хороший, но позвал я ее сюда затем, чтобы показать ей одно видео. Я повернул экран, чтобы ей было лучше видно. Поняв, что именно я ей показываю, она раскрыла глаза от удивления. Ее рука со стаканом слегка затряслась.

– В него встроена камера, – кивнул я на плюшевого мишку на тумбочке. – Полгода назад уборщица номеров попыталась украсть у меня сигареты. У меня в сумке было с десяток пачек, и она не думала, что я замечу пропажу всего одной. Она ошибалась.

Даже в черно-белом варианте было видно, кто зашел в комнату. Короткую торчащую самодельную прическу было ни с чем не перепутать. На экране Ханна ходила по моему номеру, брала вещи и ставила их назад. Вот она взяла в руки мишку, и ее лицо стало огромным и искаженным. Она покачала головой, недоуменно нахмурилась и положила его на место. Картинка на экране запрыгала, по мере того как она пыталась вернуть зверя именно в то положение, в котором я его оставил.

Затем она расстегнула мой чемодан и начала его разбирать. Она брала каждую вещь и аккуратно откладывала в сторону. Закончив, она все вернула на свое место. У двери она еще раз осмотрела комнату и вышла.

– Ты ничего не взяла. Как-то даже обидно.

– Я не вор.

– Тогда какой смысл был перебирать мои вещи?

Ханна проигнорировала вопрос и спросила:

– Что случилось с уборщицей, которая украла сигареты? Ее уволили?

– Какая разница? Тебя никто не уволит, потому что здесь ты босс. Так что случилось с твоей матерью?

– А кто сказал, что с ней что-то случилось?

– Если бы с ней ничего не случилось, ты бы сказала, что с ней ничего не случилось. Но вместо этого ты отвечаешь вопросом на вопрос.

– С ней ничего не случилось.

– Не убедила, – замотал головой я. – Тебе сколько – двадцать два? Двадцать три? Если мать родила тебя в раннем возрасте, ей сейчас сорок с чем-то. Если ты – поздний ребенок, ей сейчас немного за шестьдесят. В любом из этих вариантов статистически вероятно, что она еще жива. А ты тут самостоятельно назначаешь цены за номера. И что-то мне подсказывает, что мама не увидит ни одного доллара из тех ста, которые я тебе дал при регистрации. Или из тех ста, которые ты у меня выманила. Ты здесь всем заправляешь сама.

Ханна ухмыльнулась, но только на секунду. Она взяла с тумбочки сигареты, «зиппо» и закурила.

– У моей матери Паркинсон. Она еще немного занимается документами, но больше ничего делать уже не может. Все, что требует физической активности, на мне. И вы правы. Я бы с радостью продала это место.

Я внимательно смотрел на нее, не уверенный в том, что она сказала правду. Какая-то трагедия произошла, но это был не Паркинсон. Я мог бы доказать ей, что она врет, но даже в этом случае я сомневался, что она расколется. И я решил пока отпустить эту тему. На время.

– Вернемся к моему вопросу. Поскольку ты не планировала что-то у меня своровать, какого черта ты обыскивала мой номер?

Ханна смахнула пепел с сигареты, подошла к медвежонку и взяла его в руки. Она внимательно его осмотрела, надеясь найти камеру, и улыбнулась, когда поиск увенчался успехом.

– Должна признать, я задумалась над медведем. Он никак не вписывался в картину. Подумала, может, это подарок какой-нибудь подружки, но это было маловероятно. У вас есть подружка?

– Я одинок, и это меня полностью устраивает, и вопросы сейчас задаю я.

– Я делаю это от скуки, чтобы немного встряхнуться, – сказала она. – Это первая причина. Вторая – мне нравится попробовать понять людей, которые здесь останавливаются, – что за люди, что у них за жизнь. Можете назвать это крайней степенью наблюдения.

– Ну, так и что я за человек? – засмеялся я.

– Если бы я не знала, кто вы, я бы решила, что вы – серийный убийца.

Ханна засмеялась, потому что для нее это была шутка, а я тоже стал смеяться, потому что не хотел, чтобы она узнала, о чем на самом деле я думаю. Мы одинаковые.

– Почему ты так решила?

– Шесть пар аккуратно сложенных и одинаковых трусов. Шесть пар носков – тоже аккуратно сложенных и одинаковых. Шесть футболок, выдающих сомнительный вкус в стариканской музыке. Две одинаковые пары джинсов и два свитера с капюшоном – черный и серый. Когда вы одеваетесь утром, вам нужно выбрать только футболку и свитер. Но сейчас лето, поэтому свитер отпадает, то есть нужно принять всего одно решение.

– Может, я просто прагматик.

– То, что для одного человека – прагматизм, для другого – странность. Признайте, это похоже на обсессивно-компульсивный синдром.

Я взял из пачки новую сигарету.

– Хочу предложить тебе работу. Ты – именно тот человек, который нужен в новом шерифском управлении Дейтонского прихода.

Ханна бросила на меня удивленный взгляд.

– Вроде бы я каждое слово понимаю в этих двух предложениях, но вместе они не несут никакого смысла.

Я прошелся по файлам в компьютере, нашел нужный и нажал на воспроизведение. На экране появился грязный бетонный пол, на котором лежит Сэм Гэллоуэй с кляпом во рту и в полной панике.

– Посмотри и скажи мне, что думаешь.

25

Когда десять минут спустя появился Тэйлор, Ханна смотрела видео в третий раз. После первого просмотра она авторитетно заявила, что видео «мерзость», что было точной и понятной оценкой, но совершенно никак не помогало. Перед вторым просмотром я попросил ее обратить внимание на детали, с помощью которых мы могли бы понять, где произошло убийство. Этих деталей не было, но я все равно решил задать этот вопрос, отступив от концепции мизерного шанса.

Тэйлор вошел без стука и замер на месте, увидев, как мы плечом к плечу сидим на кровати. На ногах у Ханны лежал лэптоп, и она неотрывно смотрела на экран в крайней степени сосредоточения.

– Что тут у вас происходит, Уинтер?

– Тэйлор, познакомься с твоим новым сыщиком. Ханна, познакомься, это твой босс. Тэйлор возглавляет наше отделение уголовного розыска, – тихо прошептал я ей. – Его первым распоряжением было найти сыщиков, так что вот и ты.