Поменяться местами О'Лири Бет
– С молоком, одна ложечка сахара. – Джексон выносит чай на серебряном подносе. Никогда бы не подумала, что у Джексона водятся серебряные подносы.
Я провожу пальцем по дереву стола и думаю о том, как мало мы знаем о соседях, даже если по натуре своей очень любопытны.
– Итан выбыл из игры, – говорю я, устраиваясь на диване.
Джексон останавливается на полпути к креслу. Всего на мгновение, но капля чая срывается на ковер.
– Так.
– У него был роман с коллегой Лины.
Он невольно вздрагивает, и чай оказывается на штанах.
Чертыхнувшись под нос, Джексон уходит за салфеткой. Я же с интересом разглядываю его спину.
– И Лина об этом узнала? – спрашивает он, не поворачиваясь.
– Я узнала первая. И рассказала ей. Она тут же с ним рассталась. – Я опускаю глаза на чашку. – Чего-чего, а измены Лина не потерпит.
Замечаю сочувствие в его глазах, но игнорирую – я не Уэйда пришла обсуждать.
– Я еду на вечеринку в Лондон. Лина тоже там будет. Не хочешь составить компанию?
– Я?
– Ты.
Джексон вздыхает.
– Арнольд проболтался?
– Сдался буквально под пытками, так что не злись на него.
– Что уж там, полдеревни знает о моих чувствах к ней. Но Лондон? Разве это не слишком?
– Решай. Может, у вас остался незаконченный разговор?
Джексон садится в кресло.
– Вообще-то я все ей сказал на Майском празднике. Рассказал о своих чувствах.
– Правда? Арнольд не знал. И что она ответила?
– Сказала, что у нее чувств ко мне нет.
Неужели Бетси ошиблась? Да не может быть! Бетси никогда не ошибается, если дело касается зарождающегося романа. Слухи, которые начинаются с Бетси, редко бывают ошибочными.
– Мне потом стало так стыдно. У нее ведь есть… был парень.
– Ну, с ним мы уже разобрались, – говорю я бодро, похлопывая его по руке. – Раз она говорит, что чувств у нее нет, то тем более поедем в Лондон, и пусть она подумает еще раз. И подумай над образом – чтобы она увидела тебя будто в первый раз. У тебя есть костюм?
– Один. На похороны Дейви в нем ходил…
– А менее траурный вариант?
– Только брюки и рубашка.
– Подойдет. И помой голову, а то в волосах уже заросли.
Он достает из-за уха зеленый стебелек.
– Ой.
– Значит, душ, одеться – и в путь. Твой пикап на ходу? Доедем до Дардейла?
– Доедем… только… – Он сглатывает. – Разве это хорошая идея?
– Отличная идея! – отрезаю я. – Давай-ка, пошевеливайся!
Встретив нас, Фитц целует меня в щеку и недоуменно поглядывает на Джексона.
– Это что, Арнольд? – спрашивает он в притворном ужасе.
– Это Джексон, пасынок Арнольда, – смеясь, отвечаю я и добавляю шепотом: – Влюблен в Лину.
Шепот явно вышел громким, поскольку Марта, стоявшая позади Фитца, охает, хватает Джексона за руку и устраивает ему то ли допрос, то ли сеанс психотерапии.
В бар под станцией Ватерлоо набилась толпа – гости снуют туда-сюда с бутылками пива в руках. И музыка слишком громкая.
– Чтоб я еще раз согласился, – бормочет Джексон, вырвавшись из цепкой хватки Марты.
– Не волнуйся. – Я поглаживаю его по руке. – Уж если ты чувствуешь себя не в своей тарелке, просто представь, каково мне.
Он смотрит на меня сверху вниз.
– Но вы на удивление хорошо вписываетесь!
– Знаю, – говорю я беззаботно. – Просто хотела тебя подбодрить. Давай-ка найдем Лину.
Мы, конечно, комичная пара: пожилая леди и великан. Джексон, кстати, выглядит что надо: ворот рубашки расстегнут, и это подчеркивает ширину плеч; брюки достаточно элегантные, но при этом не слишком официальные, и голову он помыл. Словом, даже старые ботинки из коричневой кожи не слишком портят образ. Внимание Лины обеспечено.
– Эйлин?
Я поворачиваюсь и вижу перед собой Итана Коулмана. Вид у него, надо сказать, затравленный.
– А ты здесь что забыл?! – шиплю я.
Джексон рядом со мной словно становится еще выше и еще мощнее. Настоящий альфа-самец. Жаль, Лина не видит.
– Я хочу поговорить с Линой, – объясняет Итан. – Эйлин, прошу, выслушайте…
– Не буду я тебя слушать! Идем, Джексон. – Я тяну его за рукав, но проще сдвинуть с места грузовик.
– Положил глаз на Лину? – Итан поворачивается к Джексону. – Я еще в тот раз заподозрил. Вот только ты точно не в ее вкусе.
Джексон абсолютно спокоен. И неподвижен.
– Ты на что намекаешь? – спрашивает он.
– Да так. Бывай.
Джексон резко поднимает перед собой вытянутую руку, и Итан, решивший было протиснуться мимо нас, впечатывается в нее с громким выдохом.
– Если есть что сказать – говори. – Джексон все так же невозмутим.
Ах, какая сцена! Ну почему Лина все пропускает?!
– С тобой мне не о чем говорить. Я тут ради Лины.
– И что тебе от нее нужно?
– Сам как думаешь? – огрызается Итан.
– Дай-ка угадаю. Все еще думаешь, что у тебя есть шанс? Надеешься, что Лина одумается и простит тебя – ведь раньше тебе все с рук сходило? И ты не понимаешь, почему в этот раз все иначе?
– Ты не знаешь, о чем говоришь.
Джексон пожимает плечами.
– Может, я и ошибаюсь. Что ж, удачи, приятель. Надеюсь, Лина тебя пошлет. – Он поворачивается ко мне. – Идемте, Эйлин.
Мы проталкиваемся сквозь толпу, оставляя Итана позади.
– Как думаете, кто первый найдет Лину? – интересуется Джексон.
Я довольно усмехаюсь.
– Я – Эйлин Коттон, и она – Эйлин Коттон. Я жила ее жизнью, а она – моей. У нас есть связь. Но тебе не понять.
– Кажется, мы движемся к коктейль-бару, – замечает Джексон.
– А где еще прятаться, когда бывший заявляется на вечеринку? Остается только сидеть за баром либо поправлять прическу в туалете. А вон она! Какая красавица! – охаю я.
Длинное черное платье с открытой спиной и плечами; на запястье серебряный браслет – яркая деталь на фоне черноты; распущенные волосы уложены мягкими волнами.
Джексон не может оторвать глаз от Лины. Он сглатывает и сжимает зубы. Надо быть дураком, чтобы не понять, о чем думает этот человек.
– Лина! – слышится голос Итана слева.
– Вот змееныш! – шиплю я и подталкиваю Джексона. – Скорее, пока он не…
Он словно в землю врос.
– Нет, не сейчас.
Тогда я тоже остаюсь на месте.
Лина отмахивается от Итана. Ее щеки раскраснелись. Она встает и делает несколько шагов в нашу сторону, но потом резко разворачивается.
– Слушай, Итан, а я ведь тебе все прощала! И ты этим вовсю пользовался. Я же с чего-то решила, что ты тот самый. Но знаешь, всему есть предел. И ты не просто перешел черту, ты, чтоб тебя, ее перепрыгнул!
– Лина, послушай…
– Переспал с этой дурой Цеси, которая только и пыталась меня подсидеть! Заявил, что моя бабушка сошла с ума! Даже не знаю, что из этого хуже. С бабушкой-то как совести хватило?!
– Я запаниковал, – оправдывается Итан.
– Знаешь что? Я почти рада твоему романчику с Цеси! Вот так! Рада, что ты изменил мне. Я же пришла в себя и поняла, что ты мне совсем не подходишь. Ни этой мне, ни прошлой мне – ни какой-либо другой. Между нами все кончено.
Лина резко разворачивается и врезается в Джексона.
Он придерживает ее за руку. Их взгляды встречаются. Лина раскраснелась и тяжело дышит. Толпа поглощает Итана, отделяя его от нас.
– Джексон? – Лина оглядывает его с ног до головы. – Выглядишь…
Я почти не дышу в предвкушении.
– …странно.
– Странно?! – вырывается у меня. – О, ради всего святого, девочка!
Оба поворачиваются ко мне.
– Бабушка? Что вообще происходит?
– Да ничего особенного! Джексон давно хотел съездить в Лондон, вот я и пригласила его на вечеринку…
Внучка смотрит на меня с подозрением.
Я же замечаю, как бармен выходит из подсобки, и меня озаряет:
– А идемте-ка со мной на минутку!
Я хватаю Лину и Джексона за руки, тяну за собой в подсобку, но сама внутрь не захожу, а резко захлопываю снаружи дверь.
– Бабуль! Куда ты…
– Ну вот. Не многие в семьдесят девять могут похвастаться такой прытью. – Я отряхиваю руки о кюлоты и трогаю за плечо ближайшего мужчину. – Молодой человек, не могли бы вы подпереть собой эту дверь?
– Бабуль, ты чего? – слышится из-за двери. – Открой, ты что делаешь?
– Вмешиваюсь в чужие дела! – с задором кричу я. – Это моя новая «тема»!
39. Лина
В подсобке тесно и сплошь полки, даже опереться не на что. Мы с Джексоном застыли сантиметрах в пяти друг от друга, будто в метро.
И что бабушка затеяла? Я делаю шаг в сторону и врезаюсь плечом в Джексона. Он пытается подвинуться и задевает меня локтем.
– Прости, – говорим мы одновременно.
Я натужно смеюсь.
– Все из-за меня, – в конце концов говорит Джексон. – Не надо мне было поддаваться на ее уговоры.
Мы стоим так близко друг к другу, что мне приходится задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Ты приехал только ради меня?
Джексон смотрит на меня сверху вниз. Мы едва не соприкасаемся носами. Я замираю.
– А что мне тут еще делать?
Вот как у него это получается? Даже лохматым и с засохшей пеной для бритья за ухом он выглядит сексуальным. А еще его непреднамеренная уверенность в себе – он удивительно цельный и не сможет притворяться кем-то другим, даже если очень захочет.
– Но, признаться, я не так представлял нашу новую встречу. Твоя бабушка в одну минуту все перевернула с ног на голову. А я ей поддался.
Его рука касается моей, и я делаю глубокий вдох. Но это не возражение или сопротивление – это реакция на тепло, разливающееся по моему телу из точки нашего соприкосновения. Я позволяю своим пальцам переплестись с его и чувствую себя школьницей, запертой наедине с парнем, по которому сохла весь год.
– А как же ты ее представлял?
Моя вторая рука находит его руку.
– Ну, я не знал, сколько мне придется ждать, пока ты бросишь этого придурка. Но я знал, что в конце концов ты все поймешь, и я был готов ждать.
Его губы касаются моих, очень нежно, это даже не поцелуй. Но по спине все равно бегут мурашки.
– И сколько бы ты ждал? Недель шесть?
– Рассчитывал на шесть месяцев, но оказалось, я нетерпеливый.
– Значит, шесть месяцев. А потом?
Наши губы снова соприкасаются, еще один почти поцелуй. Теперь чуть дольше, но он отстраняется раньше, чем я успеваю поцеловать его в ответ.
– Потом бы я пустил в ход тяжелую артиллерию. Заставил бы школьников петь для тебя что-нибудь из репертуара Эда Ширана, отправил бы Хэнка с букетом цветов в пасти, испек бы кексы-сердечки. И даже позволил бы им подгореть – ты ведь такие любишь.
Я смеюсь. И тут Джексон целует меня по-настоящему: я чувствую его губы и язык. И тогда я обнимаю его за плечи, прижимаясь к нему всем телом.
– Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял этот момент, – говорит Джексон, прижимаясь губами к моей шее.
– Уж точно не больше, чем я.
– Так я все-таки тебе нравлюсь? – Судя по голосу, он улыбается. – Могла бы хоть намекнуть. Я весь вечер на нервах.
– Неужели сам не догадался? Я же всю дорогу не могла ни на чем сосредоточиться при твоем появлении.
– А, вот почему ты упустила Хэнка и помяла школьный микроавтобус?
Я целую его в подбородок.
– Нет. В те моменты я просто была не в себе.
– Не говори так, ты всегда была в себе и собой. После трагедии нельзя просто взять и жить дальше. Но ты шла вперед шаг за шагом. И продолжаешь идти. Возможно, твои раны останутся с тобой до конца. И это нормально. Они станут частью тебя. И без них уже не будет Лины Коттон.
Я прижимаюсь к его груди. Он целует меня в макушку.
– Так, значит, при моем появлении ты теряешь волю? – со смешком спрашивает Джексон.
Я не знаю, как описать, что я чувствую, когда рядом Джексон. Наверное, это свобода, которая передается мне от него, от его уверенности в себе, целостности и искренности.
– Рядом с тобой я словно становлюсь самой собой – и живу здесь и сейчас. И это так странно. Ведь обычно я мыслями всегда где-то еще: живу прошлым или беспокоюсь о будущем…
Он снова целует меня, и мое тело вибрирует от энергии. Мне хочется снять с него рубашку, прикоснуться к груди, сосчитать бледные веснушки на руках. Но я лишь целую его – жадно, задыхаясь. Он делает шаг на меня, и я упираюсь спиной в дверь – его тело прижато к моему. Мы целуемся как подростки: его руки путаются в моих волосах, я впиваюсь ногтями в его спину.
Но тут дверь открывается. От падения нас спасает только рука Джексона, ухватившаяся за косяк. Я еще крепче обнимаю его. Вокруг нас звуки вечеринки: музыка, смех и возгласы. Даже поймав наконец равновесие, я не отпускаю Джексона.
– Лина Коттон! – раздается голос Фитца. – Ты такая же распутница, как и твоя бабушка!
Я смеюсь и оглядываю толпу вокруг нас. Вот и бабуля – абсолютно собой довольная – сидит на высоком барном стуле с бокалом джина с тоником в руке.
– Собираешься отчитать меня за вмешательство?
Я вновь обнимаю Джексона.
– Да что ты, бабуль! Будь я на твоем месте, поступила бы точно так же!
Эпилог
Эйлин
Лина переехала в Хэмли полгода назад. Мэриан улетела на Бали восемь месяцев назад. Карла умерла два года назад.
В аэропорту Лидса мы встречаем последнего гостя. В остальном у Лины уже все готово: деревенский клуб украшен маргаритками и лилиями – любимыми цветами Карлы, пастуший пирог и шоколадные кексы разложены на столах. Мы даже пригласили Уэйда. К счастью, он понял, что это лишь дань вежливости, поблагодарил и сказал, что приехать не сможет.
И вот появляется Саманта. Она сразу же замечает в толпе Джексона и бросается к нему, раскинув руки.
Глаза мечутся с человека на человека и через секунду замирают на Джексоне. Миг – и она сломя голову мчится к нему с раскинутыми руками, а соломенная копна так и подскакивает.
– Папа! Папа!
Мэригольд даже не пытается догнать дочь. Хотя на таких каблуках и ходить-то не просто, что уж говорить про бег.
– Привет, Лина, – говорит она, наклоняясь, чтобы поцеловать мою внучку в щеку.
Кажется, она улыбается вполне искренне и в целом выглядит дружелюбно.
Это все заслуга Лины. Саманта пробудет с нами целый месяц, а после Рождества уедет к маме в Америку. Лина несколько недель подталкивала Мэригольд к этому решению: мягко и деликатно убеждала ее, что все будет хорошо, и разбиралась с возникавшими проблемами. И в тот момент, когда Лина сказала Джексону, что Саманта останется на целый месяц, я впервые увидела настоящие эмоции на его лице. Я испугалась, что он задушит Лину в объятиях, но она смеялась и целовала его.
Как же я ею горжусь!
Наконец наша процессия устремляется в Хэмли-на-Харксдейле: во главе пикап Джексона, а следом «форд» по имени Агата, в котором, хвала Арнольду, заработал кондиционер. Снег уже лег на вершинах холмов и припорошил каменные ограды, пересекающие поля.
На холмах лежат снежные шапки, припорошены и каменные ограды на полях. Я всем сердцем люблю Йоркшир, ставший моим домом почти на всю жизнь. И в улыбке Лины я вижу такие же сильные чувства. Теперь это и ее дом.
Деревенский Дозор заканчивает последние приготовления в клубе. Они приветствуют Мэригольд и Саманту, как героев, вернувшихся с войны. Все-таки время и расстояние делают нас добрее: Базиль и Бетси называли Мэригольд не иначе как «блудницей», пока она не переехала в Америку.
– Как тут красиво! Вы такие молодцы! – Лина не может сдержать искреннего восхищения и даже подпрыгивает на месте.
Бетси, Никола, Пенелопа, Роланд, Петер, Базиль, Арнольд и Кейтлин улыбаются ей в ответ, как и Марта, Яз, Би, Джейми, Майк и Фитц. Здесь собрались все – дочка Бетси, бывшая жена Петера и даже мистер Роджерс, отец викария.
– Присматриваешься к Роджерсу? – спрашивает Арнольд, проследив за моим взглядом. – Он же скучен в постели, не забывай.
– Лучше тебе помолчать! – Я шлепаю его по руке. – Не могу поверить, что поддалась на твои уговоры и показала тебе свой список.
Арнольд раскладывает салфетки на столе. Смотрю на него и улыбаюсь. Как я там писала: «Ненавидит меня почти так же сильно, как я его»? Ну, почти угадала.
– Бабушка? Ты не хочешь сказать пару слов перед обедом? – спрашивает Лина, когда все занимают свои места.
Я смотрю в сторону двери. Потом на Лину – и вижу в ее лице отражение своих эмоций. Мы обе надеялись, но больше ждать не можем.
– Спасибо, что пришли сегодня вспомнить нашу Карлу. – Я откашливаюсь. Да, будет непросто. Главное, не заплакать. – Не все из вас ее знали, но те, кто знал, помнят, какой яркой и пламенной она была! Как она любила удивляться и удивлять. И она точно бы удивилась, увидев нас здесь и сейчас, такими, какие мы есть. И мне нравится эта мысль. – Я шмыгаю носом и быстро моргаю. – Не знаю слов, чтобы описать ту дыру, которую она оставила в нашей жизни. Рана. Кратер. Невозможно было представить, как жить в мире, где ее больше нет. – Слезы текут по щекам, и Арнольд передает мне салфетку. – Многие из вас знают, что в начале этого года мы с Линой решили отдохнуть от самих себя и поменялись местами – поменялись жизнями. И как оказалось, каждой из нас не хватало какой-то частички себя настоящей. Возможно, мы потеряли их со смертью Карлы, а может, и раньше. Но мы знали, что нам нужно вернуть самих себя и вернуть нашу семью.
Какой-то шум доносится от дверей. Я замолкаю и делаю глубокий вдох. Все головы поворачиваются ко входу, но я не смотрю – не хочу очередного разочарования. Но тут я слышу, как со вздохом начинает смеяться Лина. И слов мне не надо.
Мэриан так изменилась: волосы коротко подстрижены и выкрашены в блонд – потрясающе смотрится на фоне загорелой кожи; одежда яркая и свободная. И хотя ее глаза полны слез, она улыбается. Я так давно не видела ее улыбки – настоящей улыбки, что на мгновение мне кажется, что это лишь фантом, а не моя дочь.
Мэриан стоит в дверях и ждет.
– Заходи, мама. Мы оставили тебе место, – зовет Лина.
Не глядя, я ищу руку Арнольда. Дочка садится рядом со мной. Слезы подступают с новой силой. Я боялась, что она никогда не вернется домой, но вот она здесь, и она улыбается.
Я судорожно набираю воздух и продолжаю речь:
– Говоря о потери, всегда подчеркивают, как она нас меняет: мы никогда не будем прежними, наша жизнь изменилась, и в центре нее дыра. Это, конечно, правда. Но близкие люди меняют нас и при жизни – и вот что никуда не девается после их смерти. Мне хочется думать, что Карла передала нам, родным и друзьям, частичку своего огня и своей храбрости. Без этого не случилось бы всех перемен! – Я смотрю на Лину и Мэриан и смахиваю слезы. – Мы двигались вперед, пытаясь научиться жить без Карлы, но каждый день я чувствовала, что она рядом. – Я кладу руку на сердце. – Она подталкивала меня, когда я была готова сдаться. Она давала мне веру в собственные силы. Она помогла мне вновь стать собой. И сейчас я с уверенностью могу сказать, что я – лучшая версия Эйлин Коттон за всю долгую жизнь!
Я опираюсь на стол, не в силах бороться со слезами.
Тогда встает Лина и поднимает бокал.
– За нас! За лучшие версии нас! – произносит она. – И за Карлу, которая всегда с нами.
И все хором повторяют ее имя.
Я опускаюсь на стул и смотрю на дочку и внучку. И в их глазах я вижу себя.
Мэриан берет нас за руки, и семья Коттон снова вместе.
Благодарность
Ну что, пришло время благодарить. Из этого следует очень радостный вывод: я дописала вторую книгу! Гора с плеч. Признаться, я в себе несколько сомневалась – только не говорите моему издательству Quercus.
Прежде всего этой книги не вышло бы без моего агента Танеры Симонс, которая умеет всего одним звонком творить чудеса. Также я не справилась бы без Эмили Яу, Кристин Коппраш, Кэсси Браун и Эммы Капрон, редакторов, которые сопровождали моих героев и сделали историю в миллион раз лучше. Отдельное спасибо Кэсси, влюбившейся без памяти еще в черновик черновика, – ты прелесть.
Одно дело написать книгу, а вот издать… Сплоченность нужна почти семейная, вот Quercus и есть семья – большая и дружная, как Хэмли-на-Харксдейле. Не устаю поражаться их упорству и находчивости. Огромное спасибо Ханне Робинсон, искренней и всегда готовой прикрыть спину, и Бетан Фергюсон, кто такого высокого мнения о моих книгах. Что до Ханны Винтер и Эллы Патель… скажу так: без вас я бы пропала. Возможно, буквально. Вы просто чудо.
Всем из Taverners: я так признательна, что вы тепло меня приняли и указывали на ошибки. Питер, спасибо, что выдержал миллион моих рабочих вопросов; дракоша Аманда и другие, кто подбрасывал идеи, извините, если в угоду сюжету я их покромсала. А что вы хотели? Дружить с писателями непросто…
Волонтерам и гостям Винчестерского клуба: не передать, какое счастье видеться с вами по понедельникам. Вы мое вдохновение. И для этой книги, и по жизни.
Спасибо моим бабушкам Хелене и Джанин, на живом примере показавших, что женская отвага не знает ни преград, ни возрастов. Спасибо Пэт Ходжсон, которая во имя раннего черновика (полного опечаток) на время пожертвовала своим садом и так порадовалась персонажу, который «ее поля ягода». Вы отчасти моя муза.
Мама и папа, спасибо, что призвали довериться перу. И тебе, Сэм, что заряжаешь позитивом. Мне повезло иметь в мужьях того, кто в пятый раз смеется над забавной сценой, как в первый, и помогает с медицинскими вопросами.
Также хочу поблагодарить книжных блогеров, рецензентов и книжных продавцов, рассказывающих о полюбившихся историях. Без вас писателям бы пришлось туго. Спасибо за поддержку.
И наконец, спасибо вам, дорогие читатели, что дали этой книге шанс. Надеюсь, история о семье Коттон не оставила вас равнодушными…
Читать бесплатно другие книги:
