Поменяться местами О'Лири Бет

12. Эйлин

Нет, все же глупая была затея – поменяться местами. Сейчас же позвоню Лине и скажу, что возвращаюсь. Посмеемся сами над собой за чашечкой горячего шоколада и вернемся каждая к своей жизни.

Решено!

Но тут в гостиную заходит Фитц.

– Святые воробушки! – восклицает он и замирает на пороге. – Эйлин, выглядите сногсшибательно!

– Только я никуда не иду. Глупости все это.

Я скидываю туфли и тянусь за домашними тапочками, вот только Фитц выхватывает их у меня из-под носа.

– Ну уж нет! Вы что, зря укладку делали? Вы выглядите на миллион долларов, миссис Коттон. Вы просто обязаны встретиться с этим актером!

Сегодня утром я рассказала Фитцу о предстоящем свидании. Хотя для него это был вчерашний вечер – в пять утра он только вернулся домой после бурной ночи в городе. Выглядел он помятым и слушал меня вполуха. Но все-таки слушал…

Я неловко ерзаю на диване, моя лучшая плиссированная юбка вдруг становится неудобной. Еще и поясница разнылась…

– Я слишком стара для всего этого… – Размахиваю руками в воздухе, пытаясь найти нужные слова.

– Для бабочек в животе? – смеется Фитц.

– Ну ты как скажешь!

Он садится на диван рядом со мной.

– Эйлин, вас я пока не очень хорошо знаю, но вот с Линой знаком давно, и кажется мне, многие черты она унаследовала от бабушки. Так вот, Лина ненавидит проигрывать!

– Но я же не проиграла!

– Верно. Не проиграли, потому что ничего не сделали. Сошли с дистанции еще до начала!

– Я прекрасно вижу, чего ты добиваешься, – ворчу я с усмешкой.

– И как мои успехи?

– Давай сюда чертовы туфли!

По дороге в кафе я чуть снова не передумала. Даже хотела попросить таксиста ехать обратно. Но тут я вспомнила Карлу – наверное, проехавшая мимо велосипедистка с темными кудрями под шлемом показалась мне на нее похожей, – она бы обрадовалась, что ее бабуля идет на свидание. И она не позволила бы мне упустить красавчика актера.

Я беспокоюсь, что не узнаю Тода, но, как оказалось, напрасно: состоятельного человека всегда видно в толпе. Одет он элегантно – даже, пожалуй, слишком, – а кожа сияет, словно загримированная.

Ох, но он действительно припудрен. Может, у него сегодня был спектакль?.. Но все же… Что бы про него сказал Уэйд?

– Эйлин? – первым заговаривает он.

Тут я понимаю, что рассматриваю его слишком пристально, и краснею – уже второй раз за неделю! Нужно успокоиться.

– Здравствуй. – Я пожимаю его руку.

Тод встает, чтобы отодвинуть для меня стул. Учитывая возраст, двигается очень проворно, и пахнет от него приятно – одеколоном с древесно-цитрусовыми нотками. Через спинку его стула перекинуто дорогое шерстяное пальто.

– Ты так же очаровательна, как на фотографии, – говорит он с улыбкой, усаживаясь напротив меня. Зубы белоснежные.

– Но я же знаю, что это неправда. Фотография устарела уже лет на десять. Внучка выбрала.

Тон получился какой-то чопорный, но Тод лишь улыбается.

– Поверь мне, ты ничуть не постарела. Кофе?

– Сейчас, надо найти…

Я лезу в сумочку за кошельком, но он, нахмурившись, останавливает меня:

– Не надо, я угощаю. Флэт уайт?

– Прости что?

– Будешь флэт уайт?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Он смеется.

– Думаю, мы с тобой поладим, Эйлин Коттон!

Я действительно не знаю, о чем он говорил, но все равно улыбаюсь – очень уж он хорош, когда смеется. Хотя он в целом красавчик. Поначалу грим немного смущает – уж слишком равномерный цвет лица, – но я, кажется, перестаю его замечать.

– Флэт уайт – это кофейный напиток. – Он отработанным жестом подзывает официанта. – Тебе понравится.

– С удовольствием попробую.

Тод делает заказ.

Похоже, я зря так робела. Напряжение понемногу отпускает. Тод шутит с официантом, откидывая волосы со лба, – в общем, он тоже оказался не таким уж устрашающим.

– Ну что ж, Эйлин. – Тод сверкает очаровательной улыбкой. – В нашем возрасте уже не ходят вокруг да около, так что я сразу выложу карты на стол.

– Ну хорошо, давай.

– Серьезные отношения мне не нужны. Я был женат на замечательной женщине, и это были самые счастливые годы моей жизни. Повторить их невозможно, да и я не собираюсь.

Меня трогает его короткая речь, хотя тон у него был довольно небрежный.

– На самом деле это так романтично…

Тод смеется.

– Эйлин, все, что мне нужно, – это немного веселья.

– Раз мы решили играть в открытую, то поясни, что же ты понимаешь под «весельем».

– Можно? – тихо спрашивает он и тянется к моей руке.

– Конечно, – говорю я, хотя и не совсем уверена, на что соглашаюсь.

Тот переворачивает мою руку ладонью вверх и нежно скользит пальцем по нежной коже запястья.

Мое дыхание учащается.

– Я бы хотел выпить хорошего кофе, потом насладиться хорошим ужином под хорошее вино и после этого поехать ко мне домой. Вдвоем.

– К тебе… – повторяю я пересохшими губами. – Вдвоем…

– Мимолетный роман без обязательств, пока ты в Лондоне. А потом мы попрощаемся без сожалений. – Он медленно выпускает мою руку. – Как тебе мое предложение?

– Предложение довольно… – Я потираю запястье, ощущая частый пульс. На самом деле кровь бурлит во всем теле. – …Многообещающее.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться.

– Свидание прошло хорошо, – говорю я Лине тоном, отсекающим все дальнейшие расспросы. – Лучше расскажи про собрание Дозора.

– Да все хорошо, все хорошо, – отвечает как-то слишком весело. – Бабуль, ты должна рассказать мне больше об этом загадочном мужчине!

– Леди не пристало такое обсуждать. Как дела у Мэриан?

– Бабуля! Ты с ним переспала?

– Что за вопросы! Нет! Как можно спрашивать о таком у родной бабушки!

– Ну а что же еще «не пристало» обсуждать?! – ехидничает Лина. – Ты действительно не собираешься рассказывать мне про этого Тода?

– Пока нет.

Подробностями свидания я поделилась только с Фитцем, и то взяв с него слово хранить молчание. Не хочу, чтобы внучка узнала о моем «мимолетном романе».

– Ладно, ты ведь и ехала на поиски приключений, – нехотя сдается Лина и на минуту замолкает. – Бабуль… Могу кое о чем спросить?

– Разумеется.

– С мамой что-то серьезное? Ты мне ничего не говорила.

– Ты о чем? – осторожно спрашиваю я.

– Она упоминала какие-то «приступы».

Я закрываю глаза.

– А, ты про это.

– Так в чем дело?

– Ее иногда… прорывает.

– Прорывает – это как ни с того ни с сего порыдать в автобусе, или прорывает так – что без врача не обойтись?

– Второе, милая.

– Почему ты не сказала?

– Я же говорила, что ей тяжело.

– Но как я могла догадаться, что все так серьезно?!

– Я думала, она сама тебе расскажет, если захочет. Не хотела вмешиваться.

– Ты оставила меня присматривать за мамой, а о «приступах» – ни слова… Насколько все плохо? Мне нужно навещать ее каждый день? Что сказал врач?

– Несколько месяцев назад доктор Петер выписал ей таблетки, – отвечаю я, потирая переносицу.

– Антидепрессанты?

– Думаю, да.

– Она их принимает?

– Думаю, да.

– Хорошо. Это хорошо. Боже, бабуль… Я понимаю, что ты не хотела лезть в наши отношения, но лучше бы ты мне все рассказала.

– А что-то изменилось бы? Ты бы к ней приехала?

Повисает долгое молчание.

– Мне хочется думать, что изменилось бы, но если честно, я не знаю, – признается Лина. – Я знаю, что в последнее время мое отношение к маме было… странным. Би говорит, я сама не своя – и она права. Отчасти это и из-за моих проблем с мамой. Сама не знаю, почему так часто злюсь на нее. Но мне бы хотелось это исправить! Ради нас обеих.

Я улыбаюсь. Воспользуюсь случаем, раз уж мне разрешили вмешаться.

– Она тоже хочет все исправить. И ей до смерти тебя не хватает.

Лина шмыгает носом, и какое-то время мы молчим.

– Ладно, бабуль, я пойду. Мне должны перезвонить по поводу соколиной охоты.

– Соколиной охоты? – удивляюсь я, однако в трубке уже гудки.

После этого разговора возвращается тревога о Мэриан.

Я как раз собираюсь отключить телефон Лины, но вверху экрана появляется сообщение от некоей Цеси – вроде бы это вредная коллега Лины.

Привет, Лина! Пишу успокоить: проект с Апгоу идет полным ходом, несмотря на твое отсутствие. Будешь в Лондоне, пиши.

Я хмурюсь. Вот только напоминаний о «проектах» и «Апгоу» Лине не хватало. И раз она не дала этой Цеси мой номер, значит, общаться с ней не хочет. Кажется, это про нее внучка говорила: «восемьдесят процентов ноги, двадцать процентов – интриги». Что-то мне подсказывает, она вовсе не успокоить Лину хотела.

Я хмыкаю и закрываю сообщение.

После разговора с Линой я так распереживалась, что теперь места себе не нахожу. Надо чем-то заняться. Я смотрю на грязную посуду в раковине, оставленную Фитцем, но тут замечаю ноутбук Лины.

Вдруг Тод сейчас на сайте?

Одно непрочитанное сообщение, но не от Тода.

ДеревенскийМалый Здравствуй, Эйлин! Не против, что я пишу?

Фотография у этого Деревенского Малого из молодости. На ней он в свободном белом жилете и кепке. Тогда он был безусловно красив, но сейчас все может быть иначе. От молодого Уэйда я взгляд оторвать не могла, и посмотрите, во что он превратился.

ЭйлинКоттон79 Конечно! Я здесь ради новых знакомств!

И, помедлив, добавляю улыбчивую рожицу, как Лина в своих сообщениях. Это немного кокетливо, но почему бы и нет. Тем более с Тодом у нас все «без обязательств». И когда молодая Эйлин Коттон мечтала о приключениях, в них точно участвовало больше одного мужчины.

13. Лина

– Может, просто купишь торт? – предлагает Итан.

Я пытаюсь пристроить телефон на крышку древнего кухонного комбайна, чтобы разговаривать с Итаном, не отвлекаясь от приготовления шоколадных кексов, которые станут моим подношением.

Наперекор коллективу в Комитете никто не пойдет, значит, лучшая стратегия – разделяй и властвуй. Моя первая цель – Роланда и Пенелопа. Без Бетси они наверняка будут куда дружелюбнее. В конце концов, Пенелопа же разрешила мне взять ее машину.

– Что ты! В Хэмли ведь деревенская идиллия. Купишь – не поймут. Надо печь самой.

Нож соскальзывает с пачки замороженного масла и чиркает по пальцу. Я изо всех сил стараюсь не ругнуться, чтобы не разрушить атмосферу домашнего благочестия, которую пытаюсь создать.

– Кулинария – занятие непростое, – мягко говорит Итан. – Особенно в первый раз.

– Я нашла отличный рецепт в одном блоге. – Я открываю пачку муки, и она рвется, осыпая снежной лавиной мои джинсы. – Тьфу ты!

– Ангел мой, не выдумывай. Принесешь им магазинные кексы, переложенные в красивое блюдо, а сама займись чем-нибудь поинтереснее. Я уже который час сижу над матрицей соответствия требований. Хочешь размять мозги?

Я стряхиваю муку. Честно говоря, нет никакого желания «размять мозги» – оказалось, на удивление приятно не думать о работе, да и матрицы мне не нравятся.

– Пожалуй, я откажусь… Извини, мне просто нужна передышка.

– Ничего себе, не хочешь поработать?! Кажется, это впервые.

– Не обижайся!

– Да ладно, я понимаю. Слушай, в одиночку мне с этим еще несколько часов сидеть, так что я, пожалуй, пойду.

– Но ты же приедешь на выходные?

– Обязательно, главное – улизнуть с работы. Давай, ангел мой, созвонимся.

– Хорошо, я…

Всё, гудки.

Вечером я заглядываю к Пенелопе. Открыв дверь, она с удивлением смотрит на тарелку темно-коричневых, почти черных, кексов.

– Хм… Привет…

– Здравствуйте! Вот, принесла угощение.

Очень надеюсь, что она из тех, кому «дорого внимание», потому что кексы, очевидно, подгоревшие.

– Пекарь из меня никудышный, но очень уж хотелось поблагодарить за разрешение взять машину.

Пенелопа некоторое время смотрит на меня пустым взглядом.

– Роланд!!! – Она кричит так громко и внезапно, что я вздрагиваю. – Прости, он туг на ухо. Роланд! Роланд! Дочка Мэриан хочет поговорить про машину!

– Может, я могу зайти и поговорим все вместе? – предлагаю я, но Пенелопа не слышит меня, продолжая кричать куда-то в глубину дома. Впечатляющие легкие для такой маленькой и хрупкой женщины.

– Ну… – Пенелопа внезапно становится неуверенной.

– Пенелопа, иди скорее! – доносится знакомый голос. – Только посмотри, какие тропические коктейли приготовил Джексон!

Это голос Бетси!

Но тут я просто теряю дар речи – в коридоре возникает Джексон, в руках у него коктейль в высоком стакане для мороженого – еще и с ярким желтым зонтиком! Он, однако, подготовился!

– О, привет, Лина.

– У вас тут собрание Комитета, а меня не позвали? – Я устремляю на него свой самый грозный взгляд, который обычно приберегаю для всяких извращенцев в метро.

– Да нет… – Джексон делает неуверенный шаг назад. – Мы с Пенелопой и Роландом собираемся раз в неделю на чай, иногда и Бетси с Базилем приходят… И тут у нас зашла речь о коктейлях…

– Совершенно случайно, да?

– Лина, может, присоединишься? – предлагает Пенелопа.

Дом будто застыл в шестидесятых. На полу буро-рыжий, словно в осенних листьях, ковер, на стенах – темные картины, на столике фарфоровые уточки. Душно. Пахнет сухими цветами и тушеным мясом.

Роланд, Бетси и Базиль сидят вокруг обеденного стола, перед каждым – бокал с коктейлем, украшенный цветным зонтиком и ломтиком ананаса.

– Всем привет, – начинаю я как можно дружелюбнее. – Что сегодня в меню?

– Жаркое, – отвечает Джексон, исчезая на кухне.

Ну конечно, всего лишь жаркое.

– И шоколадные кексы на десерт, – добавляет он.

Слава богу, он не видит моего потрясения. Я тихонько ставлю тарелку с горелыми кексами на комод у двери гостиной, размышляя, как бы их спрятать от Джексона. Можно сунуть в горшок с фикусом – сойдут за грунт…

– О чем ты хотела поговорить, дорогая? – спрашивает Пенелопа, шаркая к своему стулу.

– Поговорить? А! О машине.

– Все нормально с ней? – интересуется Роланд. – Ездишь?

– Да, спасибо огромное! Машина замечательная! – вру я.

Машина – абсолютная рухлядь. Например, кондиционер живет своей жизнью, так что в машине то парилка, то морозилка. Я даже пыталась погуглить, что с этим делать, – безуспешно. Приходится постоянно то снимать, то надевать кофту, создавая потенциально опасную ситуацию.

– Повезет Пенелопе, если ты паркуешься лучше, чем Эйлин! – смеется Базиль.

Я успеваю только нахмуриться.

– По крайней мере, у Эйлин хватает ума завязывать шнурки, прежде чем выходить на улицу, – резко осаживает его Бетси.

Кривясь, Базиль потирает колено.

– Вообще-то, было по-настоящему больно! И шнурки ни при чем, во всем виноваты выбоины на Нижней улице! Они и станут причиной нашей кончины, помяните мое слово!

– Верно говоришь, – поддакивает Роланд. – На днях я там чуть со скутера не свалился.

– Будешь коктейль? – Джексон появляется в дверях с полным бокалом в руке.

Коктейль выглядит многообещающе. Что ж, буду знать, на что ориентироваться.

– Спасибо. И в следующий раз я надеюсь заранее получить приглашение на собрание Комитета. – Я выразительно вздергиваю бровь.

– Это же не… – Он вздыхает. – Ладно, больше никаких дегустаций без твоего ведома. Довольна?

– Вполне. Знаете, раз уж все в сборе, хотела спросить: почему бабушка оставила затею со спонсором?

– Ах, очередной ее проект, – вздыхает Базиль. – Кажется, никто не заинтересовался, а потом она уехала в Лондон.

– Ну а мы решили не взваливать это на тебя, – добавляет Бетси, потягивая коктейль.

– Эйлин, конечно, та еще затейница, но сорваться в столицу!.. – Базиль недоуменно качает головой. – Бетси, ты вот знала, что она живет с лесбиянкой? Да еще и беременной! Ты можешь в это поверить?

– Эта беременная лесбиянка – моя соседка и одна из моих самых близких подруг, – перебиваю я. – Вам чем-то не угодили лесбиянки, Базиль?

Он оторопело округляет глаза.

– Или именно лесбиянки с детьми вам не по душе?

– Да я…

– Возможно, вам будет интересно узнать, что однополая пара может воспитать ребенка ничуть не хуже гетеросексуальной. Главное, Базиль, это быть рядом со своим ребенком, любить его, заботиться о нем!

Я набираю побольше воздуха и собираюсь продолжить, но тут Джексон резко встает из-за стола и уходит, заставив меня замолчать.

Я его обидела? Он гомофоб? Если так, это… печально.

– Джексон не может быть рядом с ребенком, – негромко говорит Бетси в наступившей тишине.

Я поворачиваюсь к ней.

– Вы о чем?

– Дочь Джексона. Она живет в Америке.

– Ох, я не знала… Я не хотела сказать, что… Пойду извинюсь и все ему объясню.

– Лучше не надо. – Пенелопа удерживает меня за руку. – Я с ним поговорю.

– Бабушка, почему ты не сказала, что у Джексона есть ребенок? – недоумеваю я в трубку по пути домой. Щеки все еще горят.

– О, у Гринвудов вообще несколько лет выдались крайне интересными! – По тону ее понятно, что меня ждут отборные деревенские сплетни. – Когда мать Джексона ушла от Арнольда, она… Ой, погоди минуту, у меня тут сообщение…

Гудки. Вздохнув, я жду десять секунд и перезваниваю.

– Ой, я сбросила звонок, да?