Поменяться местами О'Лири Бет
– Да, но не волнуйся. Что там с матерью Джексона?
На этих словах я сворачиваю на Нижнюю улицу. Базиль прав, ямы здесь и впрямь опасные. Надо будет с этим разобраться.
– Так вот, она ушла от брюзги Арнольда к Денли из Таунтингема. Это тот, с домом в Испании, вероятно, купленным на грязные деньги от отцовского бизнеса по продаже подержанных автомобилей?
Я смеюсь.
– Бабушка, я только-только начинаю разбираться в сплетнях Хэмли, до соседних деревень еще не дошла.
– Ничего, освоишься. Зови Бетси на кофе раз в неделю, и она все тебе расскажет.
Я закатываю глаза. Не похоже, что Бетси захочет заглядывать ко мне раз в неделю.
– Так-так, а что там с дочкой?
– Джексон в то время так и жил с Арнольдом – он всегда казался странно привязанным к этому старику, уж не знаю с чего, – и крутил роман с энергичной блондиночкой из Дардейла по имени Мэригольд, мечтавшей покорить Голливуд. Я-то сразу знала, что она Джексону не пара. – Сейчас бабушка говорит точь-в-точь как Бетси. – И эти ее ужасные туфли на высоченных каблуках – застрянет в грязи на подъездной дорожке и пищит, чтобы Джексон ее перенес.
– Понятно, все дело в каблуках!
– Не надо ехидничать, выставляя меня деревенщиной. Между прочим, мы с Фитцем вчера прошлись по магазинам и накупили модных вещичек. А вечером я ходила в коктейль-бар в твоих сапогах на шпильке!
Ого. Надеюсь, она с них не свалится…
– Та девица везде ходила на каблучищах и в мини-юбке. Джексон с нее пылинки сдувал: дверь придержит, пакеты возьмет, а она ради него и пальцем не пошевелила. Потом я ее полгода не видела – наверное, расстались, – но внезапно объявилась, этаким дирижаблем.
– Дирижаблем? – я удивленно смеюсь.
– Дирижаблем, ага, – с удовольствием повторяет бабушка. – Беременная! Джексон все время ездил в Дардейл сидеть с дочкой. Было это… дай подумать… года три-четыре назад. И вот тут самое интересное: Мэригольд уехала в Лос-Анджелес сниматься в кино и забрала дочку с собой. Джексон теперь с ней почти не видится.
Бедный Джексон. Мне так стыдно за свои слова, что я готова просить ему подпольную дегустацию.
Телефон вибрирует в руке. Он допотопный, времен дискет и тамагочи, поэтому не сразу поймешь, что с ним. Оказывается, вторая линия.
– Бабуль, мне пора. Созвонимся, целую.
– Пока, солнышко.
Я переключаю звонок.
– Алло? – раздается в трубке дрожащий голос. – Это Лина Коттон?
– Да, кто говорит? – Я автоматически переключаюсь на свой деловой голос. Странное чувство.
– Меня зовут Никола Алдерсон. Я увидела ваше объявление в магазине, о помощи…
Вчера я съездила в Нарджил и развесила несколько листовок, напечатанных на бабушкином принтере, но такого быстрого отклика не ожидала.
– Здравствуйте, Никола! Спасибо за звонок.
– Это точно бесплатно? – спрашивает она. – Слишком уж это… привлекательно. Внук мне твердит, что нельзя верить в электронные письма, где поздравляют с выигрышем, а ваше объявление недалеко ушло. Бесплатный сыр и все в таком духе.
Я киваю сама себе. Она молодец. Вот бы моей бабуле ее осторожность, а то пару лет назад она приняла спам за письмо из банка и чуть не перевела все деньги на какой-то таинственный счет в неизвестном банке.
– Никола, не бойтесь, никакого обмана. Моя бабушка загорелась идеей помогать одиноким и ограниченным в передвижении людям, а я пока живу у нее и вот решила поучаствовать… Машина у меня есть, время тоже.
– А как мне убедиться, что вы не увезете меня в лес и не съедите?
– Могу спросить о том же у вас! – смеясь, говорю я.
– Это правда, – задумчиво тянет Никола. – Мне бы взглянуть на вас… Давайте встретимся в церкви? Там убить меня будет трудно.
– Отличная идея! Когда вам удобно?
14. Эйлин
Десять вечера. Я целуюсь с мужчиной на пороге его дома. Обняв меня, он проводит пальцем вдоль молнии моего платья, словно готовится вот-то его расстегнуть.
Встреча с Тодом словно открыла путь к давно забытой Эйлин. Вчера поймала себя на том, что смеюсь в полный голос. Не уверена, что я в юности так смеялась. У меня будто выросли крылья.
Только в глубине души сидит виноватый шепоток: после знакомства с Тодом Уэйд все никак не идет из головы. Думаю, все дело в привычке. Я же пятьдесят лет не целовала никого кроме мужа. У Тода губы совсем другие. Голова, шея, плечи – все такое странное для моих ладоней, привыкших к телу Уэйда. Целоваться с ним – все равно что надевать чужую одежду: непривычно, странно, но забавно.
Я неохотно освобождаюсь из его объятий.
– Может, зайдешь? – приглашает Тод.
– Пока нет. Это же только третье свидание, – с улыбкой отвечаю я.
Это было мое условие. Я приняла все оговорки Тода для наших отношений, но сказала, что не лягу с ним в постель, пока у нас не будет пять свиданий. Мне хотелось получше в нему приглядеться. Конечно, я приехала ради развлечений и не собираюсь – как выразился Фитц – разыгрывать из себя недотрогу, но секс для меня кое-что значит, и к первому попавшемуся мужчине я в кровать не полезу.
Но Тод мне по-настоящему нравится. Может, мое условие и не настолько…
– Я всегда вижу, если женщина сомневается. – Он смеется и дарит мне еще один долгий поцелуй. – А теперь садись в такси и поезжай домой. Пока мы не нарушили твое же правило. – Он задорно подмигивает.
Боже милостивый. Мне и правда лучше уехать.
Утром я разрешаю себе поспать и встаю только в восемь. Выйдя из спальни, я обнаруживаю на диване плачущую Марту.
– Ой, доброе утро. – Я замираю в дверях, боясь смутить ее своим появлением.
Марта поднимает на меня заплаканное лицо и подзывает к себе:
– Посидите со мной? Не привыкла плакать в одиночестве. Обычно Лина меня утешает. – Я устраиваюсь рядом. – Хорошо выглядите, миссис Коттон. Ходили вчера на свидание с тем седовласым красавцем?
Я чувствую, что краснею. Марта улыбается.
– Не привязывайтесь к нему слишком сильно. Говорю это только потому, что вы сами просили напомнить. А как по мне, его упускать нельзя.
– Не волнуйся за меня, дорогая. У тебя-то что случилось? Если не секрет, конечно.
– Нам с Яз скоро переезжать, а мне дом не нравится! Она говорит, уже не до прихотей, а я ей, что решение важное и нельзя торопиться, а она… – Марта опять начинает плакать, слезы капают с подбородка. – Я так волнуюсь. Я, наверное, не готова стать матерью! Да и Яз все время занята своими делами и не помогает. Ребенок вот-вот родится, а она думает, что это ничего в нашей жизни не изменит. Но ведь все будет иначе. И это меня пугает. А у нас ничего не готово! Божечки…
Пытаюсь вспомнить, в какой счастливый ужас меня повергла новость о собственной беременности. Нам с Уэйдом пришлось нелегко. Мы в тот момент еще не были женаты, даже не помолвлены. В день свадьбы живота еще видно не было, так что никто о нашем секрете и не догадался. И я помню панику, накатывавшую на меня, как сейчас на Марту.
Больше всего меня расстраивало, что планам конец. В Лондоне мне не работать, мир не изменить. И конец приключениям. Вернее, меня ждало самое большое приключение, но пережить мне его предстояло, не выходя из дома. О том, чтобы покинуть Хэмли, больше не могло быть и речи. Что же касается мужчин… Теперь у меня был Уэйд, навсегда. Он поступил добропорядочно и сделал предложение, и я была ему благодарна. Боюсь представить, чтобы в ином случае сделали мои родители.
– Душа моя, знаешь, что мы сейчас сделаем? – Я беру Марту за руку. – Напишем список – все-все, что ты хочешь успеть до родов. И составим из него основной и запасной планы.
– Ох, миссис Коттон, теперь понятно, в кого у нас Лина, – с улыбкой отвечает она.
– Зови меня Эйлин, хорошо? Какая уж я теперь миссис.
Я достаю блокнот и пишу на чистом листе: «Список Марты».
– Кстати, а ты поговорила с домовладельцем насчет холла? – вспоминаю я, заметив пункт «привести в порядок холл» в моем списке дел.
Марта устраивается поудобнее и вытирает слезы.
– Точно, хотела же вам рассказать! Идея ему понравилась. Сказал, даже денег выделит. Всего пятьсот фунтов, но…
– Пятьсот фунтов? Нам хватит! – Тут я задумалась, глядя на Марту. Похоже, бедняжка все утро провела на этом диване, оплакивая свою судьбу. – Знаешь что, твоим списком мы займемся немного позже, а пока отвлечемся на не менее важное дело!
– Ох, спасибо! Слез на сегодня и правда достаточно. – Она встает, вытирая глаза. – Вниз по улице есть антикварный магазинчик – может быть, найдем там что-то из мебели.
– У меня есть идея получше, – отвечаю я с улыбкой.
– Господи… – Марта прижимает руки к груди. – Что за место?! Настоящая сокровищница! А это кресло! Это какой же век? Восемнадцатый?
В стремлении добраться до кресла она перелезает через один из многочисленных журнальных столиков Летиции.
– Полегче, милая. – Я смеюсь и поддерживаю ее под локоть. – Без мужской помощи нам тут не справиться.
– Вы правда разрешите использовать вашу мебель? – Марта смотрит на Летицию с удивлением.
– Почему бы и нет? Главное, чтоб дальше не растащили, а так – забирайте. Особенно если… – Она вздыхает. – Мне затея с холлом по душе. И я не против новых знакомств.
Должно быть, в Лондоне много таких людей, как Летиция, – едва ли в других многоквартирных домах атмосфера более добрососедская. Наверное, одному в большом городе тяжело, особенно когда ты сам уже не молод.
– Как ты думаешь, домовладелец разрешит нам использовать холл для чего-то… помасштабнее? – интересуюсь я у Марты.
– Вы это о чем?
– Пока до конца не решила, но… Летиция, у тебя найдется еще несколько столов?
– В подвальной кладовке должны быть.
У Марты такой вид, будто она вот-вот упадет в обморок.
– Еще и кладовка!
– Показывай дорогу, – прошу я Летицию. – И по пути как раз найдем помощников. Есть у меня кое-кто на примете.
Благодаря тонким стенам я узнала, что парочку в сандалиях зовут Руперт и Аврора. Я решительно стучу в их дверь.
Очевидно, гостей Руперт не ждал. Он смотрит на нас с удивлением и рассеянно убирает волосы за уши.
– Здравствуйте… Извините, забыл ваше имя. Айла?
– Эйлин. Эйлин Коттон. Это Марта и Летиция. А вы?..
– Руперт. – Он протягивает руку, запачканную краской. – Точно, Эйлин. Я все хотел зайти и извиниться… Моя девушка становится не особо приветливой, когда у нее новый проект. Она скульптор. В тот день, когда мы впервые столкнулись с вами, она работала над сложной металлической конструкцией, да так увлеклась, что даже про еду забыла… Простите, что она повела себя грубо. И примите извинения от нас обоих.
Моя улыбка становится чуть менее надменной.
– Ну, все мы бываем не в духе, когда голодны, – снисходительно киваю я. – Если хотите загладить вину, сейчас самое время. Идемте!
– Простите, идем куда?
– Заняты чем-то важным? – Я гляжу на него в упор.
– Нет-нет. Дайте только обуться, и я в вашем распоряжении.
Мы стоим в центре холла, окруженные разнообразной мебелью, дневной свет струится сквозь прекрасные окна.
Все смотрят на меня в ожидании, а я начинаю сомневаться в своей затее. В какой-то миг меня посетило былое вдохновение, но потом я вспомнила, с каким безучастным видом встречает мои задумки Деревенский Дозор…
Я делаю глубокий вдох. Ладно, кто не рискует и все такое. Что бы сделала Лина?
– Мы могли бы организовать тут клуб, – говорю я, теребя ремешок сумочки. – Проводить время вместе, играть в домино, «Эрудит». Можно и закуски организовать, если решим, как за них платить. Я в Лондоне всего ничего, а уже заметила, как здесь порой одиноко людям моего возраста. – Повисает молчание. – Простите, наверное, это ужасная идея. Базиль всегда говорит, что мои планы слишком амбициозны… Когда-то я собиралась работать на подобном проекте для молодежи, а сейчас мне кажется важным создать пространство и сообщество для пожилых. – Я беспомощно пожимаю плечами. – Не знаю, возможно ли это. Даже не понимаю, с чего начать.
– Пол, – неожиданно говорит Марта.
Теперь все взгляды устремлены на нее.
– Извините. – Она слегка подпрыгивает на месте. – Под этим затертым ковром наверняка деревянный пол. С него можно и начать, если мы хотим сделать это место более привлекательным. А потом мы можем поставить столы для настольных игр и для игры в карты – бридж, например, мой дедушка любит бридж. А вдоль дальней стены большой стол для закусок. – Она улыбается. – Замечательная идея, Эйлин. И вовсе не слишком амбициозная.
– Нельзя сдаваться, не попробовав! – объявляет Фитц и, подмигнув мне, добавляет: – Так говорит ваша внучка, когда я пытаюсь найти предлог, чтобы не устраиваться на работу.
Фитц пришел, когда мы вытаскивали столы из подвала, тут же бросил свои сумки и засучив рукава стал помогать.
– Летиция, как считаешь, кто-нибудь вообще заинтересуется? – спрашиваю я с сомнением.
– Я бы пришла. Думаю, многие бы тоже захотели. Только как их найти?
А вот это – следующая задача. Расстегиваю молнию на сумочке и достаю блокнот – не терпится начать новый список.
– Я еще раз поговорю с домовладельцем, а потом разошлю сообщения всем соседям – убедимся, что никто не возражает, – говорит Марта.
– А обязательно всех спрашивать? – хмурится Летиция. – Если меня отсюда прогнали, то толпа стариков их вряд ли обрадует.
– Ох, и правда… – Об этом я как-то не подумала.
– Кто-то вас прогнал?! – изумляется Фитц, приподнимая угол ковра по просьбе Марты. – Хватило же наглости!
Летиция только пожимает плечами.
– Ну, те люди наверняка уже съехали, – продолжает он. – Думаю, на данный момент мы с Линой и Мартой живем в этом доме дольше всех.
– Я здесь тридцать лет, – сообщает Летиция.
Фитц смотрит на нее со смесью восторга и удивления.
– Ого! Ладно, вы победили.
– Я мог бы вести кружок рисования, – неожиданно подает голос Руперт, глядя в дальний угол, которому Марта еще не нашла применение. – Ну, в клубе. У нас с Авророй полно красок, пастели, мелков – есть все необходимое.
Я радостно улыбаюсь ему и понимаю, что настроение мое улучшается с каждой минутой.
– Чудесная мысль!
– А еще в семнадцатой квартире живет фокусник, – продолжает Руперт. – Он может устроить шоу или провести мастер-класс.
Я щелкаю ручкой, и улыбка моя шире прежнего.
– Пункт первый: полы. Пункт второй…
День проходит в утомительных и замечательных хлопотах: мы придумываем, каким будет наш клуб, красим стены и двигаем мебель. Поздно вечером я падаю в кровать и сплю так крепко, как не спала уже много лет.
Просыпаюсь с мыслью, что даже не поблагодарила Летицию за щедрость. Я должна ее отблагодарить!
Вскакиваю с кровати с такой прытью, что приходится потратить мгновение на то, чтобы унять головокружение.
– Ты хочешь пройтись по магазинам? – недоверчиво переспрашивает соседка, когда я появляюсь перед ее дверью в самых удобных туфлях и с самой большой сумкой.
– Купим что-нибудь из одежды. Это мой способ сказать тебе спасибо.
– Будешь еще на меня деньги тратить! – ошеломленно протестует она.
Я заговорщически наклоняюсь к ней.
– Мой бывший муж понятия не имеет обо всех сбережениях, которые я скопила за эти годы, я планирую потратить их до того, как он о них узнает и попытается ими завладеть. Так что идем!
На губах Летиции появляется робкая улыбка.
– Я не особо интересуюсь модой, знаешь ли… Куда ты хотела пойти? – В ее голосе слышны нотки волнения. – Не в огромные магазины на Оксфорд-стрит, надеюсь?
На Оксфорд-стрит я больше ни ногой. Меня ударили зонтиком, на меня накричал сердитый американский турист, а в торговом центре за мной всюду ходил охранник.
– Пройдемся по благотворительным магазинчикам. Их в округе штук пять, и там всегда можно найти что-то стоящее, но не пригодившееся какому-нибудь лондонскому моднику.
Летиция снова улыбается. Я подозревала, что она предпочтет местный секонд-хенд, а не торговый центр, где продается одежда только на пышногрудых великанш с осиной талией. К тому же наш район куда спокойнее шумного и суетного центра – хотя поначалу меня пугало обилие граффити, тату-салонов и мотоциклов.
Сходив за покупками с Фитцем, я прониклась идеей «смены имиджа». Он заставлял меня примерять самые нелепые вещи: юбки выше колен, туфли, с которыми не носят чулки. Но потом я поняла, что этой хитрой уловкой он пробуждал во мне смелость. После того как я примерила короткую джинсовую юбку, моя зона комфорта настолько расширилась, что я решилась на льняное платье, которое надела на третье свидание с Тодом, а после босоножек на каблуках сапоги Лины будто стали удобнее.
Я попыталась повторить этот трюк с Летицией, но немного перестаралась. Так что она чуть не сбежала от меня и от облегающей розовой блузки. Тогда я поменяла стратегию и завела разговор о ее предпочтениях и вкусах, но она только твердила, что мода ее не интересует, а темно-синяя туника совершенно устраивает – да и стирать ее лишний раз не нужно.
Честно говоря, я готова была сдаться, но вовремя заметила, каким взглядом она окинула экстравагантную вышитую куртку.
И тут все встает на свои места. Я вспоминаю, как необыкновенно обставлена квартира Летиции.
Она ловит на себе мой пристальный взгляд.
– Что ты на меня так смотришь?
– Рассматриваю твои серьги. Очень красивые. И вчерашние мне тоже понравились.
– Спасибо, – польщенно отвечает она. – Они сороковых годов. Купила на блошином рынке и сама отполировала.
– О, посмотри-ка сюда! Какой интересный узор на юбке. Словно плющом увита!
Я подтаскиваю ее к длинной стойке, где в прошлый раз Фитц нашел для себя три рубашки с цветочным узором.
Летиция делает настороженный шаг и проводит рукой по ткани.
Мне необходимо изменить ее отношение к одежде. Летицию, как сороку, тянет на красивые вещи – так пусть и выглядит при этом красиво. Если она будет уделять внимание не только квартире, но еще и себе… Возможно, она по-прежнему будет выглядеть странно, зато сможет гордиться своим стилем.
– Может, примерить?.. – робко спрашивает Летиция, не выпуская юбку из рук.
– Почему бы и нет? – С этими словами я подталкиваю ее к примерочной.
15. Лина
Меня будит один из котов. У нас это уже стало традицией. Не то чтобы я против: бодающаяся пушистая голова куда приятнее громкого будильника.
Кот играет и скидывает мамин лунный камень с прикроватной тумбочки. Я поднимаю его и медленно перекатываю между пальцев. Голубые прожилки и правда придают ему инопланетный вид. Интересно, кто решил, будто он «символ нового начала»?
Нехотя достаю телефон. В час ночи Итан прислал сообщение с четырьмя поцелуйчиками вместо обычных трех. У него снова много работы на выходных – я здесь уже три недели, а он не приехал ни разу. Я, конечно, прекрасно его понимаю, но все равно обидно.
Листаю контакты. Мама просыпается даже раньше меня – обычно она встает в пять.
Я каждый день писала ей сообщение, уточняя, нужна ли какая-то помощь, ответом было неизменное «нет». Знаю, давно надо было позвонить или заглянуть, но…
Решительно нажимаю на кнопку вызова.
– Лина? Что-то случилось?
Паника в ее голосе возвращает меня в наше общее прошлое. Я уже забыла, какой парализующий ужас охватывал меня от любого телефонного звонка в дни болезни сестры. Каждый раз я думала, что вот сейчас мне сообщат худшую в мире новость. И вот сейчас я слышу этот страх в мамином голосе. Меня прошибает холодный пот, я встаю с кровати и делаю несколько шагов по комнате. Еще слова не сказала, а уже хочется повесить трубку.
– Привет, мам. Все хорошо, просто звоню поздороваться! Кстати, завтра я повезу всех на бинго. Хочешь с нами?
– Бинго? – помолчав, переспрашивает она. – Можно, наверное. Хочешь, чтобы я поехала?
– Конечно! – говорю я слишком бодро и надавливаю кулаком на солнечное сплетение, пытаясь унять эмоции. – Будет здорово, если ты поедешь! Встречаемся в пять!
Если сейчас повесить трубку, паника уйдет, но я еще не сказала главного.
– Лина, сделай глубокий вдох, – просит мама.
Я закрываю глаза и замедляю дыхание. Покалывание в груди и на лице немного утихает – теперь это не булавки и иголки, а небольшой дождь на коже.
Я открываю глаза и делаю еще один глубокий вдох.
– Мам, бабушка сказала, что врач выписал тебе антидепрессанты.
Повисает долгая пауза.
– Да.
– Я не знала, что все так… серьезно. Мне… Мне жаль.
– Да ничего, родная, – отвечает она почти шепотом.
– Таблетки помогают?
– Помогают. Хотя трудно сказать, может, это камни…
Я закатываю глаза.
– Ты сейчас закатила глаза?
– Нет…
По голосу слышно, что она улыбнулась.
– Я тебе завидую, Лина. В твоем мире все четко и понятно. Но я не такая. Ты знаешь лучший для себя способ исцеления и используешь его: много работаешь, живешь вдали от семьи. А я не знаю, что мне поможет. Поэтому пробую все. Это мой путь.
Я снова кручу в пальцах лунный камень.
– Не уверена, что мой способ – лучший, – тихо говорю я. – Уже сомневаюсь, что он вообще работает…
– Поэтому ты и приехала в Хэмли?
– Наверное… Так что, едем на бинго?
– Конечно. До завтра.
Положив телефон, я встряхиваю руками – они напряжены, как после долгой и нервной поездки за рулем. А еще мне душно. Думаю, небольшая пробежка поможет.
После бега я варю себе кофе. Самообладание ко мне вернулось, но я все равно расхаживаю по гостиной, зажав между ладонями чашку, не в силах усидеть на месте дольше пары минут. Мне нужно на что-то отвлечься.
В окно кухни раздается настойчивый стук.
Не на это я хотела отвлечься. Семь тридцать утра – что может понадобиться Арнольду в такое время? Может, притвориться спящей?
– Эй, Лина! Я вижу, что у тебя свет горит!
Может быть, я сплю с включенным светом. Одной в большом доме страшно.
– Эй! И от чайника пар идет, значит, ты уже встала!
А я просто налила себе чашечку чая и вернулась в…
– Лина, я видел, как ты вернулась с пробежки!
Господи, и почему он не состоит в Деревенском Дозоре?! С таким-то вниманием к деталям и упорством.
Стиснув зубы, иду на кухню.
– Доброе утро, Арнольд, – говорю я своим самым любезным голосом. – Что-то стряслось?
– Твоя машина. Она в кустах.
Я недоуменно моргаю.
– Что, простите?
– Твоя машина укатилась в живую изгородь, – терпеливо поясняет Арнольд. – Помочь вытолкать?
– О боже. – Я выглядываю из окна, пытаясь разглядеть дорогу перед домом. – Как это укатилась? Куда именно?
– Ты на ручник ее ставила?
– Конечно!
Хотя не уверена. За руль я давно не садилась, потому что машина в Лондоне нужна только любителям попсиховать в пробках или желающим попрактиковать параллельную парковку с нервами на пределе.
– О боже, неужели я разбила машину Пенелопы?!
Потирая подбородок, Арнольд смотрит на дорогу.
– Достанем – выясним.
Как выяснилось, я подняла ручник не до конца.
Арнольд – оказалось, он гораздо сильнее, чем кажется, – немного сдвигает маленький «форд», так что я могу протиснуться за руль. Я медленно сдаю назад, колеса визжат, а потом машина выскакивает из кустов на гравий подъездной дорожки. Арнольд поднимает вверх большой палец. Надеюсь, бабушка не расстроится, что в изгороди теперь большая вмятина по форме машины, а газон пересекают две черные колеи.
– Славная машинка, – говорит Арнольда. – Как ее зовут?
– Кого зовут?
Читать бесплатно другие книги:
