Падение Дуглас Пенелопа

Глава 9. Джексон

Мне нужно было лишь одно: хотеть.

Мы все хотим иметь дом, машину, деньги на роскошный отдых, репутацию, черт возьми, – и что же мы для этого делаем? Мы учимся и находим себе ненавистную работу, чтобы купить то, о чем мечтаем. Мы взаимодействуем с людьми, которые нам не нравятся, и годами просиживаем штаны в скучных офисах под флюоресцентными лампами, выслушивая докучливых коллег. А все ради того, чтобы выкупить себе жалкие крохи бесценного времени и насладиться тем, что приносит нам радость. Вкусить толику жизни и почувствовать, что все это того стоило.

Мы жертвуем, чтобы что-то получить.

У меня был дом. Не какой-нибудь особняк, но вполне себе уютный, чистый дом. Мне отдала его женщина, которая любила меня и заменила мать, чего делать была совсем не обязана.

У меня был автомобиль. Не «феррари», не какой-нибудь престижный спортивный суперкар, но достаточно громкий и быстрый «мустанг GT». Его подарил мне брат, которого я любил.

У меня была роскошная, мать ее, жизнь, которую обеспечили мне новые родственники, забрав из приюта.

У меня была репутация. Разумеется, это распространялось лишь на маленький городок Шелберн-Фоллз, а за его пределами никто меня, черт возьми, не знал, но меня заботило только мнение людей, которых я видел ежедневно и считал своими друзьями.

У меня было все, за что любой другой готов продать свою жизнь.

Все, за исключением Кейси Картер, а я по-настоящему хотел лишь ее одну.

Когда я увидел Кейси впервые, земля ушла у меня из-под ног, и все вокруг встало с ног на голову. Несмотря на то что у меня были девчонки и секс – сложно сосчитать, сколько раз, – я еще ни на кого так не западал.

И мне это нравилось. Мне нравилось ее сопротивление.

Я хотел ее, и это желание привлекало меня больше, нежели сама мысль об обладании ею. Я стал жить этим чувством, каждый день ждал, что увижу ее в школе. Она в столовой. Я ощущаю ее присутствие.

Стоя в компании ребят, среди которых была она, я чувствовал непреодолимое желание прикоснуться к ней, словно мы были двумя долбаными магнитами, и мне приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не протянуть к ней руку. Волоски на моем теле вставали дыбом, как только она оказывалась поблизости. Я знал, что она смотрит на меня, и упивался тем, как она отворачивалась в ту же секунду, когда я ловил ее взгляд.

Всякий раз, когда у нее вырывалось какое-нибудь оскорбление в мой адрес или когда она корчила рожицу, я готов был расхохотаться: она станет настоящим трофеем, черт возьми.

Но я не напирал. Я не предпринял ни одной настоящей попытки. Желание обладать ею стало пагубной привычкой, наркотиком, поэтому я так и не сделал шага. Мне больше хотелось, чтобы она была в моих мыслях, нежели в моей постели. Я не желал, чтобы эта погоня кончалась.

До тех пор пока не поцеловал ее там, в качалке. В тот момент все вышло из-под контроля.

– Ты серьезно? – заорала она, пытаясь перекричать грохот музыки.

Я стоял на улице, облокотившись на свою машину, с другими ребятами, в числе которых были Мэдок и Фэллон. Мы смотрели, как два копа на пороге дома Тэйт разговаривают с Кейси по поводу устроенного ею шума.

Я ухмыльнулся, и все вокруг меня расхохотались, когда она протопала мимо копов – босоногая, в своих миленьких пижамных шортиках и короткой футболке, немного оголявшей живот.

Яростно размахивая руками и ругаясь, она шла к нам.

– Я несколько часов терплю этот грохот, и ты после этого подаешь на меня жалобу? – выкрикнула она. – Ты у меня получишь, Джексон Трент!

Я сотрясался от смеха. Блин, она такая очаровательная, когда ведет себя, будто ей пять лет.

Кейси подошла ко мне вплотную, занесла руку, и я пригнулся как раз в тот момент, когда она собиралась залепить мне пощечину. Я обхватил ее ноги, рывком оторвал от земли и перекинул через плечо, прижав ее задницу к своей щеке.

– Полегче, тигрица, – пожурил ее я, погладив по бедру.

– Отпусти! – завопила она, дрыгая ногами.

Я покрепче перехватил ее колени и, посмотрев на полицейских, сказал:

– Спасибо, парни. Дальше я сам. – И кивнул, давая им понять, что они свободны.

– Злоупотребляешь нашей дружбой, Джекс, – проворчал один из них, Уайатт, шагая прочь.

– Отпусти! – Кейси ударила меня ладонью по спине, а потом начала молотить кулаками, и я зарычал, пытаясь удержать ее.

Развернувшись, поднялся по ступенькам и вошел в дом, ощущая, как музыка вибрирует под ногами.

– Слушайте, все! – крикнул я, не обращая внимания на ее вопли. – Это Кейси. Сегодня она правит бал. Если она просит вас отвалить, вы отваливаете. Усекли?

Не дожидаясь реакции собравшихся, я снял Кейси с плеча и поставил на ноги. Прежде чем она успела отреагировать, я обхватил ее рукой за шею и притянув к себе, нос к носу, произнес:

– Не можешь нас победить – будь с нами в одной команде.

С этими словами я протянул руку к ведерку со льдом и выдернул оттуда бутылку с коктейлем из вина и фруктового сока. Открутив крышку, вручил напиток Кейси, а затем повернулся к Фэллон и Шейн, которые вошли в дом следом за нами.

– Фэллон, Кейси. Вы же помните друг друга, верно? – Я взглянул на Кейси с предостережением во взгляде, а потом обратился к Фэллон и Шейн: – Напоите ее, дамы. Только пусть она берет напитки исключительно из ваших рук или у нас с Мэдоком, ладно? – Я ухмыльнулся, увидев, что Кейси прищурилась и в недоумении открыла рот. – Развлекайся, – прошептал я ей и пошел прочь.

И хотя я понимал, что она на меня злится, но был уверен, что она не уйдет. Фэллон и Шейн рядом, чтобы в случае необходимости подставить ей плечо, и, кроме того, я только что вручил ей ее любимый алкогольный напиток.

И, несмотря на то что сам я почти никогда не напивался, мне было очень любопытно посмотреть, как она немного выйдет из берегов. Может быть, мы доведем до конца начатое в моей машине на прошлой неделе.

Когда пару часов назад Шейн появилась здесь, она упомянула, что Кейси расстроена встречей с матерью и тем, что не смогла забрать какие-то дневники, поэтому я решил выманить ее из дома. Всякий раз, когда она звонила в полицию и жаловалась на меня, я об этом узнавал и делал музыку еще громче.

И вот теперь она была здесь, в компании подружек, с выпивкой в руке и – я бросил взгляд на диван, где они устроились, – улыбалась.

Очко в мою пользу. Черт, а я хорош.

Я пытался сдержать ухмылку, играя в бильярд с Мэдоком и время от времени украдкой посматривая на нее. Кейси была такая малышка. Не настолько маленькая, чтобы перепутать ее с ребенком, но определенно миниатюрнее, чем Тэйт, Фэллон и Шейн. Ее тоненькую талию можно было без усилий обхватить одной рукой. Это я проверил еще в качалке. Клянусь, на ее ногах не было ни грамма жира, а таких сексуальных, подтянутых бедер, как у нее, я еще не видел. Даже ее икры были подтянутыми, а загорелые стопы и персиковые ноготки сводили меня с ума – я с упоением рассматривал каждый обнаженный участок ее тела.

Мне нравилось, что она одевалась ярко, мне нравились все эти прелестные детали ее одежды. Пока я рос, меня окружал мрак, и Кейси была для меня словно красная тряпка для быка.

Ее темно-русые волосы до пояса были разделены на пробор посередине и то и дело лезли ей в лицо. Мне никогда прежде не нравились зеленые глаза, но ее глаза были прекрасны. Как первая летняя трава в лучах солнца. Светло-зеленые, с золотистым отливом.

Я крепко сжал в руке бильярдный кий. Внезапно мне безумно захотелось затащить ее наверх и принять вместе душ.

Какого хрена?

– Значит, по-прежнему сохнешь по ней, да? – голос Мэдока ворвался в мои мысли, возвращая в реальность.

Повернувшись к нему, я оперся на вертикально стоявший кий и попытался сделать невозмутимое лицо.

– Ты о Кейси? – уточнил я с ухмылкой, стараясь говорить как ни в чем не бывало. – Да, чем-нибудь я бы с ней занялся.

– Я так же думал о Фэллон, – кивнул он. – Типа «Ух ты, прикольно!». А теперь «Ух ты, я женат!».

Он нервно рассмеялся, и моя грудь тоже затряслась от беззвучного смеха.

Я все еще удивлялся тому, что Мэдок и Фэллон поженились, когда им было по восемнадцать. Они только поступили в колледж и перед свадьбой встречались совсем недолго. Но пока что все было в порядке. Во время учебного года, когда они посещали Северо-Западный университет, то жили в Чикаго, а летом или путешествовали, или жили в своем доме в Шелберн-Фоллз.

– Послушай, – начал Мэдок, глядя куда-то между мной и бильярдным столом, – Фэллон хотела, чтобы я поговорил с тобой.

Я поднял брови, заметив, что Мэдок стоит, уставившись на стол, будто бы обдумывая следующий удар, хотя уже и так надрал мне задницу, ведь я был всецело поглощен тем, что старался не пялиться на Кейси.

Мэдок так и не посмотрел мне в глаза, и я понял, что он никак не может собраться с духом. Вероятно, сказать он собирался то, что я совсем не хотел слышать.

Я ждал.

Он наклонился для удара.

– Ей известно, что ты работаешь на ее отца, Джекс. Мистер Пирс, может, парень и неплохой, но очень опасный. О чем ты вообще думаешь?

Я прикрыл глаза, внутренне готовясь к тому, что будет дальше.

– Джекс, – сказал Мэдок. Я точно знал, что сейчас он на меня смотрит. – Фэллон это не нравится. Черт, и мне это не нравится. А Джареду это не понравится определенно.

Я выпрямился. Мэдок загнал меня в тупик.

Разумеется, Джаред меня не поймет. Он был безупречен. Он поступал правильно, даже когда был неправ. Он оценивал ситуацию, устанавливал свои правила и принимал решения в соответствии со своим представлением о том, как все должно быть. Для брата не существовало компромиссов.

Так что я давным-давно привык рассказывать ему не обо всем.

Он не знал, зачем я езжу в Чикаго.

Ему было известно, что я шарю в компьютерах, но он не знал, что я занимаюсь хакерством и создаю нелегальные программы для отца Фэллон, который живет в Бостоне и ведет противозаконную деятельность.

И он не знал, что произошло в том подвале в доме нашего отца шесть лет назад.

– Джаред видит только черное и белое, – произнес я, взяв кий и собираясь сделать удар. – С ним не все можно обсуждать.

– Он твой брат, а я твой друг. Мы за тебя переживаем.

Я горько усмехнулся, покачав головой.

– Я что, по-вашему, маленький и неспособен о себе позаботиться?

Подойдя к стене, я сел на табурет и запустил руки в карманы.

– Может, я и младше вас на целый год, но сильнее и пережил больше, чем вы двое вместе взятые. Я сам добывал себе еду с пяти лет, и вам вряд ли захочется знать, каким способом, поэтому не лезьте ко мне.

Даже моя поза выражала настороженность. Я знал, что и другие присутствовавшие здесь ребята меня слышали, но мне было плевать. Мой брат и Мэдок даже представления не имели, каков этот гребаный мир на самом деле, хотя вели себя так, словно им это известно. Какая разница, чем я зарабатываю на жизнь, если эти деньги кормят меня?

Эти двое в пять лет шарили в холодильнике, пытаясь решить, что им взять – апельсиновый сок или виноградный. Я же рылся в мусоре, чтобы найти остатки отцовской еды из «Макдоналдса», и пил пиво, потому что вода была отключена.

И хотя мама Джареда – Кэтрин – была первой нормальной матерью в моей жизни, я не собирался садиться ей на шею, даже если сама она ничего не имела против. Она пыталась баловать меня одеждой и гаджетами, но я возвращал ей сторицей. Я должен был платить за все сам.

Мэдок прищурился, вероятно, ошеломленный моей внезапной вспышкой. Он не привык к такому моему поведению, но совесть меня не мучила. Поставить мои решения под сомнение было все равно что оскорбить меня.

– Джекс… – начал Мэдок.

– Не надо, – оборвал его я. – Мне не нужно твое сочувствие и не нужна забота, так что отвали. Я хочу, чтобы ты заткнулся. Подумай лучше о том, какие пляжные шорты наденешь во время следующей поездки в Канкун, о’кей?

Он отвернулся, раздосадованно вздохнув. Его взгляд стал жестким. Поставив кий на место, он направился к выходу, но по пути остановился передо мной и тихо сказал:

– Ты мой брат. И сейчас у тебя еще есть выбор. Вот и все, что я хотел сказать.

Я смотрел ему вслед, понимая, что он прав. У меня были варианты, были возможности, пути. Меня уже не вернут в приют, где я провел столько лет, и я больше не окажусь в том аду, через который прошел с отцом.

Что ж, именно поэтому я и работал на отца Фэллон. Чтобы никогда – никогда – больше не вернуться к той жизни.

Кейси пропала.

В самовольной отлучке. Ей лучше не уходить, потому что сегодня я найду ее, даже если мне придется забраться к ней через балкон.

Мэдок коснулся того, о чем мне сегодня совершенно не хотелось думать, и теперь мне было просто необходимо увидеть надутые губки и прелестные глаза Кейси.

Где она, черт возьми?

В доме Тэйт свет не горел.

Поднявшись по лестнице, я заглянул в бывшую спальню Кэтрин. Увидев там целующуюся парочку, закрыл дверь и решил проверить свою комнату. Не то чтобы я ожидал напороться на Кейси там, но надеяться-то я мог.

Пусто. Народ знал, что в мою комнату вход воспрещен.

И тут я услышал, как за моей спиной открывается дверь, и, повернувшись, увидел, как она выходит из ванной в конце коридора.

Она подняла глаза, заметила меня и застыла на месте.

– Я думал, ты ушла, – произнес я.

У нее был такой вид, будто она задержала дыхание и боится встречаться со мной взглядом. Она подняла одну ногу и пальцами почесала лодыжку другой, и мне пришлось сжать кулаки, чтобы ненароком не поправить член. Меня заводило каждое ее движение. Я был рад, что она не осознавала всей своей власти надо мной.

Откашлявшись, я с ухмылкой спросил:

– Ты уже пьяна?

Она наморщила лоб так, словно я задал поистине идиотский вопрос.

– Нет, только чуть-чуть захмелела.

Подойдя ко мне, она начала заправлять волосы за ухо, но я поймал ее руку.

– Так ты довольна? – Я высвободил ее волосы из-за уха, скользнув по щеке подушечками пальцев.

По моей руке пробежали мурашки. Как мне к ней не прикасаться? Мне хотелось схватить ее. Хотелось прильнуть к ее нежной коже.

– Да, – прошептала она. – Мне лучше.

С этими словами она снова заправила волосы за ухо.

Я улыбнулся, довольный ее непокорностью.

И впервые за все время нашего знакомства я не знал, что делать с этой представившейся мне возможностью. Кейси просто стояла передо мной, не хмурилась, не язвила и не орала на меня.

Но я не успел решить, как на все это реагировать, – она разрушила чары.

– Что там? – Она кивнула на дверь рядом с нами.

В ту пору, когда в этом доме еще жил Джаред, тут была моя комната, но теперь, когда я переехал в его спальню, здесь располагался мой кабинет. На двери висел замок, ключ от которого я носил на своей связке. Обычно дверь была открыта, но во время вечеринок, когда любой мог заглянуть сюда, я ее запирал.

– Порно, – ровным голосом ответил я.

От этой шутки она широко улыбнулась, и сердце у меня подскочило к самому горлу. Я напряг челюсть.

Она никогда еще не улыбалась мне. По крайней мере, вот так.

Достав из кармана джинсов ключ, я отпер замок, сам не понимая, зачем это делаю. Черт, она спросила, ей было интересно, и мне хотелось продлить эти мгновения с ней наедине, пока она не нашла очередной повод задрать нос повыше.

Открыв дверь, я пригласил ее войти первой, но она застыла на месте, удивленно вскинув брови и округлив глаза.

– Вау, – вырвалось у нее прежде, чем она переступила порог комнаты.

Она осторожно вошла, а я последовал за ней, покачивая головой.

Даже сейчас меня не покидало ощущение, что мы с ней находимся в каком-то пузыре, который сжимается, словно подталкивая нас друг к другу.

Заперев дверь, я вытащил ключ из замка и бросил его на стол у двери.

Присев на стол, скрестил руки на груди и стал смотреть, как она ходит по комнате.

– Вообще-то, я никого сюда не пускаю, – сказал я.

Я беспокоился не о компьютерах. Они были для меня не столь важны. Важна была информация, которую я получал с их помощью. Эта комната и то, что в ней находилось, давали мне возможность защитить себя и свою семью, заработать себе на жизнь и быть в курсе каждого потенциального препятствия на своем пути.

Когда мне было тринадцать и моего отца приговорили к тюремному заключению, меня отправили жить в семью, где было два компьютера. С одним из них, очень старым, мне позволили возиться. Едва я понял, как им пользоваться, и осознал, какие преимущества это дает, если ты достаточно умен и изобретателен, я попался на крючок. Мне хотелось знать все.

Кейси прошла вдоль стены, глядя на шесть плоских мониторов, которые я повесил в два ряда по три в каждом. Два из них были выключены, на двух шли обновления и установка программ, а на оставшихся двух отражались счета, которые я пытался взломать. Но она едва ли имела представление о том, что перед ней.

У меня был и седьмой монитор, который я установил на треноге: с его помощью я контролировал остальные. В этой комнате не было элементов декора. Вместо портретов и настенных рисунков здесь висели информационные и маркерные доски, на которых я делал записи, а вдоль стен стояли столы с электроникой и компьютерным оборудованием.

Здесь я был богом. Я наблюдал, действовал, оставаясь незамеченным.

Кейси прошла мимо мониторов и столов, иногда останавливаясь и разглядывая что-то, и почти незаметно покачиваясь в такт музыке, доносившейся с нижнего этажа.

Она держала во рту большой палец, но напряженной не выглядела.

– Вот как, значит, ты зарабатываешь на жизнь? – спросила она наконец, оторвав взгляд от моих записей на маркерной доске и повернувшись ко мне. – Ты занимаешься чем-то незаконным, Джекс?

Облизнув губы, я пошутил:

– А что, если да? Тебя это заводит?

– Нет, – пробубнила она, снова отводя взгляд. – Меня заводят твои прикосновения.

Сердце ухнуло в живот, и у меня возникло такое чувство, словно я падаю с высоты.

Что она, черт возьми, сейчас сказала?

Она резко повернулась, в недоумении открыв рот.

– О боже. Поверить не могу, что я это ляпнула.

Я смотрел на нее не моргая, начисто забыв, как дышать.

Сглотнув, оттолкнулся от стола и двинулся к ней.

– Скажи это еще раз.

– Чертовы коктейли, – сквозь зубы произнесла она, уставившись в пол и отступив назад. – Обычно со мной такого не бывает от алкоголя. Откуда ты знаешь, что я их люблю?

Я ухмыльнулся. Она – само очарование. Опустив подбородок, я приближался к ней, наслаждаясь тем, как Кейси отступает назад. Почему мне нравилось, когда она меня боялась?

– Я не знал, что ты их любишь, – солгал я. – И это у тебя не от алкоголя. Это из-за меня.

Она уперлась спиной в стену, а я, приблизившись вплотную, навис над ней. Ее волосы щекотали мне щеку.

– Скажи это еще раз, – прошептал я Кейси на ухо.

Она уперла ладони мне в грудь, пытаясь держаться на расстоянии.

– Нет.

– Трусишь?

Она подняла на меня взгляд, прищурившись.

– Теперь еще и это, – кивнула она с сарказмом, еще сильнее уперев руки мне в грудь. – Жалкая, беспомощная и трусливая – и все потому, что не соглашаюсь с тобой переспать. Дальше что? Дальше критике подвергнутся мои девчачьи розовые коктейли и персиковый лак для ногтей. Позволь, я помогу подобрать характеристики: принцесса, эгоцентричная, слабая, бесхребетная, высокомерная, заносчивая, продажная, кичливая…

Я обхватил ее за бедра, поднял и прижал к стене, обвив ее ноги вокруг своей талии. Она взвизгнула, но я прервал ее. Мы были так близко друг к другу.

– Мне нравятся твои розовые коктейли и твои чертовски сексуальные ноготки.

Она смотрела на меня в изумлении. Ее грудь вздымалась и опускалась в тишине, вверх – вниз, вверх – низ, и я ощущал жар, исходивший от ее губ.

Ах эти чертовы нежные губы, влажные и полуоткрытые. Я смотрел на них, мечтая укусить. Ее теплое лоно касалось моего живота, возбуждая меня, и мне безумно нравилось это легкое миниатюрное тело.

– Ты прелестная малышка, Кейси Картер, – прошептал я, – и мне нравится смотреть на тебя.

– О бо… – простонала она, но я заткнул ее поцелуем.

Три года.

Целых три года я хотел эту девчонку. И, несмотря на то, что я сказал ей несколько дней назад, мне все еще хотелось прижать ее к шкафчикам в школе. Мне все еще хотелось, чтобы она скакала на мне, а я целовал ее грудь.

И я по-прежнему мечтал стереть с ее лица усмешку и увидеть искреннюю улыбку.

Полные губы Кейси трепетали под моими, отвечая на поцелуй, и ее рот казался мягким и податливым, но она не забывала покусывать и посасывать, потягивать и прихватывать. Она была хороша. Я обхватил ее задницу обеими руками, прижав к себе так сильно, что ощущал через одежду ее тепло.

Тут ее ладони снова уперлись мне в грудь, и она отстранилась. По коже пробежал холодок.

– Перестань.

Черт, только не это.

Стиснув зубы, я сел в кресло у стола, и она оказалась на мне сверху. Схватив ее за запястья, я завел ей руки за спину, прижал к себе грудью, и теперь она смотрела на меня своими разъяренными зелеными глазами.

– Скажи это, – приказал я.

Она показала зубы.

– Нет.

Маленькая упрямица.

Я улыбнулся.

– Ты дышишь неровно. Боишься смотреть на меня. – Я втянул воздух сквозь сжатые зубы. – И я знаю, какое сильное желание сейчас играет у тебя между ног!

Она нахмурила брови, отчего вид у нее стал еще более уязвимый. Я снова рывком потянул ее на себя.

– Так ведь?

Она опустила глаза и быстро кивнула.

Я сглотнул и облизнул пересохшие губы. Прежняя Кейси никогда бы не осмелела настолько.

Она подняла на меня робкий взгляд и произнесла тихим хриплым голосом:

– Мне понравилось, как ты целовал меня в качалке. И в машине.

Голова закружилась, не помню, когда испытывал столь сильное желание. Я отпустил ее руки и положил их между нами, а потом обхватил ладонями ее лицо, пытаясь заставить посмотреть на меня.

Я хотел ее на каждом столе в этой комнате, но понимал, что сейчас не время. Нужно, чтобы она успокоилась, чтобы расслабилась, сидя у меня на коленях.

Я заметил, как Кейси потирает большим пальцем шрам у себя на запястье.

– Ты думаешь, что я пыталась покончить с собой, не так ли? – спросила она, и я моргнул. Чертовски быстро она поменяла тему. – Ты когда-то заметил этот шрам и сделал выводы. – Она посмотрела мне в глаза. – Так вот, я ничего такого не делала, ясно? Я бы не стала причинять себе боль.

Прищурившись, я смотрел на нее, вспоминая, как недавно сказал, что ей тошно в собственном теле. Хоть я и не понимал, к чему она затронула эту тему сейчас, но все равно откинулся на спинку кресла и приготовился выслушать.

– Как это произошло?

Она покачала головой.

– Неважно. Просто знай, что твои предположения неверны. Терпеть не могу, когда люди строят насчет меня догадки.

– Ладно. Тогда расскажи мне, что означает твое имя – Кейси.

Она с улыбкой обвела комнату жестом.

– Уверена, что у тебя есть возможность это выяснить, не правда ли, Джекс?

Мои руки скользнули по ее бедрам, я крепко обхватил их и осторожно подтянул к себе. Затем нежно поцеловал, провел языком по верхней губе.

– Расскажи мне, – прошептал я, заметив, как учащается ее дыхание. – Или я положу тебя на кровать. – Я впился пальцами в ее кожу. – И буду вылизывать тебя так яростно, что весь этот чертов дом услышит твои стоны.

И снова поцеловал ее.

– Катерина Чейз. – Она отстранилась, тяжело дыша. – Так звали мою сестру.

– Почему твое имя – это инициалы имени твоей сестры? – быстро спросил я, пытаясь не думать о том, что ее руки покоятся у меня на животе.

– Потому что, – начала она с таким видом, словно не знает, с чего начать. – Потому что она мертва.

Я не сводил с нее взгляда в ожидании продолжения, несмотря на то что эрекция с трудом позволяла сконцентрироваться на словах.

Она сглотнула и посмотрела мне в глаза.

– Сестра умерла еще до моего рождения. Меня зачали вскоре после ее смерти. Судя по тому, что я помню, вначале все было неплохо, но, когда мне исполнилось четыре, отца отправили в больницу. Для душевнобольных.

Я снова провел руками по ее бедрам – вниз и вверх, давая ей понять, что слушаю. По правде говоря, мне был важен сам факт, что она открывалась мне, а не содержание рассказа.

Я все равно это уже знал.

– Он никак не мог примириться со смертью сестры и в конечном итоге начал терять связь с реальностью. Пробыл в больнице много лет. Зимой в выпускном классе я, как обычно, пошла проведать его. Но он психанул, схватил ножницы и порезал меня. – Она провела большим пальцем по длинному косому шраму на внутренней стороне запястья.

Я замер.

– Почему?

Я не видел у нее на руках никаких бинтов или пластырей. Но ведь тогда была зима – рану можно было спрятать под длинными рукавами.