Сердце офицера Кистяева Марина

Она говорила с мамой. Намекнула, что в жизни появился другой мужчина.

— Так быстро? — удивилась мама и поспешно добавила в сердцах: — Вот и правильно! Нечего!

Далее Оля осторожно заметила, что есть возможность помочь маме с лечением. И снова абсолютно спокойная реакция.

Может, Оля чего-то не понимала?

Не успела она поговорить с мамой, как позвонила Вика:

— Сестренка, давай, колись, что у тебя там происходит без меня? Наш бравый вояка не отступил?

— Я у него в загородном доме живу, — сразу же перешла к делу девушка.

— Чего-о-о?

— Того, — не удержалась Оля от усмешки.

— Эй-эй, ты чего, серьезно? Я-то думала… Нет, слушай, давай-ка мне все подробности.

— Подробностей пока не будет. Так получилось.

— Нифига себе так получилось! Ты ли мне это говоришь?

— Я.

Оля поймала себя на мысли, что улыбается.

Открыто и счастливо.

— Вик, правда, давай потом… Сейчас… сложно. Мне самой надо понять.

— А чего понимать-то, сестренка? Мужик залип, хорош собой, ухаживает… наверное. Ухаживает наш генерал или сразу «пришел, увидел, победил»? Впрочем, и первый, и второй вариант нас устраивает. Поэтому надо брать.

— Ну тебя.

Оля любила Вику. Немного взбалмошная, резковатая, но добрая и справедливая. Зачастую страдала, оттого что, не сдержавшись, говорила людям правду в глаза тогда, когда надо промолчать.

Они проговорили недолго. Кузина поделилась впечатлениями об отпуске, рассказала, какой Тоха у неё классный, что организовал каникулы. Оля внимательно слушала рассказ, негромко вздыхая. Она сама вечность никуда не выбиралась, даже на наше побережье, не говоря о том, чтобы слетать на Средиземное море. Деньги всегда были краеугольным камнем, лишних не водилось. Оля радовалась за сестру, пусть отдохнет за двоих.

Может быть, когда-нибудь и она куда-то вырвется.

Не успели договорить, как пошел ещё один входящий звонок. Надо же, Оля сегодня была популярной, как никогда.

Звонила Марина Викторовна.

Как Петя и говорил…

Оля быстро завершила разговор с Викой, пожелав оторваться с Антоном на полную катушку. Ответить бывшей свекрови Оля не успела, поэтому перезвонила сама.

— Оленька, привет, — Марина Викторовна отозвалась сразу же.

— Здравствуйте, Марина Викторовна. Извините, разговаривала.

— Ничего страшного. Я понимаю…

Мать Виталия сделала паузу. Оля тоже поднялась с кресла и направилась к окну. Сидеть на месте она не могла. Предстоял непростой разговор, и обе женщины, не делая лишних уточнений, понимали это.

Ранее они всегда общались легко. Им нечего было делить. Марина Викторовна приняла Олю сразу же, в Сашеньке души не чаяла. Учитывая, что свекровь жила в другом городе, виделись они не часто, и та не вмешивалась в жизнь и быт молодых, что вдвойне устраивало Олю, хотя, конечно, иногда хотелось, чтобы кто-то из бабушек почаще помогал.

Марину Викторовну Оля уважала, прислушивалась к её мнению. Не следовала слепо её советам, но считала, что выслушать, что говорит старшее поколение, полезно.

Сейчас всё иначе.

По голосу бывшей свекрови сразу становилось понятно, что если она и не в курсе всего дерьма, что происходило вокруг Оли и Виталика, то частично — точно.

— Олюшка, что случилось? — наконец, выдохнула Марина Викторовна.

— Многое, если честно. В двух словах и не объяснишь.

— Мой остолоп накосячил? Сильно, да?

Оля прикрыла глаза. Ещё один большой плюс в карму свекрови — она смотрела на сына адекватными глазами, не считала, что вырастила идеального мужчину, и не винила во всех бедах сноху.

— Я застала его с другой женщиной.

— Господи… И?..

— Я ушла.

— Оль…

— Марина Викторовна…

— Да я всё понимаю, я бы и сама… — женщина на другом конце провода шумно и порывисто вздохнула. — Оль, он ко мне вчера приехал, весь взлохмаченный, сам не свой. Я даже в первые минуты и не поняла, что он мне говорит. Сначала решила, что пьяный. Начала отчитывать, а он…. Оль, мы можем с тобой увидеться?

Она предвидела подобное предложение. После того, как Петр сказал, что Марина Викторовна с ней свяжется, Оля прокрутила в голове несколько сценариев. И все они сводились к тому, что встречи не избежать. Готова ли она к ней? Оля склонялась к положительному ответу.

— Мне деньги тебе надо отдать, — поспешно добавила Марина Викторовна во время небольшой паузы.

Оля мгновенно насторожилась.

— Какие деньги?

— Виталик вчера привез. И очень просил вернуть тебе. Сказал, что от него ты не возьмешь, а вернуть надо. Нес какую-то чушь, я толком не поняла. Но мне очень, очень не понравилось, что я увидела, Оль. Мой оболтус, конечно, тот ещё… оболтус, но… выглядел он вчера испуганным, что ли. Я хотела бы разобраться и понять, что он натворил, — женщина выдержала паузу, — помимо того, что тебе изменил.

— Марина Викторовна, я всё равно не скажу. Ни к чему… правда…

— Я должна знать, что натворил мой сын! Почему он маниакально хочет вернуть тебе деньги?

— Потому что это чужие деньги! — вспыхнула девушка.

— Господи, я ничего не понимаю.

В конечном итоге Оля согласилась на встречу с Мариной Викторовной.

Они договорились пообедать через два часа. Как оказалось, Марина Викторовна приехала вчера вместе с сыном. Оля хотела перенести встречу на завтра, потом передумала. Обе женщины будут нервничать, зачем усугублять ситуацию?

Пришлось просить Валентину Игнатьевну присмотреть за Сашенькой.

— Какие разговоры, Оленька. Езжайте по делам.

Домработница даже не взглянула на молодую женщину, сразу потянулась к Саше. Та быстро поползла навстречу. Саша начинала ходить, но ленилась, и когда надо было быстро достичь цели, использовала проверенный способ — ползла и уже потом вставала и тянулась за понравившимся предметом.

Оля первые дни переживала, как бы Саша не взяла что-то не то, не разбила, не поломала. Маленькие дети любопытные, выдворяют из нижних шкафов всё, до чего могут дотянуться. Но нет, дочка вела себя хорошо. Присматривалась, исследуя дом. Ей пока хватало вдоволь новых игрушек.

Марина Викторовна уже ожидала Олю в кафе.

— Что у тебя с рукой? — воскликнула женщина, увидев её.

Оля на несколько секунд даже зависла, немного не сориентировавшись.

— Сломана…

— Как?

Бывшая свекровь оказалась искренне удивлена. Она выглядела уставшей и обеспокоенной. Ухоженная блондинка с короткими волосами, привыкшая тщательно следить за собой, сегодня даже не накрасила глаза, что само собой уже было внештатным событием. Марина Викторовна относилась к числу тех женщин, что на завтрак выходят полностью накрашенными.

— Я же в аварию попала, — так же растерявшись, отозвалась Оля.

— А мне почему не сказала? Не сказали?..

Две женщины встретились взглядами. Старшая покачала головой.

— Ничего не понимаю. Я точно выпала из вашей жизни. Оленька, давай, присаживайся, чего застыла? Как у тебя рука? Сильно пострадала? А Сашенька с тобой была? Что с ней? Только умоляю, не говори, что моя внучка тоже пострадала!

— Нет, с Сашенькой, слава богу, всё в порядке.

— Оля, это же треш какой-то! Почему ты не позвонила? Я всё-таки не чужая вам!

В голосе женщины послышалась откровенная обида, и Оля почувствовала укол совести. Не объяснишь, что не до разговоров и объяснений было. Там Громов пер на неё, как танк, окружая вниманием и собой.

— Я не знаю… Правда.

— Расскажи хотя бы сейчас!

Про аварию Оля рассказала. Тут утаивать ей нечего было. Как попала, при каких обстоятельствах. Кто спас и как она оказалась в военном госпитале.

— Ого. Вот так дела.

— С Сашей всё хорошо, — повторно уточнила Оля.

Подошел официант, принял у них заказ. Оля ограничилась салатом и чаем.

— А с тобой?

— Со мной сейчас тоже.

— Я, конечно, может, чего-то не понимаю, Оль, но ты же косвенно виновата в аварии.

Марина Викторовна выжидающе на неё посмотрела. Она была умной женщиной, зрила в корень.

Оля спокойно выдержала взгляд бывшей свекрови.

— Виноватых нет. У нас заключена мировая.

— Так просто?..

— Да.

Марина Викторовна хотела ещё что-то спросить, но передумала в последний момент.

— Как Саша? С кем ты её оставила? Я думала, ты с ней приедешь? Я соскучилась по нашей лапочке. Оль… — интонация в голосе женщины мгновенно изменилась, стала более мягкой, едва ли не просящей. — Ты же не запретишь мне видеть Сашу?

— О чем вы говорите?! — пришла очередь удивляться Оле. — Вы как будто меня первый день знаете. То, что мы расстались с Виталиком и расстались не особо хорошо, к вам никакого отношения не имеет. Вы всегда можете мне позвонить и договориться о встрече с Сашей. Марина Викторовна, вы чего?..

На глазах женщины выступили слезы, и та в сердцах зажала рот рукой. Энергично замотала головой и поспешно полезла в сумку, доставая конверт.

— Скажи мне, что Виталька не влез ни в какую криминальную историю! Пожалуйста, скажи!

Оля смотрела на конверт, а у самой ком встал в горле.

Как Марина Викторовна ни выводила Олю на более подробный разговор, девушка уходила от ответа.

— Я тебя поняла, — в конечном итоге сдалась первая. — Я только прошу об одном: если ты можешь как-то повлиять на события, дай обратный ход.

— В смысле? Я не вернусь к Виталику…

— Нет, нет, я не про твой уход. Тут всё понятно без лишних слов.

На мгновение Оля представила, что она снова с Виталиком, и холод коснулся позвоночника. В душе родился яростный протест, причем такой силы, что адреналин резко подскочил в крови, внизу живота неприятно потянуло.

Она не хочет!.. Она против!.. Ощущения, накрывшие её, были сравнимы с кошмарным сном, когда подсознательное выдает какой-то ужасающий фортель и накрывает сумасшедшей паникой, контролировать которую ты не в состоянии. Каким-то чудом выдергиваешь себя из сна и вздыхаешь с облегчением, погружаясь в реальность.

Так и тут.

Следующей мыслью, граничащей с непонятно откуда взявшимся отчаянием, была: она хочет быть с Петей!

Только с ним…

Оля поспешно поднесла ко рту чашку с остывшим чаем, пытаясь взять под контроль эмоции. Что это было?.. С ней, сейчас?.. Откуда пришла мысль, что она может потерять Петра? Будто у них внезапно закончится то, что она опасалась признать и принять?

— Оля? Ну-ка, выпей воды, ты побледнела.

Оля покачала головой.

— Всё хорошо. Последствия аварии, видимо. У меня ещё сотрясение мозга было, нельзя волноваться и переутомляться. Я вас услышала, Марина Викторовна. Надеюсь, всё образуется.

— Я тоже на это надеюсь. Если я буду в городе, могу Сашу увидеть?

— Конечно.

Они договорились созвониться завтра. У девушки возникли подозрения, что Марина Викторовна на звонке больше настояла по той причине, что ей важно было получить результат сегодняшней встречи.

А что Оля сможет ей сказать?

Её больше занимало другое. Виталик с его меркантильной натурой отошел на второй план. На первый вышел генерал Петр Громов.

Глава 23

— Оля, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос.

Звонок от Петра Оля приняла, когда выходила из такси.

Услышав рингтон, который она установила на Громова, девушка дрогнувшей рукой поспешила открыть сумку. Всю дорогу до имения Оля думала, что с ней произошло. Точнее, происходит. Не могла же она влюбиться в генерала? Или могла?

Помимо воли сравнивала то, что чувствовала, когда встречалась с Виталиком.

Не то. Совершенно.

Там всё было ровно. Гладко. Да, появился в её жизни приятный молодой человек и вроде бы как сердце к нему потянулось. Оглядываясь назад, Оля признавала, что изначально замечала в Виталике недостатки, которые сейчас вполне смело назвала бы «гнильцой». Тогда она думала: у кого их нет? Совместная жизнь сгладит острые углы, рождение ребенка — тем более.

Ничего подобного не произошло. И рано или поздно, Оля ушла бы. Собрала бы Сашу, села бы в машину и уехала. Измена Виталика ускорила неизбежность.

С Громовым иначе обстояли дела. Он брал нахрапом. И брал ли?.. В первые встречи жестил, Оля признавала. Она и сама тоже хороша, действовала на эмоциях, винила мужчин. Сначала одного, потом другого. Чисто женская позиция. Но если отмотать время назад, Громов произвел на неё впечатление сразу же. Да и на кого он мог не произвести?

То, с какой фразы Петр начал разговор, Олю смутило. Не настолько же всезнающ Громов, что мог предвидеть и её встречу с Мариной Викторовной. А главное, о чем конкретно они беседовали.

— Звучит настораживающе, — попыталась отшутиться Ольга, входя на территорию имения и вдыхая свежий весенний воздух полной грудью.

Благодать… Наичистейшая.

— Ты у меня относишься к числу суперженщин, блондиночка?

Услышав вопрос, Оля едва не споткнулась. В голосе Петра на самом деле сквозила добродушная ирония?

— Смотря в какой плоскости, — в тон ему ответила она.

— Хм… Я уточню твой ответ чуть позже, — обманчиво мягко отозвался он и продолжил: — Сейчас же меня больше интересует, как быстро ты можешь довести себя до требуемого вам, женщинам, совершенства?

— Петр, выражайся конкретнее. Ты меня пугаешь.

— Оля, у меня сегодня мероприятие. День рождения одно человека, про который я совершенно забыл. Забыла и мой секретарь… Короче, малышка, в имение уже направляется курьер с платьями, туфлями и прочими женскими атрибутами. Аглая Дмитриевна, явно стремясь реабилитироваться в моих глазах, удивительно быстро прошлась по интернет-магазинам. Оль, сможешь быть готова к восьми часам?

Оля остановилась. Прикрыла глаза. Вздохнула. Расслабилась.

— Смогу, Петя.

— Отлично! Серега заедет.

— А ты?..

— У меня запасная форма есть в штабе. Приму душ здесь. Тогда до встречи.

— Да.

Хм…

Её выводят в свет? Знакомят с друзьями Петра?

Любопытненько.

На самом деле, после того, как Оля увидела груду коробок — а там была именно груда, — ей немного поплохело.

— Это что, Валентина Игнатьевна?

Саша уснула на диванчике. Валентина Игнатьевна обложила роднулькина подушками и теперь стояла рядом с Олей.

— Примеряй, красотка, — добродушно заметила женщина, подмигивая.

— А… курьер где? Он же не оставил всё это, — она очертила в воздухе круг, указывая на коробки, — здесь.

— Даже, если ты решишь оставить всё это, — Валентина Игнатьевна повторила её жест, — себе, наш многоуважаемый генерал не разорится. Смотрим?

— Смотрим.

Куда теперь деваться.

У секретаря Петра оказался неплохой вкус, а сам Петр отлично разбирался в женских размерах. Потому что практически все вещи Ольге подошли. И струящиеся платья, и красивые шелковые юбки, и комбинации, и даже белье, которое можно было не присылать.

Видимо, шло бонусом.

Даже косметика и та была!

В Ольге проснулась женщина. Когда в последний раз ей доводилось примерять столько красоты? Причем качественной и явно не дешевой. Нигде в душе ничего противоестественного не кольнуло. Оля хотела соответствовать статусу женщины генерала Громова, и она будет! Поэтому никаких сомнений и ложной скромности!

В конечном итоге девушка остановилась на ярко-коричневом платье-комбинации с изысканной драпировкой на груди и хорошим подкладом, который подразумевал, что можно платье носить и без лифчика. Это не её вариант при любом раскладе. Но если выбрать лиф с силиконовыми лямками и сверху шелковый пиджак… Оля ещё раз покрутилась перед зеркалом.

Идеально.

Волосы выпрямила утюжком, придав им блеску, после чего собрала по пряди от ушей и заколола их на затылке. Покрутилась ещё раз перед зеркалом, окинула себя критическим взглядом и по итогу всё же решила убрать заколку. Лишняя она, перегружает образ.

— Как, Валентина Игнатьевна?

Женщина одобряюще улыбнулась.

— То, что надо. У тебя идеальный стиль, девочка.

Ласковое обращение пришлось Оле по душе. Она сфотографировала себя и отправила фото маме с припиской: «Иду на свидание». Далее последовал смущающийся смайлик и сложенные вместе ладони.

Мама в ответ прислала множество поцелуйчиков и пожелания удачи.

Сергей ожидал Олю у крыльца. Она помнила его, он был в машине с Петром в тот злополучный день. На мгновение у Ольги промелькнуло желание расспросить мужчину, как было на самом деле. Остановила себя. Оно ей надо? Детали, которые испортят настроение и не только его. Жизнь — это не черное и белое, в ней множество оттенков, полутонов. Покажите ей взрослого кристального честного человека, которому не приходилось порой лукавить, преподносить правду так, чтобы выглядеть в лучшем свете? Или таким образом минимизировать негативные последствия.

Сергей приветливо улыбнулся.

— Как ваша рука, Ольга?

— Спасибо, лучше. Почти привыкла.

Молодой человек добродушно улыбнулся и распахнул дверь автомобиля.

— Мы к штабу?

— Нет, сразу к ресторану. Петр Михайлович будет там, он уже выехал.

Как и в их первую встречу, пошел дождь, мелкий и противный. Оля наблюдала за каплями, что растекались по стеклу, и улыбалась. Она прислушивалась к шуму за окном. Дождь никак не повлиял на её настроение.

Петра Оля увидела сразу же, и сердце подскочило в груди. Мужчина стоял и ожидал её приезда! Не ждал внутри ресторана, лениво опрокидывая в себя одну рюмку за второй. А, по всей видимости, отслеживал их перемещение, что нисколько не смутило Ольгу.

Раскрыв зонт, Громов поспешил к машине.

— Шикарно выглядишь, блондиночка. Так бы и съел.

Иногда её подбешивало его ироничное «блондиночка». Хотелось врезать, от души. По плечу. Или по широкой спине. Потребовать, чтобы он, в конец-то концов, перестал её так называть.

Потом Оля посмотрела в его глаза, где помимо иронии каждый раз плескалось нечто иное. Притягательное, томное, сладко-тягучее. Петр кайфовал, дразня её.

Она невольно плавилась, понимая, что эти эмоции предназначены для неё.

Поэтому… Черт с этой «блондиночкой».

Петр помог Оле выбраться из машины и, защищая от дождя, направил в ресторан, где помог снять верхнюю одежду.

После чего сделал шаг назад.

— Хм…

Оля тоже сделала шаг назад. Несмотря на то, что волнение теплой волной поползло по позвоночнику и плечам, мимолетом коснулось ниже живота, Оля улыбнулась:

— Нравлюсь?

В гардеробной был приглушен свет. Помимо них, чуть в стороне, раздевались ещё двое мужчин.

Петр загородил Олю от них, склонил голову набок, наигранно и предупреждающе сообщил:

— Через часок покажу насколько.

Сначала Оля не поняла подтекст его фразы. Когда смысл дошел, кровь резко прильнула к лицу.

— Я сделаю вид, что ничего не слышала… генерал.

— Зря, — довольно хмыкнул Громов и предложил ей руку.

Оля до и во время беременности выходила с Виталиком на мероприятия. Ей нравилось знакомиться с новыми людьми, общаться с ними. Поэтому никакого дискомфорта или стеснения она не испытывала.

Её рассматривали. Много и часто. С любопытством. Олю подмывало уточнить у Петра, почему их выход вызывает столько интереса? И нет ли повторения истории с имением? Какая существовала вероятность, что и в люди Петр не выходил с женщинами? Сомнительно, конечно. Но всё же… Всё же…

Оле хотелось узнать про его жену. Что случилось, причину её трагической смерти. Молодая же совсем была, жить и жить. Как любой другой женщине, Оле хотелось заглянуть в прошлое Петра. Хотя бы немного, личное пусть останется личным.

К Громову постоянно подходили люди. Оля бы даже сказала: тянулись вереницей. Кто-то поздравлял с назначением, кто-то договаривался о встрече, непременно вне штаба. Некоторые просто здоровались, задерживались, чтобы поговорить ни о чем. Оля заметила, что к последним Петр расположен был более добродушно. Они шутили, посмеивались.

Потом были официальная часть и поздравление именинника. За столом Петр положил руку на коленку Оли и не убирал. Сжимал, поглаживал, собирал пальцами юбку платья. Оля раз попыталась скинуть, увести ногу в сторону и добилась того, что давление усилилось. Плюс Петр посмотрел на неё о-очень выразительно. Мол, не стоит делать лишних движений.

Она и не стала.

Оля купалась во внимании Петра. У неё были небольшие тревоги относительно вечера. Всегда существовала вероятность, что он пригласил её, чтобы не появляться среди высокопоставленных товарищей и сослуживцев одному. Через час после прибытия Оля поняла, насколько наивна эта мысль. Громов не относился к числу мужчин, которым для статуса кто-то нужен.

— Мне надо с тобой поговорить, — сказала она перед десертом.

Петр пригласил Олю танцевать, и она с удовольствием согласилась, заметив, как несколько молодых девушек её возраста проводили их завистливым взглядом.

— Говори, — спокойно отозвался Петр, уверенно направляя Олю.

— Это касается Виталика.

— Та-ак, — протянул мужчина, опасно сверкая глазами. Рука, лежавшая на талии девушки, потяжелела.

Оля мысленно обозвала себя дурой. Нашла время, когда говорить о бывшем. Плюс Петр немного выпил, что тоже могло сыграть негативную роль. Может, он в подпитии агрессивным становится?

Но, как известно, слово — не воробей. Начала — надо продолжать.

— Я встречалась с Мариной Викторовной, и она просила за сына. Петь… Минуточку, не перебивай меня, пожалуйста. Дай сказать, хорошо? — Потемневший взгляд серых глаз пока и не думал смягчаться. — Я помню наш разговор на набережной. И я сейчас выступаю не на стороне Виталика. А на стороне Марины Викторовны и Саши. Я знаю, ты можешь…

Она не договорила, замялась. Петр вел её и дальше в танце, как ни в чем не бывало. Лишь залом между бровей рассказывал ей о том, что мужчина не так спокоен, как кажется.

— И что я могу? Давай, продолжай, Олюшка.

Ласкательно-уменьшительное имя царапнуло. Как и тон говорившего.

Страницы: «« « ... 910111213141516 » »»