Игра теней Катериничев Петр
* * *
Звучит зуммер. Эрик поднимает трубку.
— Третий вызывает Первого.
— Я — Первый. Докладывайте.
— Просмотрены квадраты «С», «В» и «Д». Неустановленное проникновение на территорию «Большой город» зафиксировано в блоке «Д». Лицо или группа лиц ушли через вентиляционные шахты.
— Через них можно пробраться в Город?
— Неизвестно.
— Почему?
— Строительство вентиляционных шахт было закончено в 1950 году, рабочая документация на них уничтожена вместе со строителями. Единственный экземпляр, возможно, хранится в Кремле.
— Вы установили, хотя бы предположительно, что за группа проникла на территорию?
— Полагаем, диггеры.
— Диггеры — подземельная шваль! Они не стреляют из автоматического оружия!
— В последнее время диггеры нередко являются проводниками людей из криминальных структур: их привлекают сведения о том, что в законсервированном Большом Городе сосредоточены крупные запасы наркотических веществ… И — оружия.
По нынешним ценам находка даже одного сепаратного склада — это сотни тысяч долларов…
— Почему вы до сих пор не отвадили этих шакалов?..
— Указаний не было. Как правило, группы вооружены; любой огневой контакт мог привлечь ненужное внимание к Городу…
— Найдите и уничтожьте!
— Есть.
В отношении к своему братцу он не ошибся. Этот надутый спесивый болван никогда не отличался решимостью. Командор это тоже понял. Пока он еще нужен — пусть живет. Скоро надобность в этом отпадет.
Не суметь обезвредить каких-то любителей! Он слышал о «миражах», но не верил во все эти бабушкины сказки… При том беспределе, что творился в стране «миражи» давно бы проявились, если бы существовав ли… Но их — нет. Нет!
* * *
Мужчина сидит перед камином. А ночи все-таки прохладные. Или он мерзнет от недосыпа? Он уже не помнил, когда последний раз высыпался. От перенапряжения развилась бессонница, но таблеток он избегал. В его годы привыкнуть к любым психотропикам — будь то транквилизаторы или стимуляторы — пропащее дело. Ничего.
Выспится. Когда-нибудь.
— Уровень «Стратег» вызывает уровень «Центурион».
— Центурион слушает Стратега.
— У вас готов отчет по «Рубикону-2»?
— Да. И план проведения завершающего этапа.
— Хорошо. Пришлите мне.
— Есть.
— И еще… Что там с «редкой птицей»?
— Ситуация активизировалась. Наши противники себя проявили. Мы отслеживали ситуацию до объекта «Дача». «Додо» выехал оттуда — и исчез. Пока наши поиски безрезультатны.
— А наших противников?
— Т-тоже.
— Уверены или предполагаете?
— Предполагаю. Но — мотивированно.
— Можете изложить ваши мотивировки связно и на бумаге?
— Нет.
— Тогда это не мотивировки, а интуиция. Дронов введен в операцию по вашему настоянию. Ответственность тоже несете вы. Лично вы.
— Я это понимаю.
— До связи. Жду отчет по «Рубикону».
— Есть.
Стратег взял сигару, откусил кончик, сплюнул в камин. Подошел к холодильнику, налил большую рюмку водки. Выпил тремя глотками, смачно разгрыз моченое яблоко… Чем еще так водочку закусишь?..
А хорошие у него все-таки ребята! Государство кончается там, где кончается армия. А армия превращается толпу или «клуб по интересам», если забыты два понятия: «Я приказываю» и «Я несу ответственность». А значит — честь имею.
«Коллективный пазум партии» был хорош только для принятия убийственных решений, за которые не отвечал никто.
Мужчина опустился в кресло, поджег на углях лучину, раскурил сигару…
По-видимому, он становится брюзгой. Старым брюзгой. Не хватает только пледа, старого пса у ноги стола, заваленного страницами воспоминаний… Хм… Что ему не грозит никогда — так это писание мемуаров…
По телу разливалось тепло. Угли в камине светились густо-малиновым. Мужчина спал.
* * *
Дела Эрик привык доводить до конца. Даже не сделанные другими. Он просмотрел последнюю информацию по операциям уровней «Советник» и «Урфин».
Единственное, что удалось братцу, — это угробить «соратника по борьбе». М-да…
«Додо» нужно устранять. Еще где-то бродят «Сэйлор» и «Долли», но сейчас не до их поисков. События накатывают слишком стремительно… А «Додо» — устранить. Но так, чтобы это никоим образом нельзя было связать ни с одним из людей или уровней Организации… Нужен «чистый», «береженый» киллер. У Эрика такой есть.
Он подвинул к себе обычный городской телефон. Поставил мембрану, изменяющую голос. Набрал номер:
— Попрошу Константинова.
— Такой здесь не проживает, — ответили на другом конце провода.
— А куда я попал?
— Константиновы переехали.
— Это племянник. Вы не знаете новый адрес?
— Нет. Только телефон.
— Выслушав семь цифр, Эрик повесил трубку.
Киллер человек примитивный, но достаточно сообразительный, чтобы завести контакт-автоответчик… Набрал на званный номер:
— Это племянник. Прошу вас навестить знакомого Дронов Олег Владимирович, запишите адрес… Он заболел. Смертельно. Письмо дядя для него уже отправил.
Джокер повесил трубку. Так, с этим разобрались Киллер работал очень результативно. Через пару часов он выйдет на объект. Вопрос решится в течение одного-двух дней. «Письмо» — гонорар — он переведет на счет киллера утром. В России эти парни, как и проститутки, всегда требуют оплату вперед.
Эрик посмотрел на экраны мониторов, контролирующих коридоры. Все спокойно, никакого движения. Но поскольку уверенности нет…
Пальцы забегали по клавиатуре… Необходимо переменить коды. В четырех комнатах работают… Ну, да это техники… Пешки… Посылать им сигнал о перемене кода он не собирался… Сколько их там?.. Семнадцать?.. Пешками всегда жертвуют, спасая ферзя.
Экран рабочего компьютера высветил систему кодов в Городе. Джокер задумался… «Замок» можно оставить прежним, а вот ключ…
Весело хмыкнув, Эрик стер старый файл и набрал новый…
Выбираю из блока файлов «Город». Пока просто.
Что дальше?.. Янус? Бог входов и выходов?.. Слишком просто… С другой стороны — все гениальное просто… Зажмуриваюсь на секунду… Наудачу: «Янус».
Да! Высвечивается мерцающая надпись: «Миротворец».
Следующая строчка свободна. Можно писать все, что заблагорассудится…
Царь… Цезарь… Тишайший… Что еще?
Стоп! Все не просто, а очень просто!
Как там у Макиавелли?.. «Государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела кроме войны, военных установлении и военной науки, — война есть единственная обязанность, которую он не может возложить на другого».
Римляне выразили это же короче: «Хочешь мира — готовься к войне».
Так… Не спешить… Прокачать еще раз… Да!
Набираю затаив дыхание… Чувствую, как рядом замер Тор…
Секунда, вторая…
Щелчок автоматического замка.
— Й-а-а-а!
Внезапно надпись мигает… и исчезает. Появляется заставка — Изумрудный город. Кто-то меняет код-пароль!
— Вон отсюда! Живо!
Распахиваем дверь и успеваем закрыть до того, как заставка исчезает…
Щелчок. А «Миротворец» ждет ответного кодового слова. Судя по всему, уже не дождется. Никогда.
Эрик рассматривает себя в зеркало. «Усталые, но довольные мы возвращались из похода». Так, кажется; писали в школьных сочинениях.
Присаживается к компьютеру, на котором делал «куклу». Снимает заставку, рассматривает изображение. Получилось хорошо. Даже очень. Вот если только движения… Эрику нравилось не просто работать, ему нравилось доводить работу до совершенства.
Гашу из «тишака» камеру слежения. Поворачиваюсь к Тору:
— Далеко?
— Два поворота. Налево и налево.
— Бегом!
Поворот. Выстрел. Камера разбита. Коридор. поворот. Выстрел. Шум? Слегка.
Словно сапогом наступили на бутылку. Если я правильно мыслю…
Выскакиваю из-за поворота. Два здоровенных увальня. Похожие на гривенники одной чеканки. Руки у обоих за пазухами пиджаков. Поздно. Кольт дважды подмигивает в руке.
Дверь. Не заперта. Киваю Тору. Приготовились Пошли!
Тор рвет дверь наружу, я делаю шаг, стволом вперед Сидящий за компьютером человек настолько увлечен что не замечает нас… А я — смотрю на происходящее на экране… «Дорогие россияне…» Тор тоже видит изображение, произносит тихо:
— Е-мое…
Человек оборачивается…
В последний раз, когда я его видел, на нем были блестящие штанцы в обтяжку и без карманов да зауженный в плечах пиджачок… Искусник интерьеров! Маг и чародей дизайна и главный инженер мятущихся душ новых русских, изнывающих от желания посорить деньгами…
Его удивление не меньше моего. Возможно, для него это и потрясение! Киваю на экран позади, заполненный изображением:
— В куклы играем, да?..
Мужчина жеманно пожал плечиками:
— Выполняю заказ. Я же еще и имиджмейкер. По-моему, получилось хорошо…
— Чей заказ?
— Ну-у-у… Этого я сказать не могу. Давал подписку. А платят о-о-чень хорошо. Знаешь, почему выбрали меня? — Имиджмейкер кокетливо играет глазами, проводит по губам кончиком язычка:
— Ни один мужчина не может увидеть другого так, чтобы понять, выразить его ду-у-у-шу… А я — могу. Ты меня понимаешь?
Очень хочется дать этому людоведу и душелюбу хорошую затрещину… Но принцип — детей и женщин не бить никогда — дороже. А все одно берет досада. Я ожидал здесь увидеть птицу покрупнее… Ну да лучше курица, чем ничего… А «сестренку» нужно «колоть» теперь же, не откладывая… Кто нанял, когда… В запасе у меня прекрасный аргумент: этот красавчик увидит белый свет, только если уйдет с нами. Если у него и есть на этот счет заблуждения — я готов их развеять.
— Ребя-я-я-та, вы только посмотрите, какая прелесть! — Мужчинка быстро провел пальцами по клавиатуре компьютера, на нем появилось изображение нескольких обнаженных танцующих красоток и красавцев, и вдруг — высокий звериный вой. Огромная волчья пасть — во весь экран…
Движения я не заметил: просто приложился мордой в стол. Сзади послышался короткий всхлип, я успел развернуться: Тор, хрипя, медленно сползает по стене, горло пробито тонким длинным ножом, изо рта — пена… Едва успеваю уклониться от удара ногой в голову, но тут же пропускаю короткий резкий — в живот. Польза от «жилетки» — без нее я бы просто свалился на пол как дохлая, перерубленная пополам обезьяна!
Отскакиваю чуть назад. Противник — в низкой боевой стойке. Зрачки смотрят не отрываясь — глаза в глаза, рот искривлен гримасой, из него вырывается не крик даже — звуки, похожие на визг циркулярной пилы…
Кто бы мог подумать, что дизайнер — мастер рукопашки! И его гримасы и визжания входят в комплекс подготовки системы «боевой кошки»… Он делает ложные выпады, меняет стойки, снова выпады… Он меня изучает… Десять секунд…
Двадцать… Сейчас он уже решил, что мастерство у меня — липовое, как сказали бы на улице: против «бычков» — слон, против «быков» — мелкий фраер…
Победить можно только в одном случае — если играть по своим правилам! И делать вид, что играешь по чужим…
Ухожу из-под его взгляда легко — опускаю глаза и стараюсь контролировать ноги противника. Делаю короткий быстрый выдох. Наступает странное чувство отрешенности, когда ни о чем не думаешь, даже о противнике… Зато начинаешь его чувствовать…
Внаглую, грубо отбиваю летящую в голову «кошачью лапу»… От быстрого удара ногой ухожу легким наклоном чуть назад, словно кивком… Занервничал голубчик…
Такая система боя тебе неизвестна… А ее и нет! Самая совершенная система боя — непредсказуемость… и пока он этого не понял… Повторил атаку… Я ответил теми же «уходами»… Пусть решит, что «поймал» меня… Его ноги расслаблены, через долю секунды они превратятся на миг в «литые опоры», базу ударной серии и — ринутся наклонно вперед, за телом бойца…
Все это я не увидел, не продумал — почувствовал за мгновение… А рука уже пошла навстречу…
Словно влетела в стену… Сейчас должна «поплыть кладка»…
Поднимаю глаза…
Попал.
Противник медленно, как в замедленной съемке, приподнимается на носочки и падает на месте, словно рассыпающийся карточный домик…
Смотрю зрачок, чтобы удостовериться. Да. Мозг умер мгновенно — тело еще продолжало движение, а глаза были уже мертвы.
Подхожу к Тору, выдергиваю из шеи нож, прикрываю веки.
Тор не почувствовал своей смерти: клинок пробил шейные позвонки и вошел в затылочную часть мозга…
Странно… Он много раз мог загнуться от передозировки, от нечеловеческой ломки во время кумара… А умер — как солдат. В бою.
Почему-то существует странная поговорка: «Умер не своей смертью». А чьей?
Если войны чужой не бывает, значит, не бывает и чужой смерти?.. И с каждым ушедшим человеком мы теряем и частичку себя?..
А этот мастер-рукопашник как же? А считать ли человеком того, кто ставит себе целью уничтожение других людей? Бог знает.
Но провел он меня, как ребенка. Стереотип работает железно — что, я этого не знал?! Кинулся на яркую игрушку — цвет, звук… А голубой — это «девочка», значит — не противник! Идиот!
И толку от устранения этого неведомого функционера…
Бросаю взгляд на рабочий компьютер. Е-мое! На экране светится новый код-файл, дающий «ключ» ко всем дверям Города… Вход в файлы — четыре минуты назад, я здесь — уже три! А это значит…
Проверимся…
Подхожу к компьютеру и смотрю код-допуск мастера по интерьерам… Да.
Убрать он его не успел.
На зеленом фоне высвечивается черным: «ДЖОКЕР».
Шутник…
Операционный компьютер стоит на специальном пике. И если первый связан со всеми компьютерами города, второй, по-видимому, подключен в международные информационные сети, третий — в систему правительственных и президентских коммуникаций, то этот подключен только к источникам питания; несанкционированное проникновение — здесь исключено… Так что за шуточку он готовил, когда мы вошли?..
Просматриваю файлы… Их убрать он тоже не успел…
Изображение, звук…
«Уважаемые россияне!..»
Похож… Вернее — это он, только компьютерный… Какая на хрен Япония!
Россия — это ведь родина слонов! И лозунгом: «Виртуальную реальность — в жизнь!»
— у нас никого не напугаешь…
Японцы изобрели компьютерную «герл». Придумали ей приятную внешность, тембр голоса, обучили английскому — и запустили «в раскрутку». «Герл» становится телеведущей — самая обаятельная и привлекательная — и превращается в любимицу зрителей… Они считают ее реально существующей! А фирма, придумавшая этот фокус, начинает зарабатывать деньги; ну а если по-нашему — ковать бабки. Любой телезритель через компьютерную сеть может заказать общение с «герл» на понятном ему языке — на любое время, в любой форме…
Примитивны эти японцы, как инфузории!
Да разве ж это деньги?!
Вот создать «модель» действующего или нового президента — это не мелочь по карманам тырить! Тогда его Устранение может пройти просто не замеченным публикой: государи у нас не сильно балуют народ личным общением, а появление «куклы» в «ящике» время от времени будет означать: «В Багдаде все спокойно!»
Понятно, эту игру нельзя продолжать вечно, но… месяца три — хватит… Еще три — по Конституции — обязанности Президента поисполняет Премьер, нынешний или вновь назначенный… А полгода в России, при нашем «крутом драйве» — это, батенька, срок! «Джоке сыграет!
М-да…
Поэт — невольник чести… А государь? Заложник власти?
Пора прикрывать этот кукольный балаган. Тем паче — «карабас» уже по ту сторону добра и зла… Поскольку компьютер сепаратен, то и разработка, в нем хранящаяся, единична… Что еще хранится в этом разумном ящике, меня не волнует — меньше знаешь, легче спишь. А вот уничтожить этот «ящик Пандоры» необходимо…
Навсегда.
Хотя…
Как рассуждал монах в одной охальнической поэме:
«Да, грех велик, да вот идея уж больно, братец, хороша…» Правда, ее техническое исполнение непросто… Впрочем… Всякая техника — дело техники…
Гарантии в России дают разве что на японскую технику… Да и то — только на год!
Не больше.
…Тора несу на плечах. Я и не подозревал, что остались еще силы. Дверь в комнату-сейф я не закрывал.
Оказавшись перед комнатой с достаточно бронированной дверью, открываю: все «замковые» шифры-коды я убрал, заодно отключив систему уничтожения. Заношу Тора внутрь. Укладываю на стол. Возвращаюсь в коридор и стреляю вдоль длинной очередью. Грохот в замкнутом помещении адский!
Группы «ремонтников» не заставляют повторять вызов… Они бегут по коридору, грамотно страхуясь…
Ручной пехотный огнемет у меня на плече. Нажимаю на спуск, делаю шаг назад и захлопываю дверь.
Гранитные своды сотрясает страшной силы взрыв. Перед выходом из командного блока я оформил эту милую комнатуху «декоративным пластиком». Думаю, высот в оформительском искусстве я не достиг. Зато эффект… эквивалентный семи килограммам тротила.
Сейчас на месте Города — море огня.
Бреду по шпалам подземки. Изредка по сплетениям поводов пробегают искры, так похожие на блестящие крапины белого золота…
Я устал от безнадежной тьмы. Я хочу к солнцу.
Глава 48
Все было хорошо, кроме солнца. Ну да это поправимо как всякая стихия…
Снайпер был спокоен и сосредоточен. Шестнадцатиэтажный дом находился всего в тридцати метрах, окна на двенадцатом этаже, угол — градусов шестьдесят.
Профессионал его квалификации с такими исходными не промахнется.
Стрелку было тридцать пять. Маленького роста, тщедушный, он никогда не представлял ни для кого интереса — ни для одноклассниц, ни для шпаны во дворе — угрозы, да и как «добыча» для подначек — слишком тих и бесцветен… Учителя в школе его, «хорошиста», не хвалили и не ругали, мать и отчим относились как к собаке в деревне: зачем любить, хватит и того, что кормим…
Однажды он зашел в тир. Почему это случилось в двенадцать лет, а не раньше, он помнил: нечастые деньги, выдаваемые матерью на завтраки — две копейки на школьную булочку, шесть копеек на кофе, — он копил.
Сначала он выдумал себе, что хочет купить щенка-дворняжку, каких продавал на рынке по субботам безногий инвалид. Когда набрались необходимые три рубля и он поменял в магазине мелочь на зеленую новенькую трешку, решил, что дворняжку покупать не стоит… Лучше породистую… Трешка со временем превратилась в синюю, с отливом, пятерку, пятерка — в переливчатый рвонец, червонец — в благородный четвертной… Мальчик не ходил в кино, не покупал мороженое, он копил деньги. И «пускать деньги на ветер» путем бесполезной стрельбы «в молоко», как часто и азартно делали его сверстники, он не собирался…
Полтинник, юбилейный, с Лениным, он нашел в пыли на обочине асфальтовой дорожки… Мальчик полюбовался находкой, поднял голову, и взгляд его уперся в короткую надпись: «Тир». Он и не думал ни о чем — ноги по несли сами. В тире было пусто, прохладно и стоял запах ружейного масла… Мальчик вдохнул всей грудью и почувствовал, как кружится голова…
На гривенник он получил пять пулек и… четыре монетки по двадцать и одну — десять. Служащий, видно сослепу, перепутал полтинник с рублем. Мальчишке сразу захотелось убежать с «добычей», но пульки…
Он «переломил» духовушку, уронил пульку в гнездо со щелчком закрыл ружье…
Оно показалось ему очень большим и очень тяжелым, он упер ствол в «рога»… Как целиться, он знал: в школе, в коридоре у кабинета НВП пять стендов показывали стрелка в разных положениях мальчик не помнил, чтобы он изучал это специально но, как оказалось, он это просто знал…
Прищурился, держа приклад под мышкой, поймал на мушку крупную птицу, затаил дыхание, нажал на спуск… Птица со щелчком опрокинулась вниз головой… Впервые он испытал восторг… Настоящий восторг… Зарядил ружье, выстрелил снова…
Еще… Еще… Все пять мишеней болтались вниз головами…
Дрожа от азарта, мальчик подошел к старику и взял еще десять пулек. Из десяти выстрелов — девять в цель! Старичок, до этого безучастно дремавший на табурете, покачал головой: «Да ты, пацан, просто снайпер!» — скомандовал: «Ствол вверх!» — и пошел поднимать мишени.
Мальчик хотел пострелять еще, но вошла ватага ребят, а делиться своей новой тайной радостью он не хотел. Ни с кем…
Дальше был стрелковый кружок. Рутинные тренировки, соревнования. Рвение ученика тренером не слишком поощрялось: успехи у него были, но не самые блестящие. Тем не менее он уже к шестнадцати годам достиг уровня, когда мог тренироваться один… И тогда… Тогда он вырезал из фанерки маленькие фигурки людей, рисовал им рожицы или просто мысленно называл именами людей, которые его не любили, и стрелял, стрелял;
А потом — потом его забыли. Он стал мастера спорта, и не выше; к службе оказался непригоден после прохождения медкомиссии его забраковали «по голове»…
И стрелок остался тренером при районном клубе ДОСААФ, жил на нищенскую зарплату в маленькой квартирке… Жена — толстая, апатичная женщина была чем-то похожа на мать и к мужу относилась как необходимой, но довольно никчемной мебели…
Вспомнили его, как ему казалось, случайно. Вышли какие-то люди, присматривались, кругами ходили, пока стрелок не спросил прямо: кого?
Заказчики быстро заметили, что любит он только новенькие, хрустящие бумажки, и ими старались расплачиваться. Получив деньги, стрелок закрывался в комнате, раскладывал сотенные громадным изумрудным веером по постели и чувствовал почти физическое удовольствие.
За пять лет он стал одним из лучших. У него не было ни одного «прокола».
Хотя особой изобретательностью не отличался — на цель его, как правило, выводили, но стрелял в таких условиях и из таких положений… Всегда — результативно.
Снайпер, прищурившись, посмотрел на окна. В квартире были двое… Объектом был мужчина… На этот раз ему не представили фотографию, но на такой случай у него были свои «заготовки»: домоуправления, соседи… Он нашел даже старое жилье Дронова, потолковал с теткой по имени Алла и сумел обзавестись фотографией — просто втихаря заныкал ее с серванта: мужчина — Дронов, мальчик — сын Аллы и ее мужа. Пока «чинил трубы», он мог бы замочить всю семейку… Стрелок любил умственно проигрывать такие варианты — это он считал тренировкой… К жертвам своего искусства стрелок относился довольно равнодушно; пожалуй, если что и было, так это любопытство, но не суетное: оно было скорее похоже на любопытство охотника к будущему трофею… Этот экземпляр был хорош… Таких любят женщины, таким, наверное, везет… У него — богатая квартира и красивая девчонка…
Теперь — это ненадолго.
Стрелок взял винтовку, погладил оружие, прикинул к плечу. Тяжесть и надежность металла его успокаивали. Каждый раз, когда он выходил на выстрел, где-то в глубине души таился, нет, не страх — смутное беспокойство, что он может промахнуться… Сердце вдруг летело куда-то вниз, словно неточный выстрел означал крушение всей его жизни…
Он снова погладил оружие. Он ощущал свое родство с ним, словно они были частью друг друга… Нет, оружие не подведет. И он не промахнется.
Вот только солнце. Оно отражалось от окон и слепило стрелка. Сделать неточный выстрел по такой «дичи» было бы непростительно. Стрелок уже пропустил объект: тот вышел из машины и скрылся в подъезде… Спешка нужна только при ловле блох… Снайпер гордился тем что всегда обходился единственным выстрелом.
В голову.
Стрелок приник к объективу оптики. За шторой были видны силуэты, но солнце, проклятое солнце… Оно отражалось от стекла и слепило стрелка. Остается только ждать, когда солнце исчезнет. Ждать он умел.
Макбейн пил виски. Он не помнил, каким был этот бокал по счету… Сначала он разбавлял напиток содовой из сифона, потом — перестал. Он вспоминал. Америку, Анголу, Ливан, Ливию, Ирак, Иран, Гаити, Эфиопию, Вьетнам… Он вспоминал собственную жизнь. И не находил в ней чего-то важного, то, ради чего стоило жить…
Пистолет лежал на столике. Тяжелый, вороненый.
Всю жизнь он, Макбейн, служил войне. И не стал счастливее…
К черту… Эта дурацкая страна… Здесь пьют виски не разбавляя и философствуют… Все просто и конкретно:
Хэлен его не любит. А любит этого русского… Но разве… Разве он умеет бегать по волнам?.. Ни кто не может бегать по волнам! К черту все эти русские бредни!
Все просто и конкретно: тяжелая пуля, выпущенная из ствола 45-го калибра со скоростью триста метров в секунду, превратит любого супермена в груду мертвой материи! И этого русского тоже.
Когда русского не станет, выбор красавицы Хэлен тоже станет простым и конкретным… Хотя — эта девчонка была самой странной из всех, кого он знал…
Но он знал и другое: он хотел, чтобы она была рядом. Всегда. И остановить Макбейна могла только смерть.
Решение принято. Теперь — действие. Он вышел в ванную и подставил голову под струю холодной воды, тщательно вытер полотенцем. Засунул пистолет за пояс, запахнул куртку, подхватил заранее приготовленную сумку и вышел. Мысль мелькнула глупая: а может, он и не человек вовсе, а просто дополнение к оружию?.. Бредни!
Русские бредни. Нужно уезжать. Но до этого — сделать один точный выстрел… Как выразилась когда-то Хэлен: точный выстрел — единственное действие, способное принести мгновенный результат.
* * *
Наверху — давно солнце. В робе я был похож на вахтовика, идущего с работы.
Читать бесплатно другие книги:
