До тебя Дуглас Пенелопа

Глава 41

Чья-то рука опустилась на мое плечо, и я еще ниже осел на пол.

– У нее неплохо это получается, да?

Мэдок.

Он помог мне подняться, и я прислонился спиной к шкафчикам, пытаясь стоять прямо. Первоначальный шок прошел, но я все еще пребывал в жалком состоянии.

Ощущение было не из приятных, и я бы ни за что не захотел пережить это снова.

– Видео? – прорычал я. Мне хотелось, чтобы мой голос прозвучал грубо, но он срывался, словно я вот-вот расплачусь.

– Твой братец, – признался мой лучший друг. – Я видел, как Джекс вчера втихаря снимает происходящее на камеру, однако понятия не имел, для чего. – Он поднял брови. – А сегодня утром он прислал мне его на электронную почту.

– Черт бы побрал вас обоих, – выругался я. – И ты решил, что разослать его всем – это хорошая идея?

– Да, – кивнул Мэдок решительно, и его глаза сверкнули. – Я решил, что разослать его всем – просто превосходная идея. Чтобы все увидели, как хнычет этот кусок дерьма. Чтобы он на собственной шкуре прочувствовал, каково это.

– Что ж, Тэйт теперь винит меня.

– Ну… – Мэдок разразился смехом. – Я не думал, что она так отреагирует, но ты-то мог догадаться, что тебя ждет, верно?

Он смеялся? Да, просто оборжаться.

– Она приняла это слишком близко к сердцу. – Я выпрямился и стал с невозмутимым видом массировать свой член, пытаясь вернуть его к жизни, в коридоре, среди толпы народа. – Я поступил по совести. Кроме того, неужели она думала, что после всего, что сделал этот придурок, я буду бездействовать? Да и почему это вообще так ее задело?

Вопросы сыпались один за другим. Тэйт не должна была так злиться.

Моя шея и спина покрылись потом, и у меня в очередной раз возникло желание догнать ее и закинуть себе на плечо.

– Благодаря нашим стараниям в жизни Тэйт появился печальный опыт: проблемы с доверием, – продолжил Мэдок и, выйдя вперед, встал передо мной. – Послушай. – Он опустил глаза и покачал головой. – Обычно меня не особенно заботило, с кем ты спишь или в какие неприятности ввязываешься. Ты разрушал себя, а я не вмешивался. Но Тэйт? Это же наша малышка. Иди и все исправь.

И он ушел, а я озадаченно смотрел ему вслед. Мой друг продолжал меня удивлять.

Прав ли он?

Да.

Тэйт нужно было доверять мне. Мы все еще над этим работали, а я мог нажить себе проблемы прошлым вечером. Она бы беспокоилась и злилась, если бы что-то со мной произошло или если бы я сотворил какую-нибудь глупость.

К тому же в свое время ей казалось, что между мной и Кейси что-то было, и она до сих пор сомневалась. И теперь я был там же, где и ее подруга, но без нее, и это ее взбесило.

Я рванулся по коридору, готовый вытащить ее с урока математики, но притормозил, оказавшись в толпе учеников, которые куда-то направлялись всей массой.

Кто-то перекрикивался, кто-то шептался. Некоторые шли, уткнувшись в телефон – наверняка пересматривали то самое видео – меня пару раз окликнули, но я сделал вид, что не слышу.

Куда все идут, черт возьми?

И тут я вспомнил.

Актовый зал.

Сегодня утром там должно было состояться собрание.

На тему издевательств в школе.

Я с силой провел рукой по волосам и шумно, устало выдохнул.

Просто отлично. Думаю, я бы предпочел отрезать себе руку и втереть в рану соль.

Проклятье.

Я припустил вперед и попытался как можно быстрее протиснуться через скопление учеников, застрявших перед двумя двустворчатыми дверями зала.

– Джаред, – позвали меня, но я лишь отмахнулся.

Тэйт тоже была где-то здесь. Я устремился по проходу, пробегая взглядом по рядам. В нашей школе училось больше двух тысяч человек, но учеников девятых классов собрали отдельно в спортивном зале, поэтому сегодня народу здесь было чуть поменьше, чем обычно.

Попытка найти белокурую голову обернулась кошмаром. Я никогда прежде не обращал внимания на то, сколько блондинок учится в нашей школе.

Но я знал Тэйт.

И я сразу пойму, что это она, когда увижу ее. Поэтому я продолжил поиски, пока всех еще не попросили сесть.

Я прошел по центральному проходу, а потом стал возвращаться по нему обратно. Мое сердце учащенно забилось, когда я заметил ее фиолетовые «чаксы». Тэйт сидела, скрестив ноги, и одна ступня высунулась в проход.

Я быстро прошел по лиловой ковровой дорожке и склонился над ней, опершись на подлокотник ее кресла.

– Нам нужно поговорить, – тихо сказал я. – Сейчас.

Ее голубые глаза сузились, и у меня во рту пересохло.

Мои слова прозвучали угрожающе. Я сам рыл себе яму.

Успокойся, приятель. Внутри у меня все сжалось. То ли мне действительно так нравились эти стычки, то ли я просто к ним привык. Но я в них определенно поднаторел, вот и полез на рожон.

Не время и не место, да и хрен с ним.

– Теперь ты хочешь поговорить, – язвительно произнесла Тэйт, и я заметил рядом с ней Джесс Каллен, капитана команды по кроссу. Та замерла, наблюдая за нами.

Тэйт смотрела прямо перед собой.

– Ты, значит, можешь реагировать и поступать, как тебе вздумается, никого не спрашивая, а я должна бросать все дела, как только тебе захочется со мной поговорить.

Это был не вопрос. Скорее, вывод.

– Татум…

– Теперь я Татум, – усмехнулась она, глянув на Джесс. – Забавно получается, не правда ли?

– Из-за чего ты злишься? То, что произошло вчера, было сделано не для того, чтобы тебя обидеть.

Я крепче сжал подлокотник сиденья. Мне нравилось, когда Тэйт злится. Всегда нравилось.

Наш первый поцелуй на раковине, и я попался на крючок.

Но прямо сейчас она не столько разозлилась, сколько отстранилась. Сидела опустив подбородок и до сих пор так ни разу на меня и не посмотрела.

Вот это мне уже совсем не нравилось.

– Ты не берешь меня в расчет, – процедила она сквозь сжатые зубы. – Ни во что меня не посвящаешь, пока не испугаешься, что можешь меня потерять. Все на твоих условиях… по твоему графику. Я всегда в стороне, и мне приходится с боем прокладывать путь в твою душу.

Ее лицо было твердым как камень, она продолжала смотреть прямо перед собой.

– Я поговорю с тобой, Джаред. Только не сейчас. И не в ближайшем будущем. Мне нужно подумать.

– Чтобы прийти к собственным выводам конечно, – с упреком сказал я.

– А как иначе, если я одна в наших отношениях. Ты опозорил меня в коридоре. Опять! Ты швырнул меня под школьный автобус ради собственного удовольствия. Ты когда-нибудь пожертвовал чем-то ради меня? – Ее холодный тон разрывал мои внутренности.

Воздух с трудом, с болью проходил в мои легкие и выходил обратно.

Мне же едва удалось вернуть ее.

Она сомневалась во мне. Сомневалась в серьезности моих чувств.

Мог ли я винить ее в этом?

Почему она должна была мне доверять? Я говорил ей, что люблю. Пытался показать ей это. Но я никогда не показывал ей, что она для меня на первом месте.

Она видела, как я лапал других девушек.

Снова и снова она ощущала боль, когда я бросал ее и делал из нее посмешище.

Упивался ее слезами, ее одиночеством.

И в этот момент последствия моих действий рухнули на меня, словно гора мусора, придавив к земле.

Твою мать.

Как она вообще меня простила?

– Садитесь на свои места, – проговорил кто-то в микрофон, вероятно, директор школы, и я заморгал.

Я всегда в стороне, и мне приходится с боем прокладывать путь в твою душу.

Я продолжал убеждать себя в том, что Тэйт моя.

Говорил ей, что всегда принадлежал ей.

Только она этого не чувствовала.

С гулко колотящимся в груди сердцем и туманом в голове, который позволял мне не думать о том, что я собираюсь сделать, я прошел по проходу и поднялся по ступеням на сцену.

Директор Мастерс повернулся ко мне.

Его седеющие русые волосы были зализаны назад, а серый костюм успел с утра помяться. Этому парню я не нравился, но за годы учебы благодаря Мэдоку и его отцу мне многое сходило с рук.

– Вы же не собираетесь испортить мне день, мистер Трент? –спросил он почти жалобным тоном, как будто смирившись с тем, что я в самом деле выкину какой-нибудь фортель.

Я кивнул в сторону микрофона в его руке.

– Дайте мне только пару минут? И микрофон? – В горле было сухо, как в пустыне. И я чертовски нервничал.

Я привык вести себя в этой школе по-хозяйски, но сейчас среди всех присутствующих был лишь один человек, который меня волновал.

Она останется или выйдет?

Мастерс посмотрел на меня так, словно мне было два года и я только что разрисовал стену.

– Я буду хорошо себя вести, – заверил его я. – Это важно. Пожалуйста?

Думаю, именно «пожалуйста» убедило его, потому что он удивленно поднял брови.

– Не заставляйте меня пожалеть об этом. У вас есть три минуты. – И с этими словами он протянул мне микрофон.

В зале слышался свист и выкрики, а потом в один момент воцарилась полная тишина. Мне и слова не пришлось сказать, чтобы привлечь к себе внимание.

Присутствующие здесь знали, что я не любитель высовываться. Я говорил только тогда, когда это меня устраивало. Ничего не афишировал.

И именно поэтому мне сейчас было чертовски трудно.

Я чувствовал легкое головокружение – наверное, от того, сколько крови сейчас прокачивало мое сердце, но поднял голову и постарался выровнять дыхание.

Я отыскал взглядом Тэйт – единственного человека в зале, который сейчас имел для меня значение, – и впустил ее в душу.

– Когда мне было восемь лет, я убил плюшевого медведя, – начал я как ни в чем не бывало. Парни одобрительно загалдели, а девчонки разочарованно ахнули. – Знаю, знаю. – Я медленно зашагал по сцене. – Я уже тогда был мерзавцем, верно?

Зал разразился смехом.

– Я порезал беднягу на кусочки и выбросил в мусорное ведро. Когда моя мать увидела, что я сделал, она пришла в ужас. Испугалась, что я начну издеваться над животными или что-то в этом духе. Если бы она только знала… Все дело в том, – сейчас я смотрел на Тэйт, – что я любил того плюшевого медведя. Тогда я никого так не любил, как его. Он был бежевого цвета, с темно-коричневыми ушами и лапами. Его звали Генри. Я спал с ним, пока не стал слишком большим.

Я покачал головой, сам поражаясь тому, что сделал это признание. Парни прыскали со смеху, а девчонки умилялись.

– Однажды ребята с моей улицы увидели, как я повсюду таскаю с собой этого медведя, и начали смеяться надо мной. Называли девчонкой, малявкой, смотрели на меня так, словно я какой-нибудь уродец. Поэтому я выбросил медведя в помойку. Но в ту же ночь снова достал его оттуда. На следующий день я решил спрятать его в коробке на чердаке.

Я снова посмотрел на Тэйт. Ее взгляд был прикован ко мне, она слушала, поэтому я продолжал:

– Я подумал, что если буду знать, что он рядом, а не потерян навсегда, то, вероятно, смогу без него прожить. Но это тоже не сработало. Несколько ночей пролежав почти без сна, я решил: для того чтобы чувствовать себя сильным без этой глупой игрушки, нужно ее уничтожить. Если медведя нельзя будет починить, от него больше не будет толка. Тогда я научусь обходиться без него. У меня не будет выбора.

Тэйт.

– Поэтому я взял садовые ножницы и искромсал его на части. Отрезал одну лапу. Воспоминаний – больше нет. Отрезал другую. Привязанности – нет. Бросил его в помойку. Слабости… нет.

Я опустил глаза. Мой голос дрогнул, когда я вспомнил, как чувствовал себя тогда: словно кто-то умер.

– Тогда я проплакал всю ночь, – добавил я, сделав глубокий вдох, чтобы снять спазм в горле. – Лишь два года спустя я обрел нечто, что полюбил больше Генри. Я встретил девочку, которая стала моим лучшим другом. Мне даже хотелось, чтобы она была рядом со мной по ночам. Я тайком прокрадывался к ней в комнату, и мы засыпали вместе. Я не просто нуждался в ней, она стала частью меня. Я был нужен, любим, меня принимали.

Теперь я не сводил глаз с Тэйт. Она сидела не шевелясь.

– Когда она смотрела на меня, я замирал, и мне хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался. Вам это знакомо? – Я обвел аудиторию взглядом. – Изо дня в день ты радуешься тому, что живешь, ты проживаешь миллионы мгновений, полных любви и счастья, одно прекраснее другого. Каждый новый день случается лучше предыдущего.

Перед глазами все затуманилось, и я понял, что на глаза выступили слезы, но мне было плевать.

– Но, как и тогда, с Генри, – мой голос вновь обрел силу, – я решил, что моя привязанность к ней делает меня слабым. Думал, что я недостаточно сильный, если нуждаюсь в чем-то или в ком-то. Поэтому я ее отпустил. – Я покачал головой. – Нет, на самом деле я оттолкнул ее. Толкнул в сторону. В пропасть. Я издевался над ней. Я искромсал ее на кусочки, чтобы наша дружба не подлежала восстановлению. – Как медведя. – Оскорблял ее, распространял о ней слухи, чтобы остальные от нее отвернулись, гнал ее отовсюду, сделал ее изгоем. Я причинял ей боль не потому, что ненавидел. Нет, я злился на себя за то, что был недостаточно силен, чтобы ее разлюбить.

В аудитории воцарилась полная тишина. Те, кто хихикал, смеяться перестали. Те, кто не вслушивался в то, что я говорю, теперь внимали моим словам.

– Я мог бы списать все на то, что мамочка меня не любила, а папаша бил, но ведь за плечами у каждого из нас своя история, верно? Бывает, мы виним других в сложившейся ситуации, но то, как мы реагируем на происходящее, зависит только от нас самих. Наступает момент, когда только мы в ответе за свой выбор и все наши отговорки больше ничего не значат.

Я только что посвятил всю школу в свою личную жизнь. Они знали, что я – агрессор. Мерзавец. Но меня волновало только ее мнение.

Я спустился по ступенькам с микрофоном в руке и пошел по проходу к своей девочке. И говорил только для нее.

– Я не могу изменить прошлое, Тэйт. А жаль, потому что тогда я бы вернулся назад и прожил заново каждый день, который провел без тебя, и сделал бы так, чтобы ты улыбалась. – Мои глаза жгли слезы раскаяния, и я видел, что ее прекрасные голубые глаза тоже увлажнились. – Мое будущее, каждая его минута, принадлежит тебе.

Я присел на корточки рядом с ней, благодарный за то, что снова видел в ее глазах целый мир, а потом опустился на одно колено.

– Я сделаю что угодно, чтобы быть достойным тебя, Тэйт.

Прильнув ко мне, она уткнулась лицом мне в шею и расплакалась. Я вдохнул ее запах и обнял.

Вот оно.

Дом.

– Все, что угодно, детка, – пообещал я.

Она отстранилась и отерла слезы большим пальцем, рыдая и смеясь одновременно.

– Все? – усмехнулась она, и ее глаза просияли от счастья и любви.

Я кивнул.

Она прижалась ко мне лбом и, взяв мое лицо в ладони, спросила:

– Ты когда-нибудь думал проколоть сосок?

Вот же черт.

Я хохотнул и крепко поцеловал ее в губы, к восторгу ревущей вокруг нас толпы.

Та еще штучка.

Вы еще мечтаете прочитать эпилог, не так ли? Хотите узнать, что произошло с ними в колледже, и еще через десять лет увидеть их, окруженных детьми? Знаю, знаю. Однако нужно немного подождать. Джаред и Тэйт появятся в моих следующих историях. Так что мы не расстаемся!