Отпуск с последствиями Резник Юлия

– Прикидываю, из каких соображений мужчина может отказаться от мяса?

– Из гуманистических. Как вам такое?

Нет, этот гад все же над ней смеялся!

– Вам жалко барана? – сощурилась она.

– А вам, надо полагать, нет?

Очередная неудача взбесила. Катя безжалостно воткнула вилку в кусок мяса, взяла нож и принялась его распиливать на куски. Чувствуя себя при этом как минимум людоедом. Аппетит пропал вовсе. А может, она уже наелась. Видит бог, до барана в ее тарелке побывало немало невинно убиенной живности.

– Вы прямо святой человек. Не пьете, не едите, может, еще и не…

– Не, что? – вздернул бровь Тушнов.

Катя, которая чуть было не сказала «с женщинами не водитесь», но отбросила приборы и вскочила из-за стола.

– Ничего. Не обращайте внимания. Я сейчас вернусь! – заявила она и метнулась к шефу договариваться о новом меню. Потому как нельзя было оставить Тушнова голодным ни в коем случае! Его голодным, а себя – трезвой. Катя попросила принести ей вина. Прежде чем вернуться, сделала несколько глубоких вдохов.

– Я, наверное, должен извиниться, – сказал Тушнов, когда она уселась напротив. Ласковый ветерок играл в его модно подстриженных волосах, а глаза цвета слабо заваренного чая золотились в свете свечей.

– За что?

– За своего агента.

– Вы не должны извиняться за другого человека, – вздохнула Катя. – Я одного не пойму, почему он сработал так эм…

– Непрофессионально?

Скрипач отчаянно сфальшивил. Тушнов вздрогнул и, обернувшись через плечо, уставился на музыкантов. У Кати закралось страшное подозрение, что у этого гада в анамнезе еще и прекрасный слух, а может, даже музыкальное образование. А если так – налицо еще один её промах. Словом, подоспевший с бутылкой наперевес официант оказался как нельзя кстати.

– Извините, я на секундочку.

Теперь из-за стола встал Тушнов. И направился прямиком к оркестру. Музыка, естественно, стихла. Тушнов перекинулся парой слов со скрипачом, ненавязчивым жестом сунул ему в руку свернутые в несколько раз купюры и вернулся на свое место. Решив, что он заказал исполнить что-то конкретное, Катя чуть перевела дух. Но не тут-то было. Музыканты свернули концерт и взялись упаковывать инструменты. И по всему выходило, что и с музыкальным сопровождением вечера она просчиталась.

Катя осушила бокал вина и с тоской покосилась на бутылку.

– Музыкантов вы тоже выпроводили из соображений гуманизма? – нахмурилась она. Тушнов улыбнулся шире:

– Не все ж им над нами издеваться, правда?

Катя совсем поникла. Природное чувство юмора ей отказывало категорически. Но к удивлению, Тушнов не стал её добивать. Напротив, успокаивающе похлопал по руке.

– Да вы не расстраивайтесь, Катерина. Я все оценил, правда. Давайте сойдемся на том, что виной всему мое задротство по этой части.

– По какой такой части?

– Да по всем. – Тушнов неопределённо взмахнул рукой. И в этот момент у него зазвонил телефон, лежавший все это время на столе вниз экраном. Он вздрогнул во второй раз за вечер. Бросил короткое «Извини» и снова отошел. Не так и далеко, но из-за шума ветра и набегающей на берег волны ничего из его слов слышно не было. Да она и не хотела слышать… Ей не было никакого дела до того, кто ему звонил и зачем.

Говорил он долго. Затем молча вернулся за стол.

– Еще посидим или будем расходиться? – спросила Катя, глядя на него, снова уткнувшегося в телефон.

– Посидим, – сказал он. Достал из кармана наушники и протянул один ей. Катя отказаться почему-то не решилась. Сунула в ухо, испытывая даже некоторое любопытство по поводу выбранного репертуара. Тот оказался совершенно не очевидным для этого вечера. Четырнадцатая соната Бетховена в исполнении Пиреш. Катя закусила губу, размышляя, к чему бы это. Медленно подняла взгляд на Тушнова, но тот сидел, отвернувшись к океану, кажется, вообще о ней позабыв. И было очевидно, что он далеко. Вообще не здесь. Может быть, за тысячи километров отсюда, или даже в другом измерении вовсе. Было что-то невообразимо печальное в его облике. Катя еще немного помедлила,  скользя взглядом по его гордому профилю, вынула наушник и ушла, понимая, что ему сейчас лучше побыть одному. Не забыв попутно шепнуть официанту, чтобы ее гостя не беспокоили, взбежала по мостику вверх.

Было что-то знакомое в том, как он смотрел вдаль.

Еще и эта мелодия…

Бетховен посвятил свою знаменитую Лунную сонату Джульетте Гвиччарди. Серов потом писал, что памятник любви, который тот хотел создать своей сонатою, очень естественно обратился в мавзолей.

Может, Тушнов переживает неразделенную любовь? Интересно было бы посмотреть на женщину, которая ее не разделила. А впрочем, учитывая то, какой он чертовски правильный, еще надо постараться задержаться рядом с ним. Какую вообще надо иметь самооценку, чтобы на фоне его совершенства не скиснуть?

Дорога до виллы заняла недостаточно времени, чтобы упорядочить свои мысли. В дом Катя вошла непривычно хмурой. И Люся, выскочившая ее встречать, это, конечно, заметила.

– Что-то не так, – констатировала она, впиваясь в Катю цепким взглядом выцветших старческих глаз.

– Это точно, – буркнула Катя. – Этот человек… Ну, который вел с нами переговоры от имени Тушного, так вот он – дилетант какой-то! Вот скажите мне, как можно было забыть указать, что тот непьющий?! Или о том, что он не ест мяса?!

– То есть как это? Об этом знают все!

– Кто все?

– Да все, кто смотрит телевизор или подписан на Инстаграм Димасика.

– Господи, он еще и Инстаграм ведет?

– Ага. Очень занятный. С фото, на которых он сидит полуголый в позе лотоса. И видосиками.

– А там он что делает? Тоже медитирует? – насупилась еще больше Катя.

– Нет, своими волшебными рученьками стряпает хумус.

– Тоже, надо полагать, полуголый? Что за тяга такая к эксгибиционизму?!

Может, неспроста он ее сегодня в одном полотенце встречал?

– Нет, в одежде. Но в комментариях его настойчиво просят раздеться. Признаться, я там тоже отметилась.

– Но я же не подписана на его Инстаграм, Люся! Я и завела этот Инстаграм несчастный, чтобы за Жанкой своей следить.

Это была чистая правда. Катя не знала, как еще приглянуть за дочкой. Как узнать издалека, чем она занимается на самом деле, куда ходит и с кем общается. А по сториз, которые Жанка постила по миллиону штук в день, сделать это оказалось проще простого. Впрочем, дочурка очень быстро ее раскусила. Катя уже потом поняла, какую совершила ошибку, поставив на аватар профиля их с Жанкой котика и обозвав себя Крейзи мама. Шпионки из неё не вышло.

– И что? Хочешь сказать, что попыталась накормить Димасика мясом?

– Само собой. А потом еще эти музыканты…

– А с музыкантами-то, что не так? – цокнула Люся. Еще бы. С одним из этих самых музыкантов у Люси случился роман. Вот уж кого меньше всего волновала их профессиональная подготовка.

– Мягко скажем, до уровня Консертгебау они явно не дотягивают, а у нашего гостя слишком изысканный вкус, чтобы его удовлетворил оркестр похуже.

– Консерт… кого?

– Ай, не берите в голову, – отмахнулась Катя, уже вообще пожалев, что завела эту тему. – Я к себе пойду. Завтра вставать рано.

Разделась, сходила в душ. В тусклом свете луны плыли черные тучи. Сезон дождей был в разгаре. 

Забравшись в кроват, первым делом зашла в профиль дочки. К счастью, Жанка проявила не абы какую щедрость души и не забанила мать даже после её позорного разоблачения. Денек у дочурки вышел насыщенным. Она сдала на пятерку предпоследний экзамен, а потом зачекинилась в каком-то пафосном ресторане. Катя сделала себе пометку уточнить, не слишком ли много денег она выделяет дочке на карманные расходы. Не исключено, что она стала слишком баловать Жанку, пытаясь компенсировать той и гибель отца, и собственный побег на край света. Наверное, с этим было пора заканчивать. Ишь ты… Устрицы она ест. А совсем недавно брокколи плевалась.

Кстати, о полезной еде.

Найти Инстаграм Тушнова даже для такого Инстаграм-дилетанта, как Катя, не составило никакого труда. Первым делом она, конечно, полезла к нему в сториз. Тот, естественно, не забыл запостить очередь на вход в аэропорт и посмеяться по этому поводу. Позже он опубликовал еще фото распространенной в этих краях белой птицы и… все. Немного же у него впечатлений от этого дня. А может, он всегда такой лаконичный в сториз?

Катя открыла ленту. И лишь убедилась, что слова Люси – чистая правда. Здесь и впрямь, кроме промо-фото каких-то рекламных кампаний, были и домашние ролики, и фото обнаженного по пояс Тушнова в позе лотоса. То на фоне огней мегаполиса, то у какого-то водопада посреди джунглей. Интересно, кто его фотографировал в этот момент? Друг? Или девушка? Фото Тушнова с женщинами, конечно, тоже встречались, но из комментариям к фото Катя поняла, что это были либо такие же, как и он сам, звезды, либо поклонницы его творчества.

А потом Катя наткнулась на фотографию, которая заставила её буквально вскочить. Потому что на нем была невольно запечатлена и она! Немыслимо… Сначала, конечно, это не бросалось в глаза. Ее внимание привлекло лицо знакомого пианиста. Гения Соколова, на концерт которого они с мужем специально летали в Мадрид ровно за год до его смерти. И вот теперь это фото. На первом плане, конечно, сам Тушнов, рядом с ним – маэстро. А она… она на заднем плане, да. В красивом платье, что-то шепчет Мише на ухо. Но это Катя знает, что Мише, и даже знает, что конкретно ему говорит. Но на фото того как раз видно и не было. Его заслонял Тушнов.

Очень странное совпадение… Не на шутку ее растревожившее.

Катя свернула приложение и, отложив в сторону телефон, с головой накрылась простыней. Спала в ту ночь плохо. Уснула уже под утро. А проснулась от того, что под подушкой отчаянно вибрировал телефон.

– Да! – бросила Катя в трубку, даже не посмотрев, кто звонит.

– Доброе утро, Катерина.

– Дима? Господи, а который час?

– Самый тот для пробежки. Я только вас и жду.

– Меня?

– Ну, да. Я же не могу один бегать.

– А что вам, собственно, мешает? – Катя широко зевнула.

– Как что, я совершенно не знаю здешних мест.

– Бегите сначала прямо, а потом ровно столько же в обратном направлении, и точно не потеряетесь.

– Ха-ха! Кажется, кто-то отлынивает от своих прямых обязанностей.

– Это еще каких?

– Развлекать дорогого гостя.

– Да уж. Это будет то еще развлечение. Я не бегала лет десять. Почему бы вам не найти себе более подходящую компанию?

– Например?

– Кого-нибудь помоложе. Я уверена, желающих будет масса. – Катя потянулась до хруста в костях и спустила ноги на деревянный пол.

– Да вы что! Тут как раз нужна женщина постарше. Которая в случае чего сможет распознать первые признаки инсульта. Справедливости ради стоит заметить, что и мои лучшие годы уже давно позади.

Катя невольно улыбнулась. Но ни на грамм ему не поверила. Он был в отличной форме. Да и… господи, ну, сколько там ему лет? Тридцать?

– Ну, что ж. Тогда дайте мне двадцать минут.

– Почему так долго? – закапризничал Тушнов, некстати вспомнив о своем звездном статусе.

– Соберу для вас аптечку первой помощи. А то вдруг и впрямь надумаете помирать, – съязвила она и отключилась.

В душ Катя пошла улыбаясь.

Глава 7

Он допивал свою матчу, когда раздался стук в дверь.

– Доброе утро! – улыбнулась Катя. Дима невольно улыбнулся тоже. Уже не удивляясь тому, как хорошо ему в её обществе. Скользнул взглядом от искрящихся смехом глаз, по тонкой шее, к груди, обтянутой черным купальником-бандо. И ниже. По голому животу, ярким трикотажным шортам и безупречным ногам. 

– Как я уже сказала, со спортом я не дружу. Поэтому одежды для бега у меня не нашлось.

– Без проблем. Ну, что? Погнали?

– Ага, – вздохнула тяжело. Все сильней веселясь, Дима проверил приложение для бега, сунул в карман ключ-карту и уточнил: – В какую сторону двинемся?

– Влево. Там интереснее. Можно увидеть, как живут местные. Если я, конечно, не умру раньше. Кстати, надеюсь, вы не забыли воспользоваться солнцезащитным кремом.

– Да я вообще-то не обгораю, – отмахнулся Дима, водружая на голову бейсболку.

– Вы что? – возмутилась Катя. – Солнце на экваторе просто адское. Сгорите до мяса и не заметите.

– Значит, купим крем в магазине.

– Магазин откроется только через полтора часа, – вздохнула Катя. – Может, подождем тогда?

– Ни за что. Надо пользоваться моментом, пока более-менее прохладно. Жара, знаете ли, многократно увеличивает риск инсульта.

В ответ на его шутку Катя закатила глаза. И сжала губы плотней, напуская строгости.

– Что ж. Тогда выхода нет. Зайдем ко мне.

– Зачем? – не понял Дима.

– За кремом, конечно. Не могу допустить, чтобы вы сгорели в первый же день.

– Постойте, вы что, живете где-то неподалеку?

Ну, надо же! А он, признаться, переживал, как она вчера добралась до дому, когда оставила его одного. Но позвонить не решился. После разговора с Настей настроение вконец испортилось. И ничего вообще не хотелось. Если только выпилиться, чтобы это все прекратить.

– Ага. Вот видите? Крыша нашей виллы.

– Нашей?

– Я живу вместе со своей начальницей. Точнее, владелицей бизнеса. По факту, конечно, она уже отошла от дел, но по сути…

– По сути?

– По сути, Люся всюду сует свое нос. Кстати, ваш агент вел переговоры именно с ней.

– С Люсей? Это от Людмилы, что ли?

– Скорее от Люцифера, – буркнула Катя. – Кстати, если не хотите попасть к ней в лапы, лучше вам спрятаться вот за этим кустом.

– Я все слышу, Катерина! – раздался скрипучий голос будто из неоткуда.

Катя вздрогнула. И накрыла ладошкой губы. Ну, вылитая школьница, застуканная на горячем.

– Стойте здесь! – распорядилась Катя и захлопнула дверь прямо у него перед носом. Вот тебе и гостеприимство. Из-за двери послышались голоса. Было похоже, что Катя о чем-то спорит со своей начальницей. А потом дверь снова открылась, являя Диминому взору ссохшуюся старуху с волосами цвета красного апельсина.

– Доброе утро, Дмитрий.

– Доброе утро, Людмила…

– Нет-нет, обойдемся без отчеств, – старуха замахала руками. – Терпеть их не могу. Называйте меня просто Люся!

Дима взял протянутую ему ладонь и поцеловал Люсе ручку.

– Очень приятно, Люся.

– А мне-то как! Я самый преданный фанат вашего творчества.

– Мне это чрезвычайно льстит.

– А то, что Катя вас не читала – это ничего, правда? Кстати, как вам она?

– Эм… – замялся Дмитрий, сбитый столку двусмысленностью вопроса. – Отлично. Просто отлично, да.

– Вы можете обращаться к Катерине по любому вопросу. Например, если потребуется сделать фото для Инстаграм. Или еще что-то… Не только побегать. Катя целиком и полностью в вашем распоряжении.

– Эм… спасибо.

– Кстати, что касается вашего Инстаграм… Обратите внимание, что фото, на которых вы с запечатлены с обнаженной грудью, пользуются большей популярностью, чем все остальные.

– Люся! – оттесняя ту с прохода, взмолилась Катерина.

– А это, в свою очередь, повышает охваты страницы и гарантирует увеличение количества подписчиков, – не сдавалась старуха, выглядывая из-за ее плеча.

Дима деловито кивнул, с трудом сохраняя на лице маску серьезности.

– Господи, мы же просто зашли за кремом! – буркнула Катя. 

– Крем, конечно, нужная вещь. Но не вздумайте мазаться самостоятельно. Пропустите кучу мест. Катерина с радостью возьмет на себя и эту функ… – Люся не договорила, потому что Катерина захлопнула дверь прямо у неё перед носом.

– Занятная особа, – почесал в затылке Дима, внимательно разглядывая покрасневшую от досады Катю.

– Вы даже не представляете, насколько. Ну, что дальше, бегом?

– Шутите? А как же крем?

– Ах да. Вот. Возьмите.

Катя протянула ему флакон.

– Но ведь я пропущу кучу мест, – возмутился Дима. Бесшабашно стащил майку через голову. И с намеком приподнял брови.

– Даже не надейтесь! – фыркнула Катя.

– Мне обещали отличный сервис. Между прочим, солнце все сильнее печёт. Я уже чувствую, что поджарился…

Дима не знал, зачем это делает. Зачем флиртует с ней, зачем подначивает… Он так долго держался в стороне от всего этого, а теперь будто с цепи сорвался. Изголодавшаяся по нормальной жизни дворняга.

– Ладно. Но только спину.

Они как раз спустились на пляж. Дима уселся прямо на белоснежный песок. Катя стала у него за спиной на колени и щедро сбрызнула плечи кремом. А вот коснуться почему-то решилась не сразу. Он хотел бы знать, почему? И не хотел…

– И правда уже поджарился, – заметила тихо. Осторожно скользнула ладошками по плечам, размазала крем по шее. Его ребра расширялись с каждым глубоким вдохом. Член пульсировал в такт.

– Ну, что там? – нетерпеливо пробормотал Дима, тысячу раз пожалев, что вообще в это все ввязался.

– Еще немного.

Мягкие маленькие ладошки скользнули вниз по спине, к самой резинке шорт, прошлись туда-сюда. Дыхание Димы становилось все более частым. И поверхностным. Он будто хватал по макушкам. И воздух. И ее касания. Которых ему было категорически мало. Или, напротив, много...  Намного больше, чем Дима мог бы себе позволить.

– Теперь моя очередь, надо полагать? – хрипло заметил он.

– Нет. Я намазалась сразу, после душа. – Катя отскочила. Сунула крем ему в руки, мол, дальше сам, и, не глядя на него, бросив  «Догоняйте!»,  со всех ног рванула вперед.

Бежали долго. Он думал, что Катя и километра не сделает, но она продержалась гораздо больше, прежде чем повалилась на песок, запросив пощады.

– Не могу больше. Все…

Дима опустился на задницу рядом.

– Освежимся?

– Можно.

Катя стащила с ног кроссовки и пошевелила пальцами. Но заметив его взгляд, замерла, а после быстренько зарылась ногами в песок.

– Это все балет.

– Что именно?

– Мои стопы такие из-за того, что я достаточно долго занималась балетом. Пальцы деформируются.

– Пальцы как пальцы, – буркнул Дима. И, надо заметить, здорово покривил душой, потому как вид её маленьких натруженных ступней будил в нем незнакомые ранее, но, тем не менее, совершенно определенные чувства. Что порядком усложняло его и без того нелегкую жизнь. Дима вскочил и ринулся в воду. Был прилив, и, чтобы нырнуть с головой, не пришлось идти долго. Он плыл, пока не начали гореть легкие. Лишь когда стало совсем невмоготу, вынырнул, отфыркиваясь, как кит, и оглянулся. Катя как раз сняла шорты…

Она ему жутко нравилась. И внешне, и содержимым. Это было опасно. Опасно именно тем, что могло не ограничиться просто сексом. Секс он все же мог себе позволить, а вот остальное – нет, никогда. Так какого же черта он так на нее пялился? Какого черта залипал на ее танцующей (теперь понятно, почему) походке, практически плоской груди и по-жеребячьи поджарых икрах?

– Лучше смотрите под ноги! Здесь могут быть морские ежи. – усмехнулась Катя и тоже с головой ушла под воду.

– Так что там с балетом? – поинтересовался Дима, когда её темная макушка показалась над водой.

– Банальная история.

– Травма?

– Ага. Можно было, конечно, остаться в кордебалете, но…

– Второстепенные роли не для вас?

Катя развела руками. Что и требовалось доказать. С таким раскладом у него не было никаких шансов. Просто потому, что он не мог ей предложить сольную партию.

– А потом все так быстро закрутилось. Я забеременела, родила, какой уж тут балет? 

– Стоп. У тебя есть ребёнок? – изумился Дима, переходя на ты.

– Дочь. Девятнадцать лет. А что тебя так удивляет?

Он потрясенно моргнул.

– А сколько же тебе лет?

– Тридцать восемь, – захохотала Катя. – Что, не ожидал, что я такая старушка?

– Ну, если ты старушка, тогда я вообще – дед.

– Шутишь?

– Приехали. Хочешь сказать, что ты не видела в документах моей даты рождения?

– Нет, видела, конечно, но мы больше внимания обращаем на день. Ну, там, если день рождения у клиента, и нужно поздравить… Так, стоп! И сколько тебе лет, позволь полюбопытствовать?

– Сорок будет через…

– Два дня. Я знаю. Я знаю, а ты врешь.

– Зачем мне это делать?

– Мужчина в сорок не может выглядеть так… Так…

– Хорошо? – растянул губы в улыбке Дима.

– Ну, да. Тем более что ты не ешь мяса. Откуда тогда все эти мышцы? – Катя уличающее ткнула пальцем Диме в грудь.

– Я правильно питаюсь и занимаюсь спортом. Все просто. Катя…

– М-м-м? – промычала она.

– Я тебя волную? – спросил у нее тихо. Зачем? Для чего? Дура-а-ак.

Катя занервничала. Откинула прилипшие к лицу волосы и отвернулась. А потом как закричит:

– Наши вещи! А ну, кыш! Полиция!

К счастью, горе-воришка растерялся и убежал, бросив на песок его поясную сумку. Они пулей выскочили из воды.

– Все время забываю, как опасно купаться на общественных пляжах, – пропыхтела Катя. – Воришек здесь много. В отелях можно не беспокоиться, а вот так… Оставлять вещи опасно. Извини. Опять я дала маху.

– Ничего. Все же цело.

– Да уж. Повезло.

Их взгляды встретились и тут же неловко разошлись.

– Обсохнем? Или так пойдем?

– Лучше обсохнуть.

Они уселись рядом, плечом к плечу, и замолчали, уставившись на океан. Вдали гоняли в футбол детишки, солнце жарило все сильней, и становилось душно. То ли от этой жары, то ли от слов, что так и не были сказаны.

А потом Диме в плечо прилетел мяч. Точнее, не мяч, а его имитация, из тряпок и какого-то рванья, которую, за неимением альтернативы, пинали местные ребятишки. Один из карапузов подбежал к ним. Да и другие потянулись тоже.

– Сейчас будут попрошайничать, – вздохнула Катя.  – Бедность тут чудовищная. У тебя есть доллар? Или какая-то мелочь? А то я совсем без денег. И даже конфет не взяла.

Дима достал пятерку и велел самому старшему поделиться со всеми. А чтобы тот не обделил малых, пообещал проверить, как тот выполнит его просьбу. Парень заверил, что все будет в лучшем виде, и умчался. Но ребятишки помладше уходить не спешили. Когда мяч прилетел в их сторону в третий раз, Дима, поднялся.

– Пойдем, – позвал он Катю.

– Куда?

– Играть в футбол.

– Я не умею! – воскликнула она.

– Значит, станешь на ворота.

Мяч они гоняли где-то с час. Дима то поддавался, то, напротив, вырывался вперед, подхватывая самых маленьких на руки и подбрасывая их к небу, отчего стоял такой визг, что у него закладывало уши. Он по-настоящему кайфовал. Играя с чужими детьми, на чужой земле, под чужим небом. Беззаботный и как будто снова живой.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»