Элеанор Олифант в полном порядке Ханимен Гейл

13

В пятницу, в автобусе по дороге на работу, я, как ни странно, была спокойна. После разговора с мамочкой я не стала пить водку, но лишь потому, что у меня ее не было, а выходить в темноте в магазин не хотелось. Всегда одна, всегда в темноте. Так что я сделала себе чашку чая и села читать книгу, время от времени отвлекаясь на сверкающие ногти, когда переворачивала страницы. Тропических фруктов на тот момент с меня было достаточно, я нуждалась в чем-то, располагающем к делам сердечным. «Разум и чувства». Еще одна любимая книга, определенно входящая в первую пятерку. Я обожаю историю Элинор и Марианны, неспешное развитие сюжета. Все заканчивается счастливо, что чрезвычайно нереалистично, хотя, должна признать, подобный нарратив доставляет удовольствие читателю, и я понимаю, почему мисс Остин придерживалась канонов жанра. Любопытно, но, несмотря на мой богатый литературный вкус, мне не часто доводилось встречать героинь по имени Элеанор в каких бы то ни было вариантах его написания. Вполне возможно, именно поэтому меня так и назвали.

Прочитав несколько давно знакомых глав, я легла в постель, но так и не смогла уснуть. Как ни странно, бессонная ночь не оказала на меня отрицательного влияния: сидя в автобусе, лавирующем в утренних пробках, я чувствовала себя свежей и бодрой. Возможно, я принадлежу к числу тех людей, которые, подобно баронессе Тэтчер на закате ее лет, вовсе не нуждаются в сне? Я взяла экземпляр бесплатного утреннего журнала, который вечно оставляют на сиденьях автобусов, и стала бегло его просматривать.

Какая-то неизвестная мне женщина из партии тори в восьмой раз вышла замуж. У самки панды в неволе «рассосался» плод, тем самым прервав ее беременность, – несколько мгновений я смотрела в окно, безуспешно пытаясь понять, как работает репродуктивная система панд. И на десятой странице репортаж о систематическом и повсеместном жестоком обращении с несовершеннолетними девочками и мальчиками в нескольких детских домах. Новости шли именно в таком порядке.

Я покачала головой и собралась уже было отложить журнал, но тут мой взгляд привлекло небольшое рекламное объявление со словом «Каттингс» на фоне несущегося по рельсам скоростного поезда. Я обратила на него внимание потому, что двенадцатым словом по горизонтали во вчерашнем кроссворде было «Синкансэн»[6]. Подобные маленькие совпадения расцвечивают жизнь. Я просмотрела содержание объявления, которое оказалось анонсом мероприятий в указанном заведении. Между двумя артистами, о которых я никогда не слышала, помещалась программа на вечер пятницы. Сегодняшний вечер.

Сначала шло название группы – вполне очевидно, совершенно незнакомой, – а потом, шрифтом помельче, имя моего музыканта! Я выронила журнал и быстро подняла его. Никто ничего не заметил. Я вырвала рекламку, аккуратно сложила ее и сунула во внутренний карман сумки. Вот она, благоприятная возможность, которую я так ждала. Записанная на небесах, предоставленная самой судьбой. В этом автобусе, этим утром… и сегодня вечером.

Придя в офис, я первым делом посмотрела информацию о заведении. По всей видимости, он будет выступать в восемь вечера. После работы необходимо было купить наряд для вечеринки – а теперь и для концерта, – так что времени у меня будет совсем мало. Судя по веб-сайту, «Каттингс» представлял собой заведение, где человек чувствует себя увереннее, если одет по моде. Как же, в таком случае, я успею явиться на место во всеоружии? Готовой встретиться с ним? Может, я слишком тороплю события? Не стоило ли мне подождать следующего раза, чтобы надлежащим образом подготовиться? Когда-то я прочитала, что человеку дается только один шанс произвести первое впечатление, – тогда я отвергла эту тривиальную фразу, однако в ней, возможно, содержалась доля правды. Если нам с музыкантом суждено быть вместе, то наша первая встреча должна стать незабываемой.

Я кивнула, мысленно приняв решение. Сразу после работы пойду в магазин, куплю новый наряд, надену его и отправлюсь на концерт. Ах, Элеанор, это ведь не может быть так просто? По опыту мне прекрасно известно, что прямых путей в жизни не бывает, поэтому я попыталась сразу предвосхитить возможные проблемы и разработать лучшие способы их решения. Что делать с одеждой, которая была сейчас на мне? Ответ нашелся легко: моя сумка была достаточно большой, чтобы все вместить. Как быть с ужином? Я не из тех женщин, которые могут действовать эффективно на голодный желудок, и было бы неловко упасть перед ним в обморок по любой другой причине, кроме избытка эмоций. Не могла ли я приобрести еду в кафетерии после работы и явиться в «Каттингс» без четверти восемь? Да, могла. И у меня еще останется достаточно времени, чтобы выбрать место с лучшим обзором. Откуда я смогу лучше всего видеть его, а он, конечно же, меня. Вот все проблемы и решены.

Я не удержалась и быстро проверила, ждет ли он нынешнего вечера с тем же нетерпением, что и я. Ах, спасибо тебе, «Твиттер»:

@johnnieLrocks

Саундчек: сделано. Стрижка: сделано. Сегодня вечером тащите свои жирные задницы в «Каттингс», мудошлепы.

#важноедело #красивыйублюдок

Немногословный мужчина. Мне пришлось загуглить слово «мудошлеп», и, надо признаться, результат меня несколько обеспокоил. Хотя что мне известно о бесшабашных обычаях рок-звезд? Они используют особенный жаргон, которому музыкант, без сомнения, научит меня в свое время. Не начнутся ли занятия уже сегодня? Я не могла поверить, что всего через несколько часов окажусь рядом с ним. Ах, это волнительное предвкушение!

В сумке лежало послание, отправить которое я не успела. Еще одно свидетельство того, что судьба сегодня ко мне благосклонна. Несколькими днями ранее я переписала для музыканта стихотворение, которое мне очень нравится, воспользовавшись шариковой ручкой «Бик» (до чего малозатратное чудо технической мысли!). Открытку я выбирала с особым тщанием: на белом фоне – гравюра невероятно привлекательного зайца с длинными ушами, крепкими лапами и удивительно самоуверенной мордочкой. С непостижимым выражением глаз он взирал вверх, на луну и звезды.

Поздравительные открытки, если учесть, что они представляют собой кусок картона с нанесенным типографским способом рисунком, абсурдно дороги. Да, к ним прилагается конверт, но все-таки. На работе с минимальным окладом придется трудиться почти полчаса, чтобы заработать на хорошую открытку со второсортной маркой. Для меня это стало открытием; раньше я никому никогда не посылала открыток. Итак, поскольку сегодня вечером я его увижу, марку можно не прилагать – я смогу вручить конверт лично.

Прекрасное стихотворение Эмили Дикинсон называется «Дикие ночи». В нем содержатся сразу два элемента, которые вызывают у меня необузданный восторг: необычная пунктуация и тема обретения родственной души после долгих поисков.

Я еще раз перечла стихотворение, осторожно лизнула клей на конверте – он оказался восхитительно горьким – и самым красивым вариантом почерка написала на лицевой стороне его имя. После некоторых колебаний я убрала конверт в сумку. Подходил ли сегодняшний вечер для поэзии? Мои сомнения мне самой казались странными: в конце концов, я купила открытку, заплатила за нее деньги. Но, может, сначала посмотреть, что будет на концерте, и только потом выводить наши отношения на эпистолярный уровень? Мне стоило сохранять благоразумие.

Ждать пяти часов пришлось целую вечность. Чтобы сэкономить время, в центр я отправилась на метро и зашла в ближайший к станции универсам, тот самый, где ранее приобрела ноутбук. Было двадцать минут шестого, до закрытия оставалось меньше часа. Отдел женской одежды располагался на втором этаже, и я, будучи не в состоянии найти лестницу, поднялась наверх на лифте. Пространство было весьма обширным, и я решила обратиться за помощью. Первая попавшаяся на глаза женщина походила на почтенную мать семейства и не казалась человеком, способным дать совет в области моды. Второй было около двадцати, так что она была слишком молода, чтобы что-то советовать мне. А вот третья, этакая Златовласка, оказалась в самый раз: примерно моих лет, ухоженная и рассудительная с виду. Я осторожно приблизилась к ней и спросила:

– Простите, будет ли мне позволено попросить вас о помощи?

Она перестала складывать свитера, повернулась ко мне и неискренне улыбнулась.

– Я должна посетить концерт в одном модном заведении и хотела бы попросить вашего содействия в поиске надлежащего туалета.

Ее улыбка стала шире и приобрела некоторые черты подлинности.

– В нашем магазине доступны услуги персональных консультантов-стилистов, – сказала она, – если хотите, могу вас записать.

– Нет-нет, – ответила я, – я иду сегодня вечером, так что, боюсь, мне необходимо что-то приобрести прямо сейчас.

Она окинула меня взглядом.

– Куда вы идете?

– В «Каттингс», – с гордостью сообщила я.

Она выпятила нижнюю губу и медленно кивнула.

– Какой у вас размер, двенадцатый[7]?

Я кивнула, впечатленная ее способностью с первого взгляда так точно определить мои параметры. Она взглянула на часы и сказала:

– Пойдемте.

В отделе размещались как бы магазины внутри магазинов, и девушка повела меня в самый непритязательный из них.

– Так, вот что мне пришло в голову, – сказала она, – вот эти… – она показала мне смехотворно узкие черные джинсы… – и вот это… – черный топ, похожий на футболку, но из искусственного шелка и с дырочкой на спине.

– Вы серьезно? – спросила я. – Я скорее склонялась к красивому платью или юбке с блузкой.

– Поверьте мне, – ответила она.

Примерочная была тесной, в ней стоял запах немытых ног и освежителя воздуха. Джинсы казались слишком маленькими, но каким-то чудом на мне они растянулись, и мне удалось их застегнуть. Топ с высоким воротом сидел свободно. К своему удовольствию, я чувствовала, что не была излишне обнажена, хотя, конечно, я не могла видеть вырезанный фрагмент на спине. Я выглядела как все. Видимо, в этом и была цель.

Я не стала снимать этот ансамбль, оторвала этикетки, бросила их на пол, сложила повседневную одежду и убрала ее в сумку. Потом подняла этикетки, чтобы их пропустили через сканер на кассе.

Когда я вышла, консультант дожидалась меня у двери.

– Ну, что скажете? – спросила она. – Правда, хорошо смотрится?

– Беру, – ответила я, протягивая ей ярлыки со штрих-кодами.

Однако я совершенно забыла о защитных магнитных бирках, прикрепленных к одежде, и нам пришлось здорово помучиться, чтобы снять их. В конечном итоге, мне пришлось зайти за прилавок и встать на колени, чтобы продавщица могла открепить бирки с помощью специального аппарата, приделанного к кассе. Мы даже посмеялись с ней. Не думаю, что мне когда-либо приходилось смеяться в магазине. Когда я расплатилась, стараясь не думать о том, сколько пришлось потратить, девушка вновь вышла из-за прилавка.

– Можно обратить ваше внимание на кое-что? Просто… обувь.

Я опустила глаза. На ногах у меня были удобные черные туфли без каблука на липучке.

– Как вас зовут? – спросила девушка.

Этот вопрос меня озадачил. Какое отношение имеет мое имя к приобретению обуви? Она молчала, ожидая ответа.

– Элеанор, – с большой неохотой призналась я после размышлений, не назвать ли какое-нибудь другое имя или псевдоним.

Сообщать ей свою фамилию я уж точно не собиралась.

– Дело в том, Элеанор, что к джинсам скинни нужны ботильоны, – сказала она с таким серьезным видом, будто была врачом и назначала лечение. – Если хотите, пойдемте в обувной отдел и поищем.

Я заколебалась.

– Вы не подумайте, мне не платят процент с продаж, ничего такого, – тихо продолжала она. – Просто… Мне просто кажется, правильная обувь нужным образом дополнит ваш наряд.

– Женщину создают детали, да? – сказала я.

Она не улыбнулась.

В обувном отделе она продемонстрировала ботильоны, вызвавшие у меня приступ безудержного хохота, – настолько высоким был у них каблук и настолько узким мысок. В конечном итоге мы остановились на паре, которая была достаточно стильной, но, в то же время, позволяла шагать, не рискуя повредить позвоночник, – то есть соответствовала всем нашим требованиям. Шестьдесят пять фунтов стерлингов! Ну ничего себе, думала я, вновь протягивая кредитную карту. На такие деньги некоторые вынуждены жить целую неделю.

Черные туфли я тоже сунула в сумку и заметила, что девушка на нее смотрит, а потом переводит взгляд на отдел аксессуаров.

– О, боюсь, что нет, – сказала я. – В настоящий момент я исчерпала свои финансовые возможности.

– Ну хорошо, – ответила она, – в таком случае просто сдайте свою сумку в гардероб, и все будет в порядке.

Я совершенно не понимала, что она имеет в виду, но «крылатое время уж стремительно мчалось вперед».

– Позвольте поблагодарить вас, Клэр, за поистине неоценимую помощь, – сказала я, склонившись, чтобы прочитать имя на бейджике.

– Заходите снова, Элеанор, – ответила она, – и еще кое-что: магазин через десять минут закрывается, но если вы поторопитесь, то успеете сделать макияж. Отдел красоты на первом этаже у выхода. Бобби Браун, скажете, что вас прислала Клэр.

С этими словами она удалилась. Касса к этому моменту уже выплевывала отчет о сегодняшних сборах, в которых существенную часть занимал и мой вклад.

В косметическом отделе я спросила, можно ли поговорить с Бобби, и девушка в ответ захихикала.

– Да, есть у нас такие, – сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно.

Нас со всех сторон окружали зеркала, и я задумалась, не побуждают ли они человека разговаривать с самим собой.

– Сядьте вон туда, красавица, – сказала она, показав на нелепо высокий стул.

Кое-как мне удалось на него взгромоздиться, хотя и без особой элегантности, тем более что новые ботильоны еще больше сковывали движения. Я была вынуждена спрятать свои руки под ягодицами: красная, потрескавшаяся кожа, казалось, обгорала под лучами мощных ламп, которые высвечивали каждую трещинку, каждый поврежденный участок.

Продавщица откинула мои волосы с лица.

– Так, – сказала она, внимательно изучая меня, стоя слишком близко, – знаете, а ведь это совсем не проблема. У Бобби есть просто замечательные консилеры для кожи любого тона. Избавить вас от этого я не смогу, но точно могу сделать менее заметным.

Интересно, она всегда говорит о себе в третьем лице?

– Вы о моем лице? – спросила я.

– Нет, глупышка, о шраме. Лицо у вас замечательное. У вас очень чистая кожа. Так, давайте посмотрим…

У нее на талии, будто у столяра или водопроводчика, висел пояс с инструментами. Она работала, высунув кончик языка.

– До закрытия магазина у нас всего десять минут, – сказала девушка, – поэтому я сосредоточусь на маскировке и глазах. Хотите, сделаю вам «дымчатые глаза»?

– Мне ненавистно все, что связано с дымом, – ответила я, и она, к моему удивлению, опять засмеялась.

Странная женщина.

– Вот увидите, – сказала она.

Она откинула мою голову назад, потом попросила меня посмотреть вверх, потом вниз, повернуться вбок… Было так много прикосновений самыми разными орудиями, и девушка стояла ко мне так близко, что я отчетливо ощущала запах ее мятной жвачки, не способный полностью скрыть аромат ранее выпитого кофе. Раздался звонок, девушка выругалась сквозь зубы. Громкоговоритель объявил, что магазин закрыт.

– Боюсь, наше время вышло, – произнесла она, отступая на шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой.

Потом протянула мне небольшое зеркальце. Я себя даже не узнала. Шрамы были почти незаметны, глаза густо подведены углем (мне вспомнилась программа о лемурах, которую я недавно смотрела по телевизору). Губы были выкрашены в цвет алых маков.

– Ну, что скажете?

– Я стала похожа на мадагаскарского примата, – сказала я. – Или на североамериканского енота. Очаровательно!

Она так расхохоталась, что даже присела и сжала ноги. Потом согнала меня со стула и проводила к двери.

– Предполагается, что я должна попытаться продать вам наши средства и кисти, – сказала она. – Если что-нибудь захотите, приходите завтра и спросите Ирен!

Я кивнула и махнула на прощание рукой. Кем бы ни была упомянутая Ирен, у нее было больше шансов продать мне оружейный плутоний, чем косметику.

14

Должно быть, музыкант в данный момент переживал целую бурю эмоций. Застенчивый, скромный, привыкший держаться в тени молодой человек был вынужден выступать в силу своего таланта, делиться им с миром – не потому, что хочется, а потому, что это необходимо. Он поет так же, как поют птицы: его музыка нежна и естественна, она проливается как дождь, как солнечный свет, она просто существует и не может иначе.

Я думала об этом, пока ела свой импровизированный ужин. Впервые в своей взрослой жизни я посетила ресторан быстрого питания – огромное аляповатое заведение, расположенное за углом от концертной площадки. Самым непостижимым и мистическим образом он был переполнен. И почему люди с таким удовольствием выстраиваются в очередь к стойке, чтобы заказать переработанный пищевой продукт, потом несут его к столу, даже не накрытому, и едят его прямо из бумажной упаковки? А потом, хотя они заплатили за это деньги, посетители сами вынуждены убирать за собой мусор. Очень странно.

После некоторых раздумий я остановила выбор на квадратном куске неопределенной белой рыбы, покрытой сухарями, сильно зажаренной и помещенной меж двух половинок слишком сладкой булочки. Она была причудливо дополнена ломтиком плавленого сыра, вялым листиком салата и какой-то белой островатой жижей, граничащей с непристойностью. Несмотря на старания мамочки, я не стала эпикурейцем; однако я уверена, что несовместимость рыбы и сыра – повсеместно признанная кулинарная аксиома. Кто-то должен сообщить об этом мистеру Макдональду.

Среди десертов ничего соблазнительного для меня не оказалось, так что я взяла кофе – горький и едва теплый. Конечно же, я обязательно бы его на себя вылила, если бы вовремя не прочла напечатанное на картонном стаканчике предупреждение, гласящее, что горячая жидкость может стать причиной травм. «Повезло тебе, Элеанор!» – сказала я себе, тихо смеясь. У меня возникло подозрение, что мистер Макдональд в действительности чрезвычайно туп, хотя и богат, если судить по неизменной очереди.

Я взглянула на часы, взяла сумку и надела телогрейку. Остатки моего ужина остались лежать на столе – какой смысл идти в ресторан, если приходится за собой убирать? С таким же успехом можно было и остаться дома.

Время пришло.

Изъян моего плана – так сказать, его ахиллесова пята – заключался в отсутствии билетов. Человек на кассе просто расхохотался мне в лицо.

– Билеты закончились пару дней назад, – сказал он.

Я спокойно и терпеливо объяснила ему, что хочу лишь посмотреть первую половину, вступительную часть, и предположила, что одного лишнего человека они точно смогут допустить. Но все было бесполезно – как я поняла, из-за правил противопожарной безопасности. Уже второй раз за последние несколько дней я почувствовала, что к глазам подступили слезы. Продавец опять засмеялся.

– Не плачь, милая, они, вот правда, не так уж и хороши, – он перегнулся через прилавок и доверительно добавил: – Днем я помогал солисту выгружать из машины его оборудование. Скажу честно – козел, каких поискать. Не давай его успеху вскружить тебе голову, вот что я скажу. Как поется в песне, «хорошо быть хорошим», правда?

Я кивнула, гадая, какого солиста он имел в виду, и направилась в бар, чтобы собраться с мыслями. Попасть внутрь без билета я не смогу, это ясно как день. Доступных билетов не было. Я заказала «Магнерс» и вспомнила, как в прошлый раз мне пришлось наливать его самой. Бармен был ростом под метр девяносто, и он проделал себе в мочках странные огромные дыры, вставив в них маленькие черные пластиковые кольца, раздвигающие кожу. Почему-то они напомнили мне о занавеске в моей ванной.

Приятная мысль о доме придала мне храбрости, чтобы разглядеть его татуировки, змеившиеся на шее и струившиеся вниз по рукам. Цвета были прекрасны, а изображения – насыщенны и замысловаты. Как восхитительно читать письмена на человеческом теле, изучать историю жизни, изложенную на груди, руках и мягких тканях затылка. На бармене были розы, скрипичный ключ, крест, женское лицо… множество деталей, совсем мало просто чистой кожи. Увидев, что я его разглядываю, он улыбнулся.

– У тебя есть?

Я покачала головой, улыбнулась в ответ и поспешила к столику со стаканом в руке. Его слова эхом отдавались в голове. Почему у меня нет татуировок? Я никогда об этом не задумывалась и никогда не принимала осознанного решения их не иметь. Чем больше я размышляла, тем привлекательнее казалась мне эта идея. А что если сделать на лице что-нибудь причудливое, со множеством деталей, вписав изображение в шрам и превратив его в особую, своеобразную черту? Или, еще лучше, татуировку в каком-нибудь скрытом от посторонних глаз месте. Отличная идея. На внутренней поверхности бедра, на подколенной ямке, может, на стопе ноги.

Я допила «Магнерс», и бармен подошел ко мне, чтобы забрать стакан.

– Повторить? – спросил он.

– Нет, спасибо, – ответила я. – Можно задать вам один вопрос? – Я перестала соскабливать остатки лака на ногтях. – Точнее, два. Первый: это больно? И второй: сколько стоит сделать татуировку?

Он кивнул с таким видом, будто только этого и ждал.

– Врать не буду, чертовски больно! – сказал он. – Что касается цены, то это зависит от того, что ты будешь делать. Одно дело накарябать на бицепсе слово «мама», и совсем другое – набить на всю спину здоровенного тигра.

Я кивнула. Вполне логично.

– Но халтурщиков полно, – продолжал он, воодушевляясь все больше, – если соберешься, иди к Барри на Торнтон-стрит. Барри не подведет.

– Большое вам спасибо, – сказала я.

Я совсем не ожидала такого завершения вечера, но ведь жизнь имеет свойство преподносить сюрпризы.

Выйдя на улицу, я поняла, что ждать нет смысла. После концерта музыкант наверняка отправится отмечать на какую-нибудь элегантную вечеринку, куда-нибудь, где все блестит и пульсирует. На сегодняшний день мне были знакомы только два заведения: «Макдональдс» и тот неприятный бар, где мы были с Рэймондом. Маловероятно, что вечеринка будет организована в одном из них.

Да ладно тебе, Элеанор, подбодрила я себя. Сегодняшний вечер просто не был предназначен нам судьбой. И открытке пока придется полежать в моей сумке в ожидании отправки адресату. Я смягчила свое разочарование утешительной мыслью, что когда наше свидание наконец-то состоится, оно будет идеальным, а не непредвиденной, импровизированной встречей в ночном клубе. Помимо прочего, к тому моменту я разношу новые ботильоны и смогу в них нормально ходить. Меня уже утомили взгляды, которые привлекала моя хромающая походка.

@johnnieLrocks

По ходу моя музыка некоторых напрягает, да? Так не ходите на концерты, раз не в состоянии понять новый стиль.

#непонимание #истина

@johnnieLrocks

Хотя так происходило со всеми великими, когда они только начинали.

#Дилан #Спрингстин #наконцерте

15

В конце концов я взяла такси до дома. Только переступив порог, я вспомнила, что у меня нет водки. И просто легла спать. На следующий день я проснулась рано и решила сходить в магазин на углу за продуктами питания, поскольку мой обычный распорядок был нарушен из-за неудачной попытки встретиться с музыкантом.

Я взяла молока, пакет булочек и банку консервированных макарон в томатном соусе. Я намеревалась приобрести алфавитные макароны, но, подчиняясь какому-то порыву, вместо букв взяла колечки. Порой необходимо открываться новому, хотя я и осознаю, что колечки и буквы на вкус одинаковы. Я не глупа.

Магазин держал очаровательный бангладешец с интересным родимым пятном. После многолетнего знакомства мы с ним были в хороших отношениях, что не могло не радовать. Я выложила покупки на прилавок и окинула взором полки за его спиной, пока он пробивал продукты. Он улыбнулся и назвал мне итог.

– Спасибо, – ответила я и показала на полку, – дайте мне еще, пожалуйста, две литровые бутылки водки «Глен’з».

Брови на его лице на секунду взлетели вверх, но уже в следующее мгновение оно приняло бесстрастное выражение.

– Боюсь, я не могу продать вам алкоголь, мисс Олифант, – сказал он, весьма смущенный.

Я улыбнулась.

– Мистер Дьюан, я очень польщена и в то же время несколько обеспокоена состоянием вашего зрения. Вообще-то я буквально на днях отметила свой тридцатилетний юбилей.

В моей груди замерцала искорка радости. Бобби Браун сказала, что у меня хорошая кожа (по крайней мере, на неповрежденных участках), и вот теперь мистер Дьюан принял меня за подростка!

– Сейчас только десять минут десятого, – отрывисто бросил он, потому как за мной уже успела образоваться небольшая очередь.

– Я прекрасно знаю, который сейчас час, – ответила я. – Могу ли я позволить себе дерзость предположить, что вас не должно беспокоить, что ваши клиенты берут себе на завтрак?

Он заговорил так тихо, что мне даже пришлось перегнуться через прилавок, чтобы его услышать.

– Мисс Олифант, продавать спиртные напитки до десяти утра запрещено законом, я могу потерять лицензию.

– В самом деле? – пораженно спросила я. – Понятия не имела. Боюсь, что в сфере лицензирования мои знания, в лучшем случае, носят фрагментарный характер.

Он уставился на меня и повторил:

– С вас 5 фунтов 49 пенни.

Он взял мою десятифунтовую банкноту и отсчитал сдачу, упорно глядя себе под ноги. Я почувствовала некоторую перемену в наших до сего дня теплых отношениях, но не могла понять, чем она вызвана. Он даже не попрощался.

Досадно, но это означало, что позже нужно будет выйти из дома еще раз, чтобы купить водки. Почему ее нельзя приобретать так же, как, скажем, молоко, а именно в любом магазине и в любой час, пока он открыт? Просто смешно. Видимо, так пытаются защитить алкоголиков от их самих по меньшей мере на несколько часов в день; но если рассуждать рационально, это не имеет никакого смысла. Если бы у меня развилась химическая или психологическая зависимость от спиртного, то я позаботилась бы о том, чтобы под рукой всегда был его приличный запас. Всегда покупала бы ящиками и уж один точно держала бы в резерве. В законе отсутствовала логика; какая разница – покупать водку утром в десять минут десятого или же в десять минут одиннадцатого?

Водка для меня такая же повседневная и необходимая вещь, как буханка хлеба или пачка чая. Самый большой ее плюс заключается в том, что она помогает мне уснуть. Иногда с наступлением ночи я лежу в темноте и, помимо своей воли, вспоминаю: страх, судорожное напряжение… но больше все-таки страх. В такие минуты в мозг прокрадывается мамочкин голос, а потом еще один, скромнее и тише, ютится возле моего уха – так близко, что я чувствую, как ее горячее паническое дыхание бежит по тонким звукопроводящим волокнам, так близко, что ей едва требуется шептать. Этот слабый голосок рассыпается на части, умоляя: «Элеанор, пожалуйста, помоги мне, Элеанор…» Снова и снова, снова и снова. В такие ночи мне нужна водка, иначе я тоже рассыплюсь на части.

Я решила пройтись до большого супермаркета, располагавшегося в двадцати минутах ходьбы. Так я эффективнее потрачу время и приобрету все сразу, вследствие чего мне не придется лишний раз выходить из дома. Моя сумка изрядно отяжелела, поэтому я поставила ее на землю и вытащила складную раму, спрятанную в одном из отделений. Привела ее в рабочее положение, приладила сумку и – вуаля! Теперь у меня была сумка на колесиках. Катясь по тротуару, она издавала далеко не мелодичные, грохочущие звуки, но это с лихвой компенсировалось эффективной перевозкой тяжелых предметов.

В упомянутом мной супермаркете продавался большой ассортимент товаров высокого качества – не только продукты питания и напитки, но также тостеры, свитера, фрисби и книги. Это был не просто «Теско», а «Теско Экстра». Одним словом, одно из моих любимейших мест на земле.

16

«Теско»! Яркие огни, внятные этикетки, «3 по цене 2», «2 по цене 1», и «Любые 3 за 5». Я взяла тележку, потому что мне доставляет удовольствие толкать ее перед собой. Свою сумку я пристроила на сидение для ребенка; она, конечно же, загораживала обзор, но от этого путешествие по торговому залу стало еще увлекательнее. Я не пошла сразу за водкой, но обозрела сперва по очереди каждый отдел, начав с секции электробытовых товаров на втором этаже, потом устремившись вниз и проведя немало времени возле полок с тампонами, томатной пастой и кускусом «Спайс сенсейшн».

Меня притянуло к отделу с выпечкой, и там я застыла как вкопанная возле горки румяных булочек, не веря своим глазам. Музыкант! Как же мне повезло, что я живу в небольшом городе, где пути двух людей так легко могут пересечься. Но кто сказал, что это случайность? Как уже говорилось ранее, замыслы Судьбы нередко неподвластны человеческому разумению; скорее всего, здесь задействованы высшие силы, толкающие нас друг к другу в самых неожиданных обстоятельствах. В то утро я чувствовала себя героиней романа Томаса Харди (хотя и страстно молила Судьбу не устраивать нам в будущем встреч вблизи умирающих от вздутия живота овец, как в романе «Вдали от обезумевшей толпы»).

Не сводя с музыканта глаз, я спряталась за сумкой, возвышающейся на детском сидении тележки, и медленно покатила в его сторону. Я подошла близко, насколько осмелилась. Он выглядел бледным и утомленным, но по-прежнему был красив, несмотря на некоторую помятость его облика. Бросив в корзину буханку нарезанного белого хлеба, он скользнул в мясной отдел. Я опять оказалась в невыгодном положении. Я не была готова ему представиться, не будучи похожей на изысканную леди утром выходного дня и не имея на себе новой одежды и ботильонов. Да и гамбит для первого разговора тоже не был заготовлен. У меня в сумке даже не было той открытки, чтобы ему подарить. Мораль: готовой надо быть всегда.

Я решила, что разумнее будет прекратить слежку, хотя мне было чрезвычайно любопытно посмотреть, что еще он приобретет: я опасалась, что моя мета-тележка может показаться подозрительной. Так что я отправилась прямо в алкогольный отдел и купила три больших бутылки водки премиум-класса. Изначально планировалось приобрести лишь две бутылки «Глен’з», но на «Смирнофф» была весьма примечательная скидка. Ах, мистер Теско, я не в силах устоять перед вашими великолепными предложениями.

И мне вновь улыбнулась удача: когда я подошла к кассам, музыкант уже был там. За ним стоял только один человек, поэтому я присоединилась к той же очереди, укрывшись за спасительной ширмой его спины. Какой изумительный выбор товаров! Яйца, бекон, апельсиновый сок («с мякотью» – знать бы только, с мякотью чего!) и таблетки «Нурофен». Я с трудом подавила желание податься вперед и объяснить, что это пустая трата денег: данное разрекламированное нестероидное противовоспалительное средство на деле представляет собой не что иное, как обыкновенный «Ибупрофен 200 мг», который можно повсюду купить вчетверо дешевле. Но в качестве вступительной речи это не годилось. Для первого разговора понадобится что-нибудь более изысканное и запоминающееся.

Музыкант вынул из кармана элегантный потертый кожаный кошелек и расплатился банковской картой, хотя я подсчитала, что общая сумма не превышала восьми фунтов. Видимо, подобно члену королевской семьи, он слишком влиятелен, чтобы носить при себе наличные. Пока он разговаривал с кассиршей – женщиной средних лет, которая, казалось, совершенно не замечала бросающегося в глаза очарования красавца, стоявшего перед ней, – я поняла, что упустила еще одну возможность. В этот раз я не смогла устоять. Достав свой новый телефон, я вошла в пустой аккаунт в «Твиттере», дождалась, пока музыкант расплатился и вышел на улицу, быстро набрала текст и нажала кнопку «отправить».

@eloliph

Клубная карта «Теско» – прекрасная вещь и источник вечной радости. ОБЯЗАТЕЛЬНО ее оформите.

Благожелательный друг.

@johnnieLrocks

Теско, прекратите втюхивать здесь свои шпионские клубные карты. Как будто в полицейском государстве живешь, блин

#похмелье #надоели #долойвласть

17

Я, конечно, уже знала, что мы живем недалеко друг от друга, но мне не приходило в голову, что жизнь может столкнуть нас самым непредсказуемым образом. Порой это место больше напоминает деревню, чем город. Стало быть, мы разделяем любовь к «Теско». Ничего удивительного. Интересно, а где еще наши жизни могли столкнуться? Возможно, мы, к примеру, ходим в одно и то же почтовое отделение или отовариваем рецепты на лекарства у одного фармацевта? Я опять подумала о том, как важно в любое время быть готовой к встрече, отлично выглядеть и иметь в запасе хорошую тему для разговора. Мне понадобятся еще наряды.

Вечеринка в честь возвращения Самми домой начиналась в семь, и Рэймонд предложил встретиться возле дома Лауры. Поначалу я подумала, что в данной ситуации он проявил непривычную для него рассудительность, но потом поняла, что ему просто не хочется являться одному. Некоторые люди, слабые по натуре, боятся одиночества. Им никогда не понять, что оно в некотором роде несет в себе освобождение: стоит человеку осознать, что ему никто не нужен, как он обретает способность заботиться о себе сам. В этом суть: лучше заботиться только о себе. Защитить других ты не сможешь, как бы сильно ни старался. Ты пытаешься и терпишь поражение, мир вокруг рушится и сгорает дотла.

Учитывая вышеизложенное, порой я задавалась вопросом, каково это – иметь близкого человека, сестру или, например, кузину, с которым в случае нужды можно поговорить по телефону или просто провести время. Человека, который знает тебя, заботится о тебе и желает тебе всего самого лучшего. К сожалению, комнатное растение, хоть и привлекательное и крепкое, не совсем для этого годится. Но подобные размышления бессмысленны. У меня никого нет, и тщетно желать обратного. В конце концов, большего я не заслужила. Да и потом, я в полном, полном, полном порядке. Разве я, в конце концов, не иду сегодня на вечеринку? Разве не тою в новом наряде в ожидании знакомого? Берегись, суббота, Элеанор Олифант идет! Я позволила себе улыбнуться.

В конечном итоге, настроение у меня несколько испортилось, так как я прождала Рэймонда целых двадцать пять минут. Я нахожу опоздания чрезвычайной грубостью; это в высшей степени неуважительно и свидетельствует о том, что вы считаете себя и свое время более важным, чем личность и время другого человека.

Наконец в четверть восьмого, когда я уже собралась уходить, Рэймонд выбрался из такси.

– Привет, Элеанор! – воскликнул он в прекрасном расположении духа.

В одной руке у него был пакет из супермаркета, из которого доносился перезвон бутылок, в другой – букет дешевых гвоздик. Лаура особо подчеркнула, что ничего не надо приносить. Почему же он проигнорировал ее вежливую просьбу?

– Рэймонд, нас пригласили на семь часов вечера, – сказала я, – мы договорились встретиться без десяти, и теперь из-за твоей медлительности непростительно опаздываем. Это явное неуважение к хозяйке дома.

Смотреть на него было невыносимо. К моему изумлению, он засмеялся и сказал:

– Расслабься, Элеанор.

Серьезно? Расслабься?

– Никто не приходит на вечеринки вовремя. Это намного хуже, чем опоздать на пятнадцать минут, поверь мне.

Рэймонд оглядел меня с головы до ног.

– Хорошо выглядишь, – сказал он, – необычно.

Я не одобрила его неуклюжую попытку перевести разговор в другое русло.

– Ну что, идем? – довольно резко спросила я.

Он неторопливо зашагал рядом со мной, как всегда, с сигаретой.

– Ну правда, Элеанор, не переживай так. Когда хозяева просят прийти к семи, это означает в половине восьмого самое меньшее. Скорее всего, из всех гостей мы будем первыми!

Меня это совершенно сбило с толку.

– Но почему? – спросила я. – Зачем называть одно время, а иметь в виду совсем другое? И как приглашенные могут понять, когда действительно приходить?

Рэймонд потушил сигарету и швырнул ее в водосток. Потом склонил голову набок и задумался.

– Я не знаю, как все понимают, – ответил он. – Просто понимают, и все. – Он подумал еще немного. – Ну вот, если приглашаешь гостей на восемь, то получается настоящий кошмар, если какой-то… если кто-то действительно приходит в восемь. Потому что еще ничего не готово, ты не успеваешь убраться, вынести мусор или еще что-то. Это какая-то… пассивная агрессия, что ли, если кто-то правда приходит вовремя или, упаси бог, раньше.

– Твои слова не укладываются у меня в голове, – сказала я, – если бы я пригласила гостей на восемь, то в восемь была бы полностью готова. Иначе ты просто не умеешь распоряжаться своим временем.

Рэймонд пожал плечами. Он не приложил ни малейших усилий, чтобы одеться к вечеринке получше. На нем была традиционная униформа в виде кроссовок (на этот раз зеленых) и футболки. Сегодня надпись на ней гласила: «Каркетти в мэры». Недоступно моему пониманию. На нем была джинсовая куртка, чуть светлее джинсовых брюк. Я не думала, что костюмы можно шить из денима, но, как оказалось, была неправа.

Дом Лауры располагался в самом конце аккуратного тупика, застроенного небольшими современными домами. На подъездной дорожке стояло несколько машин. Когда мы приблизились к входной двери, я увидела в горшках на подоконниках с внешней стороны красные герани. На мой взгляд, в этом растении есть что-то тревожное: насыщенный, тягучий аромат, возникающий, когда разрыхляешь землю, резкий свежий запах, совсем не похожий на цветочный.

Рэймонд позвонил в дверь – послышались звуки Третьей симфонии Бетховена. Совсем маленький мальчик с лицом, испачканным, будем надеяться, шоколадом, открыл дверь и уставился на нас. Я в ответ уставилась на него. Рэймонд выступил вперед.

– Все в порядке, малыш? – спросил он. – Мы пришли повидаться с твоим дедушкой.

Мальчик по-прежнему смотрел на нас без особого энтузиазма.

– А я надел новые ботинки, – ни с того ни с сего заявил он.

В этот момент в коридоре появилась Лаура.

– Тетя Лаура, – не оборачиваясь, сказал мальчик скучающим голосом, – тут еще пришли на вечеринку.

– Я вижу, Тайлер, – ответила она, – почему бы тебе не пойти к брату и не надуть для нас еще пару шариков?

Мальчик кивнул и убежал, топоча по лестнице своими маленькими ножками.

– Заходите, – сказала она, улыбаясь Рэймонду, – папа будет вам рад.