Непохожие Резник Юлия

Глава 6

Нелли

— Неллька, ты где ходишь?!

Каблук застревает в решётке слива, туфля соскальзывает с ноги, а я по инерции проношусь босой вперёд ещё на несколько метров.

— Ч-чёрт! Я за кофе вышла. А что?

Выдёргиваю туфлю и с досадой провожу пальцем по содранной коже. Хорошо хоть туфли не новые. Из позапрошлой коллекции. Но всё равно ужасно жаль. Я очень трепетно отношусь к вещам. Они для меня являются неким символом новой жизни.

— Что-что! Тебя на седьмой вызывают. Срочно!

Свинцовую плёнку над головой вспарывает молния. Я вскидываю лицо к небу, и в ту же секунду оно проливается на меня дождём, будто только этой отмашки и ждало.

— Бегу! — перекрикиваю раскаты грома. От перекрёстка до здания, где располагается редакция, каких-то пятьдесят метров, но я успеваю вымокнуть до нитки. В таком виде идти к начальству не хочется. Теряя драгоценные минуты, сначала иду к себе. Здесь хранится одежда на все случаи жизни, ведь я никогда не знаю, как закончится тот или иной день. Бывает так, что приходится всё бросать и мчаться. То на какую-то презентацию, то на премьеру, а то и вовсе на интервью, если у героя, которого мы ждали, внезапно освобождается пара часов.

— Тебя Вишневская ищет! Чего ты копаешься?

— Да знаю я. Сейчас переоденусь и пойду.

— Она рвёт и мечет.

— Поняла. Переодеться не выйдет, — достаю из ящика стола рулон бумажных полотенец, отрываю сразу несколько в надежде хоть немного просушить одежду по дороге наверх. — Что за спешка, не знаешь?

— Люся говорит, что ей хозяин звонил. Ругался… Ну а потом она сразу тебя стала искать, — с трудом за мной поспевая, докладывает Марина. Хозяин — это серьёзно. Интересно, что ему могло не понравиться? Гашу тревогу и толкаю дверь в кабинет главреда. Тот, как и положено, шикарный. Но когда его займу я, обязательно всё здесь переделаю. На мой вкус, сейчас в нём нет изюминки.

— Где тебя носит?! — Вишневская подхватывается из-за стола, подносит к тонким красным губам вейп и яростно затягивается.

— Что-то случилось?

— Ничего хорошего! Кроме того, что меня из-за тебя как девочку отчитали! Впрочем, чего это я? Сама виновата. Я же тут главный редактор, в конце концов!

Алена делает ещё одну затяжку и резко выпускает пар через нос.

— Уточни, пожалуйста, о чём речь.…

— Об интервью с Казаком! Вот скажи мне, ты уверена, что согласовала концовку?

— Конечно.

— Странно. Потому что сейчас вдруг оказывается, что господин Казак какого-то чёрта очень, очень недоволен. Так недоволен, что даже не поленился позвонить нашему собственнику. Ты понимаешь, какая это подстава?

— Понимаю. Остался только вопрос: какие ко мне претензии?

— Весьма серьёзные. Дело может даже дойти до суда. Если мы не извинимся.

— Извинимся? Он что, не только абьюзер, но ещё и идиот?

— Нелли! — одёргивает меня Вишневская.

— А что — я? Разве не понятно, что это ничего не решит, а лишь привлечёт ещё больше внимания к тому, о чём, как я понимаю, говорить не стоит?

— Конечно, понятно. Именно поэтому вам придётся придумать, как действовать более тонко, — раздаётся арктически холодный голос за спиной. Надо отдать должное Вишневской, самообладание у неё не в пример моему. Я застываю перепуганным зайцем, а она, вон, ничего. Откладывает вейп и, расставив руки в радушном приветствии, делает шаг навстречу незваному гостю. Или званому. Попробуй теперь разберись.

— Андрей Владимирович? Я ничего не путаю?

— Нет. А вы — Алёна Михайловна, надо полагать?

— Всё верно. А это…

— Нелли Ерофеева. Одна из лучших наших обозревательниц.

Стоять отвёрнутой и дальше просто неприлично. Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь лицом к Казаку.

— Добрый день.

На его надменном лице мелькает лёгкое удивление. Да уж… Я тоже не ожидала встретиться с ним вот так. Невольно ёжусь. Мы и близко не в одной лиге. Тягаться с такими себе дороже. Вот почему я предпочла перестраховаться, наступив на горло собственной песне. Соглашаясь по факту с цензурой. Так какого чёрта теперь я ещё и виновата?!

Вероятно, в какой-то момент этот вопрос проступает у меня на лице. Потому как взгляд Казака становится совсем уж колючим, когда он обводит меня им с ног до головы и обратно.

— Точно лучших?

— Не сомневайтесь, — я вскидываю подбородок, чтобы этот мудак не думал, будто ему удалось меня запугать. Это ж надо, как ему хвост прижало, раз он не пожалел времени и лично явился в редакцию! Пожалуй, это первый такой случай в истории. Обычно нам просто звонят. — Свою работу я делаю прекрасно. Жаль, не всегда результат зависит лишь от моих профессиональных навыков.

Вишневская, стоящая от меня по правую руку, закашливается. Окей. Может, мне стоило промолчать и не накалять. Но какого чёрта? Он согласовал текст! И я не виновата в том, что у него на неделе семь пятниц.

— Ваш профессиональный навык — собирать сплетни, я ничего не путаю?

— Андрей Владимирович, ну что вы? Мы серьёзное издание. Вот почему Нелли к вам обратилась сразу же. Ещё на этапе написания текста.

— И его согласовала с вами, — добавляю я, не сводя взгляда с Казака. Не всё ж ему одному на меня пялиться! — Или вы теперь это отрицаете?

— Думаю, всё дело в банальном недопонимании, — затыкает меня Вишневская. Зря. Я бы очень хотела послушать, что ответит этот урод. Теперь приходится сделать над собою усилие. Чтобы смолчать. И чтобы не отвернуться под его прожигающим взглядом из-под недовольно сведённых вместе бровей. — Нам не составит труда со всем разобраться. Правда, Андрей Владимирович? А ты можешь быть свободна.

Свободна?! Да что б его! Неужели это нужно было сказать именно так? Именно этими, мать его, формулировками?

Мои щёки горят. Нет, пылают… Унижение просто адское. Как Алёна не понимает, что так нельзя? Это максимально непрофессионально. Впрочем, какое ей до этого дело? Она же уверена, что за неимением альтернативы я даже это съем. И самое гадкое, что она права. А какой у меня выход? Не увольняться же! Куда я пойду? Кому я нужна? В отличие от многих моих коллег, я не теряю связи с реальностью и понимаю, что жизнь, которая у меня есть сейчас — не моя вовсе. Я её одолжила. Как те сумки, которые мне в обмен на рекламу предоставляют модные бренды. Если я останусь за бортом глянца, никто и не вспомнит, кто такая Нелли Ерофеева.

Распрямляю плечи и иду прочь. Настроение — дерьмо. А ведь рабочий день ещё не закончен. На сегодня намечена грандиозная вечеринка по случаю открытия парусной регаты, которую мы каждый год освещаем.

Закрываю за собой дверь. Прячусь в уединении небольшого, но всё же отдельного кабинета. Гляжу в зеркало.

— Твою мать!

Ну, вылитая мокрая курица! Особенно обидно, что такой меня видел Казак. М-да… Женское тщеславие — ужасная штука. Казалось бы, какое мне дело до этого мудака? Усилием воли заставляю себя выбросить его из головы, но получается с трудом — слишком много его в моей жизни. Так много, что начинает казаться, будто это и не случайность вовсе. Мы, женщины, любим себе придумать то, чего нет. Увидеть божий промысел в банальном совпадении. Глубину океана — в луже. Намёк на пустом месте. И так далее, и так далее…

Ближе к вечеру дождь заканчивается. Из салона красоты я выхожу свежей, как майская роза. И такой же красивой. Впрочем, никаких преференций внешность мне не даёт. В светской тусовке ты не найдёшь урода. Брать здесь нужно другим. Моё оружие — интеллект и хорошо подвешенный язык. Это здорово помогает, ведь моя работа не ограничивается работой в журнале. Параллельно мне с успехом удаётся развивать собственный канал о моде и светской жизни. Смешно, но часть контента я действительно подаю под видом сплетен. Такой подход находит большой отклик у читателя. Но это вовсе не означает, что я не проверяю получаемую информацию. Тут даже Казак не нашёл бы, что мне предъявить. Чёрт, поверить не могу, что я опять о нём думаю!

— Нелли! Иди к нам! Я забил для тебя местечко!

Среди блуждающих по открытой террасе селебрити замечаю знакомого звёздного визажиста. Хороший парень. Не гнида. Таких сейчас нечасто встретишь. Мы приятельствуем, насколько это вообще возможно с нашим сумасшедшим ритмом жизни. А пересекаясь в местах вроде этого, стараемся держаться вместе.

— Привет! — Обязательный поцелуй в щёку. — Шикарно выглядишь. А загар какой!

— Это всё моя новая линейка кремов для загара. Как раз отмечаю выход! — в руку мне перекочёвывает бокал с шампанским. Я смеюсь:

— Очень выгодно! Праздник за чужой счёт.

— Бери на вооружение.

Мы отходим к заборчику нависающей над заливом веранды. Отсюда открывается великолепный вид на марину, пришвартованные яхты, водную гладь, что на горизонте сливается с небом, и догорающий закат. Шампанское расслабляет, смывает усталость. Мы неспешно болтаем, обсуждаем наряды гостей и последние новости. Сплетни стекаются к Сердару в каких-то немыслимых количествах. Не забываю и о работе. Мне предстоит написать заметку о том, кто посетил мероприятие, и их наряды. Пока из интересных персонажей – недавно овдовевшая светская львица и устроившая скандал на борту самолёта певичка. Делаю себе пометки в телефоне и принимаюсь за второй бокал. К моменту, когда на импровизированную сцену выходит диджей, я позволяю себе расслабиться. Работа сделана, можно в кои веки о ней забыть и просто насладиться очередным летним вечером. Сердар зовет танцевать. А я не то чтобы даже хочу… Просто он так зажигательно двигается, что отказать ему невозможно. Сливаемся с толпой таких же, как мы. Я и забыла, когда так в последний раз отжигала. Всё приходится какие-то маски носить, сдерживаться, а тут шампанское отпускает контроль… Есть только я и музыка. Двигаюсь в такт. Веду руками по телу, вращаю бёдрами. Сердар трётся рядом, плотоядно улыбаясь. Показываю ему язык. Я-то знаю, что он верен жене, и все эти его гримасы — не более чем шалость. Снова закрываю глаза и растворяюсь в звуках. Чувствую себя звездой. Кожей ощущаю чужие взгляды. Да… Смотрите. Вот я какая. Пританцовывая, собираю волосы и поднимаю вверх — ужасно жарко. А когда снова открываю глаза, будто с разбега врезаюсь в голодный взгляд наблюдающего за мной мужика. Казак! Вот и как тут не поверишь в совпадения?

Теперь уж молния проносится по моему телу. Ещё чуть-чуть — и грянет гром. Нет. Этого нельзя допустить… Отпускаю волосы, тянусь к уху Сердара:

— Пойду чего-нибудь выпью.

— Угу!

Подхожу к бару. Шампанское в запотевших бокалах смотрится изумительно. Беру один, хотя, наверное, завтра и пожалею об этом. Точнее, уже сегодня. Часы на запястье показывают первый час.

— Какой вечерок…

Оборачиваюсь слишком резко. В голове кружится, и предметы, лица людей вокруг теряют чёткость… Кажется, я здорово перебрала. Пока я соображаю, что ответить, Казак подходит ближе. Он тоже переоделся после нашей последней встречи в офисе.

— Угу. Мне, пожалуй, пора.

— Постой! — Андрей ловит меня за руку. Не удержавшись на ногах, я по инерции врезаюсь в его грудь. С губ срывается идиотский смешок.

— Упс! — комментирую, вновь обретя равновесие. Поднимаю расфокусированный взгляд вверх по его груди, шее, квадратному подбородку к плотно сжатым губам. Хочется их коснуться, чтобы заставить его расслабиться. Но вместо этого я зачем-то облизываю свои… — Так чего вы хотели?

— У меня к тебе предложение.

— Дай-ка я угадаю! Вы хотите продолжить этот вечер в местечке потише.

«Чего?! Че-го, мать его? Я это сказала?» — это будет первая мысль, когда память ко мне вернётся. А пока я в своих словах не вижу ничего предосудительного. Алкоголь делает меня бесшабашной.

— Вообще-то я о другом, — криво улыбается надменная задница. — Но почему бы и нет?

Глава 7

Андрей

Не сказать, что я удивлён. Как липнут бабы к мужикам побогаче, мне хорошо известно. Просто обычно это происходит гораздо изящней. Не так в лоб. Тут же всё происходит с точностью до наоборот. С таким же успехом она могла нацепить себе на лоб ценник. Поначалу это даже несколько напрягает. Всё же в мужике природой заложен охотничий инстинкт, а тут вообще ничего делать не надо. Сиди и смотри, как добыча сама идёт к тебе в руки. С другой стороны, разве это не плюс? Чисто внешне девка определённо мне нравится. Я завелся, ещё когда наблюдал за ней на танцполе, так что…

Оглядываюсь. Моя лодка очень удачно пришвартована неподалеку. Даже место искать не надо. Да и Мишель в кои веки под присмотром — ещё один повод ни в чём себе не отказывать.

— Пойдём! Ты все забрала? Сумочку? Телефон?

— Угу, — девица пьяно улыбается и похлопывает ладошкой по свисающему с плеча клатчу. — А куда пойдём?

— На мою лодку.

— У тебя есть лодка? Ик…

Мадам так же пьяна, как и красива, запоздало понимаю я. Мелькает мысль отделаться от неё, пока не поздно. В моих планах не было трахать труп. Задумчиво тереблю ключи в кармане.

— Есть.

— Так чего же мы стоим?

— Да вот сомневаюсь, дойдёшь ли ты, — кривлю губы в улыбке. На самом деле я её почти презираю за легкость, с которой она мне себя предложила. Не удивлюсь, если… Нелли? (так же её зовут?) использует работу в своей паршивой газетёнке лишь для таких вот знакомств. Но это не мешает мне её хотеть. Впрочем, у меня так давно не было секса, что, может, дело вовсе не в личности, а в самой возможности, наконец, выпустить пар.

Нелли осоловело моргает. Опускается взглядом к своим ногам в открытых босоножках на высокой шпильке. Поджимает пальчики с алым педикюром и, наклонившись, расстёгивает ремешки, решительно избавляясь от обуви.

— Так я точно не сломаю шею.

Эта бесшабашная, какая-то совершенно детская выходка сводит на нет мои колебания. Я ухмыляюсь. Беру пьяную барышню за руку и увожу за собой. В памяти всплывают картинки из прошлого: школьный выпускной, встреча рассвета и одноклассницы, которые тоже вот так разулись под конец вечера. Ух, сколько лет прошло с тех пор!

— Наверное, хорошо, когда есть своя лодка…

— Почему?

— Можно поднять парус и плыть, куда угодно.

Кошусь на идущую рядом девицу. Смешная! Шагает вперёд, широко раскинув по сторонам руки, будто хочет обнять весь мир, и говорит что-то уж совсем неожиданное. Что, скорей, можно услышать от семнадцатилетней одноклассницы на выпускном, но никак не от взрослой женщины, так откровенно предложившей себя.

— И куда бы ты поплыла?

— Оу… Не знаю. А куда можно?

— Куда угодно, — усмехаюсь я. — Здесь же выход к морю.

— Это, наверное, классно… А вы?

— Что я?

— Куда плавали? Или ходили… Кажется, так говорят? Моряки ходят?

— Да никуда особенно. Времени нет. Хорошо, если удаётся по месту пару раз куда-нибудь выбраться. Нам сюда, — осторожно забираюсь на борт, подаю руку Нелли. Та без всяких колебаний вкладывает свою ладонь в мою и… прыгает. Я не ожидал от неё подобной резвости, поэтому на ногах мы остаемся чудом. Нелли глупо хихикает. Поднимает взгляд и… снова призывно облизывает губы. Неожиданно для себя понимаю, что не прочь отведать их вкус. Наклоняюсь, накрываю её рот своим, обхватываю затылок. Нелли стонет. Я усмехаюсь. Вообще ничего такого не произошло, она явно переигрывает, желая то ли понравиться, то ли показать мне свою страсть. Не удивлюсь, если окажется, что все бабы проходят какие-то курсы, на которых их этому учат. Наташка тоже была очень шумной. А потом оказалось, что она притворялась. И что ей моя сексуальная активность была поперёк горла. В то время как я, дурак, верил, будто у нас с ней фейерверк.

Лодку пошатывает. Нелли теряет равновесие. Спотыкается в темноте о канат.

— Сейчас, погоди… Я включу освещение, пока мы тут не покалечились.

Спускаюсь в рубку, открываю дверь. Лодка у меня небольшая, но места на двоих более чем достаточно. В небольшом холодильнике нахожу бутылку вина. С сомнением верчу в руках. С Нелли явно достаточно. Но ничего другого я ей предложить не могу. А переходить к делу вот так, даже несмотря на то, что мы оба знаем, чем всё закончится в итоге, кажется мне невежливым.

Пока я вожусь внизу, Нелли перемещается на корму.

— Не холодно? — киваю на её ступни, опущенные в воду. Ноги у неё красивые, это я сразу заметил.

— Не-а! — Нелли опасно накреняется, зачерпывает ладонью воду и хулигански брызгает в меня.

— Не свались.

— Не свалюсь! — дует капризно губы. За время, что меня не было, её как будто развезло ещё сильнее. Неуверенно кошусь на бутылку. Ей точно хватит, но это не означает, что сам я не могу выпить. Наливаю вина в бокал. Сажусь рядом, закрываю глаза. Размеренно плещет о борт вода, откуда-то издалека доносятся взрывы смеха, огни светлячками расползаются вдоль береговой линии, и на несколько десятков метров никого. Хо-ро-шо…

— Дай! — тянется к моему бокалу Нелли.

— Вот ещё. Тебе хватит.

— А чего это ты за меня решаешь? — упрямится эта дурочка. Ну и ладно. Хочет ощутить все прелести похмелья? Кто я такой, чтобы ей препятствовать? Главное, чтобы это не помешало довести начатое до конца. Судя по её настрою нажраться, действовать надо быстро. Пока она ещё хоть что-то соображает.

Гостья делает глоток, глядя мне в глаза. Отставляет бокал. Я поднимаю руку, очерчиваю пальцами скулу, касаюсь полных губ. Она дрожит. Лето близится к концу, и ветерок, набегающий с моря, совсем неласковый. Опускаю взгляд к явным свидетельствам того, что она озябла. Похоже, лифчика на ней нет. Я смещаюсь, обнимаю её. Прохожусь ладонями по спине, согревая, нащупывая язычок молнии. Иначе платья с неё не снять… Нелли снова протяжно стонет, когда я дергаю язычок вниз. Спускаюсь по позвоночнику большим пальцем. Чувствую миллионы мурашек, выступивших на коже.

— Холодно?

— Нет. Жарко… — она трётся холодным-таки носом о мою шею. — Ты та-а-ак пахнешь. Я чуть не кончила, когда впервые унюхала твой... ну ты понял.

Ух ты. Люблю, когда женщина называет вещи своими именами. Это заводит. Равно как и её откровенность. Готовность не только признаться в собственной маленькой слабости, но и ей поддаться. Я опускаю руку, чтобы расстегнуть брюки и ослабить болезненное давление на возбуждённый член. Нелли ведёт плечами, спуская платье с плеч. Медленно-медленно ткань сползает вниз, цепляется на миг за возбуждённые навершия сосков и опускается под грудь. Воздух со свистом врывается в мои лёгкие. Сиськи у неё идеальные. Тяжёлые, изумительной грушевидной формы. Рот наполняется слюной. Я опускаю Нелли на палубу, а сам, нависнув сверху, беру сосок в рот.

— Да-а-а. Сильней… Вот так… Хороший мальчик.

Мальчик? Я? Я бы рассмеялся, если бы не этот чувственный морок, что туманит голову. Втягиваю вершинку. Принимаюсь с силой посасывать. Из горла вырываются странные звуки. Я урчу, как сытый кот, и толкаюсь, толкаюсь бёдрами. На нас всё ещё одежда, но это только сильней обостряет чувства. Пью её надсадные вдохи.

— Возьми его.

Нелли смеётся, протискивает ладонь между нашими телами и обхватывает мой раскалённый член ладонью.

— Ого…

— Ага.

Поговорили. Я нетерпеливо дергаюсь в её руке.

— Жёстче. Он не сломается, — цежу сквозь стиснутые зубы. Нелли ёрзает. Отталкивает меня от себя. И в ответ на мой недоумённый взгляд замечает:

— Я должна его увидеть.

Её глаза лихорадочно горят. Оу-у. Может, зря я решил, что это игра? Она вроде театральных не кончала, и вряд ли бы смогла изобразить такую страсть. Сажусь на задницу. Откидываю пиджак. Одежда в полном беспорядке, ну и чёрт с ней. Снимаю галстук. Нелли наблюдает за мной, сидя на коленях и едва заметно покачиваясь из стороны в сторону, как кобра перед лицом заклинателя змей. Её шикарное платье сбилось на талии и оголило бёдра, отчего становится виден треугольник внизу живота. Зачарованно на неё глядя, расстегиваю рубашку. Нелли резко наклоняется, касается моих плеч ладонями и толкает, заставляя откинуться на спину. А как только я подчиняюсь, касается языком моих рёбер чуть пониже груди. Я шиплю. Она размашисто ведёт языком ниже, оставляя на коже влажную дорожку…

— Какой вкусный… Я знала, что ты будешь таким.

Ч-чёрт! Ч-чёрт! Ч-чёрт! Я кончу, если она не заткнётся…

— Ты ещё не пробовала основного блюда, — сиплю. Нелли отстраняется. Её немного потряхивает от возбуждения, и это офигеть как заводит. Я вспомнить не могу, когда кого-нибудь так хотел. Ловлю её сосок ртом и, не жалея, прикусываю, пока она медлит.

— Плохой мальчик. Я не разрешала! — Нелли бьёт меня по рукам и медленно сползает вниз, просовывая большие пальцы под резинку боксеров. Я приподнимаю задницу, она не без труда стаскивает трусы вместе с брюками. Член выпрыгивает на свет божий, как чёрт из табакерки. Он до того налит, что в уздечке тянет. Я вот-вот взорвусь.

— Ты меня им убьёшь, — шепчет Нелли. Ч-чёрт. Банальщина, конечно, но ведь приём работает. Я задушенно фыркаю. Обхватываю её затылок ладонью и притягиваю к себе.

— Уверен, ты выживешь. Рискнём?

На моих глазах она из чувственной куртизанки превращается в недотрогу.

— У меня давно никого не было.

Ага. Как же… Не было. Так я и поверил. Подкидываю бёдра, прохожусь стояком по её пышущей жаром сердцевине. Нелли выгибает спину, откидывает голову и протяжно стонет. Ну вот… А то чуть ли не на попятный… Отодвигаю в сторону мокрые трусики, касаюсь воспалённого узелка. Нелли хнычет, насаживается на мою руку в абсолютном беспамятстве. Я убираю пальцы, безошибочно нахожу вход и начинаю медленно в неё протискиваться. В ушах шумит, плеск воды заглушает наш бессвязный шепот. Я не самый комфортный партнёр, понятно, но она, как и ожидалось, справляется. Приноровляется к размеру и, будто напрочь забыв о моём удовольствии, целиком и полностью сосредотачивается на собственном. Закрыв глаза, двигает бёдрами, несколько раз меняет положение, пока не находит нужный угол.

— Мамочки…

Гладит свою грудь, щиплет соски и двигается, двигается, двигается… Я уже ни черта не чувствую, передержав. Но сейчас дело чести дать ей закончить начатое. И это, наконец, случается. Нелли с криком кончает, падает мне на грудь и жалобно хнычет, когда я, спуская, не позволяю ей отстраниться.

Это абсолютно самый фееричный секс в моей жизни.

Как я выдержал это и не помер, сложно понять. Разгорячённую, покрытую потом кожу холодит. Надо закругляться.

— Х-холодно…

— Это точно. А еще твёрдо. Мои кости не скажут мне завтра спасибо. Пойдём.

Кое-как поднимаемся, Нелли первой шагает к лестнице.

— Шею там не сверни! — кричу ей, собирая разбросанные по палубе вещи. С охапкой барахла спускаюсь вниз. Захожу в туалет, чтобы привести себя в порядок. И только там понимаю, почему мне было так кайфово. Я не надел резинку! Ощущение довольства в одну секунду сменяется чувством паники. Вываливаюсь из гальюна, залетаю в комнату. Нелли спит, завернувшись в плед. Не зная, как поступить, сажусь рядом. Нервным жестом прохожусь по волосам. Три пятнадцать, до подъёма пара часов. Решаю, что они ничего не решат, и с чистой совестью укладываюсь рядом. Ну не оставлять же её здесь одну! Да и будить, чтобы спровадить домой после всего, что у нас было — не вариант. Нам ещё с последствиями предстоит разобраться.

Закрываю глаза. Кровать узкая, и чтобы устроиться поудобнее, приходится её приобнять. Носа касаются шоколадного цвета пряди. Я вдыхаю насыщенный аромат её парфюма. Мне тоже нравится, как она пахнет… Может быть, нам даже стоит повторить. Или нет. Такие переживания могут быть крайне опасными. Чего мне меньше всего хочется после развода, так это нового геморроя, связанного с бабой.

Глава 8

Нелли

Просыпаюсь от жуткой головной боли. Открываю глаза и тут же снова со стоном зажмуриваюсь. Что случилось? Где я? Со страхом принимаюсь перебирать события вчерашнего вечера. Память нехотя подчиняется, хотя любое усилие над собой мучительно. В голове красными пульсирующими вспышками события, образы, лица… Вечеринка на яхте, шампанское, друзья и дикие танцы. А потом… О, Нет… Нет, мать его! Только не это…

— «У меня к тебе предложение». — «Дай-ка я угадаю! Вы хотите продолжить этот вечер в местечке потише!»

Чего?! Че-го, мать его? Это я сказала?

Зарываюсь в подушку лицом. Подтягиваю колени к груди, и это приводит к тому, что я, сама того не желая, только лишь сильнее вжимаюсь задницей в пах лежащего за спиной мужика. Кровь в жилах стынет. Красный морок перед глазами сгущается. И в нём, в этом красном, наши перекошенные от похоти лица… Контуры блестящих от пота тел. Рывки. Стоны… Шлепки. Всхлипы. Озвученные вслух бесстыжие просьбы. Нет, скорее команды…

На коже выступают мурашки. Меня начинает трясти. Наверное, это похмельный озноб. Или страх. Или стыд. Или всё вместе. Какого чёрта на меня нашло? Ничего ведь не предвещало! Да, я сразу на него отреагировала, ещё при первой встрече, но это совершенно не означает, что всё должно было закончиться так! Я же не какая-то… шлюха. Господи! Как мне теперь прикажете ему в глаза смотреть? А никак! Само собой ко мне приходит идеальное решение. Не дыша, медленно отодвигаюсь. В голове взрывается новая вспышка боли, а к пересохшему горлу подкатывает тошнота. Даю себе пару минут, чтобы как-то с этим со всем справиться. Медленно оборачиваюсь. Только бы его не разбудить! Только бы не разбудить… Андрей сдвигает закинутую за голову руку на лоб, но не просыпается. Я залипаю на этой картине. Фигура у него не сказать что модельная, но… Она такая правильная, что ли? Сильные мышцы на руках, крепкая грудь. Живот… Нет, без всяких там кубиков, но вполне себе плоский. С хорошо выраженными косыми. А ниже… Трясу головой, в надежде избавиться от совсем уж демонических картинок. Он — чёрт! Сто процентов. Дьявол! Не может обычный человек иметь такой… — одёргиваю себя, — такое на меня влияние. Казак определённо меня опоил.

Медленно встаю на колени и ползком кое-как слезаю с кровати. Сгребаю платье, с трудом в него втискиваюсь. Тороплюсь так, что задеваю макушкой вход, ступеньки скрипят под босыми ногами. Я едва живая от страха. Не знаю, что буду делать, если он вдруг меня окликнет.

Холодно. Ужасно холодно. Изо рта идёт пар. На корме нахожу брошенную сумочку и туфли. Вот идиотка! А если бы на лодку кто-то пробрался? Тут же документы, телефон, карты! Впрочем, это не самая большая глупость из тех, что я совершила сегодня ночью. Кое-как спрыгиваю на деревяный настил и, прихрамывая, бегу прочь. А дальше — такси, излишне пристальные взгляды водителя… Мосты уже навели, слава богу. Не приходится делать крюк. Я и без этого приезжаю домой едва живая.

Первым делом — душ. Я ведь даже не помылась. От меня несёт. А на бёдрах стягивает кожу от подсохшей… О, мамочки! После душа приходится бежать в аптеку. Во-первых, я не хочу забеременеть. Во-вторых, подхватить какую-нибудь заразу. Впрочем, я не уверена, что «Мирамистин» с этим справится.

Наша коммуналка просыпается, когда я, наконец, забираюсь в постель. Предохранители перегорают. Я проваливаюсь в беспамятство, из которого меня вытаскивает звонок в дверь. Вообще-то мне даже в голову не приходило, что Казак может последовать за мной. Наверняка для него это очередной ничего не значащий перепихон. Но когда в дверь позвонили, я здорово испугалась. Потому что… ну, кто ещё, право, мог ко мне явиться посреди рабочего дня? Оказалось, газовики. С очередной проверкой. Интересно, сколько времени мне понадобится, чтобы обо всём забыть и не вздрагивать при малейшем шорохе?

В офис приезжаю после обеда.

— Хреново выглядишь, — комментируют коллеги, отведя взгляды от мониторов. — Это тебя на регате так помотало?

— На шампанском опять сэкономили, — на слове «шампанское» передергиваю плечами. Алёнка хохочет. Весело ей. Ну, ничего! Я отомщу, когда похмелье будет у неё. Вяло отсалютовав напоследок, иду к себе. Дрожащими, как у наркоманки, руками вскрываю пакетик растворимого супа. Химия — это то, что сейчас меня спасёт. Я надеюсь. Высыпаю содержимое пакетика в чашку… Щёлкает чайник. Заливаю порошок кипятком. В нос ударяет обалденный аромат курочки и специй. С губ слетает полный блаженства стон — сейчас мне мало надо для счастья. Поворачиваюсь, чтобы достать ложку и…

— Какого чёрта? Вас стучать не учили?

Казак стоит на пороге, привалившись плечом к косяку и сложив на груди руки. Выглядит он не в пример мне свежо. Ну, ещё бы. Это ж не он нажрался!

— Разве я мог увидеть что-то новое для себя? — замечает он, проходясь по мне злющим взглядом. Была бы я черепахой, тут же втянула бы голову в панцирь. Но я человек. И со стыда могу разве что провалиться под землю.

— Вы точно хотите об этом поговорить?

— О, мы, оказывается, снова на вы!

Кажется, у меня краснеют даже подошвы. Я пригубляю суп, не находясь с ответом. Кипяток обжигает язык. Так мне и надо!

— На ты мы, вроде, не переходили, — замечаю совсем уж жалко.

— А, вон оно что! У тебя память отшибло. Тогда тем более надо к врачу. Пойдём!

— К какому ещё врачу?! В смысле? У меня рабочий день, знаете ли… Я…

— Ты сейчас пойдёшь со мной. У меня мало времени. И твоего я много не отниму.

— Я не понимаю! Чего ты хочешь?

— Чтобы ты сдала анализы, — поясняет Казак, придавливая меня к полу тяжёлым взглядом.

— Анализы? — я просто не могу в это поверить! Смотрю на него, открыв рот, и не могу выдавить из себя ни слова больше.

— Да. Анализы. Послушай, — Казак косится куда-то за спину, после заходит в кабинет и закрывает за собой дверь. Спасибо и на этом! — Может, ты и привыкла трахаться вот так, без защиты, но мне это несвойственно. Я хотел бы убедиться…

— Что я не наградила тебя хламидиями? — в конечном счёте ярость берёт верх над моими чувствами, и я вновь обретаю способность мыслить.

— Вроде того. А ещё нужно принять меры экстренной контрацепции.

Каждое слово, слетающее с губ Казака, оседает на моей коже грязью. И хоть умом я понимаю, что ничего такого в его словах нет, они всё равно глубоко меня задевают. Я с такой силой стискиваю зубы, чтобы не вцепиться этому козлу в глотку, что стихнувшая, кажется, вот только боль возвращается.

— Я уже приняла «Постинор», — цежу сквозь зубы.

— Может быть. Но я этого не видел.

Ярость из головы перекидывается на всё тело, проходит разрядами тока. Я срываюсь с места, хватаю сумочку, вытрясаю её содержимое на стол. Руки ходят ходуном… Ну и чёрт с ним. Среди помад, салфеток, флакона духов и прочей мелочёвки нахожу коробочку с лекарством, выдавливаю вторую таблетку, которую, по-хорошему, стоит принять лишь часа через два, и под его тёмным взглядом закидываю в рот.

— Доволен?! — рявкаю, сглотнув. — А, нет, постой… Давай уж, чтобы никаких подозрений, — подлетаю к своему недавнему любовнику и, широко открыв рот, вываливаю язык. — А-а-а-а-а. Ну?! Убедился? Я проглотила.

Из глаз Андрея Владимировича на меня смотрит бездна. Даже знать не хочу, какие картинки родились в его воспалённом мозгу! Выглядит он просто бешеным.

— Убедился, да. Дело за анализами. И не надо так на меня смотреть. Мы оба потеряли голову.

Это его «потеряли голову» неожиданно льстит. Нет, я точно какая-то больная! Прижимаю пальцы к вискам.

— Ну, раз оба, то и анализы будем сдавать оба. Пойдём!

Сгребаю со стола в сумку всё, что из неё высыпала. Закидываю на плечо.