Смерть на Ниле / Death on the Nile Кристи Агата

Пуаро кивнул.

Рейс сказал:

– Надо известить Дойла. Вы говорите, он еще спит?

Бесснер кивнул:

– Да, он еще спит у меня в каюте. Я дал ему сильное снотворное ночью.

Рейс повернулся к Пуаро.

– Что ж, – сказал он, – больше нет нужды задерживать доктора, да? Благодарю вас, доктор.

Бесснер встал:

– Я пойду завтракать, да. Потом я вернусь к себе в каюту и посмотрю, не проснулся ли мистер Дойл.

– Благодарю вас.

Бесснер вышел. Оставшиеся подняли глаза друг на друга.

– Итак, какие соображения, Пуаро? – спросил Рейс. – Вы тут главный. Жду распоряжений. Говорите, что делать.

Пуаро поклоном выразил согласие.

– Eh bien, – сказал он, – нам нужно наладить следственную комиссию. В первую очередь, я полагаю, нужно восстановить истинную картину происшедшего этой ночью. То есть нам следует расспросить Фанторпа и мисс Робсон, действительных свидетелей случившегося. Исчезновение револьвера – это очень существенно.

Рейс позвонил и отдал стюарду поручение.

Вздохнув, Пуаро покачал головой.

– Скверно, – пробормотал он. – Скверно.

– У вас есть какие-нибудь соображения? – полюбопытствовал Рейс.

– Они противоречат одно другому. Я пока не утряс их, не привел в порядок. Факт остается фактом: эта девушка ненавидела Линит Дойл и хотела ее убить.

– Вы думаете, она способна на это?

– Я думаю – да. – В голосе Пуаро звучало сомнение.

– Но не таким способом – это вас и сбивает с толку, верно? Не могла она в темноте прокрасться в каюту и пристрелить спящую. Такое хладнокровие кажется вам неправдоподобным, да?

– В известном смысле.

– Вы считаете, что эта девушка, Жаклин де Бельфор, не способна на преднамеренное хладнокровное убийство?

– Знаете, я не уверен, – медленно произнес Пуаро. – Задумать – да, могла. Но я не уверен, что она могла исполнить это…

Рейс кивнул:

– Понятно… Бесснер говорит, что она никак не могла это сделать.

– Если так, то здесь все чисто. Будем надеяться, что это так. – Пуаро помедлил и простодушно добавил: – Я буду рад, если это так, потому что я очень сочувствую малышке.

Открылась дверь, и вошли Фанторп и Корнелия, за ними – Бесснер.

Задыхаясь от волнения, Корнелия заговорила:

– Ужас какой! Бедная, бедная миссис Дойл! Такая прелестная. Каким злодеем надо быть, чтобы поднять на нее руку. А мистер Дойл – он сойдет с ума, когда узнает! Как он боялся ночью, чтобы она не узнала о его ране!

– Мы как раз хотим, чтобы вы рассказали нам обо всем, мисс Робсон, – сказал Рейс. – Мы хотим точно знать, что случилось ночью.

Сначала Корнелия сбивалась, но два-три вопроса Пуаро выправили дело.

– Да-да, понимаю: после бриджа мадам Дойл ушла к себе в каюту. Только сразу ли она пошла в каюту?

– Сразу, – сказал Рейс, – Я сам видел. У ее двери я пожелал ей доброй ночи.

– Когда это было?

– Господи, я не знаю, – ответила Корнелия.

– Было двадцать минут двенадцатого, – сказал Рейс.

– Bien. Значит, в двадцать минут двенадцатого мадам Дойл была жива и невредима. В это время в салоне были – кто?

Фанторп ответил:

– Дойл был. Мисс де Бельфор. И мы с мисс Робсон.

– Правильно, – подтвердила Корнелия. – Пеннингтон допил свой стакан и ушел следом.

– Не намного позже?

– Нет, три-четыре минуты спустя.

– Стало быть, до половины двенадцатого?

– О да!

– Итак, в салоне остались вы, мадемуазель Робсон, мадемуазель де Бельфор, месье Дойл и месье Фанторп. Чем вы все занимались?

– Мистер Фанторп читал. У меня было вязание. Мисс де Бельфор… она…

Фанторп пришел на выручку:

– Она много пила.

– Да, – подтвердила Корнелия. – Она в основном говорила со мной, расспрашивала про домашнюю жизнь. А сама обращалась хоть и ко мне, но как бы в расчете на мистера Дойла. Он злился на нее, но ничего не говорил. Я думаю, он думал, что она сама остынет, если он отмолчится.

– А она не остывала?

Корнелия помотала головой:

– Раз-другой я пыталась уйти, но она задержала меня, и мне все время было очень не по себе. Потом мистер Фанторп встал и вышел…

– Неудобно получалось, – сказал Фанторп. – Я подумал: лучше я тихо уйду. Мисс де Бельфор откровенно устраивала сцену.

– И тут она вынула револьвер, – продолжала Корнелия, – мистер Дойл вскочил, чтобы отобрать, но произошел выстрел, и его ранило в ногу; тогда она разрыдалась, стала кричать, а я перепугалась до смерти и побежала за мистером Фанторпом, и он вернулся со мной, и мистер Дойл просил не поднимать шума, но мальчик-нубиец услышал выстрел и пришел, и мистер Фанторп сказал ему, что все обошлось; потом мы отвели Жаклин в ее каюту, и мистер Фанторп оставался с ней, пока я ходила за мисс Бауэрз.

Корнелия смолкла и перевела дух.

– В какое время это было? – спросил Рейс.

– Господи, я не знаю, – сказала Корнелия, но Фанторп незамедлительно ответил:

– Что-нибудь около двадцати минут первого. Я знаю, что было ровно половина первого, когда я наконец добрался до своей каюты.

– Относительно некоторых вещей я должен быть совершенно уверен, – сказал Пуаро. – Когда мадам Дойл ушла, кто-нибудь из вас выходил из салона?

– Никто.

– Вы совершенно уверены в том, что мадемуазель де Бельфор вообще не выходила из салона?

– Абсолютно уверен, – сразу ответил Фанторп. – Ни Дойл, ни мисс де Бельфор, ни мы с мисс Робсон – никто не выходил из салона.

– Хорошо. Из этого следует, что, скажем, до двадцати минут первого мадемуазель де Бельфор никак не могла застрелить мадам Дойл. Вы, мадемуазель Робсон, ходили за мадемуазель Бауэрз. Все это время мадемуазель де Бельфор была одна у себя в каюте?

– Нет, с ней оставался мистер Фанторп.

– Хорошо. Пока у мадемуазель де Бельфор полное алиби. Следующей мы пригласим мадемуазель Бауэрз, но прежде мне нужно спросить вас еще кое о чем. Месье Дойл, вы говорите, очень тревожился о том, чтобы мадемуазель де Бельфор не оставляли одну. Как вы считаете, он боялся, что она задумывает еще какое-нибудь безрассудство?

– Именно так, – сказал Фанторп.

– Он, очевидно, боялся, что она представляет опасность для мадам Дойл?

– Нет. – Фанторп замотал головой. – Вряд ли он об этом задумывался. Я думаю, он боялся, что она… э-э… может что-нибудь сделать с собой.

– Самоубийство?

– Да. Понимаете, хмель слетел, и она рвала на себе волосы. Была само раскаяние. Все время повторяла, что хочет умереть.

Корнелия вставила, смущаясь:

– Мне кажется, он сильно тревожился за нее. Он говорил замечательные слова. Говорил, что это его вина, – он плохо обошелся с ней. Он… в самом деле замечательно себя вел.

Эркюль Пуаро задумчиво кивнул.

– Теперь насчет револьвера, – продолжал он. – Как с ним было?

– Она его выронила, – сказала Корнелия.

– А потом?

Фанторп рассказал, как он вернулся за ним, но нигде не мог найти.

– Ага! – сказал Пуаро. – Потихоньку добираемся. Прошу вас, будьте очень внимательны. Опишите в точности, как все было.

– Мисс де Бельфор уронила револьвер. Потом ногой отшвырнула его.

– Он был ей ненавистен, – объяснила Корнелия. – Я представляю себе, что она чувствовала.

– И револьвер, вы говорите, скользнул под диван. Теперь – внимание. Прежде чем уйти, мадемуазель де Бельфор не брала оттуда револьвер?

Фанторп и Корнелия в один голос отвечали отрицательно.

– Prcisment[74]. Поймите, я только добиваюсь точности. Итак, выясняется: когда мадемуазель де Бельфор ушла из салона, револьвер лежал под диваном, а поскольку мадемуазель де Бельфор не оставляли одну – с ней были по очереди месье Фанторп, мадемуазель Робсон и мадемуазель Бауэрз, – завладеть им позже она тоже не могла. В какое время вы вернулись за ним, месье Фанторп?

– Почти в половине первого.

– А пока вы с доктором Бесснером несли Дойла из салона в каюту и потом вернулись за револьвером – сколько времени прошло?

– Минут пять – может, чуть больше.

– Значит, в эти пять минут кто-то забрал револьвер из-под дивана. И этот «кто-то» не мадемуазель де Бельфор. Кто же? По всей вероятности, забравший револьвер и был убийцей мадам Дойл. Можно также допустить, что предшествующую сцену этот человек подслушал либо подглядел.

– Не понимаю, из чего вы это заключаете, – возразил Фанторп.

– Я заключаю это, – сказал Эркюль Пуаро, – из ваших слов: что револьвер был под диваном, его не было видно. Поэтому маловероятно, что его обнаружили случайно. Забравший знал, где он лежит. Значит, кто-то еще участвовал в этом эпизоде.

Фанторп замотал головой:

– Я никого не видел, когда перед самым выстрелом вышел на палубу.

– Вы ведь вышли на правый борт?

– Да, по этому борту моя каюта.

– А если бы кто-то заглядывал в салон с левого борта, вы бы его не увидели?

– Не увидел бы, – признал Фанторп.

– Кто-нибудь слышал выстрел, кроме мальчика-нубийца?

– Никто, насколько я знаю.

Фанторп продолжал:

– Понимаете, все окна там были закрыты. Мисс Ван Шуйлер с вечера жаловалась на сквозняк. Двери тоже были закрыты. Я вообще сомневаюсь, чтобы в том звуке можно было распознать выстрел. Так, пробка хлопнула.

Рейс сказал:

– И никто, насколько я понимаю, не слышал другого выстрела, которым была убита миссис Дойл.

– Этим займемся чуть позже, – сказал Пуаро. – Пока же мы разбираемся с мадемуазель де Бельфор. Пора переговорить с мадемуазель Бауэрз. Но прежде чем вы уйдете, – он жестом остановил Фанторпа и Корнелию, – скажите о себе несколько слов, чтобы не было нужды посылать за вами снова. Сначала вы, месье, – ваш полное имя?

– Джеймс Лечдейл Фанторп.

– Адрес?

– Гласмор-Хаус, Маркит-Доннингтон, Нортгемптоншир.

– Ваша профессия?

– Я адвокат.

– С какой целью приехали в эту страну?

Наступила пауза. Впервые апатичный мистер Фанторп казался озадаченным. Наконец он только что не промямлил:

– Э-э… с развлекательной… целью.

– Ага! – сказал Пуаро. – Вы в отпуске, так?

– Э-э… да.

– Очень хорошо, месье Фанторп. Будьте любезны, изложите вкратце, что вы делали ночью после событий, о которых тут шла речь?

– Отправился спать.

– Это было?…

– Сразу после половины первого.

– Ваша каюта – двадцать вторая, по правому борту, ближайшая к салону?

– Да.

– Я задам вам еще один вопрос. Когда вы были у себя в каюте, вы ничего не слышали – ничего решительно?

Фанторп задумался.

– Я быстро лег. Кажется, я слышал что-то вроде всплеска, прежде чем уснул. Больше ничего.

– Вы слышали что-то вроде всплеска. А близко?

Фанторп покачал головой:

– Право, не могу сказать. Я почти спал.

– Когда бы это могло быть?

– Что-нибудь около часа. Точно не скажу.

– Благодарю вас, месье Фанторп. Это все.

Теперь внимание Пуаро переключилось на Корнелию.

– Итак, мадемуазель Робсон, ваше полное имя?

– Корнелия Рут. Мой адрес – Ред-Хаус, Белфилд, штат Коннектикут.

– Что вас привело в Египет?

– Меня взяла в путешествие кузина Мари, мисс Ван Шуйлер.

– Прежде вы виделись с мадам Дойл?

– Нет, никогда.

– Что вы делали этой ночью?

– Я помогла доктору Бесснеру обработать ногу мистера Дойла и потом сразу пошла спать.

– Ваша каюта?…

– Сорок первая, по левому борту, рядом с мисс де Бельфор.

– А вы что-нибудь слышали?

Корнелия покачала головой:

– Ничего.

– Никакого всплеска?

– Нет, но и слышать было нечего, потому что с моей стороны берег.

Пуаро кивнул:

– Благодарю, мадемуазель Робсон. Окажите любезность, попросите мадемуазель Бауэрз прийти сюда.

Фанторп и Корнелия вышли.

– Дело проясняется, – сказал Рейс. – Если трое свидетелей не сговорились, Жаклин де Бельфор никак не могла завладеть револьвером. Но ведь кто-то завладел! И кто-то слышал все, что происходило в салоне. И этот кто-то из самых дружеских чувств вывел инициал «Ж» на стене.

В дверь постучали, и вошла мисс Бауэрз. Сиделка опустилась на стул, как всегда собранная, деловитая. Отвечая Пуаро, она назвалась, сообщила адрес и профессию – и добавила:

– Я приглядываю за мисс Ван Шуйлер уже больше двух лет.

– У мадемуазель Ван Шуйлер скверно со здоровьем?

– Да нет, я бы не сказала, – ответила мисс Бауэрз. – Она немолода, тревожится за себя, и ей хочется, чтобы рядом постоянно была сиделка. Ничего серьезного с ней не происходит. Просто она требует к себе много внимания – и готова за него платить.

Пуаро понимающе кивнул. Потом он сказал:

– Итак, этой ночью мадемуазель Робсон пришла за вами.

– Да, это так.

– Будьте любезны, расскажите, как все было.

– Мисс Робсон в общих чертах рассказала о случившемся, и я пошла с ней. Мисс де Бельфор я обнаружила в очень возбужденном, истерическом состоянии.

– Она чем-нибудь грозила мадам Дойл?

– Нет, ничего подобного. Она была охвачена горьким раскаянием. Она довольно много выпила, кстати сказать, страдала еще и от этого. Я не решилась оставить ее одну. Я сделала ей укол морфия и осталась сидеть с ней.

– Ответьте мне на один вопрос, мадемуазель Бауэрз. Мадемуазель де Бельфор не выходила из каюты?

– Нет, не выходила.

– А вы сами?

– Я оставалась с ней до самого утра.

– Вы совершенно уверены в этом?

– Абсолютно уверена.

– Благодарю вас, мадемуазель Бауэрз.

Сиделка вышла. Пуаро и Рейс обменялись взглядами.

Жаклин де Бельфор определенно была непричастна к преступлению. Кто же тогда застрелил Линит Дойл?

Глава 13

– Кто-то похитил этот револьвер, – сказал Рейс, – Жаклин де Бельфор его не трогала. Это был осведомленный человек, он знал, что его преступление припишут ей. Но он не знал, что сиделка сделает ей укол морфия и останется с ней на всю ночь. И еще: ведь кто-то уже пытался убить Линит Дойл, скатив валун с утеса. И опять Жаклин де Бельфор оказалась ни при чем. Кто же это был?

– Легче сказать, кто им не был, – ответил Пуаро, – месье Дойл, мадам Аллертон, месье Тим Аллертон, мадемуазель Ван Шуйлер и мадемуазель Бауэрз – они не могли иметь к этому отношения. Я их всех видел.

– Хм, – подытожил Рейс, – загадок от этого не стало меньше. Что вы думаете о мотиве?

– Вот тут я надеюсь на помощь месье Дойла. Было два-три эпизода…

Открылась дверь, и вошла Жаклин де Бельфор. Бледная как смерть, она нетвердо направилась к ним.

– Это не я, – сказала она голосом перепуганного ребенка. – Не я. Пожалуйста, поверьте мне. Все подумают на меня, но это не я… не я. Это ужасно. Какой ужас, что это случилось. Вечером я чуть не убила Саймона – наверное, я сошла с ума. Но ее я не…

Она упала на стул и разрыдалась.

Пуаро потрепал ее по плечу:

– Ну-ну, мы знаем, что не вы убили мадам Дойл. Это доказано – да, доказано, mon enfant[75]. Это были не вы.

Сжав в кулачке мокрый платок, Джеки резко выпрямилась:

– Кто же тогда?

– Это как раз тот вопрос, – сказал Пуаро, – который мы себе задаем. Не поможете нам, детка?

Джеки затрясла головой:

– Я не знаю… не могу представить… Ничто не приходит в голову. – Она старательно нахмурилась. – Нет, – повторила она, – не представляю, кому нужно, чтобы она умерла, – тут ее голос чуть дрогнул, – кроме меня.

Рейс сказал:

– Простите, я должен отлучиться. – Он спешно вышел из каюты.

Жаклин де Бельфор сидела с опущенной головой и нервно ломала пальцы. Вдруг ее прорвало:

– Смерть – такая гадость. Мне противно думать о ней.

– Да, – сказал Пуаро, – мало приятного сознавать, что кто-то в эту самую минуту радуется удаче своего замысла.

– Не надо, не надо! – вскричала Джеки. – Вы так страшно это говорите.

Пуаро пожал плечами:

– Это так.

Еле слышно Джеки сказала:

– Я… хотела ее смерти… и вот она мертвая… И хуже всего, что я накликала ей такую смерть.

– Да, мадемуазель. Ей прострелили голову.

Опять она сорвалась на крик:

– Значит, я была права в тот вечер – в отеле «У водоската»! Кто-то нас подслушивал!

– А-а… – Пуаро кивнул. – Я ждал, когда вы вспомните. Чтобы мадам Дойл убили именно таким образом, как вы тогда сказали, это чересчур для простого совпадения.

Джеки передернула плечами:

– Кто же мог быть тот мужчина?

Страницы: «« « ... 2829303132333435 » ... »»